Текст книги "Развод по-драконьи, или Хозяйка магического салона (СИ)"

Автор книги: Ксения Никонова

Соавторы: Наталья Фирст
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19
Где мне приходится спасать Жози

Возвращение домой после визита к мастеру Элрику было похоже на возвращение из другого измерения. Узкая лестница, запах старости и тайны, пронзительный взгляд мага – всё это осталось там, наверху, в мансарде, наполненной книгами и свитками.

А здесь, в моём уютном, прогретом доме, пахло корицей, яблоком, свежей сдобой и спокойствием.

Я сбросила пальто прямо на стул в прихожей и потянулась, чувствуя, как усталость ложится на плечи тяжёлой волной. Десять дней. Целых десять дней ожидания. Это и вечность, и миг одновременно. Да я пальцы сгрызу до локтей вместе ногтями!

Ух! Я стукнула в сердцах кулачком по стене. Ненавижу ждать!

– Мадам Элизабет, вы вернулись! – из кухни выглянула Доротея, вытирая о фартук руки. – Как прошла встреча? Месье Шенк сказал, вы поехали по важному делу.

Заслышав голоса, в прихожей показался Себастьян. Сладко зевнул и потянулся, выгнув спинку. А после меня наградили возмущенным: «Мяу!»

– И тебе привет, – улыбнулась я, пытаясь пальцами провести по блестящей черной шкурке.

Кот прижался к ковру и одним движением утек в сторону.

– Так что со встречей? – напомнила о себе Доротея.

– Прошла… э-э-э-э, информативно, – ответила я, не желая вдаваться в подробности.

– Хоть толк был?

– Был, – тут я ни капли не покривила душой.

– И то хлеб, – вздохнула экономка. – А Найджел здесь?

– Нет, уехал по делам. Сказал, что вернётся к ужину. А дома какие новости?

Доротея оставила в покое передник, протянула мне шкатулку магического вестника. Крышка слегка вибрировала, испуская нервное зелёное сияние. Кто-то очень торопился до меня достучаться.

– Уже часа три так дребезжит, – пожаловалась Доротея.

Сердце неприятно ёкнуло. Неужели Виктор? Или, что пугает, мастер Элрик уже всё выяснил? Я с опаской открыла крышку. Внутри, свернутый в тугую трубочку, лежал листок со знакомым игривым почерком.

«Лиззи, родная! Ты где пропадаешь? Я безумно больна! Замучила инфлюэнца. Горло дерет, голова раскалывается, и я так несчастна и одинока! Приезжай, умоляю! Твоя умирающая Жози».

Я вздохнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки от стыда. Жози! Я и правда совсем забыла о подруге в последние дни, погрузившись в собственные проблемы. А она, бедняжка, болеет в одиночестве.

– Доротея, – повернулась я к экономке, – мне нужно срочно съездить к мадемуазель Рибель. Она больна. Приготовьте, пожалуйста, термос с горячим бульоном и заверните что-нибудь вкусненькое.

– Сию минуту, мадам, – кивнула Доротея и тут же скрылась на кухне. Оттуда донеслось. – У меня есть кое-что получше бульона. Мой целебный травяной сбор. По старинному семейному рецепту. Я всегда завариваю его при простуде. Вот посмотрите, ваша подруга вмиг исцелится!

* * *

Через полчаса, с плетёной корзиной, наполненной сдобой, бутылями и заботой мадам Финч, я уже катила в мобиле по знакомым улицам к дому Жози. Дождь почти перестал, но небо по-прежнему висело низко, цепляя брюшками облаков островерхие крыши и трубы.

Я смотрела в окно, мысленно готовясь к упрёкам. И не ошиблась.

Дверь открыла сама Жози, точнее, её бледная, осунувшаяся тень, закутанная в лохматый плед до самых бровей. Увидев меня, она не заулыбалась, как обычно, а хрипло закашлялась и отступила вглубь коридора, жестом приглашая войти.

