Текст книги "Дикая. Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Ксения Рокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Дикая. Я тебя сломаю
Ксения Рокс

Глава 1

Дина

– Ну как тебе у нас? – Аня спрашивает с таким видом, словно демонстрирует мне что-то особенное, я же лишь пожимаю плечами.

– Пойдёт. Ты же знаешь, меня к знаниям никогда особо не тянуло, – отвечаю без особого энтузиазма.

Это мое второе по счету учебное заведение, так как с прошлым у меня не сложилось, меня отчислили в середине второго курса. Честно говоря, думала, что совсем брошу и получу корочку «когда-нибудь потом».

Но случилось, так скажем, чудо, и мой тренер по боксу, Михаил Витальевич засунул меня сюда после того, как меня с позором выкинули из прошлого универа.

Да и кто бы не выкинул, после того случая, когда я врезала одному уроду прямо под дых.

А что мне оставалось? Если у этого дебила не хватило мозгов держать свои руки при себе, то мне пришлось познакомить его с тем, что такое боковой справа. Плевать, что это было слишком грубо для девушки. Никто не лезет под мою юбку безнаказанно.

С виду я нежная, вся такая миленькая – светлые волосы чуть ниже плеч, голубые глаза, рост метр шестьдесят, светлая улыбка с долей ангельской невинности.

Но на самом деле внутри меня – огонь, бензин и спички в подарок.

Меня часто недооценивают, считают тупой блондинкой, и если честно, меня это жутко бесит. Вот потом такие люди удивляются, почему у них кровь из носа и фингал под глазом.

– Главное, не сталкиваться с семейством Ярохиных, – продолжает Аня, моя лучшая подруга и напарница по рингу. Она учится здесь уже третий год, так что является моим, так сказать, проводником в этот новый мир.

– С кем? – переспрашиваю я, глядя на неё снизу вверх.

– Арина и Ярослав. Они брат и сестра. Дети депутата, думаю, это тебе уже о многом говорит. Отец держит весь город, у него связи, власть и куча денег. Арина – мерзкая стерва, язык как бритва, за словом в карман не полезет. Ну а Ярослав... Отбитый напрочь, всем хамит, задирает, с ним из простых никто не связывается, потому что боятся. Зато девки толпами бегают.

– Мило, – фыркаю. – Мне пофиг, Ань. Ты же знаешь, я отпор смогу любому дать.

– Знаю, – вздыхает она. – Только, Дин, второй раз тебя вряд ли кто-то спасёт. Арина та еще выскочка, она намеренно пытается вывести других из себя, а ты ещё и новенькая, она точно не пройдёт мимо тебя. Михаил Витальевич и так заморочился, чтобы тебя приняли сюда. Это тех‑академия, тут девочек почти нет, и поверь, преподаватели не в восторге от таких, как ты.

– Как я, это как, по‑твоему?

– Оторва с кулаками.

– Ну хотя бы честно, – усмехаюсь. – И вообще, не переживай. Я все осознала и теперь пай‑девочка.

Аня звонко прыскает со смеху, ведь мы обе знаем, что это звучит, как полный бред.

До университета я выступала на нелегальных боях. Таких, где запах пота и крови смешивается с дымом от сигарет и криками толпы. Там не важно, кто ты – мальчик или девочка. Важно, насколько сильно можешь ударить и устоишь ли после чужого хука. Так я заработала себе финансовую подушку, теперь могу спокойно снимать квартиру, а не тухнуть в общаге.

Бокс – это не просто спорт. Это мой способ дышать.

Пока Аня рассказывает про кафедры и столовку, я разглядываю людей вокруг: обычные студенты, кучкуются по своим компаниям. Кто-то пьёт кофе из бумажных стаканчиков, кто-то зависает в телефонах. Всё спокойно. Пока.

– Напротив нас, – продолжает Аня. – Центральный корпус. Главное, не нарывайся, пожалуйста. Тебе ведь можно и тихо поучиться.

– Я всегда тихо, – тяну с ухмылкой. – Пока не трогают.

– Кофе будешь? – предлагает Аня, и я киваю.

– Давай.

Девушка отходит к автомату, а я стою около лестницы и жду её. И вот тут судьба будто решает проверить мою выдержку.

Навстречу мне спускается девчонка: высокая брюнетка в короткой юбке, на шпильках, с выражением лица «все вокруг мусор, кроме меня». Ну вы поняли, я таких на дух не переношу, так и хочется врезать, чтобы физиономия попроще стала.

