Текст книги "Доктор для хозяина жизни (СИ)"

Автор книги: Ксения Фави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

31

Этот поцелуй – настоящее стихийное бедствие.

Его язык врывается в мой рот жадно, властно. Не оставляет ни единого шанса на вдох или протест.

Я чувствую вкус его чистого, концентрированного желания. Оно вышибает почву у меня из – под ног.

Артур вжимает меня в дверь с такой силой, что я каждой клеткой ощущаю его тело. Между нами не остается ни миллиметра пространства.

Мои руки сами собой взлетают вверх, пальцы отчаянно впиваются в его влажные плечи.

Этот поцелуй на разрыв, на пределе. В нем все сразу: и напряжение последних дней, и та невозможная тяга, которую мы оба так долго в себе давили.

Я отвечаю ему с неистовой жадностью. Вплетаю пальцы в его мокрые волосы. Притягиваю его ещё ближе

Тону в нем… В бешеном ритме его сердца.

В этот момент я забываю – кто я, и где мы находимся…

Я не девственница, но меня ещё никогда так не раздевали.

Кажется, все происходит само собой. Совершенно без моего участия.

Только чувствую его горячие, покусывающие поцелуи на своих плечах и шее. Его сильные ладони сжимают мои ягодицы.

Артур избавляет меня от одежды, оставляя в лифчике и трусиках. Гладкое бежевое белье. Самое простое. Но Щербинский смотрит на него, как на шедевр дизайнерского искусства.

Его дыхание сбитое, тяжелое.

Он хочет подхватить меня под бедра, чтобы поднять, но я вовремя удерживаю его руки.

– Нет, Артур, – шепчу, тяжело дыша ему в губы. – Тебе нельзя... Нельзя нагружать спину.

Он издает низкий, вибрирующий рык, от которого у меня слабеют коленки.

– Док... – хрипло выдыхает он, и в этом коротком слове столько нетерпения и жажды, что у меня кружится голова.

Он не отпускает меня, а начинает медленно теснить в сторону широкой тумбы.

Пячусь, пока не упираюсь задницей в прохладную поверхность мрамора.

Приподнимаюсь на носочки, помогая ему, и позволяю подсадить меня на край.

Артур тут же вклинивается между моих колен, его руки тянутся к застежке бюстгальтера.

Вижу его глаза – в них сейчас нет того холодного спокойствия, к которому я привыкла. Там только дикий, первобытный огонь.

Он замирает на секунду, впитывая взглядом каждую линию моей фигуры, задерживается на груди. Я буквально кожей чувствую, как он любуется мной. Как хочет меня присвоить…

– Ты невероятная, Анечка.

Его ладони, шершавые и горячие, накрывают мою грудь, и я невольно выгибаюсь навстречу.

Прелюдия превращается в сладкую пытку: его пальцы, губы, его запах – все смешивается в один поток ощущений.

Наконец, его рука скользит вниз, к краю моих трусиков.

Артур медленно сдвигает тонкую полоску ткани. Не отрывает взгляда от моих глаз, словно спрашивая последнего разрешения.

Я обхватываю его за шею, притягивая к себе, и он, наконец, медленно и уверенно скользит в меня.

Мы стонем от обжигающее чувства единения, которого оба долго ждали.

– Артур... – шепчу, задыхаясь, и цепляюсь пальцами за его широкие плечи.

Он двигается медленно, словно пробуя. Или смакуя каждую секунду нашего сближения.

Его ладони, большие и надежные, обрамляют мое лицо.

Щербинский смотрит мне прямо в глаза, и в этом взгляде столько накопленной нежности и какой – то здоровой мужской власти.

– Моя... – хрипло вырывается у него.

Темп нарастает.

Я обхватываю его талию ногами, притягивая ещё ближе. Если это вообще возможно…

В каждом его движении чувствуется сила. Мышцы под моими руками перекатываются, как стальные канаты, влажные от пара и воды.

Наслаждение накатывает мощной волной, заставляя меня вздрогнуть в его руках.

Артур делает последний, максимально глубокий толчок, и я чувствую, как он тоже содрогается.

Он кончает в меня...

Сгребает меня в охапку, прижимая к своей мокрой груди так сильно...