– Наконец-то, – проскрипела она. – Я уж думала, меня все забыли. У тебя теперь новая жизнь, новые друзья, а на бедняжку Жозефину времени совсем не осталось.

– Жози, прости, – искренне сказала я, снимая пальто. В доме пахло мятой, камфорой и болезнью.

– Не прощу! – голос был скрипучим, губы надутыми, но в глазах мелькнул озорной огонек. – Я обижена и зла!

Жози надулась еще сильнее, попыталась изобразить из себя недотрогу, но быстро сдалась и рассмеялась.

– Я так тебе рада, Лиззи. Дай, хоть обниму!

Я с удовольствием ответила на объятия. Расцеловала подругу в обе щеки. Поддержала, когда ее внезапно качнуло.

– Совсем я расклеилась, дорогая. Три дня пролежала пластом. Но хуже всего, что и прислуга моя разболелась. – Девушка сунула нос в корзину, от любопытства высунула кончик языка. – Что тут у нас? О, Лиззи, как мило. Ты мой ангел-спаситель! Пойдем на кухню. Накрывать в столовой у меня сегодня нет сил.

– Идем, поухаживаю за тобой, – кивнула я.

* * *

Когда чайник запыхтел на плите, а на столе появились чистые чашки и тарелки, я вручила болящей большую кружку с отваром мадам Финч и присела сама.

Жози принюхалась и сделала большой глоток.

– Вкусно.

– Доротея сказала, что это тебя точно исцелит.

Жози отхлебнула еще, кивнула.

– Она у тебя серьезная, врать точно не будет. Пока я пью, рассказывай, как у тебя дела?

Я плеснула и себе капельку отвара, смочила губы.

– У меня тут… очень много работы. Клиентов тьма. А о том, что ты заболела, я не знала. Честное слово.

– Не знала? – Жози фыркнула, что вылилось в новый приступ кашля. Она схватилась за горло и, сморщившись, махнула рукой. – Да я же просила служанку отправить тебе вестник ещё несколько дней назад! Очень на неё надеялась, глупая. Видимо, позабыла. Ветреная особа, что с неё взять.

Жози бысто достала платок, шумно чихнула. Я сходила в гостиную принесла плед и накинула на несчастную поникшую фигурку.

– Ди на кого дельзя дадеяться, кроме себя, – прогундосила она, позволяя укутать себя пледом плотнее. – А ты рассказывай. Что у тебя? Как суд? Как повёл себя этот… твой бывший дракон? Раскаялся, умолял вернуться? Ой! – она прикрыла рот ладошкой, сделала виноватые глаза, – я же совсем забыла про адвоката!

Я разложила на столе привезённые гостинцы, махнула рукой:

– Ничего страшного. Суд все равно не состоялся, – подлила Жози в чашку ароматный травяной отвар. – Заседание перенесли на целый месяц. Я… я не смогла прийти. Виктор был страшно зол. Ругался.

Жози замерла с чашкой в руках, её лихорадочно блестящие глаза расширились.

– Не смогла? Лиззи! Почему? Это же был твой шанс всё уладить!

Я вздохнула, понимая, что полностью правду рассказать не могу, но и отмолчаться не смогу тоже.

– Меня задержало одно дело. Очень срочное и сложное. Клиент – Людовик Ореньон.

– Ореньон? – Жози прищурилась, явно что-то припоминая. – Дракон? Из старого города?

– Да, – кивнула я, глядя, как жадно Жози уплетает пирог. – У него пропала фамильная реликвия. Искали почти сутки.

– Так долго? – Жози даже перестала жевать. – А нельзя было прервать поиски, съездить на заседание суда, а потом продолжить?

Я помотала головой.

– Нельзя. Мы нечаянно попали в потайной ход, оттуда в старинный склеп, где нас по неосторожности заперло магией. В общем, вышла целая история с лабиринтом, залами и двигающимися стенами. Наружу мы выбрались только тогда, когда заседание суда уже закончилось.

– Реликвию нашли? – Жози сделала вопросительный знак огрызком пирога и приподняла бровь.

