Текст книги "Дикая. Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Ксения Рокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

Дина

Привычный запах зала забивается в лёгкие вместе с адреналином и становится чем‑то родным, почти успокаивающим. Перчатки глухо ударяются друг о друга, когда мы с Аней снова сходимся в спарринге. Она быстрая, резкая, но я знаю все её движения наизусть. Как и она мои.

Мы кружим по рингу, проверяя дистанцию.

Удар, блок, шаг в сторону.

– Ты ещё не говорила ему? – бросает Аня украдкой, почти не двигая губами.

Я отрицательно качаю головой, ловя её хук и уходя в клинч.

– Не тяни, Дин, – шипит она и кривится, бросая косой взгляд в сторону тренера.

Михаил Витальевич стоит у канатов, скрестив руки на груди. Взгляд тяжёлый, внимательный. Он всегда видит всё. И мне почему‑то становится не по себе.

Я знаю, он будет злиться. Знаю, что голос станет жёстким, а слова будут прямыми, без обёрток, но я готова принять его гнев.

Потому что даже когда он орёт, даже когда ругается, знаю, что мужчина хочет для меня лучшего. Я это чувствую. И, если честно, кроме Ани и него, у меня, наверное, больше и нет близких людей.

Гонг наконец обрывает спарринг. Мы с Аней тяжело дышим, упираясь ладонями в колени.

– Ты скажи ему сейчас, когда останетесь наедине, – тихо говорит она.

Я киваю. Знаю, что надо.

Когда тренировка заканчивается, я будто нарочно тяну время: снимаю перчатки медленно, бинты разматываю дольше обычного. Но момент всё равно настигает.

– Как прошёл день в новом учебном месте? – спрашивает Михаил Витальевич, подходя ближе. В голосе его слышится едва заметная усмешка.

Ему тридцать восемь, он разведён. Зато есть сын, ему десять лет. Про бывшую жену тренер почти не говорит. Зато о сыне – постоянно. Михаил Витальевич гордый, строгий, но видно, что души в мальчишке не чает. Такой же он и здесь – жёсткий, требовательный. Тренер всё-таки.

– Да так… – мямлю я и невольно вспоминаю первый день. Столкновение, драку, разбитый стеллаж, Ярохиных. Полный комплект неприятностей.

– Мне не нравится твой тон, Дина, – прищуривается он. – Опять накуралесила?

– Нет… – делаю паузу. – То есть… В общем, меня не будет две недели.

Он замирает, потом резко выпрямляется.

– Что значит «не будет»? – голос тут же становится громче. – У тебя спарринги! Подготовка! Тренировки нельзя пропускать! Ты лучший боец среди девчонок, зрители ждут тебя! Дина, что ты снова натворила?

Я опускаю взгляд в пол. Стыдно и обидно одновременно.

– Из‑за одной стервы, – выпаливаю. – Она сама на меня напала! Я правда держалась… – сжимаю кулаки. – В качестве наказания деканат направляет меня в другой город, чтобы организовывать выступление для детей… Хорошо хоть не отчислили.

Михаил Витальевич закатывает глаза и тяжело вздыхает, проводя рукой по лицу.

– Дин… – устало начинает он. – Я очень хочу направить тебя на путь истинный. И ровно настолько же я хочу, чтобы ты получила образование и перестала попадать в передряги. Тебе нужно научиться контролировать себя.

– Я контролирую! – возмущаюсь я, вскидывая голову.

– Я вижу, – скептически отвечает он. – Если бы Юра увидел… Он бы тоже злился.

Имя брата ударяет в грудь так, что на секунду перехватывает дыхание.

Юра.

Единственный из моей семьи, кто по‑настоящему любил меня, кто всегда был на моей стороне.

Он занимался боксом, был грозой района. Реально грозой – его все боялись. Он защищал меня всегда, и благодаря ему никто не смел меня тронуть, даже несмотря на нашу неблагополучную семью: мать и отца‑алкаша, которым было плевать на нас обоих.

А потом всё рухнуло... Юра попал в нехорошую компанию.