Я чувствую, как бешено колотится его сердце.

Артур зарывается лицом в мои намокшие волосы у самого уха и тяжело дышит. Хрипло рычит, обжигая шею:

– Моя…

Ему как будто нравится повторять это слово.

Я закрываю глаза, прижимаясь к нему всем телом. Хотя бы так показываю, что он тоже мой.

Дыхание постепенно выравнивается. В голове роем вьются мысли: он правда так считает?

Или это просто бум эндорфинов после оргазма?

Мне становится немного неловко, я пытаюсь отстраниться, но Артур не дает этого сделать.

Его пальцы ложатся на мой подбородок, заставляя снова встретиться с ним взглядом.

Он целует меня – долго, глубоко, закрепляя за собой право на каждый мой вдох.

Неохотно отпускает меня. Тут же берет с полки пушистое полотенце и начинает бережно вытирать остатки нашего удовольствия с моей кожи.

Его движения собственнические и в то же время нежные.

Когда он пытается подхватить меня на руки, чтобы отнести в спальню, я протестую:

– Артур, нет! Спина...

Он лишь усмехается, и в его глазах вспыхивает опасный огонек.

– Тогда даже не думай от меня сбежать. Я ещё тобой не насытился, доктор.

В груди что – то сладко взрывается.

Я позволяю ему увести меня в спальню. Но как только мы оказываемся там, Артур останавливается и делает очень серьёзное лицо.

– Знаешь что? – его голос звучит почти сурово. – Вообще… меня не устраивает то, как ты проводишь реабилитацию.

Я замираю. Сердце падает куда – то в пятки. Неужели я что – то упустила? Осложнение?

– Как... что именно не устраивало? Артур, почему вы молчали?

Он делает шаг ко мне, нависая своей мощной фигурой.

– Во – первых, приказываю больше мне не «выкать», – рычит, но в уголках губ прячется усмешка. – А во – вторых... Да, упражнения были, массажи были, на ноги ты меня поставила. Все отлично. Но ты не показала мне главное: какие позы для секса мне сейчас подходят.

Я распахиваю глаза, глядя на него в полном шоке. Он меня поддразнивает!

При этом Артур выглядит так решительно! Требует немедленного отчета.

– Ты серьёзно? – выдыхаю.

– Более чем. Прямо сейчас ты должна мне продемонстрировать.

Смущение борется во мне с нарастающим возбуждением. Я прикусываю губу, глядя на этого невозможного мужчину.

– Ну же, доктор.... – подгоняет он. – Ты ведь у меня уже взрослая.

– Ну... например, – сглатываю, стараясь вернуть себе профессиональный тон, – тебе подойдет позиция боком, «лицом к лицу». Это безопасно для позвоночника.

– Это когда ты будешь смотреть мне в глаза? – уточняет он, и его голос становится ниже.

– Да, – шепчу я.

– Это меня более чем устраивает.

Он тянет меня за руку на кровать…

Расстояние между нами стерто до предела. Я чувствую его горячее дыхание на своих губах, вижу вспышку в его потемневших радужках.

Нет никаких барьеров. Только мы и этот бесконечный, жадный взгляд, в котором я тону без остатка.

Он входит медленно, не разрывая зрительного контакта ни на секунду. Я закидываю ногу на его бедро.

Движения получаются тягучими, глубокими. Лишенными всякой спешки.

Мы двигаемся в одном ритме, дышим в унисон. Эта близость ощущается как что – то неизбежное и давно предрешенное.

Я чувствую каждый его вдох. Это уже не просто секс, это какое – то глубокое исследование друг друга.

Он направляет меня, его руки на моих бедрах уверенно задают ритм. Я теряюсь в этом ощущении абсолютной защищенности и желания.

На этот раз финал накрывает нас мягко и долго… Оставляет после себя чувство невероятного, звенящего покоя.

Мы ещё лежим так, не разрывая контакта.

В голове мелькает мысль, что мы снова не использовали никакую защиту! Но я тут же отгоняю ее.

Маловероятно, что… В общем, не хватало забивать голову ещё и этим.

Мы обмениваемся короткими, ленивыми поцелуями. Прижимаемся друг к другу. Тепло его тела действует на меня умиротворяюще, веки становятся тяжелыми, и я чувствую, как нас обоих начинает клонить в сон.

