Текст книги "Дикая. Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Ксения Рокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 45

Дина

Темнота и басы. Они будто прорастают в кожу, заставляя сердце биться по-другому. Светомузыка режет пространство: повсюду вспышки красного, синего, фиолетового. Люди вокруг двигаются волнами: танцуют, смеются, пьют, будто им разрешено всё. Запах алкоголя смешивается с сладкими духами и чем‑то едким, дорогим. Я делаю шаг внутрь клуба, и мир будто меняет частоту.

Да уж… Определённо, не мой формат.

Аня тянет меня за руку, ведет к столику, где находятся ребята из боксерского клуба. Все в сборе. Шутки, подколы, искры шампанского, коктейли.

Я же чувствую себя пришельцем. Словно между мной и остальными есть невидимая дистанция.

На мне простое платье – обтягивающее, черное, до колен, с небольшим разрезом сбоку. Без показного гламура, но я всё равно будто голая среди этих открытых спин и коротких мини‑юбок. На мне не блестит ничего: ни украшений, ни улыбки. Но раз уже пришла, то пришла. Отступать некуда.

Аня тянется ко мне ближе, склоняется к уху, чтобы перекричать музыку.

– Всё хорошо?

Я киваю.

– Всё в порядке.

Она не верит, я знаю. Но не настаивает.

Я берусь за бокал – джин с тоником, чуть кислый и холодный. Глотаю, невольно морщусь и наблюдаю, как ребята хохочут. Обрывки фраз пролетают над головой. Внутри – пустота, будто я на сцене, а слова забыла.

И тут вижу её… за соседним столиком находится Арина, с компанией своих пресловутых подружек.Только этого не хватало. Чёрт!

Аня тоже замечает эту стерву, а затем и моё выражение лица. Сразу бросает:

– Игнорируй. Не обращай внимания.

Я выдыхаю, пожимаю плечами.

– Да, вообще пофиг.

Пофиг… конечно. Только тело выдает напряжение. Плечи чуть сжимаются, будто жду удара.

Они выходят танцевать. Арина, как всегда, находится в центре во всех смыслах: блестит, вся сияет, будто она и есть прожектор.

Затем и Аня тянет меня на танцпол. Нехотя соглашаюсь. Нарочно отхожу в самый дальний угол, что бы ни в коем случае не столкнуться с Ярохиной. Но что вы думаете? Уже через минуту чувствую лёгкие толчки локтями. Резко оборачиваюсь назад... Арина, конечно же. Кто бы это ещё мог быть.

Она специально это делает, чтобы я сорвалась. Но я отступаю, решая – пусть играет с кем-то другим. И сбегаю с танцпола в уборную. Свет лампы блеклый, но приятный. Я мою руки, воду ощущаю почти как спасение. Хочу закрыть глаза, сделать вдох, просто отдышаться.

Дверь скрипит, в зеркале отражается знакомая фигура. Господи, да она реально следит за мной? Сталкерша что ли?!

Я делаю невозмутимый вид, поворачиваюсь к зеркалу и вытираю ладони.

– Зализываешь раны после расставания с моим братцем? – хмыкает она, криво улыбаясь.

Я молча смотрю в зеркало.

– С чего ты взяла?

– Да так. Издалека видно, что на тебе лица нет.

От её тона будто щекочет кожу. Хочет вывести меня, но не выйдет. Больше никогда не выйдет.

– Что тебе нужно? – спрашиваю спокойно, хотя внутри пульс под две сотни.

Арина улыбается тонко, ядовито.

– Просто интересно наблюдать. Ты, он… вся эта мелодрама. Ну прям Ромео и Джульетта с примесью бокса.

Я хмыкаю, смотрю ей прямо в глаза. И… несмотря на её ехидный тон, решаю задать один вопрос.

– Это правда, что мои фото тебе слил Вовчик?

Она приподнимает брови, делает паузу.

– А ты как думаешь?

– Просто ответь.

– Ну же, Дина. Напряги извилины, – стерва и здесь нарочно испытывает меня.

Внутри что-то щёлкает. Как будто воздух заканчивается. Всё это время она так и ждала момента, чтобы ткнуть острее.

Не выдерживаю, делаю шаг вперед и толкаю её к стене, удерживаю не только телом, но и взглядом.