– Нашли, – выдохнула я горестно. – Только мне от этого не легче. Виктор устроил скандал. Он даже не захотел слушать объяснений.

Но Жози замерла с мечтательным взглядом. Даже болезнь, казалось, отступила на задний план перед лицом моей истории.

– Приключения в потайном склепе, – прошептала она. – Как в рыцарском романе! И ты там была! В потайных ходах, в лабиринте! Бр-р-р, жутко. Но так романтично и завораживающе. И этот Ореньон… он какой? Молодой? Старый? Привлекательный?

Последний вопрос был задан с таким внезапным интересом, что я невольно улыбнулась.

– Молодой дракон. На вид лет тридцати, не больше. Блондин. Очень… элегантный и учтивый.

– Еще и дракон, – задумчиво протянула Жози, прихлёбывая отвар. Её взгляд стал острым, проницательным. – Слушай, Лиззи… а не он ли? Тот самый, с маскарада? Который номер шестьдесят четыре?

Сердце моё взволновано дернулось. Образ незнакомца в чёрном плаще, тёплого голоса, звездного озера – всё это всплыло с такой ясностью, будто было вчера. Булавка на платье мгновенно нагрелась.

– Нет, – твёрдо сказала я, хотя внутри всё сжалось от сомнения. – Нет, не он. Голос не тот. И… манера поведения совсем другая. Луи Ореньон – он такой… яркий. Настойчивый в своей галантности. А тот, в замке… он был спокойным. Тихим. С ним было… удобно.

– Удобно, – передразнила меня Жози, но беззлобно. – Какое странное слово для описания потенциального возлюбленного. Ну ладно, не он, так не он. Жаль. А то было бы так романтично – потеряться в лабиринте с тем самым драконом, предначертанным судьбой.

Она отчаянно зевнула, прикрыв ладошкой рот.

– Прости. Я с этой инфлюэнцей совсем не выбираюсь из постели.

Я понимающе улыбнулась. Отвар, щедро сдобренный успокаивающими травами, делал своё дело.

– Иди спать, – сказала мягко, забирая из рук пустую чашку. – Я посижу с тобой немного и пойду.

– Ты… ты не уезжай, – пробормотала Жози, уже почти во сне. – Одной… так плохо… так скучно…

– Не уеду, пока ты не уснёшь крепко.

* * *

Жози шумно сопела и причмокивала, что-то бормоча во сне.

Я поправила подушку под её головой, накинула на ноги ещё один плед и устроилась в соседнем кресле, глядя, как пламя в камине играет на её бледном изможденном лице.

В голове невольно крутились её слова. «Не он ли?» Нет, конечно, не он. И всё же… А вдруг? Я же знаю, что магия замка так искажает голос и движения, что узнать человека невозможно. Вдруг этот вечно улыбающийся, немного надоедливый красавец Луи и есть тот самый тихий, всё понимающий незнакомец?

Я встряхнула головой, прогоняя глупые фантазии. Нет. Надо держаться реальности. А реальность была такова, что мне предстояло десять дней мучительного ожидания, работа в салоне и необходимость вести себя так, будто ничего не произошло. Особенно с Жози и Виктором.

Подруга что-то пробормотала, вскрикнула во сне, уткнулась носом в подушку и захныкала жалобно. Я тихонько встала, на цыпочках вышла в коридор и прикрыла дверь. В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском горящих поленьев да тиканьем старинных часов.

Я вышла в прихожую, оделась, стараясь не шуметь, и покинула гостеприимный дом.

В салоне меня встречала непривычная тишина. Не было слышно ни Доротеи, ни Найджела. Я не стала ломать голову, куда подевались домочадцы, поднялась в спальню и прилегла, не раздеваясь.

Мысли путались, перескакивая с больной подруги на неведомого врага, с Луи Ореньона на Виктора, с мастера Элрика на таинственного дракона №64. От этой мешанины начало ломить виски. Я придавила их пальцами, стараясь унять боль. Стало немного легче.