Но внутри меня все равно сидит заноза, которая не дает окончательно провалиться в забытье.

Я не могу спокойно уснуть, пока не получу ответы. Слишком уж внезапным был наш отъезд.

Превозмогая сон, я приподнимаюсь на локте и заглядываю ему в лицо. Артур лежит с закрытыми глазами, его дыхание уже стало глубоким.

– Артур, – тихо зову, проводя ладонью по его плечу. – Теперь ты мне расскажешь? Почему нам пришлось так быстро уехать из питерского дома?

Щербинский не открывает глаз, но я вижу, как напрягаются его челюсти.

Артур издает невнятный звук – что – то среднее между стоном и глухим рычанием.

– Серьёзно, док? – хрипло выдыхает он. – Прямо сейчас?

Его голос звучит недовольно, но я не отступаю. Я продолжаю непреклонно смотреть ему прямо в глаза.

32

Артур

Анна лежит рядом. Теплая, сонная, пахнущая мной и своим едва уловимым цветочным ароматом.

Тело гудит от приятной усталости… Даже травмированная спина сейчас не ноет – Анечка и этот секс стали лучшим обезболивающим в моей жизни.

Смотрю на нее и понимаю: я влип. По – настоящему.

Эта хрупкая женщина со стальным характером и нежными ладонями пробралась под мою броню глубоко…

Внутри меня разливается мощное, первобытное спокойствие, которого я не чувствовал, кажется, никогда.

Я уже почти проваливаюсь в глубокий, безмятежный сон, когда она приподнимается. Ее взгляд – цепкий, умный – прожигает меня насквозь.

– Артур, – тихо, но твердо начинает Анна. – Теперь ты мне расскажешь? Почему нам пришлось так быстро уехать?

Я невольно издаю стон, переходящий в рычание. Черт возьми, док, ты издеваешься?

Мы только что обрели друг друга! Хочу просто обнимать тебя и спать, а не ворошить то дерьмо, из – за которого едва не оказался в инвалидном кресле.

Но Анечка не отступает. Она смотрит так, что я понимаю: не уснет. И мне не даст.

– В Питере стало небезопасно, – выдыхаю, нехотя открывая глаза.

– Как так? – она хмурится. – Наоборот же, ты говорил, что опасность исходила из Москвы.

Я переворачиваюсь на бок. Поднимаюсь на локте.

– Здесь мне будет проще держать все под контролем. Ты сама видела, что произошло в клинике. В Питере у меня нет таких глубоких связей. Я там – чужак. А здесь я дома.

Она сглатывает, и я вижу, как в ее глазах отражается тревога за нас двоих.

– И что ты собираешься делать?

– Собираюсь ждать их следующего шага, – отвечаю жестко. – Но на этот раз я буду во всеоружии.

– В смысле? Ты хочешь просто сидеть и ждать нападения?

Я криво усмехаюсь и снова ложусь с ней на одну подушку.

– Нет, Анечка. Необходимо спровоцировать этих людей. Выманить их из тени на свет, где я смогу их рассмотреть. И поверь, в Москве у меня для этого гораздо больше инструментов.

Тяну ее снова лечь. Чувствую, как она напрягается под моей рукой.

Все бы отдал, чтобы оградить ее от этой грязи! Для этого я начал выстраивать стену между нами… И видел, как ей плохо и холодно за этой стеной…

Я не слепой и… я не железный! Сорвался, утянул ее в этот безжалостный огонь.

Реальность такова: теперь мы вместе.

Теперь я должен сделать все, чтобы «следующий шаг» стал для моих врагов последним.

– Прости, что мучаю тебя расспросами, – тихо говорит Анна.

Мое сердце болезненно сжимается от этой ее покорности и искренней заботы. Заглядываю в любимые глаза.

– Я знаю, что ты переживаешь. И я это очень ценю, – нежно провожу ладонью по ее щеке. – Через этот этап нам просто нужно пройти.

– Но что ты будешь делать до того, как будет достигнута эта цель? – не унимается.

Приходится раскрыть ей карты, хотя бы в общих чертах. Она должна понимать правила игры.