– Просто ответь! – рычу. Голос чужой, в нем металл. Стерва явно пугается.

– Ай, пусти, ненормальная! – пищит.

– Скажи, – с силой сжимаю ее запястье. И гадина сдается.

– Да! Это Вовчик! Мой глупый брат тут ни при чём! Слышишь? Ни при чём!

Я отпускаю, отступаю, почти теряю равновесие. Воздух будто выбили из лёгких.

Значит, Ярослав говорил правду… Всё это время он не врал…

Меня будто бьёт встряской: жар по щекам, смех и слёзы где-то на кончиках ресниц. Хочется смеяться, плакать, бежать. Всё сразу.

Арина уходит, громко захлопнув за собой дверь. Я остаюсь стоять, держусь за раковину. Пальцы дрожат. Он не врал, Ярослав не врал. Я ошибалась..

Достаю телефон. Уже глубокая ночь, но я все равно набираю его номер.

Один гудок… и он уже на линии. Словно только и ждал моего звонка.

– Привет… – выдыхаю.

– Привет, – отвечает он спокойно, но голос чуть напряжённый. Наверное, он удивлен моему звонку посреди ночи.

– Ты… можешь приехать? – слова дрожат, будто выпадают сами.

– Конечно. Где ты? – сразу оживает он.

– В… клубе.

Секундная пауза, где Ярик тяжело вздыхает.

– С тобой всё в порядке? – в голосе появляется тревога.

– Да. Просто… приедь, ладно?

– Скоро буду, – бросает Ярослав и сбрасывает вызов.

Сердце бьётся слишком громко. Кусаю губу. Почему-то хочется улыбнуться. Или заплакать. А может и то, и другое.

Мне кажется, что стало легче. Будто мир снова собирается в цельную картинку. Ярослав не при чём, всё действительно подстроил Вовчик.

Верю. Верю впервые за весь этот кошмар…

Выходя из уборной, я будто лечу. Воздух другой будто бы стал, слаще и мягче. Хоть вокруг ничего не изменилось, обстановка та же, басы всё те же, но внутри… светлее. И именно в этот момент передо мной откуда ни возьмись возникает Вовчик.

Стоит в полутёмном коридоре, пьяный, взгляд какой-то озверевший.

Глаза мутные, походка неуверенная.

– Дина-а-а… – протягивает он, тянет слова, как жвачку. Меня тут же будто обдаёт холодом.

Сейчас точно ему тресну.

– Не смей со мной даже разговаривать, – шиплю, проходя мимо.

– О, да, злись, кошечка, – он ухмыляется, язык заплетается. – Ты такая секси, когда психуешь…

Меня выворачивает. Хочется вмазать так, чтобы нос потом по частям собирал. Но он делает шаг, перегораживает путь.

– Отойди, – высекаю твёрдо.

Его рука резко хватает меня… движение неожиданное, грубое. Я не успеваю отпрянуть, не успеваю подумать. Он тащит меня в темноту подсобки. Дверь громко хлопает, звук глохнет в гуле басов.

Этот подонок слишком близко, дыхание пахнет спиртом.

– Наконец-то настал этот момент… – шепчет, и я ощущаю, как стынет кровь.

Пространство сжимается, воздух исчезает. Я пытаюсь вырваться, пытаюсь закричать… но этот ублюдок перекрывает мой рот ладонью.

Где-то за стеной всё ещё играет музыка… а я стою в этой черной клетке, чувствуя, как каждая секунда растягивается в вечность.

Глава 46

Ярослав

Лежу и тупо смотрю в потолок. Сна нет, это будто бы что-то из чужой жизни. Кажется, я вообще забыл, как это – засыпать. С тех пор как Дина ушла, будто выключили свет во всем мире.

День, ночь… всё одинаково. Ничего не меняется. Внутри тошнотворная тревога, как низкий гул, что не стихает ни на секунду, живет со мной постоянно, каждую секунду.

Мышцы ноют после тренировки – два часа подряд херачил по груше. Ладони в мозолях, плечи каменные, а легче нихрена не стало.

Всё будто кипит. Ураган внутри нереальный, хлёсткий, бесконечный. Кажется, если не выдохну, просто разорвет изнутри. Лежать больше нет сил, раз уж сон не идет, то надо встать, заварить кофе, снова заняться чем-нибудь тупым и бессмысленным… и тут телефон начинает вибрировать на тумбочке.