Неизвестно, сколько я пролежала так, когда снизу донеслись сдержанные голоса. Женский – мадам Финч, и мужской – низкий и спокойный – Найджела.

Я поднялась и выглянула из комнаты. У лестницы действительно стоял месье Шенк, а рядом с ним – пожилой мужчина в простецкой одежде и с добрым, усатым лицом, похожим на сморщенное печёное яблоко. В руках он вертел потрёпанную шляпу.

– А, Элизабет, – Найджел заметил меня, – Ты уже дома. Как мадемуазель Жозефина?

– Выздоравливает потихоньку. А это кто? – я кивнула в сторону незнакомца.

– Это месье Гюстав, – представил его дракон. – Садовник. Я пригласил его для работы в нашем саду. Познакомьтесь, месье Гюстав, это мадам де Гроот, новая хозяйка дома.

Старик восхищенно крякнул и поклонился.

– Очень приятно, мадам. Я с радостью возьмусь за работу. Палисадник у вас, конечно, запущенный, но земля здесь хорошая. За пару сезонов в цветущий рай превращу, будьте уверены.

– Я вам верю, месье Гюстав, – улыбнулась я. – Моему салону нужно держать планку. Палисадник – первое, что видят клиенты. Займитесь первым делом этим участком.

– Будет исполнено. С вашего позволения я осмотрю инвентарь и сообщу, если в чем-то есть необходимость.

– Гюстав, старина, сообщай обо всех нуждах мне. Мадам де Гроот хватает собственных дел. – Найджел подмигнул мне.

Я кивнула в ответ, чувствуя, как груз на плечах становится чуточку легче. С Найджелом всё и всегда было под контролем. Мне оставалось ждать и делать вид, что моя жизнь – это лишь клиенты, магический шар и чёрный кот, мурлыкающий у камина.

Вернувшись в спальню, я забралась в любимое кресло с ногами и уставилась на огонь. В голове невольно зазвучали слова мастера Элрика: «Сделал это кто-то близкий вам».

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как по спине бегут леденящие мурашки. Десять дней. Всего десять дней. Целых десять дней! Господи, как мне их пережить?

* * *

Следующие дни были для меня сущей пыткой. Каждое утро я просыпалась с одной и той же мыслью: «Сколько еще?» И каждый вечер, гася светильники в салоне, мысленно зачеркивала еще один день в календаре.

Работа стала моим спасением и проклятием одновременно. С одной стороны, она не давала утонуть в тревожных мыслях. С другой – каждый новый клиент, каждый вопрос о будущем, о прошлом, о тайных желаниях, ненароком напоминал о моей собственной жизни, застывшей в неопределенности.

Я вгрызалась в дела с отчаянной яростью. Принимала по пять-шесть человек в день, до изнеможения вглядывалась в хрустальную глубь, расшифровывала послания карт, слушала шепот рун.

Деньги текли в мой кошелек ровным звенящим ручейком, и я со странным удовлетворением откладывала каждую монету – запас на черный день, на будущее, в котором все было туманно.

Себастьян, мой черный кот, чувствовал мое напряжение. С кошачьей непосредственностью устраивался у меня на коленях во время сеансов, громко мурлыча, будто пытаясь успокоить. В другой раз тыкался мокрым носом в руку, требуя ласки именно в тот момент, когда я пыталась сосредоточиться.

Доротея хмурилась, видя синяки у меня под глазами, и заваривала чай с успокоительными травами. Найджел наблюдал молча, изредка вставляя реплики типа: «Не надрывайся, Лиззи. Десять дней – не десять лет».

Но для меня каждый час тянулся как год. Я ловила себя на том, что машинально верчу в пальцах ту самую булавку или пристально вглядываюсь в лица мужчин-клиентов – а вдруг? Вдруг появится этот низкий голос, эта манера держать себя, этот взгляд… Только нет. Все было не то.

Мысли о Викторе тоже докучали назойливыми осами. Теперь, зная правду, я по-другому видела его ярость, его обиду. Он считал себя преданным, обманутым самым грязным образом.