– Буду просто жить и показывать всем, что расслабился. В Питере мы выставили охрану напоказ, демонстрировали силу, но в итоге этот способ дал брешь.

– И?

– Теперь мы усилим безопасность в разы, но спрячем ее в тени. А на виду я буду заниматься бизнесом и… вовсю крутить роман со своим реабилитологом.

Второй пункт не был задуман изначально. Хотя… Вероятно, он был самым железобетонным и неизбежным. Как бы я не испытывал свою волю.

Анна распахивает глаза, в них читается явное недоумение.

– В смысле – роман? Тот пункт в договоре?..

– К черту договор, – отрезаю. – Можем расторгнуть его хоть завтра.

Она смотрит на меня в полном замешательстве:

– Но ты же говорил?..

– Я хозяин своего слова, а не его раб. Я могу менять решения.

А про себя думаю – с самого начала, положа руку на сердце… Я хотел, чтобы у нас все было только по договору?..

Я просто не хотел больше никого испытывать на прочность сложностью своего мира. Нахождением рядом со мной. Той самой чертовой несовместимостью…

Не хотел сам выворачиваться перед кем – то наизнанку. Подставлять под удар то, что осталось от моей души.

Мне было проще держать дистанцию.

Было….

Вскоре мы засыпаем.

Уже не помню, когда спал так спокойно и глубоко. Кажется, в моей жизни вообще не было такого безмятежного сна.

Но просыпаюсь я от странного чувства. Половина огромной кровати пуста и успела остыть.

На мгновение внутри напрягается.

Я не думаю, что Анечка могла сбежать, но инстинкт собственника требует видеть ее в пределах досягаемости.

Встаю и открываю дверь из спальни. Несмотря на огромные размеры дома, я сразу чувствую аппетитный запах. Он доносится из кухни.

Это запах манной каши.

Моя женщина решила встать пораньше и устроить мне сюрприз, хотя, по – хорошему, баловать ее должен был я.

Внутри ворочается что – то пугающе мощное и светлое. Эти чувства становятся по – настоящему опасными для моего привычного циничного мира...

33

Захожу в душ, быстро ополаскиваюсь прохладной водой. Надеваю спортивные штаны и удобную футболку.

Сегодняшнее утро хочу провести неспешно. Наслаждаться каждой минутой нашего уединения.

Ещё вчера перед сном я распорядился, чтобы персонал не появлялся в доме до обеда. Сейчас все пространство принадлежит только нам двоим.

Я тихо подхожу к кухне и замираю в дверях, любуясь картиной.

Анна уже явно успела принять душ. Она колдует у плиты в просторной светло – желтой футболке и в обтягивающих лосинах. Волосы собраны в забавный пучок на макушке.

В этом домашнем виде она кажется мне невыносимо родной.

Я вхожу на кухню.

– По – моему, сегодня была моя очередь готовить фирменный завтрак, – говорю, подходя ближе.

Анна оборачивается.

Она расплывается в такой искренней и светлой улыбке, что я невольно улыбаюсь в ответ. Эта улыбка прошибает мою броню эффективнее любого оружия.

– Хорошо, в следующий раз я с удовольствием буду ждать, – смеётся она. – Ты так долго спал, что я успела заскучать.

– Наверное, я просто выспался за все последние годы.

Подхожу к ней вплотную. Кладу руки на талию, чувствуя под тонкой тканью тепло ее кожи. Прижимаюсь губами к шее.

Анечка вздрагивает под моими ладонями, прерывисто вздыхает и снова улыбается.

– Прости. Не ожидала.

Целую ее в щеку и шепчу на ухо:

– Привыкай.

Она поворачивается ко мне, и я вижу в ее глазах растерянность. Ей нужно время, чтобы принять нашу новую реальность.

Поражаюсь сам себе: как быстро я ее принял. Но по – другому и быть не может. Если мы перешли черту близости, я не буду юлить и сомневаться.

Я дам ей ту уверенность, в которой она нуждается.

Хотя, честно говоря, я до сих пор с трудом представляю, как в мой жесткий и холодный мир одиночки вклинится эта светлая женщина.

– Через пять минут все будет готово, – говорит она. – Сделаешь нам кофе?