Резкий звук рвёт тишину. Моментально распахиваю глаза.

Вижу имя на экране и замираю. Дина?

Не может быть. В самом деле? Мне не мерещится? Это не сон?

Рука сама тянется к телефону. Поднимаю трубку, и голос у меня сразу бодрый, ровный, будто сейчас день, а не глухая ночь.

– Приезжай…

Её голос тихий, чуть охрипший. Всего два слова и всё – я уже на низком старте.

Она в клубе. Слышно музыку на фоне, голоса. По интонации слышу, что немного выпила. Но попросила приехать. Почему? Потому что скучала или…

Да и плевать. В груди мгновенно теплеет, будто лампочку включили. Но где-то глубоко сидит тень тревоги. Не знаю почему, просто будто чувствую – что-то не так.

Переодеваюсь на автомате, хватаю ключи. Пальцы дрожат не от страха, а от странного адреналина.

Завожу двигатель. Мотор рычит, колеса рвут тишину ночного города. Дороги пусты, вспышки фонарей мелькают на лобовом. Город спит, а я лечу сквозь него.

Все мысли только об одном: зачем она позвала? Почему именно сейчас?Наверное есть какое-то этому объяснение. Как же хочется её увидеть… поговорить. Узнать, что думает, что чувствует, почему решилась позвать.

Приезжаю к клубу. Свет, неон, гул – привычное место, где все кипит жизнью. Здесь всё, как обычно: толпы пьяной молодёжи, теснота, едкий запах спиртного и парфюма, мощные басы, будто даже воздух дрожит.

Пытаюсь дозвониться Дине, но она не отвечает. Наверное, просто не слышит.

Её имя горит на экране, а внутри поднимается то самое чувство: холодное, противное, будто кто-то дергает за нервы.

Захожу внутрь. Музыка бахает настолько громко, что вибрирует грудная клетка.

Головы, лица, вспышки света – всё мельтешит перед глазами. Пытаюсь пробиться к бару, оглядываюсь. Вижу знакомое лицо, её подруга из боксерского клуба.

– Видела Дину?

Та пожимает плечами, глаза блестят от алкоголя.

– Неа… вышла в туалет и не вернулась.

Внутри всё сжимается. Дина бы не позвала просто так… Она не из тех, кто играет в драму. Тревога растет. Сердце бьётся где‑то в горле, пульс грохочет.

Протискиваюсь через толпу к коридору, где уборные.

Внезапно слышу знакомый голос…

– О, братец. И ты тут… – язвит моя сестрица, Арина, выныривая из-за угла. Тоже набралась хорошенько, на губах растянулась глупая блаженная улыбка, глаза блестят.

Всё внутри вспыхивает злостью. После той истории с преподом и фото она меня избегает, да и слава богу. Но сейчас придется заговорить с дорогой сестрицей, чую, что-то знает.

– Где она?

Арина фыркает:

– Откуда мне знать?! Отвалите от меня оба, ясно?! Достали уже…

Я хватаю её за локоть, не даю уйти.

– Где ты видела Дину в последний раз? Что она говорила?

Сестра раздраженно закатывает глаза.

– Как вы уже задрали… Что, потерял свою Джульетту? В туалете я её видела. Может, там и торчит до сих пор…

– Что ты ей сказала?

Арина ухмыляется криво, почти с ненавистью.

– Твою задницу спасала, дорогой братец. Сказала ей, что Вовчик тебя подставил. Доволен?

Мир на долю секунды застыл, словно получил удар кулаком в грудь. Отпускаю её, отстраняюсь, чувствую, как внутри начинает бурлить.

Двигаюсь к коридору. Там люди, суета, запах дешевого освежителя. Жду у туалета. Проходит минута, две… Ничего. Сердце болезненно сжимается.

Что-то тут не так. Может, Дине стало плохо? Поэтому и торчит там? Решаю наплевать на нормы приличия и завалиться в дамскую комнату, но тут вдруг моё внимание привлекает странный звук – будто там, за стеной, кто-то борется. Тупой удар, шорох, приглушённый голос. Замираю. Прислушиваюсь.

Взгляд падает на соседнюю дверь без таблички. Что-то вроде подсобки или склада. Подхожу ближе, дергаю ручку – закрыто. Стук повторяется.