Раза три я садилась за письменный стол с твердым намерением написать Виктору и подробно изложить всю ситуацию с самого начала. Но каждый раз, перечитывая написанное, понимала, что звучит это все неубедительно и даже жалко. Я будто оправдывалась в том, чего не совершала.

Я не знала, как мне достучаться до него. Слова? Он им не поверит. Доказательства? Их пока нет. Оставалось ждать, скрежеща зубами от бессилия, и надеяться, что мастер Элрик окажется волшебником в прямом смысле слова.

На седьмой день ожидания в мой салон ворвался ураган в кринолине и дорогих духах.

Глава 20
Где я отказываю в помощи клиентке

Дамочка лет сорока, с напудренным, надменным лицом и хищным блеском в глазах, заявила с порога, оценив беглым взглядом Найджела:

– Дебора де Флуа по важному делу. Мне назначено.

– Конечно, проходите, мадам.

Мой верный страж принял дорогое манто и зонт. Указал на дверь, ведущую в комнату для приема посетителей.

– Мадам де Гроот ждет вас.

– Де Гроот? Это та самая скандальная дамочка, что решила бросить дракона и уйти к безродному голодранцу?

Я едва не поперхнулась, услышав последние слова. Какой голодранец? Куда уйти?

Встала, стараясь удержать эмоции на лице, и оказалась под прицелом надменных глаз. Мадам де Флуа наморщила аккуратный носик.

– Так вот вы какая, милочка. Теперь понятно, почему бедняга Виктор так бесится.

Я сжала пальцами край стола.

– С чего вы взяли эту ерунду с моим уходом?

– Ах, полно вам. – Дамочка стянула перчатки и небрежно бросила между хрустальным шаром и колодой карт. – Весь город гудит уже третью неделю. Только и разговоров что о вас, Викторе, вашем салоне и таинственном любовнике. Он хоть стоит того?

– Салон? – ошарашенно переспросила я.

– Любовник, – мадам де Флуа жадно облизнула губы. – Неужели так хорош?

От ее напора я растерялась, беспомощно глянула поверх завитой головки посетительницы на Найджела. Тот сделал знак, словно берет бесцеремонную дамочку за шкирку и выставляет прочь.

Я покачала головой. Пока не время. Вдруг удастся узнать что-то важное?

– У меня нет любовника, – ответила я твердо.

И получила понимающую улыбку.

– Конечно-конечно, дорогая, так всем и говорите. Я бы на вашем месте тоже никому бы не призналась.

Боже, какой позор! Неужели все меня обсуждают? А я ничегошеньки не могу с этим поделать.

«Вы не на моем месте» – пробурчала я себе под нос, а вслух спросила:

– Вы только за этим пришли?

– Ах, естественно нет. У меня серьезная проблема. Мне нужен приворот. Сильный, безотказный. Немедленно. Вопрос жизни и смерти!

Я опустилась на стул, сообразив, что до сих пор стою.

– Приворотами я не занимаюсь. Это…

– Глупости! – перебила она, шумно усаживаясь и хлопая сумочкой по столу. – Все гадалки этим промышляют. Я заплачу. Хорошо заплачу. Мне нужно, чтобы один господин… забыл свою жену и думал только обо мне. Вот.

Она достала из сумочки мятый носовый платок и почти насильно сунула мне в руки.

– Что это?

Мадам де Флуа оперлась о столик и подалась вперед, от чего ее грудь едва не выпала из глубокого декольте.

– Его личная вещь. Я узнавала, для приворота это просто необходимо.

Я брезгливо откинула платок в ее сторону, сказала совсем ледяным голосом:

– Если вы не поняли, я повторю. Я не занимаюсь ни приворотами, ни отворотами. Не насылаю проклятия, понос и чесотку. Не исцеляю болезни. – После тирады слегка выдохлась и замолчала, переводя дыхание.