Был очередной вечер. Началась драка…

Кто‑то достал пистолет, и Юры не стало.

Мне было пятнадцать тогда. Казалось, что от меня оторвали кусок души. Я не знала, как жить дальше. Мне не хватало его каждый день, каждую минуту.

И тогда я твердо решила, что научусь защищать себя сама.

Я пришла сюда, к Михаилу Витальевичу. Сказала, что хочу тренироваться у него. Он знал Юру, ценил его, считал лучшим бойцом. Поэтому отказать не смог, хотя и был явно не в восторге от моего заявления.

А потом были тренировки. Пот, кровь, и даже слёзы. Тогда я поняла, что бокс помогал мне заглушать боль. Я становилась на ринг и забывала обо всем. Этот вид спорта стал моей отдушиной и у меня реально стало получаться.

И вот однажды тренер сказал, что гордится мной, ведь изначально не ставил на меня больших надежд: худенькую щуплую девчушку с двумя жидкими косичками.

– Простите, Михаил Витальевич, – тихо выдыхаю я. – Я обещаю, что это последнее недоразумение. Я доучусь, правда.

Он вздыхает и кладёт ладонь мне на плечо.

– Дин, уметь постоять за себя – это, конечно, хорошо, – произносит он уже мягче. – Но помни: ты в первую очередь девушка. Будь мудрее и хитрее. Иногда конфликты можно разрулить и без кулаков.

«Ага. Только не в случае с Ярохиными» – думаю я про себя, но вслух этого не произношу.

– Я очень хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, – продолжает он. – Юра бы тоже этого хотел.

Я снова киваю, потому что говорить сейчас не могу.

Домой иду в смешанных чувствах. В голове шум, в груди – тревога. Я достаю чемодан и начинаю складывать вещи.

Завтра меня ждёт самое сложное испытание – поехать в Черноборск в компании мымры Ярохиной.

И каким‑то чудом оставить её в живых.

Глава 10

Дина

Утро серое и колючее, как наждачка.

Иду в сторону академии, где уже стоит автобус, волочу небольшую спортивную сумку. Специально беру минимум: несколько сменных вещей, зубную щётку, телефон, зарядку. Всё. У меня и так немного, а тащить лишнее – глупо. Не на курорт ведь еду.

Останавливаюсь у автобуса и оглядываюсь.

Некоторые девчонки тащат за собой такие чемоданы, будто собрались не в Черноборск, а эмигрировать навсегда. Колёса застревают в трещинах асфальта, ручки скрипят, сами хозяйки пыхтят и матерятся сквозь зубы.

Я ухмыляюсь. Уверена, Арина наверняка притащит три таких, минимум.

С нарядами, косметикой и короной в комплекте.

Кстати… А где эта овца?

Я оглядываюсь ещё раз, но Арину не вижу. Ни её, ни её свиты. Странно.

Наверное, по‑царски опаздывает.

Встаю возле автобуса, закидываю сумку на плечо и чувствую на себе взгляды, много взглядов: пристальных, любопытных, в какой-то степени колких. А ещё шепотки.

Ну да. Нашу вчерашнюю драку, конечно, до сих пор обсуждают. Кто кому что сказал, кто первый начал, кто кого ударил. Легенды, версии, домыслы. Я делаю вид, что мне плевать.

Хотя почему делаю вид? Мне и правда пофиг, пусть говорят, что хотят, пусть боятся меня и знают, что отпор сумею дать любому.

Стою со скучающим видом, показывая, что мне вообще фиолетово на это всё. Ровно до того момента, пока я не замечаю знакомую фигуру, идущую к автобусу.

Я замираю. Не может быть.

Это не Ярохина, а… её братец.

Что за…?!

Я ошарашенно смотрю на него, не сразу веря глазам. А он, заметив меня, лишь самодовольно ухмыляется: так, будто сорвал джекпот и теперь смакует момент.

Вот уж сюрприз, мать его.

– И что ты тут забыл?! – фыркаю я, когда он равняется со мной.