Тут же замирает, глядя на меня с легким испугом. Видимо, осознала, что попросила «того самого» Артура поработать баристой.

– Спокойно, док, – усмехаюсь. – Я в состоянии справиться с кофемашиной, поверь. И даже травма мне не помешает.

Мы оба смеемся. Это утро кажется удивительно правильным.

Пока Анна раскладывает кашу по тарелкам, я вожусь с техникой. Мы накрываем на стол вместе, почти не задевая друг друга, но я кожей чувствую ее присутствие.

Садимся за стол. Первые несколько минут едим в тишине, наслаждаясь завтраком и обществом друг друга.

– Ты говорил... что будешь крутить со мной роман, – наконец произносит док, внимательно глядя на меня.

– Хочешь убедиться, что тебе это не приснилось? – поднимаю бровь.

Анечка не отводит взгляд, и я вижу, как серьёзно она настроена.

– Все так и есть, – продолжаю я. – Пожалуй, первое, с чего мы начнем – это посетим одно мероприятие.

– Что за мероприятие?..

– День рождения моего хорошего знакомого. Сначала я хотел отказаться, чтобы провести время с тобой… – делаю паузу и многозначительно усмехаюсь. – Но теперь я решил согласиться. Чтобы провести это время с тобой.

Анна замирает с ложкой в руке и удивленно таращится на меня.

– Я? В гости к твоим друзьям? – переспрашивает.

– Ну, это не совсем друг, – поясняю, откидываясь на спинку стула. – Скорее приятель и давний партнер по бизнесу. Это не тихий ужин, а довольно многолюдная вечеринка.

Кажется, мои объяснения пугают ее ещё больше. Мой доктор начинает заметно волноваться.

– Это очень нужно? Вот так, сразу?

– Именно так, Анечка. Будем совмещать приятное с полезным.

Она лишь молча качает головой. Я наблюдаю за ее реакцией.

– Сомневаешься, что это будет приятно? Всегда считал, что женщины любят наряжаться и выходить куда – то.

– Значит, я не типичная женщина, – вздыхает моя слабость.

– Я это уже понял, – киваю, не сводя с неё глаз. – Но для дела нам нужно эпатировать публику. Пусть смотрят и обсуждают.

Анна отставляет пустую тарелку, но разговор продолжает.

– Ты говоришь, что это не друзья... А у тебя вообще есть настоящие друзья?

Ей интересно узнавать обо мне.

– Парочка имеется, – отвечаю серьёзно. – Как раз с одним из них ты там и познакомишься.

– Я? – она снова указывает на себя.

– Естественно. Я ведь с ним уже знаком. Это мой давний соратник, мы с ним начинали ещё в Красноярске.

Делаю глоток кофе, вспоминая старые времена.

– Его зовут Глеб. Он сейчас живет в Москве. А второй – это отец Мари, – добавляю. – Вот он в Красноярске.

Я вижу, как Анна пытается переварить услышанное.

Мой мир начинает приоткрываться для нее, и я чувствую, как она внутренне сжимается от этой неизвестности. Но отступать некуда.

* * *

Анна

Я не люблю шумные вечеринки.

Наверное, в последний раз искренне радовалась им ещё в старших классах или на первых курсах университета.

Бывший муж всегда предпочитал спорт или уютные домашние вечера. Вот в этом мы были с ним полностью солидарны! Я привыкла к размеренной жизни.

Думаю, что и для Артура подобные мероприятия – не предел мечтаний…

В его случае это просто то самое слово «надо», часть его работы и имиджа. Спорить с этим бесполезно.

Глупо говорить, что мне нечего надеть. За то время, что я работаю на него, на мою карту приходили крупные суммы. К тому же, с момента переезда в его дом в Питере, я практически не трачусь на жизнь.

Его дома – и в Петербурге, и здесь, в Москве – полная чаша. Мне ни о чем не нужно беспокоиться.

Так что пойти и купить вечернее платье могу легко.

В то же время я понимаю: мой внешний вид теперь диктуется не только вкусом. Он должен соответствовать высоким стандартам, которые установлены для женщины такого человека.

Хотя в моей голове это до сих пор не укладывается. Я в статусе его женщины?! Это кажется каким – то странным сном.

Порой мне кажется, что всё это скоро закончится. Это лишь временная вспышка.