– А вы умнее, чем я думала, милочка, – в голосе мадам де Флуа мелькнуло уважение. На сто легла чековая книжка. Тонкие пальчики взялись за самописец. – Сколько? Я готова заплатить любую сумму. Вы, как женщина должны меня понять. За любовь ничего не жалко отдать.

Я резко поднялась, сложила на груди руки.

Какая мерзость. За что мне это? Сплетни, грязь, чужая спальня, чужие претензии, чужая подлость?

– Зато вы меня не поняли, – сказала я тверже, чем собиралась. – Никаких приворотов в этом доме не будет. И вам настоятельно не советую пользоваться этой дрянью. Магия подчинения – грязная магия, она калечит души и судьбы. Я не умею этого и не собираюсь учиться. Хотя, – я прищурилась, осененная идеей, – могу посмотреть как сложиться ваша судьба, если вы не откажетесь от столь неприглядной идеи. И даже денег с вас не возьму.

Пока она не успела воспротивиться, я перехватила холеную ладошку, крепко сжала. А другую свою руку положила на хрустальный шар.

Туман в хрустале всколыхнулся, рождая неприглядную картинку. Там растрепанную заплаканную Дебору бесцеремонный полицейский выдворял из незнакомого мне богатого дома.

Эта сценка произвела эффект разорвавшейся бомбы. Лицо мадам де Флуа исказилось, пошло некрасивыми красными пятнами. Надменность сменилась злой обидой.

– Это все из-за вас! Как вы смеете отказывать? Я пришла к вам как к специалисту! Я слышала, вы помогли баронессе фон Штаубе! А чем я хуже? Почему мне отказываете? Я требую, слышите – требую, оказать услугу!

– А я требую, чтобы вы покинули мой дом, – встала я, чувствуя, как по спине пробегает холодная дрожь. Дрожь гнева и ярости. – Мой дар – не предназначен разрушения чужих жизней. Ничем не могу помочь.

– Ах так? – женщина вскочила, ее голос взлетел до неприличных тонов, перешел на визг. – Ты еще пожалеешь, что отказала! Я ославлю тебя на весь свет. Я прекрасно знаю таких, как ты. Маленькая дрянь, потаскушка! Ненужная жена, которая открыла дрянную лавчонку, чтобы хоть как-то сводить концы с концами! Я всем расскажу, что ты шарлатанка и лгунья! Да к тебе приличные люди не захотят ступать на порог…

Крик стал совершенно невыносимым. Мадам де Флуа взмахнула руками, опрокидывая стул. Ударила мыском сапожка по ножке. Смела на пол карты.

В дверях, как по волшебству, возник Найджел. Его лицо было каменным, неподвижным, лишь глаза метали молнии.

– Мадам, вам пора, – произнес он ледяным тоном, оттесняя разбушевавшуюся дамочку к двери.

– А-а! – взвизгнула она с новой силой. – Я поняла, это и есть твой любовничек.

Найджел не выдержал, слегка встряхнул дебоширку за плечо и тут же получил оплеуху.

– Да как вы смеете⁈ – удвоила она громкость, но в голосе послышалась неуверенность. – Кто вы такой?

Драконья стать и холодная решимость в взгляде моего телохранителя на любого действовали отрезвляюще. Даже на Виктора.

– Я тот, кто выведет вас отсюда, если вы не сделаете это сами, – его голос не повысился ни на полтона, но в нем звучал такой металл, что дама отпрянула. – Мадам де Гроот оказала вам честь, приняв у себя. Вы этой чести не оценили. Сейчас у вас есть минута, чтобы покинуть дом до того, как я помогу вам это сделать.

Женщина, бледнея, схватила перчатки, сумочку, метнула в меня ядовитый взгляд и, бормоча что-то невнятное о жалобах и судах, выбежала из салона. Хлопнула входная дверь.

* * *

Я опустилась на стул, дрожащими руками поправляя сбившуюся вуаль. Себастьян, спрятавшийся от криков под диван, осторожно высунул морду наружу и жалобно мяукнул.