Мажор останавливается слишком близко. Смотрит так, будто пытается залезть мне под кожу, внутрь тела, разобрать по косточкам. По спине невольно бегут мурашки.

– Я? – лениво тянет он. – Еду в Черноборск.

У меня едва челюсть не отвисает.

– Чего?!

Я даже оглядываюсь по сторонам, будто кто‑то должен подтвердить, что я не ослышалась.

– А как же твоя сестрица? – язвительно добавляю. – Как же её наказание?

Он пожимает плечами с таким видом, будто речь идёт о погоде.

– Я поеду вместо неё.

С губ срывается нервный смешок. Да уж.

Даже не знаю, что хуже: его мерзкая сестрёнка или он сам – этот наглый, самодовольный тип с хмурой ухмылкой.

Такая «перестановка» почему‑то меня совсем не впечатляет. Перспектива быть рядом с этим мерзавцем на протяжении двух недель явно не предвещает ничего хорошего. Да эти дни для меня будут сущим адом!

– С чего бы это вдруг? – фыркаю я. – Хочешь отомстить мне? Да?

Я стараюсь говорить так, будто мне всё равно. Будто внутри ничего не напрягается. Будто он для меня – пустое место.

Гад делает шаг ближе, слишком близко.

Мы почти соприкасаемся грудью, и от этого становится не по себе. Его взгляд темнеет, становится каким‑то нехорошим, тяжёлым. Не просто злым, даже опасным. Таким, от которого хочется держать дистанцию.

– Хочу сломать твои зубки, – почти рычит он. И проводит большим пальцем по моему лицу…

Меня передёргивает. Я замечаю, что на его пальце всё ещё виден след от вчерашнего укуса. Синеватый, но четкий.

Еще не зажил.

В следующую секунду я действую на автомате. Резко перехватываю его руку и выкручиваю, используя приём, которому меня научил Михаил Витальевич. Быстро, чётко, без лишних движений, тело помнит лучше головы. Мерзавец явно не ожидает такого отпора и глухо ругается сквозь зубы, пытаясь вырваться, но я лишь усиливаю хватку.

– Не получится, Ярохин, – холодно атакую я, наклоняясь чуть ближе. – У меня зубы стальные, а хватка железная.

Вокруг нас тут же начинается движение. Пространство словно сжимается, наполняясь чужими взглядами и шумом. Студенты оборачиваются, вытягивают шеи, кто‑то свистит, кто‑то возбуждённо шепчется, смакуя происходящее, а кто‑то выкрикивает, не скрывая восторга:

– Ого!

– Снова она!

– Да ладно?!

Я отпускаю его руку. Ярохин резко дёргается назад, будто его обожгло, смотрит на меня враждебно, с откровенной ненавистью. Лицо перекошено, челюсть напряжена, он показательно морщится, разминая пальцы.

– Всё равно сломаю, – бросает он едва слышно, почти шипя.

– Ага, мечтай, – хмыкаю я, даже не делая шага назад.

– Так, ребята, успокоились! – раздаётся строгий голос где‑то сбоку, и шум постепенно стихает.

К нам подходит один из преподавателей и встаёт у входа в автобус, осматривая нас с Ярохиным так, будто мы – его личная проблема на ближайшие две недели. Возможно, так и есть.

– Без цирка, – коротко бросает он, кивая на дверь. – А теперь по одному заходим внутрь.

Студенты начинают выстраиваться в очередь. Кто‑то всё ещё оборачивается, кто‑то переговаривается шёпотом, но общий гул постепенно затихает. Я становлюсь в конец очереди, поправляю ремень сумки на плече и делаю глубокий вдох, пытаясь сбросить напряжение.

Ярохин не спешит. Он остаётся в стороне, лениво опирается на ограждение и смотрит на меня сверху вниз: с высокомерием, вызовом и явным обещанием неприятностей.

Я не удерживаюсь. Оборачиваюсь и демонстративно показываю ему средний палец, не скрывая ухмылки. Пусть знает: со мной ему легко точно не будет.