Дорогие духи, идеально выпрямленные волосы, и телефон в руке явно не из дешевых. Рядом две такие же, чуть сзади – охрана или подружки‑прилипалы. Мажорки, понятно, чему я удивляюсь.

Мымра тут же замечает меня, хотя одета я, между прочим, прилично.

На мне сейчас не толстовка безразмерная и джинсы рваные, а бежевый кардиган и темные джинсы, должна же я всё-таки соответствовать своей новой роли пай-девочки.

Делаю вид, что мне вообще все равно на эту компашку, разглядываю узор на линолеуме, но, конечно же, эта гребаная леди решает обозначить территорию.

Она очень даже не случайно цепляет своим плечом моё.

– Эй, поосторожнее, – отвечаю спокойно, не повышая голоса. Да, я вежливая. Пока.

Брюнетка приподнимает бровь, царственно так, как будто ей только что простолюдин нагрубил.

– А ты не стой, где попало. Не видишь, что другим пройти мешаешь? Убожество, – последнее слово добавляет тише, презрительно поморщившись. Скриплю зубами, но держусь. Кулаки крепко сжимаю, представляя, какой бы прием на этой пигалице я отработала в первую очередь.

– Что ты сказала, курица?! – встаю в позу. Держись, Дин. Аня права, Михаил Витальевич второй раз за меня одно место рвать точно не будет.

– Да ты охренела, клуша?! Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? – следом встает в позу и моя новая знакомая.

– С девушкой, которая нарывается на грубость. Ну или на кулак, – парирую и уже чувствую, как внутри меня начинает шевелиться что-то знакомое: это даже не злость, это азарт.

Боже, как же хочется ей врезать, кто бы знал. Меня сейчас разорвет просто от этого дикого желания.

Стерва молчит, хмурится, хлопает своими щетками вместо ресниц. Что, не ожидала, да? Думала, я молчать буду? Внешность обманчива, детка. Ты ещё даже не знаешь, чего мне стоит держаться и не сломать твой кукольный носик.

– Что, язык проглотила? – фыркаю с издевкой, но даже не успеваю сориентироваться, как эта гадина хватает меня за волосы.

Стоп.

Что?

Серьёзно? Эта дрянь реально схватила меня за волосы?! Она что, самоубийца?!

Глава 2

Дина

Звуки коридора растворяются, внутри меня горит знакомое чувство – то самое раздражение, которое начинается с живота и поднимается к горлу. Я знаю этот сигнал, обычно после него я кого‑то бью.

Правда, девчонка оказывается тоже не промах, она реально пытается меня ударить, в волосы вцепилась мертвой хваткой, будто сейчас скальп с меня снимет. Сучка.

Я делаю шаг и резко толкаю её обеими руками в грудь. Не сильно, просто… Чтобы запомнила. Но этого хватает, чтобы стерва потеряла равновесие и завалилась на пол.

Пусть ещё спасибо скажет, что я ей не врезала, а то потом бы месяц через трубочку питалась.

– Впредь будешь за языком своим следить, овца, – бросаю с вызовом.

Брюнетка медленно встает, вид как у разъяренной драной кошки, видимо, не ожидала от меня такого отпора. Долго не думает, она снова напирает: хватается за мой кардиган и рывком тянет к себе. И вот оно… Начинается балаган. Вокруг нас собираются заинтересованные лица, кто‑то визжит:

– Ого! Драка!

Толпа мгновенно образует живое кольцо. Студенты снимают нас на телефоны, кричат что-то, словно они пришли сюда матч посмотреть:

– Давай, блонди, врежь ей!

– Ставлю косарь на брюнетку!

Я краем глаза вижу всё это и только качаю головой. Тоже мне, зрелище. Я за свою жизнь столько насмотрелась, что уже не впечатляет. Тем временем, гадина пытается ударить меня, но я ловлю её запястье, выворачиваю в сторону.

Она шипит.

– Пусти, сучка! – рычит.

– Не вопрос, – отпускаю, а потом плечом толкаю так, что она снова отлетает на пару шагов. Брюнетка бесится, в зрачках горит чистый гнев. Так тебе, курица!

Но она с криком снова набрасывается, вцепляется в волосы, рвёт изо всех сил.

Я кусаю язык, чтобы не треснуть кулаком, как на ринге. Честно, ещё чуть-чуть, и правда врежу, будет хана ее намалеванной физиономии.