Найджел подошел, поднял опрокинутый стул, поставил на место. Собрал с пола карты.

– Все в порядке, Лиззи?

Я кивнула, с трудом переводя дыхание.

– Да. Спасибо. Просто… опять это. Почему кто-то все время хочет использовать магию, чтобы изломать жизнь других?

Найджел вздохнул и обнял меня за плечи.

– Потому что так устроены люди, Лиззи. Большинство хочет счастья для себя. И им совершенно наплевать на чувства других.

– Неправда! – горячо возразила я. – В мире полно прекрасных людей и… драконов. Ты например.

– Я… – Найджел погладил меня по спине и поцеловал в макушку. – Ты сильно меня переоцениваешь, девочка. Я выполняю свою работу. Мне за нее заплатили.

Я чуть отстранилась, уткнула ему в грудь палец.

– Не пытайтесь казаться хуже, чем вы есть, месье Шенк. Я вам не поверю!

– Не буду.

Найджел разжал объятия, отошел к камину, поворошил внутри кочергой.

– Мир не идеален, Лиззи, – вздохнул он, усаживаясь напротив. – И ты правильно сделала, что отказала. Твой дар – не игрушка для грязных игр. Не беспокойся о ее угрозах. После истории с Ореньоном твоей деловой репутации не повредят бредни взбалмошной дамочки. Она легко выдержит пару ядовитых сплетен.

Наверное, он был прав. Но в глубине моей души остался горький осадок. Сегодняшняя сцена, как кривое зеркало, отразила мою собственную ситуацию. Кто-то где-то тоже использовал грязные приемы, чтобы сломать мою жизнь. И я по-прежнему не знала, кто.

Я подошла к окну, глядя, как дамочка, отчаянно жестикулируя, садится в свой магмобиль. У меня на ожидание было отведено целых десять дней. Из них осталось три.

Всего три дня. И, возможно, я получу ответ, который перевернет все с ног на голову в третий раз.

Пальцы сами нашли в кармане булавку. Я сжала ее так сильно, что металл впился в кожу. Скоро. Очень скоро я все узнаю.

После визита Деборы де Флуа на душе было гадко, хоть плачь. Но я не доставила ей этого удовольствия. Делая вид, что все хорошо, неспешно прибралась в комнате для приема клиентов. Потом вместе с Найджелом выпила чаю.

Когда мой дракон-хранитель ушел, заперла дверь, закрыла портьеры и спряталась в ванной. Больше всего хотелось залезть в воду, горячую с белой густой пеной. Залезть, расслабиться, отпустить всю гадость прошедшего дня, соскрести с себя всю ту грязь, что он принес с собой.

После ванны стало немного легче, но совсем не отпустило. Провертевшись без сна половину ночи, я встала совершенно разбитой.

Никого не хотелось видеть. Ни с кем не хотелось говорить. Первый сеанс в последний момент отменил заказчик, и я поймала себя на том, что ни капли не расстроилась. Наоборот с облегчением выдохнула, словно обрадовалась возможности хоть капельку отсрочить общение с людьми.

Не получилось.

Планы посидеть в тишине у камина с книгой, пледом и чашечкой кофе были нарушены магическим вестником. Баронесса фон Штаубе просила о немедленной встречи со мной.

Я захлопнула книгу и решила принять баронессу. Зачем обижать хорошего человека?

Через десять минут сияющая, счастливая дама сидела в моей гостиной с чашкой чая и воздушным пирожным. От излучаемой ею доброты и любви меня отпустило окончательно.

– Элизабет, дорогая. Позвольте вас так называть. Я знаю, что вы занятой человек, поэтому буду краткой. Ваше предсказание сбылось! Вы видите перед собой счастливейшую женщину и мать, которая обрела новый смысл в жизни. Все произошло так, как и показал ваш волшебный шар.

Она неожиданно всхлипнула, дрожащими пальцами достала из сумочки платок и приложила к глазам.