Ещё посмотрим, кто кого сломает.

Глава 11

Ярослав

Меня бесит эта дикарка.

Нет, не просто бесит, а выводит из себя за доли секунд. Она словно из камня высечена: холодная, колючая, неприступная. Что ни слово, то заноза под кожу. Что ни взгляд, то режет, как остриё ножа. Смотрит так, будто заранее знает обо всех твоих слабостях и бьёт именно туда, куда больнее всего. Даже молчание у неё агрессивное. Будто она не человек, а сплошной вызов.

Да уж. Вот это штучка.

Ловлю себя на том, что злюсь сильнее обычного. Потому что она не реагирует: ни на подколы, ни на взгляды, ни на угрозы, мать его. Словно меня не существует, а я к такому не привык.

Но тем интереснее, тем слаще будет наблюдать за её падением.

Студенты медленно рассаживаются в автобусе. Кто‑то смеётся, кто‑то орёт, кто‑то уже фоткается, будто едет не в захолустную дыру, а на курорт. Я стою снаружи, засунув руки в карманы джинс, и не спешу заходить. Курирую взглядом пространство, ловлю движения, лица. Дикарка уже внутри, села у окна. Прямая спина, напряжённые плечи, взгляд вперёд. Даже не озирается по сторонам.

Я усмехаюсь, а внутри всё бурлит.

План есть: он чёткий, простой, стопроцентно рабочий. Главное – время и отсутствие помех.

И вот тут…

– О, Яр, здарова!

Вздрагиваю и медленно поворачиваю голову. Не может быть.

Вован.

Стоит, довольный, как слон, рожа сияет, на плече спортивная сумка. Я смотрю на него несколько секунд, не веря глазам.

Не понял. А он тут что забыл? Какого хрена?!

– Ты сестрицу свою решил проводить? – ухмыляется он, явно наслаждаясь моментом.

– Нет, – сухо отвечаю я. – Я еду вместо неё.

Вован сначала удивляется, брови ползут вверх. Потом его лицо расплывается в широкой ухмылке.

– Да ладно?! Серьёзно? – он прыскает со смеху, будто только что услышал лучший анекдот за всю свою жизнь.

– Угу. Предки настояли, – бросаю я, не вдаваясь в подробности. – А ты почему едешь?

Вован делает шаг ближе и по-дружески хлопает меня по плечу. Обычно меня это не напрягает. Сейчас, бесит, хочется отдёрнуть руку.

– А я ещё вчера узнал из своих источников, – начинает он с важным видом. – Что девчонка едет в эту дыру. И решил тоже поехать. Прыгнуть, так сказать, в последний вагон!

Он усмехается, понижает голос:

– Будет шанс познакомиться с ней поближе…

У меня внутри что‑то щёлкает.

Резко и больно.

Злость поднимается горячей, неконтролируемой волной. Потому что, мать его, Вован не входил в мои планы. Вообще, ни на каком этапе. А теперь он – серьёзная помеха.

Огромная. Жирная. Опасная.

Блять.

Если у меня не получится сломать дикарку, хана моей мечте попасть в футбольный клуб. Всё, ради чего я столько лет пахал, пойдёт к чёрту. А Вован… Вован может всё испортить просто своим существованием.

– Вован, ты придурок, – фыркаю я, едва скрывая раздражение.

– Да ладно, братан, – он подмигивает. – Вместе веселее будет.

Да уж, ещё бы.

Пиздец, как весело.

Теперь мне придётся бороться за дикарку на пару со своим лучшим другом. Хуже не придумаешь. Потому что Вован – не идиот. Он харизматичный, наглый, уверенный. И если ему что‑то вбивается в голову, он прёт как танк.

Мы заходим в автобус вместе. Внутри шумно, душно, пахнет дешёвыми духами и предвкушением смертной скуки. Я сразу вижу её, сидит всё там же. Одна.

– О, рядом с ней никого! Я пошёл, – шепчет Вован мне на ухо и тут же направляется к девчонке.