– Отвали, психичка! – сквозь зубы выдыхаю, но девчонка только зло улыбается. Следующие секунды всё превращается в хаос: мы валимся друг на друга, задеваем стеклянную витрину, где стоят спортивные кубки.

Раздаётся глухой треск, потом звон. Прилавок рушится, и мы падаем прямо в груду осколков. Твою мать…

На секунду становится очень тихо. Очень.

Мы медленно поднимается, стоим, смотрит на друг друга, ошарашенно хлопая глазами.

Кусочки стекла мерцают под лампами, как снег.

– Что здесь происходит?! – слышится возмущённый рык преподавателя с конца коридора.

Толпа мгновенно отступает, а я тупо смотрю вниз. Ну всё. Просто шикарно. Не день, а подарок судьбы.

Брюнетка поджимает губы, на ней виднеется кровь, злоба во взгляде кипит через край.

– Ты ответишь за это, клуша, – рычит, морщась.

Хочется засмеяться, но вместо этого лишь шепчу с вызовом:

– Очередь отстаивай, звезда.

В этот момент рядом со мной появляется Аня, хватает меня за плечи:

– Дина, мать твою! Тебя жизнь ничему не учит?!

– Я не виновата! – почти выкрикиваю. – Эта стерва первая полезла! Я держалась, как могла, клянусь!

Аня осматривается вокруг: толпа, осколки, преподаватель с перекошенным лицом.

– Да, конечно, держалась, – бурчит она.

Я выпрямляюсь, поправляю кардиган и вдруг замечаю его.

Парня, стоящего чуть в стороне. Высокий, темные, чуть растрепанные волосы, руки в карманах, на лице ни эмоции. Стоит и смотрит, как будто перед ним не драка только что была, а скучная лекция. Что‑то странное есть в его взгляде: холод, презрение и лёгкая скука.

И почему‑то именно это цепляет. Интересно, откуда взялся этот ледяной красавчик? Но ответ не заставляет себя долго ждать.

Брюнетка, вытирая кровь с губ, подбегает к нему и что‑то быстро шепчет, глядя на меня через плечо. Он кивает без выражения, пожимает плечами.

Вот значит как, видимо, это её парень…

Ну и ладно, хреновый вкус у чувака, видимо.

Аня почти тащит меня в сторону, шепчет сквозь зубы:

– Я же предупреждала тебя о том, что на Ярохину нельзя реагировать! Надеялась, что ты меня послушаешь!

– Что? На кого?! – не сразу вкуриваю, о чем она.

Аня закрывает лицо ладонью.

– О господи… Дина, ты меня вообще слушала?! Да это же Арина Ярохина! Ты только что с ней дралась!

Я замираю. Сердце падает куда-то то в желудок.

– Так это была она? – произношу медленно, криво ухмыляясь.

– Да, – вздыхает Аня и смотрит так, будто уже читает мне приговор. – Дочка депутата.

В голове проносится только одно короткое слово: «Жопа.»

Арина всё ещё шипит что‑то своему красавчику, демонстративно громко:

– Я добьюсь, чтобы эту быдлу отчислили.

Вот сучка!

– Попробуй, – отвечаю громко, и несколько зевак в толпе хихикают, не удержавшись.

– Это новенькая, да?

– Горячая штучка…

Я сплевываю кровь прямо на пол рядом с разбитым стеклом и разворачиваюсь к подруге.

– Пошло оно всё к чёрту!

Честно говоря, испытываю дикое желание тупо свалить отсюда. Куда-нибудь на ринг, чтобы выпустить пар как следует. Но… Не судьба.

В этот момент за спиной раздаётся властный, строгий голос все того же преподавателя:

– Обе в деканат! Сейчас же!

Толпа моментально стихает, оборачиваясь на звук.Я вижу перед собой седого мужика с папкой под мышкой, злющий как собака, взгляд такой, будто прожигает насквозь.

Аня только закрывает лицо рукой:

– Всё, приехали.

Черт! Хреново дело. Влипла я по самые помидоры. Прекрасно ведь понимаю, что дочку депутата наверняка отмажут, а вот меня… Мне уже точно никто не поможет.

Здравствуй, новая жизнь… И прощай.

Глава 3

Ярослав

Я всегда считал, что понедельник – самый худший день недели. Но, как выясняется, иногда существуют исключения.

Иногда утро может начаться совсем недурно. Например, когда ты стоишь у стены, откровенно зевая, и наблюдаешь, как твоя любимая сестричка устраивает гладиаторские бои прямо посреди универа.