Она погаснет вместе с окончанием его реабилитации или в какой – то другой момент.

Но при этом я ни секунды не жалею о том, что произошло. Я не жалею ни об одном мгновении, проведенном в его объятиях.

Может быть, я снова наступаю на те же грабли. А может, это какие – то совершенно новые, ещё более опасные грабли!

Но в глубине души я почему – то бесконечно доверяю этому человеку…

По всем канонам психологии мне надо сейчас побыть одной. Поработать над собой, залечить старые раны. Обрести независимость.

Но я, как бабочка, лечу на этот сильный, обжигающий огонь.

И ничего, совершенно ничего не могу с собой поделать!

34

Артур отставляет пустую тарелку:

– Спасибо. Очень вкусно.

Губы сами собой растягиваются в улыбке. Мне приятно, что я его порадовала.

– На здоровье, – отвечаю, собирая посуду. – Кстати, о здоровье. Через пару часов нам нужно будет сделать комплекс упражнений.

Артур медленно поднимается из – за стола. Его взгляд меняется.

– Сегодня я хочу, чтобы у нас были совсем другие упражнения, – вкрадчиво говорит он.

Подходит ко мне вплотную, перехватывает мои руки. Осторожно забирает из них тарелку. Ставит ее обратно на стол.

Его ладони ложатся мне на плечи, притягивая ближе. Я чувствую исходящий от него жар и тонкий аромат кофе.

Он не ждет ответа. Его губы накрывают мои – сначала мягко, а затем все более властно и требовательно….

Мы как – то сами собой оказываемся наверху. С ним я теряю счет минутам.

В спальне шторы все ещё задернуты, создавая уютный полумрак. Все происходит естественно и плавно.

Его руки исследуют мое тело так, будто он пытается выучить меня наизусть. Я откликаюсь на каждое его прикосновение, растворяюсь в нахлынувшей нежности.

В каждом движении, в каждом прерывистом выдохе я чувствую какую – то новую, глубокую близость. Это пугает и восхищает одновременно.

Мы движемся в одном ритме, и в этот момент кажется, что мы – одно целое. Защищены от всего остального мира стенами этой комнаты.

Позже мы лежим на широкой кровати, накрытые краем одеяла. Комната наполнена тишиной и нашим общим, постепенно выравнивающимся дыханием.

Смотрю на наши руки. Его ладонь – большая, с коротким, но глубоким шрамом на тыльной стороне… Свидетельством его жесткой жизни… Сейчас она лежит рядом с моей.

Я медленно провожу пальцами по его коже, очерчивая линии вен, а он в ответ переплетает свои пальцы с моими.

Мы ничего не говорим.

В этом ленивом движении рук, в нежных касаниях сейчас гораздо больше смысла, чем в любых словах.

Я чувствую себя в безопасности, и это ощущение – самое удивительное из всего, что со мной случалось за последнее время…

Наша близость становится такой же частью дней, как и упражнения, массаж и вся та кропотливая реабилитация, которую я вписываю в его график.

Артур окончательно вернулся к делам.

Его дни теперь заполнены звонками, совещаниями и бесконечными встречами – он наверстывает все то, что пропустил за месяц после операции.

Но, несмотря на всю свою занятость, каждое утро и каждый вечер он проводит со мной.

Сегодняшнее утро начинается по – деловому. Артур возвращается в спальню из душа и вдруг командует:

– Анечка, приступай к сборам! Через несколько дней мы улетаем.

Я уже привыкла, что частный борт для него – это не роскошь, а что – то вроде личного минивэна, на котором он перемещается между городами.

И все же чувствую укол тревоги.

– Что – то случилось?

– Ничего плохого, – успокаивает меня Щербинский.

– Артур, может, ты всё – таки расскажешь, куда мы летим?

Он вдруг хитро усмехается, глядя на меня с прищуром.

– Ну хорошо, не буду тебя мучить. Помнишь, я говорил, что нам нужно выйти в свет? Так вот, у нас подготовительный этап. Док, я говорю о шопинге.

Невольно выдыхаю и прикусываю губу. Шопинг?

– Если честно, я его терпеть не могу, – признаюсь.