Я закатываю глаза и невольно сжимаю кулаки.

Он садится рядом с ней: уверенно, без приглашения. Слишком близко. Мне хочется развернуться и вытащить его за шкирку, как щенка.

Но я сдерживаюсь. Пока что.

Иду вперёд по проходу, стараясь не смотреть на довольную мину друга. Можно подумать, раз он сел рядом, то она уже у него в постели. Ха. Как бы не так. Я видел этот взгляд, она его сожрёт и не подавится.

Сажусь на пару рядов дальше от них. Откидываюсь на спинку, скрещиваю руки на груди, заставляя себя выглядеть расслабленным. Пытаюсь абстрагироваться, убедить себя, что всё под контролем, что эта помеха всего лишь временная и несущественная, что я всё равно выиграю, как выигрывал всегда.

Но слух будто специально обостряется.

– Меня Вовчик зовут, а тебя? – раздаётся его самодовольный голос.

– Дина, – отвечает девчонка без энтузиазма.

Коротко и сухо. Без тени улыбки, без намёка на интерес, как отрезала.

Дина, значит.

Я усмехаюсь про себя, чуть наклоняя голову. Имя ложится на неё идеально. Жёсткое, прямое как удар, как и она сама. И, чёрт возьми, мне нравится это имя. Нравится слишком сильно. От осознания этого внутри вспыхивает раздражение, острое, почти болезненное.

Я сжимаю челюсти.

Чувствую, как во мне просыпается азарт. Какой-то злой, тёмный, нехороший такой. Больше похожий на одержимость, чем на обычное желание победить. Меня цепляет не то, что девчонка недоступна. Меня цепляет то, что она будто вообще не считает нужным реагировать.

Это уже не просто игра ради цели.

Это, мать его, вызов. Мне, моему терпению, моему самоконтролю, моей уверенности в том, что я всегда получаю желаемое.

Медленно выдыхаю и смотрю в спинку сиденья перед собой, будто там можно найти ответы.

Ну что ж, Дина. Приятно познакомиться.

Игра начинается.

Глава 12

Дина

– Меня Вовчик зовут, а тебя?

Незнакомый мужской голос звучит слишком близко и уверенно. Слишком… нагло.

Медленно перевожу взгляд вправо, уже заранее зная, что ничего хорошего меня там не ждёт.

Рядом со мной сидит парень, симпатичный, зараза. Тёмно‑русые волосы слегка вьются, глаза голубые, хитрые, цепкие. Смотрит оценивающе, откровенно, без стеснения, с той самой улыбкой, от которой сразу становится понятно: он уже раздел меня и переспал во всех позах, причем явно доволен своими фантазиями.

Всё ясно.

Дружок Ярохина, сто процентов. Я видела, как они что-то перетирали, прежде чем зайти в автобус.

И, судя по всему, этот самый Вовчик решил, что сегодня у него миссия – пофлиртовать со мной, или поохотиться, как он там это у себя в голове называет.

– Дина, – отвечаю я без эмоций, просто чтобы не выглядеть откровенной хамкой.

– Ди-на… – он медленно смакует моё имя, будто пробует на вкус. – Какое необычное и красивое имя. Как и его обладательница.

Подмигивает лукаво, с самодовольством человека, который уверен, что попал в цель.

От такого дешевого подката мне хочется рассмеяться, честно. Но я сдерживаюсь. Не хочу расстраивать парня, пусть думает, что я впечатлилась.

Посмотрим, как далеко он зайдёт.

Ярохин сидит где-то позади нас. Я его не вижу, но ощущение такое, будто он сверлит меня взглядом. Прямо между лопаток, кожа там буквально горит.

Я невольно оборачиваюсь, наши взгляды сталкиваются.

Глаза огненные, тяжелые.

«Пошёл ты», – посылаю его мысленно и демонстративно отворачиваюсь обратно.

– Спасибо, – говорю Вовчику и поворачиваюсь к окну, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Но не тут-то было.

– А ты новенькая, да?

Утвердительно качаю головой.