Серьёзно, Арина – это отдельный вид катастрофы.

Характер у неё такой, что мне зачастую самому хочется ей врезать. Жаль, что девчонок я не бью, хотя очень хочется, чтобы сестренка стала исключением в этом правиле.

Передо мной картина маслом: два женских вихря. Толпа орёт, снимает на телефоны, студенты ржут, как угорелые. Экшен не хуже любого боевика.

Рядом со мной стоит Вован, мой старый кореш. На лице ухмылка, глаза горят от интереса.

– Что, даже не заступишься за сестру? – хмыкает он, наблюдая за происходящим.

Я лишь пожимаю плечами.

– В бабские разборки не лезу. Да и зная Арину, она стопудово сама напросилась.

Он ржёт.

– Не спорю. Твоя сестричка та ещё бомба замедленного действия.

Я хмыкаю. С этим грёбаным созданием я живу всю жизнь, и прекрасно знаю: если она с кем-то сцепилась, значит, кто-то осмелился поставить её на место. Или ей просто приспичило самоутвердиться, что скорее.

– Глянь, – толкает меня Вован локтем. – Девчонка-то не промах. Нифига себе, отпор даёт. Новенькая, что ли?

Я прищуриваюсь, фокусируя взгляд на сопернице Арины.

Блонди, фигура хрупкая, но, чёрт подери, двигается так, будто с детства в секции борьбы занимается.

И руки поставлены, и корпус работает: это вам не какая-нибудь невинная милашка.

Хм, интересно.

– Не видел её тут раньше, – выдаю, продолжая разглядывать.

Мордашка симпатичная. И глаза… Яркие, злые. Смотрит на Арину как на мусор, и это, черт возьми, так смешно.

– Хм, интересный вариант на одну ночь, – хмыкает Вован, подмигивая.

Я тоже усмехаюсь, но без энтузиазма.

– Осилишь, братан?

– Почему нет? – самодовольно усмехается друг.

– Мне кажется, ты недооцениваешь. У этой девчонки явно стальной характер, она к таким, как ты, не липнет. Разобьет тебе не только сердце, но и яйца.

– Да ладно. Я же знаю подход к любой. Даже самая непокорная… – он делает многозначительную паузу. – Рано или поздно рядом со мной станет ласковой и нежной.

Я закатываю глаза.

– Ну окей, действуй.

Но Вован, похоже, слишком занят фантазиями, чтобы слушать меня.

Он глядит на блонди с таким видом, будто мысленно уже кружит с ней по кровати.

Я фыркаю, Вован вечно смотрит на лица женского пола как зверь на кусок мяса, будто вокруг никого больше не существует. Хотя чего уж там, я сам такой же.

Между тем Арина вопит, визжит, хватает девчонку за волосы. Та не сдается: отталкивает, потом снова нападает.

Толпа сгущается, повсюду свист, шумиха, телефоны в руках. И тут происходит нечто грандиозное: они обе врезаются в стеклянный стеллаж с кубками.

Раздается резкий звон, и всё летит к чертям собачьим. Осколки разлетаются по полу, а я… Не выдерживаю и начинаю ржать. Затем начинаю аплодировать, будто на концерте.

Браво, Арин! Теперь о тебе точно будут говорить весь семестр.

– Хуя-а-се, – свистит Вован рядом. – Во девки дают!

Арина поднимается, волосы в беспорядке, щеки красные, на губе кровь. Злая, как черт.

Ловит мой взгляд, и сразу же несётся ко мне пулей.

– Ну и чё ты стоишь?! – орёт. – Лучше помоги мне уничтожить эту ненормальную!

Я приподнимаю бровь, демонстративно оглядываясь вокруг:

– Да ты и сама неплохо справилась, – указываю на стеклянные осколки у её ног.

– Ещё и брат называется! Защитник хренов! Ты должен отомстить этой курице, она меня толкнула!

– А первым кто начал? – спрашиваю спокойно, и сестрица замолкает. Всего-то секунда, но я всё читаю по лицу.

Ну да. Сама. Как всегда.

В общем-то, я даже не сомневался.

– Сестренка, – тяну лениво. – Тот факт, что я твой брат, не означает, что обязан везде впрягаться за тебя. Так что разбирайся сама.

– Да пошёл ты! – шипит Арина и показывает мне средний палец. – Я всё отцу расскажу!

– Нашла чем напугать, – усмехаюсь.