– Дина?! – кричу.

Изнутри… будто отклик, короткий звук, сломанный. Затем глухой удар. Кровь стынет, потом мгновенно закипает.

Грудь сжимает острыми тисками, дыхание перехватывает.

– Дина! Ты там?!

Тишина. А потом снова этот глухой удар.

Я не думаю, просто со всей силы бью ногой по двери. Дерево трещит, замок поддается, двери вылетают с грохотом.

Яркий свет режет глаза, и первое, что вижу… Дина. Она стоит полубоком, глаза огромные, полные слёз. Волосы растрёпаны, тушь размазана, платье чуть сползло с плеча.

На лице – страх. Настоящий, животный.

Я впервые вижу ее такой… испуганной.

А рядом… Вовчик. Стоит позади неё, чуть растерянный, с каким-то звериным выражением.

Я мгновенно понимаю, тут не нужны слова. Всё ясно, до самой сути. Между ними была борьба. Он держал её, он дал ей повод для этих слёз, он пытался…

В голове – щелчок, короткая вспышка.

Мир сужается до одной точки, красной, яростной. Контроль исчезает, наступает только чистый гнев.

– Ах ты ж гнида… – шиплю злобно, чуя, как всё внутри превращается в огонь. – Теперь я точно тебя убью…

Не помню, как бросаюсь. Просто прыгаю на него, инстинктом. Мы валимся на пол, стол опрокидывается, что-то звонко разбивается. Вовчик орёт, пытается отбиться, но мне плевать.

Я бью… Раз за разом. Ни мыслей, ни слов, только удар за ударом. Чистая ярость – будто сгусток пламени между костей.

В глазах темнеет, всё вокруг расплывается. Слышу крики, кто-то дергает меня за плечи, толпа собирается у двери, кто‑то орёт про охрану.

Но я не слышу их. Вижу только Дину, прижавшуюся к стене. Губы дрожат, руки сжимают подол платья, слёзы текут ручьем.

Эти слёзы – словно ледяная вода, проливающаяся на раскалённое железо внутри меня. Они – мой катализатор. Смотрю на кровавую физиономию бывшего друга и понимаю, что не могу остановиться. Даже когда Дина наконец отмирает и просит меня перестать. Не могу… даже если придется потом иметь проблемы с законом. Я порву за неё любого. Никто не смеет обижать то, что мне дорого. Иначе поплатится за это кровью.

Глава 47

Дина

Я чувствую, как что‑то внутри ломается, будто хрупкая нить, та, что всегда удерживала меня от паники. Все приёмы, все удары, десятки часов на ринге – всё будто испарилось. В голове пусто, только бешеный стук сердца и тупой страх. Вовчик прямо передо мной, так близко, что я чувствую, как от него тянет перегаром, потом и дешёвым табаком. Глаза сверкают яростью и какой‑то больной решимостью. Даже в полумраке вижу этот блеск: он не просто пьян, он безумен.

– Эй, кошечка, – хмыкает, делая шаг. – Полегче.

Я отскакиваю, но рефлексы подводят. Каждое движение становится вязким, слишком медленным. Мозг отдаёт команды, а тело будто не слушается. Он хватает меня за запястье, тянет к себе, пальцы больно врезаются в кожу.

– Никакая я тебе не кошечка, ясно?! – рычу, почти срывая голос.

Он давит. Дыхание тяжелое, горячее, мерзкое. Пальцы скользят по ткани платья… я чувствую, как в животе поднимается волна ярости. Всё происходит как в замедленном кадре. И в этот момент я действую. Бью прямо туда, где больно всем. Гад сгибается, скулит, хватаясь за пах, осыпая матом воздух.

– Сука…

Во мне что‑то щёлкает. Воздух рвётся в лёгкие. Я должна бежать, прямо сейчас.

Бросаюсь к двери, но рука не дотягивается до ручки: его хватка снова на моём плече. Оборачиваюсь и вижу безумие. Настоящее.

Подонок рывком притягивает к себе, прижимает к стене. Грубость в движениях, бешенство во взгляде.

– Тише, детка, – его голос прокуренный, глухой. – Просто расслабься…

От перегара меня выворачивает. Я отвожу лицо, упираюсь ладонями в его грудь, но не могу оттолкнуть. Он сильнее меня, как ни крути.