– На каком курсе учишься? – не унимается он, будто не заметил мой тонкий, но очень явный намёк.

– На строительном, – отвечаю так же сухо.

Парень присвистывает.

– Вау… Такая девушка и на строительном… – он качает головой, явно наслаждаясь моментом. – Хотя уверен, ты и так всех строить умеешь.

Он смеётся, довольный своей шуткой.

Господи… Его юмор – это просто нечто. Такого я ещё не встречала.

Непроизвольно морщусь.

– Типа того, – фыркаю.

– Видел вчера, как ты дерёшься, – Вовчик вдруг наклоняется ближе, понижает голос до заговорщического шёпота. – Поверь, это впечатляет. Ты какими‑нибудь боевыми искусствами занимаешься?

Я поворачиваю голову и смотрю на него прямо.

– Угу. Боксом. Уже почти пять лет.

Я наблюдаю, как у него расширяются зрачки. Искренне, без фальши.

– Вау… Нифига себе! – выдыхает он. – Да ты просто… бомба! Уважуха, дай пять!

Он протягивает ладонь, я хлопаю.

Боже, отсадите его от меня кто-нибудь. Пожалуйста. Я не выдержу этого ещё несколько часов.

– Я сразу понял, что ты девушка с перчинкой, – продолжает Вовчик, явно вдохновлённый. – Я, знаешь ли, таких люблю.

Снова подмигивает. Ухмыляется так, будто уверен: я уже в его сети.

Ха. Как бы не так.

Он ещё даже не понимает, что я не из тех, кто ведётся на смазливую мордашку и дешёвый флирт. Мне это всё… мимо. Совсем. Я слишком хорошо знаю цену таким улыбкам и настойчивому вниманию. Сегодня ты для него трофей, завтра – просто ещё одна галочка в списке.

– Не думаю, что тебе понравится, когда узнаешь меня ближе, – с ядовитым сарказмом отвечаю я. – Обжечься можно.

Вовчик смотрит с интересом, будто я не предупреждение озвучила, а приглашение.

Почему‑то мне кажется, что Ярохин точно подслушивает наш разговор. Спиной чувствую, он где‑то там, позади, ловит каждое слово, каждый мой взгляд. А может, они вообще в сговоре, и этот гад специально подослал ко мне своего дружка, чтобы вывести на реакцию. Очень даже вероятно.

Но даже если и нет, отношения мне сейчас точно не нужны. Совсем. У меня есть зал, ринг, груша и перчатки. Моя единственная любовь – это бокс, и точка.

– Я фанат остренького, – Вовчик снова подмигивает, не сдавая позиций.

Я уже не стесняясь закатываю глаза.

Ну‑ну. Попробуй, герой. Потом только не ной.

– Смотри, не подавись, – дерзко отвечаю я.

На этом моё терпение окончательно заканчивается. Я демонстративно достаю из сумки наушники, вставляю их в уши и включаю тяжёлый рок на полную громкость. Бас ударяет в виски, гитары будто режут воздух, и мир наконец становится чуточку лучше. Музыка заглушает мысли, чужие взгляды, ненужные разговоры.

Я откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза и позволяю себе провалиться в полудрёму. В какой‑то момент даже перестаю чувствовать, что рядом кто‑то есть.

Не знаю, сколько проходит времени, но меня выдёргивает из сна резкая, ненормальная тишина. Музыка всё ещё играет, но автобус… Он не едет.

Я открываю глаза, автобус и в самом деле стоит.

Причём посреди трассы.

Я снимаю один наушник, приподнимаюсь и оглядываюсь по сторонам. За окнами только серое небо, пустая дорога и ни одного ориентира. Ни заправки, ни домов. Ничего.

Что за…

Поворачиваю голову к Вовчику.

Он смотрит на меня с довольной миной, будто это он лично всё подстроил, будто ждал момента, когда я снова сниму свои наушники и буду вынуждена с ним заговорить.

– Автобус сломался, представляешь? – сообщает он с явным удовольствием, растягивая слова.

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

Твою мать… Зашибись.