Я знаю, что она в бешенстве, ведь привыкла, что весь мир должен подыгрывать её короне. А когда кто-то осмеливается не исполнять её капризы, тут же бомбит.

Вдруг в коридоре раздаётся сердитый голос.

– Что здесь происходит?!

Препод стоит перед девчонками, руки в боки, вид такой, что вот-вот готов их обеих разорвать на части за испорченный стеллаж.

Толпа мгновенно стихает, телефоны исчезают из рук. Все делают вид, что вообще просто шли мимо.

Дядька стоит с папкой, глаза бешеные.

– Обе в деканат! Немедленно! – рявкает он, указывая пальцем на Арину и блонди.

На моем лице растягивается коварная улыбка. Интересно, сильно влетит Арине за сей инцидент? Любименькая дочурка папочки такое устроила…

Я бы с удовольствием на это посмотрел, чую, сегодня за семейным ужином начнется не менее захватывающий экшен.

Арина закатывает глаза, но поворачивается к девчонке, что-то бурчит и идёт. Та держится прямо, гордо, на лице сияет вызов.

Интересно, кто она вообще такая?

Пока они уходят, наши взгляды встречаются всего на пару секунд.

Но этого хватает.

В её глазах огонь пылает.

Не испуг, не злость. Скорее... презрение, перемешанное с любопытством.

Я вижу, как прямо в этой секунде она оценивает и меня: холодно, будто решает, стоит ли даже запоминать. И это, черт возьми, цепляет.

Сразу хочется доказать, что стоит, сука.

– Вот это да, – хмыкает Вован, проводя по девчонке взглядом. – Я б за такой побегал.

– Побегай. Только не споткнись, – делаю вид, что мне все равно. Сам же почему-то бешусь от того, что друг на неё запал.

– Не беспокойся, Яр. У меня осечек не бывает.

– Ну-ну. Посмотрим, – коротко бросаю я.

В голове всё ещё крутится один и тот же образ блонди с глазами‑искрами.

Может, действительно стоит первым влезть в игру. Пока Вован не полез со своими тупыми ухаживаниями.

Да, идея отличная. Тень усмешки появляется на моих губах.

– Может, поспорим? – вдруг предлагает Вован, смотря на меня с самодовольной ухмылкой. Скриплю зубами, а сам чувствую, как внутри поселяется азарт.

– Нет, братан, давай без меня, – отказываюсь, потому что решаю, что играть в этот раз буду в одиночку.

Глава 4

Дина

Сидим в деканате с этой овцой как две паршивые школьницы.

Эдуард Романович, декан факультета, расхаживает у окна, скрестив руки за спиной. Густые брови сведены, морда каменная. Прям гроза факультета.

А я стою ровно, изображаю ледяное спокойствие, хотя внутри всё бурлит.

Рядом эта стерва Ярохина строит из себя святую: глаза вниз, плечики опущены, губы поджаты, будто её сейчас за уши повесили.

Ну и актриса. Оскар ей срочно.

– Так, я вас слушаю, – кидает он хрипловато. – Девушки, вы понимаете, что натворили? Разбили стеклянный шкаф, чуть не покалечили других студентов, опозорили факультет!

Я молчу. Зачем говорить, если у этого человека уже давно всё решено?

Ярохину точно не тронут, у неё папочка с деньгами. А я – так, расходный материал, очередная бешеная незнакомка, которую можно вышвырнуть, чтобы не потревожить спонсорские взносы. Зато Арина уже включила «режим жертвы»: всхлипывает тихо, будто котёнка кто обидел.

– Эдуард Романович, это… недоразумение, правда! – лепечет она. – Я шла мимо, и вдруг она… Она первая напала!

Ах ты ж гадина.

Я поднимаю голову.

– Она врёт, – говорю спокойно.

Декан резко поворачивается:

– Дина, а вы, насколько я знаю, были отчислены из прошлого вуза именно за драку. Неужели жизнь вас ничему не научила?!

Рука сама собой сжимается в кулак.

– Я не трогала её. Она первая полезла, – рычу сквозь зубы.

Арина вздрагивает, выпучивает глаза.

– Что? Нет! Не верьте ей! Я просто проходила! Она… Она нарочно вызвала конфликт! Да по ней же видно, она обезбашенная…

– Хватит, – перебиваю. – Эдуард Романович, в коридоре ведь есть камеры. Давайте посмотрим и всё станет ясно.