Я бью мерзавца куда попаду: в плечо, в щёку, локтем в бок… ощущение, будто всё впустую. Ему будто боль не знакома… смеётся противно и сипло, а мне хочется выть.

И вдруг среди этого хриплого хохота я слышу нечто другое: стук в дверь.

– Дина? – голос. Громкий, злой. Узнаю его сразу. Ярослав.

Сердце подпрыгивает, я пытаюсь крикнуть, но Вовчик закрывает ладонью мой рот. Запах пива и табака бьёт сильнее, я захлёбываюсь воздухом.

– Заткнись, – рычит он мне в ухо.

Я дергаюсь, кусаю его ладонь, чувствую вкус железа на губах. Он орёт, отшатывается на секунду, я успеваю выдохнуть:

– Ярик…

И дальше всё происходит одновременно: громкий удар, затем ещё, треск замка, и дверь летит в сторону. В проёме стоит Ярослав. Его лицо… чужое. В глазах пылает чистая ярость.

Он хватает Вовчика за ворот, сбивает с ног, прижимает к полу, и потом просто… бьёт, снова и снова.

Я стою, будто парализованная. Звук ударов оглушает, кажется, даже воздух дрожит от силы. Вокруг нас появляются люди: кто-то кричит, кто-то свистит, кто-то снимает на телефон. Всё сливается в один противный гул.

А Ярослав не останавливается. И тогда до меня доходит: если прямо сейчас не остановится… он просто его убьёт.

Я бросаюсь к нему, хватаю за плечо.

– Ярик, хватит! Оставь его! – кричу, но он не слышит.

Кулаки летят снова. Кровь на костяшках, на полу, на футболке. Я снова кричу, уже громче, сорвавшись на визг:

– Пожалуйста! Он того не стоит! Ты его убьёшь!

Тишина. Ноль реакции. Ярохин будто выключен из реальности. Тогда я делаю единственное, что приходит в голову:

– Если ты сейчас не остановишься, я уйду. Слышишь? Уйду! Навсегда!

Эти слова будто пробивают невидимую стену. Рука застывает в воздухе. Ярослав оборачивается, встречаясь со мной взглядом. В глазах ещё пульсирует злость, но вместе с ней появляется и осознание.

Он тяжело выдыхает, отступает. Вовчик, стонущий, на четвереньках пытается отползти. Его лицо – сплошная кровь.

– Если я тебя ещё хоть раз увижу рядом с ней, клянусь… – голос Ярослава хрипит. – Я тебя убью.

На шум вваливается охрана. Двое мужиков в чёрном, громкие вопросы, суета.

– Всё в порядке. Мы разобрались, – рык Ярика звучит так, что охранники даже не приближаются.

Один из них бурчит с раздражением:

– Молодые люди, вон отсюда. За пределами клуба свои дела решайте.

Я чувствую, как дрожат ноги. Беру Ярослава за руку… тёплую, но липкую от крови, и тяну к выходу. Он не сопротивляется. Толпа расступается. Только шепот за спиной и чьё‑то нервное: «Жесть…».

Снаружи прохладно. Ночной воздух бьёт свежестью, я глотаю его жадно, как после долгого заплыва.

Мы идём вдоль улицы, не говоря ни слова. Свет фар скользит по асфальту, где‑то вдали играют басы.

Я не выдерживаю и просто прижимаюсь к нему. Утыкаюсь лицом в грудь, чувствую его запах – запах, в котором перемешались страх, ярость и что‑то до боли родное. Сердце Ярохина стучит так быстро, будто тоже не верит, что всё закончилось.

Ярослав дрожит. Тяжело дышит, плечи ходят вверх‑вниз.

– Всё… всё хорошо, – шепчу, хотя понимаю, что ни мне, ни ему сейчас не хорошо. Это просто слова, чтобы дышать не так больно.

Его ладони ложатся мне на спину, прижимают крепче, будто боится отпустить. Его подбородок касается моей макушки, дыхание горячее, хриплое. С груди невольно срывается всхлип.

– Не плачь. Всё позади, слышишь? – голос глухой, обожжённый злостью, но мягкий.

Он отстраняется чуть‑чуть, ловит мой взгляд. В его глазах ни капли упрёка, только боль и тревога.