– Мой мальчик, мой Рики. Я уже забрала его. Это самый милый и добрый ребенок, какого только видел свет божий. Вы сделали счастливыми сразу двоих людей, Элизабет! Как мне благодарить вас?

Я почувствовала, что счастлива и растрогана ничуть не меньше, чем моя гостья.

– Ничего не нужно, дорогая, это мое призвание, мой дар, – улыбнулась я. – Очень рада за вас и вашего Рики.

– Как ваши дела? Как салон? – обвела она пространство вокруг. Слышала о вашем триумфальном успехе с артефактом Луи.

Баронесса накрыла ладонью мою руку и прошептала доверительно:

– На самом деле, это прекрасно, что вы смогли ему помочь. Он один из самых щедрых меценатов нашего времени. И вообще милейший человек.

– Дракон, – поправила я и пододвинула к гостье вазочку с конфетами.

Она небрежно отмахнулась от моих слов.

– Дракон, человек, какая разница. И он, и ваш муж творят благое дело. И это достойно всяческого восхваления.

– Мой… муж? – переспросила я, усомнившись, не ослышалась ли.

– Ваш супруг, Виктор де Гроот, – баронесса с улыбкой закивала. – Не скромничайте, Элизабет. Вы по праву можете им гордиться. После того как я узнала имя тайного благотворителя, что много лет содержит школу для бедных детей, из головы не идет мысль, как необыкновенно вы подходите друг другу.

– Но мы… – перебила я баронессу, лихорадочно соображая, как сказать, что скоро развод.

Мадам фон Штаубе поняла меня без слов.

– Если вы о вашей размолвке, то я знаю. Какая, право, глупость.

– Глупость? Я бы не назвала это глупостью…

– Я ни на миг не поверила в вашу измену. Вы просто не способны на эту мерзость, Лиззи. Я много лет занимаюсь благотворительностью и, уж поверьте, вижу людей насквозь.

– Спасибо, – я почувствовала, как щеки покрываются румянцем. Было невероятно приятно слышать подобные слова.

– И Виктор тоже это осознает. – Баронесса взяла из вазочки конфетку. – Он слишком вас любит.

– Любит? – моя улыбка вышла кривой. – Не думаю.

– А зря.

Мадам фон Штаубе доверительно наклонилась вперед.

– Знали бы вы, как оживились все эти великосветские хищницы, когда услышали о грядущем разводе. Еще бы, такая удача! Герцог, глава одного из старейших и богатейших родов снова почти свободен.

– И что? – Как бы я не пыталась это скрыть, но от подобной новости на душе стало больно.

– И ничего, – глаза баронессы сверкнули торжеством, – все получили от ворот поворот.

Я на миг расслабилась, а потом вдруг поняла:

– Скажите честно, это он вас прислал? Ну, чтобы вы мне все это сказали?

– Виктор? – моя гостья рассмеялась. – Нет, моя дорогая, никто меня не присылал. Мало того, ваш супруг был бы крайне недоволен, если бы узнал, что я веду с вами подобные беседы. Он все еще ужасно зол и не готов увидеть правду. Я, если честно, пришла совсем по другому делу. С просьбой.

– Что за просьба? – спросила я осторожно. – Если это как-то связано с Виктором, то я не…

– Нет-нет, ваш супруг здесь ни при чем. Я хочу просить вас, Элизабет, принять одного несчастного старика. У него недавно пропал единственный сын, совсем еще мальчик. Бедняга буквально убит горем, но у него нет денег на оплату услуг прорицательницы. Если бы вы только заглянули в свой чудесный шар и выяснили судьбу пропавшего мальчика, я бы лично оплатила этот сеанс.

Пальцы женщины вновь юркнули в сумочку, извлекая на этот раз кошелек.

– Не нужно, – остановила я руку баронессы. – Пусть приходит, я приму его так, без денег. Только пусть принесет личную вещь сына. То, что он точно держал в руках и то, что не было постирано. Расческу, ремень… Пусть приходит в любое время.

– Благослови вас господь, мадам!

И баронесса с чувством сжала мою руку.