– Я тоже, – легко соглашается он. – Но это необходимость. А заодно совместим приятное с полезным и посмотрим красивые места.

– Но зачем самолет? Разве в Москве мало хороших магазинов?

– Они есть. Но в нашем случае проще и эффективнее будет выбраться туда, где все самое актуальное. Мы летим в Флоренцию.

У меня на мгновение замирает душа. Флоренция... Город – музей, о котором я читала в книгах, но не видела вживую.

Это не Париж или Милан, это место с совсем другой атмосферой.

Артур замечает мою реакцию и довольно усмехается.

– Ну, что застыла? Время не ждет. Давай, собирай чемодан.

Я смотрю на него, не в силах скрыть восторга.

* * *

Артур

Наблюдаю за тем, как Анна вздыхает, услышав название города, и чувствую почти мальчишеское удовлетворение.

Мне нравится эта ее реакция – искренняя, несыгранная.

Хочу, чтобы она наконец поняла: быть моей женщиной – это не только лечить мою спину, терпеть характер и варить мне кашу по утрам.

Я хочу показать ей мир, к которому она теперь причастна. Удивлять так, как до меня не делал никто.

У меня есть для этого все возможности, и черт возьми, мне приятно сейчас ими пользоваться!

Если честно, мне плевать, в чем она пойдет на эту вечеринку…

Вернее, мое внутреннее «я» вообще предпочло бы спрятать ее от всех, завернуть в самый закрытый наряд.

Чтобы ни один лишний взгляд не коснулся ее кожи!

Но в то же время во мне растет странная, незнакомая прежде гордость. Я хочу, чтобы все видели, какая женщина со мной рядом.

Плюс у общества свои законы, у моего статуса – свои требования. Если мы появимся на празднике, мы должны выглядеть как беззаботная пара, и «скромное платьице» тут не сработает.

Это часть игры, и я намерен сыграть в нее по высшему разряду.

Но я не хочу просто выставить Анне список требований к внешнему виду.

Я выбрал Флоренцию не случайно. Знаю, что Аня – натура тонкая, чувствующая, хоть ее профессия и далека от искусства.

Этот город совпадет с ней, я уверен. Хочу увидеть, как зажгутся ее глаза.

А ещё, признаться честно, мне и самому нужно это бегство… Оказаться там, где меня не знают.

Просто посидеть с ней в каком – нибудь неприметном кафе, затеряться в узких улочках. Чувствовать ее руку в своей…. Там, в этой неспешной итальянской атмосфере, мы сможем на время забыть, кто мы есть, и просто раствориться друг в друге.

Флоренция – это не просто каприз.

Да, с Европой сейчас все иначе. Сложнее с визами и перелетами.

Но мой отдел безопасности настаивает именно на этом направлении. В шумной Азии или в арабских мегаполисах слишком легко затеряться киллеру. Там другой ритм, другая плотность толпы.

Европа – это прозрачность. Все размеренно, чинно и под присмотром. Мне проще выстроить там периметр безопасности для себя и, главное, для Анны…

Хотя получить документы по щелчку пальцев теперь не может даже Щербинский. Мои люди работают над тем, чтобы все оформить в кратчайшие сроки.

Мой начальник охраны подкинул дельную мысль. Нужно пустить слух в наших кругах. Пусть все знают, что я везу свою женщину на шоппинг.

Это сыграет в пользу нашего плана. Создаст впечатление, что я ни о чем не волнуюсь и вообще веду праздный образ жизни. Развлекаюсь с красивой блондиночкой.

Хочу ли я демонстрировать всем Анну? Подставлять под удар? Нет, не хочу.

Но если я буду ее прятать, это как раз будет красной тряпкой. Объявлением – она для меня ценна! И если просочится хоть капля информации про нас… Анечка тут же станет целью номер один.

А так она просто мой аксессуар. Спутница, чтобы согреть постель и развеять тишину.

Ее никто не посмеет обидеть. Но никто не будет знать, кто она для меня на самом деле…

Итак, запускаем легенду.

Для этой цели идеально подходит Павел Ревизов.

Паша – главный рупор Москвы. Он знает всех, и все знают его. Его пустой треп иногда утомляет, но сейчас он мне полезен.

Тем более, он давно звал меня пообедать.