– Прости, что чуть не опоздал…

И я понимаю, что не смогу ответить ничего. Потому что в его голосе правда. Потому что мне действительно страшно представить, что было бы, не появись он вовремя.

Слёзы хлынули вдруг, сами собой. Я пыталась держаться, но теперь не держусь. Щёки жжёт, в горле ком, дыхание сбивается.

Ярослав стирает слёзы большим пальцем, так неуверенно, будто боится причинить боль. Никто никогда не видел меня такой… но рядом с ним не стыдно.

– Дин, не надо… не плачь, пожалуйста, – он шепчет это едва слышно. – Всё кончилось. Все хорошо…

Я киваю, но не могу перестать дрожать. На секунду кажется, будто снова ощущаю касание чужих рук. От этих воспоминаний резко вздрагиваю.

Ярослав это замечает, вытягивает меня ближе, закрывает в кольце рук.

– Всё. Он к тебе больше не подойдёт. Клянусь.

Верю. Может быть, впервые в жизни верю ему безоговорочно.

Мы стоим молча. Ветер холодит кожу, сушит слёзы. Дальний шум города возвращает ощущение реальности. Машины проезжают, клуб позади всё ещё гудит. Но я здесь, на улице, с ним.

Ярик берёт мои руки в свои – тёплые, сбитые, с разбитыми костяшками, кровью под ногтями.

– Больно? – спрашиваю шёпотом.

– Терпимо, – усмехается. – Бывало и хуже.

Смотрю на его пальцы – распухшие, покрытые царапинами, и всё внутри сжимается.

– Зря так сильно… мог же себя сдержать.

– Не мог, – его глаза снова темнеют. – Когда увидел тебя и этого... всё помутнело.

Мне нечего сказать. Просто беру его ладонь и прижимаю к своей щеке. Ему не нужны оправдания. Ярохин меня защищал… теперь я точно знаю, что небезразлична ему.

Утыкаюсь лицом ему в плечо. Ярослав в ответ сжимает меня так крепко, что становится трудно дышать. Да и плевать. Даже если весь воздух в мире резко закончится, я готова вечность стоять с ним вот так.

Глава 48

Ярослав

До сих пор внутри всё кипит. Что‑то дергается, скребёт изнутри, словно ярость живёт там отдельным зверем и не хочет отпускать. Кулаки жжет, костяшки саднят, кожа на одной ладони лопнула, но пофиг.

Если бы не Дина, реально бы убил Вовчика. Мудак конченый. Пусть только попробует ещё раз в поле зрения появиться – пожалеет, что вообще родился.

Дина рядом, и из‑за этого вся буря во мне постепенно стихает. Я чувствую, как она прижимается ближе, как утыкается лбом в мою грудь. Её дыхание рваное, сбившееся, будто она до сих пор не может успокоиться. А у меня голова проясняется. Медленно, но верно. Её запах – какой-то родной, тёплый, уютный. Я обнимаю крепче, не хочу отпускать. Ни сейчас, ни вообще.

Пусть весь мир катится к чёрту, главное, чтобы она была рядом.

– Всё будет хорошо. Все закончилось, – шепчу ей тихо, хотя сам не особо верю. Просто, если сейчас не сказать, она ещё сильнее развалится, а я этого не допущу.

Дина едва слышно всхлипывает, и ещё сильнее прижимается ко мне. Так хрупко, что мне кажется, стоит чуть неосторожно вдохнуть, и она рассыпется у меня в руках.

Вот тогда я точно пойму, зачем живу. Чтобы защищать её. От всех, кто хоть словом, хоть взглядом тронет. Подальше от всех гадов, от всей этой грязи, что вечно липнет к нам. Прижимаю к себе сильнее, и от этого будто сам начинаю приходить в себя. В груди всё ещё пульсирует злость, но уже не такая дикая. Больше усталость. Как после ливня, когда молнии погасли, но гроза всё ещё гремит где-то вдали.

Дина вдруг тихо отстраняется и поднимает на меня глаза.

– Надо обработать раны, – говорит спокойно, но губы подрагивают. Я хмурюсь, только сейчас осознавая, что руки в крови.

– Не парься, – бурчу. – Уже не болит.

– Не спорь, – отрезает твердо. – Пойдём.

Она тянет меня к машине, и я, как дурак, послушно иду. Просто потому что это она.