Эдуард Романович морщится, поворачивает голову к Арине. Та зеленеет, на её физиономии горит настоящая паника.

– Не надо! – писк слабый, жалобный, прямо-таки сама невинность. – Там, наверное, ничего не видно…

Ага, конечно, «ничего не видно». Камеры как раз всё чётко засняли, я даже ловлю кайф от её испуга.

Но декан поднимает руки:

– Так, хватит мне тут базар устраивать! Честно, у меня уже от вас голова трещит. Отчислю обеих к чертям собачьим!

Воздух густеет.

Обеих. Чёрт.

– Эдуард Романович, – тут Арина меня опережает, включив свою слащавую улыбочку. – Не переживайте, мой папа оплатит все убытки. Новый шкаф, новая декорация, что угодно. Главное – ваше спокойствие и… Доброе имя академии.

Меня передёргивает. Как можно быть настолько фальшивой? Даже мимика будто отрепетированная. Тьфу!

Хочется просто встать и врезать, ну или в морду плюнуть. Декан хмурится, переводит взгляд с неё на меня.

– Так, ладно. Идите на занятия. Мне нужно подумать, что с вами делать. После пар – обе ко мне.

Арина тут же энергично кивает в согласии, изображая радость.

– Конечно. Спасибо огромное, Эдуард Романович, я уверена, мы всё решим мирно.

Мирно… Ага, богатенький папочка позвонит, и всё решится само собой.

Я поднимаюсь, молча выхожу первая.

Коридор кажется длиннее, чем раньше. Стены давят, свет режет глаза, а внутри горит унижение, злость и усталость.

Замечаю боковым зрением, как уборщицы с характерным звуком собирают стеклянные осколки.

Позади меня доносятся шаги. Ну конечно, Ярохина гонится за мной.

Так и слышу её ускоряющееся дыхание.

– Эй, – тянет сзади ее противный голос. – Стоять!

Я даже не оборачиваюсь на эту мышь.

– Отвали!

Но она не отстаёт.

– Ты ответишь за всё, сучка. Тебя отчислят, поняла? А меня папочка отмажет.

Я останавливаюсь, поворачиваюсь к ней вполоборота и киваю на потолок.

– Камеры, клуша. Камеры.

Мигающая красная точка под самым потолком горит как мой личный спасательный круг.

Она ядовито улыбается, спокойно так, будто эту игру она уже выиграла. Бесит.

– Да хоть тысяча камер. Отец держит этот город, а в академию вливает такие деньги, что им проще будет удалить все записи, чем потерять инвестора.

Она смыкает губы, шепчет с издёвкой:

– А вот тебе я не завидую, нищебродка. Дворы подметать – вот твоё будущее.

Внутри вспыхивает пожар. Какая же дрянь!

Руки дрожат, кулаки горят. Ладонь замахивается вверх сама собой, бесконтрольно.

Я понимаю, что если сделаю всего один шаг, то всё, точно конец.

Она добьётся своего, и меня точно выставят отсюда. Овца видит, как я закипаю, и улыбается шире.

– Ну что, давай, ударь меня. Ты же так этого хочешь...

Замахиваюсь ещё сильнее… И в последний момент останавливаюсь.

Пауза.

Её улыбка застывает.

Я выдыхаю через нос, опускаю руку и показываю ей средний палец.

Не сказать, что это благородно, но, по крайней мере, за это меня уж точно не отчислят.

Её глаза расширяются. Облом, клуша.

– Тварь… – шепчет.

Я же поворачиваюсь и спешно иду прочь.

Плевать. Лучше проиграть красиво, чем упасть до её уровня. Нет, больше я распускать руки точно не собираюсь. Хотя… Если декан всё же примет решение отчислить меня, то тогда я вмажу этой стерве без зазрения совести.

Я шагаю вперёд, и меня немного отпускает. Через пару часов всё решится, останусь я в этой академии или нет.

Глубоко вздыхаю, не глядя, куда иду. И, естественно, врезаюсь во что-то твёрдое, массивное.

Такое впечатление, будто налетела на бетонную стену.

Бах!

Телефон вылетает из чьих-то рук, падает на пол и с характерным звуком трещит экраном. На нём расползается мелкая паутинка.

– Твою мать! – рычит кто-то над ухом. Голос грубый и низкий.

Я застываю на какое-то мгновение, потом поднимаю глаза. Передо мной стоит он.

Тот самый красавчик с квадратной челюстью и ледяными глазами. Парень Ярохиной.