Открываю багажник, достаю аптечку. Сажусь на край сиденья. Дина стоит напротив, сжимает в руках перекись и ватные диски.

Затем начинает осторожно обрабатывает порезы, кажется, даже дышит сосредоточенно. Руки чуть дрожат, но двигаются уверенно. Когда ватка касается костяшек, слегка щиплет, но я и не морщусь.

– Больно? – спрашивает она, бросая короткий взгляд.

Я смотрю на неё и думаю, что боль вообще не тут.

– Нет, – отвечаю коротко.

Не больно только потому, что она рядом.

– Хорошо… ещё немного, – тихо выдает.

Дина дотрагивается до моей щеки, обрабатывает порез на скуле, потом над бровью. Всё делает аккуратно, почти нежно, будто боится навредить.

Смотрит своими внимательными глазами, и у меня внутри всё переворачивается.

Её пальцы прохладные, но кожа обжигает.

Сердце сбивается с ритма, я ловлю себя на мысли, что готов терпеть хоть целую ночь эту «обработку», лишь бы она не отстранялась.

Когда заканчивает, складывает всё в аптечку, но остаётся стоять. Я гляжу на неё, дыхание чуть тяжелее обычного.

– Спасибо, – выдыхаю.

– Не за что, – спокойно отвечает, но в голосе легкая усталость.

Она будто чего-то ищет в себе, может, силы, чтобы сказать то, что крутится в голове. Молчит несколько секунд, потом вдруг тихо:

– Ты был прав насчёт Вовчика.

Я поднимаю голову, просто смотрю на неё и не могу налюбоваться.

– Арина сказала, что это он слил фото… – голос срывается. – Зря я тебе тогда не поверила.

Меня как будто кольнуло. Не из-за радости, что оказался прав, а от того, как это звучит.

Она говорит – «зря», и я понимаю, что это про всё сразу. Про нас, про недоверие, про каждый холодный взгляд, который я ловил от неё после того дня.

– Теперь веришь? – спрашиваю, глядя ей прямо в глаза.

Дина кивает, и я не удерживаюсь, беру её за талию, притягиваю ближе. Она не сопротивляется. Смотрит на меня, и этот взгляд… Всегда одно и то же. Чёрт возьми, да у меня в груди будто резетка коротит. Сердце превращается в жидкий кисель, разум в ахерах, остаётся только она.

– Верю, – отвечает тихо.

Одно единственное слово, но для меня оно звучит как приговор – положительный.

Словно жизнь только что выдала мне амнистию. Словно с плеч спадает груз, который я таскал черт знает сколько.

– Верь мне всегда, – произношу, проводя пальцами по её затылку, ощущая тепло кожи. – Я больше не подведу. Клянусь.

И целую. Жадно, глубоко, как будто всё, что держал внутри хрен знает сколько, вырывается наружу.

Дина отвечает, сначала осторожно, потом увереннее. Мир сжимается до одного этого мгновения.

Как же я скучал по её губам. Как же мне не хватало этого тепла, этого самого спокойствия, которое приходит только рядом с ней. Когда отстраняюсь, чувствую, что впервые за долгое время могу вдохнуть полной грудью. Будто до этого просто жил на автопилоте, с пустыми лёгкими, а теперь всё снова встало на свои места.

– Поехали, – говорю, открывая ей дверь.

Дина кивает, садится рядом.

Включаю двигатель, мотор глухо рычит, звук ровный, успокаивающий.

– Даже не спросишь, куда? – бросаю чуть дерзко, но с улыбкой.

Она смотрит на меня и улыбается в ответ.

– Мне не важно, – отвечает с той самой легкостью в голосе. – Главное – с тобой.

И я понимаю: вот оно. Это «главное» – оно и есть весь смысл. Не место, не обстоятельства, не то, что за окном.

Главное – она. Главное, чтобы рядом сидела, чтобы дышала, чтобы я мог смотреть, как у неё двигаются губы, когда она говорит, и знать, что на этот раз я точно никому её не отдам.

Выезжаю на трассу. Ночной воздух врывается в салон, пахнет свежестью. Руки на руле, Дина рядом, тишина между нами ровная, тёплая, настоящая. И если честно – вперёд можно ехать хоть в никуда.

Плевать. Пусть весь мир катится лесом. Пока она здесь, рядом, я на своём месте.