Текст книги "Доктор для хозяина жизни (СИ)"

Автор книги: Ксения Фави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

24

Анна

Часы ожидания тянутся невыносимо медленно. Я пытаюсь сидеть в холле клиники, но стены будто сдавливают меня.

Не хочу никого видеть, не хочу ни с кем разговаривать. О еде даже думать тошно – аппетит пропал напрочь.

В конце концов, я беру честное слово с девушек в регистратуре, что они позвонят мне в ту же секунду, как операция закончится. Выхожу на улицу.

Мне нужно подышать.

Питерский воздух колючий и свежий. Он немного приводит в чувство.

Я отхожу от клиники. Пытаюсь хоть на мгновение отвлечься от мыслей о том, что сейчас происходит за дверями операционной.

Да, все идет по плану. Да, все будет хорошо! Но это волнение сильнее меня.

Тишину прерывает звонок. Это сестра. Хм…

Я отвечаю, и она без всяких приветствий выпаливает:

– Аня, что случилось? Почему Витю арестовали? Что вообще происходит?

Внутри все понимающе екает. Значит, Артур передал досье туда, куда следует.

Я не спрашивала его, что он решит. Какая судьба ждет моего бывшего мужа…

Честно говоря, мне было не до Виктора – все мои мысли занимал только Артур.

Я даже не знала, что должна чувствовать: жалость? Злость? Желание пощадить?

Но жалости не было. И я не понимала, нормально это, или я стала слишком жестокой.

Но сестра, вместо того чтобы поддержать меня, сразу перешла в наступление…

– А я тут при чем? – спрашиваю устало. – И зачем нам вообще в это вмешиваться?

– Мне позвонил его брат, они все в шоке! – кричит Ира в трубку. – Ты должна помочь, Аня! Ты ведь была с ним бок о бок все это время. Он же, наверное, ради тебя на все это шел! Ради семьи совершал эти... преступления.

Чуть не роняю телефон.

– В смысле – ради меня? Я разве его об этом просила? Я вообще ни о чем не знала!

– Ну, он же старался ради вашего благополучия! – не унимается сестра. – Чтобы у вас все было, чтобы будущие дети ни в чем не нуждались!

– Я его об этом не просила.… – тихо, но твердо повторяю я.

– Ты не просила, но ты жила на эти деньги! В его квартире, за его счет!

Останавливаюсь посреди тротуара, просто опешив от такой новости.

– В смысле – за его счет? Я всегда работала!

– Ну, какая там у тебя зарплата... Да и вы же были семьей, как иначе?

– Квартира – наша общая, – мой голос начинает дрожать от обиды. – Ты разве забыла, как мы с тобой продали родительскую квартиру?.. Поделили деньги, и я вложила свою долю в наше с Виктором жилье.

Сестра на мгновение замолкает, явно растерявшись. Но тут же находится:

– Ну... они говорят, что ты все эти деньги на себя потратила. На вещи.

– На какие вещи? – я почти смеюсь от горького абсурда. – На те, что уместились в два небольших чемодана, когда я уходила?

Сестра раздражается. Она не хочет слушать правду, ей удобнее верить в привычные шаблоны.

– Аня, ну вы же не чужие люди! Ты должна что – то сделать, у тебя же остались связи.

– Все мои связи были его связями, – отрезаю я. – И когда со мной случилась беда, все эти люди просто отвернулись.

– Ну у тебя же была подруга, Юля. Может, ее муж поможет?

– Он его друг, – чеканю я каждое слово. – Если он сам не хочет ему помогать, то почему я должна просить? И вообще, с чего ты взяла, что ему нужно помогать? Он сделал много плохого. Людям, закону, мне.

– Я просто не могу в это поверить... – бормочет она.

– Ну так сходи на суд, – советую я. – Послушай, что там скажут. Тогда, может быть, поймешь, что это за человек!

Сестра продолжает что – то лепетать про «не чужих людей», но я просто нажимаю на отбой.

Я понимаю, что она говорит это не со зла. Она просто привыкла мыслить стереотипами. Наслушалась ту сторону.

Сестра не хочет и не может понять мою ситуацию.

Настроение падает окончательно. Кажется, что весь мир ополчился против меня.

Там, в клинике, Артур лежит на операционном столе. А здесь – обвинения и грязь из прошлого.

Я стою посреди шумной улицы. Кажется, что мир вокруг крутится в какой – то безумной, пугающей карусели.

Сердце сжимается и будто покрывается тонкой коркой льда на этом холодном питерском ветру.

Стою, не в силах пошевелиться, глядя в пустоту перед собой.

– Вам плохо? – раздается рядом глубокий мужской голос.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Мужчина говорит по – русски, но в его интонации слышится едва уловимый, западный акцент.

Моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд.

Передо мной стоит высокий шатен. Его лицо тронуто загаром – совсем не питерским. Будто он только что с побережья.

Выглядит незнакомец безупречно. Идеальная стрижка, волосы цвета темного шоколада. Карие глаза, правильные черты.

Одет «с иголочки», но в его стиле чувствуется какая – то благородная расслабленность: коричневое пальто, простые брюки и качественный джемпер.

– Нет… все в порядке, – выдавливаю я, кутаясь в свой шарф.

Он смотрит на меня внимательно, чуть прищурившись.

И в этот момент меня прошибает странное чувство. От него веет чем – то до боли знакомым.

Что – то есть в его ироничном взгляде, в развороте плеч… В этой спокойной, уверенной манере держаться… Что – то родное?

Пытаюсь понять, где я могла его видеть или кого он мне так сильно напоминает. Но сознание, измотанное ожиданием и ссорой, подводит меня.

Я просто не могу отвести глаз.

– Ну, раз все хорошо, – незнакомец слегка улыбается, – может быть, вы мне поможете? Я ищу клинику Давыдова.

Оглядываюсь по сторонам и вдруг понимаю, что пока ругалась с сестрой, сделала круг. Мы стоим практически у самых дверей.

– Так вот она, – я указываю на вход. – Вам тоже туда надо?

Мужчина смотрит на меня темным, проницательным взглядом.

– Судя по тому, что вы нарезаете здесь круги, операция уже началась, – констатирует он, кивая самому себе.

– Да.

Поддакиваю на автомате и только через секунду до меня доходит: откуда он может знать такие подробности?

Он протягивает мне руку:

– Антон Щербинский.

– Анна, – я пожимаю его ладонь, все ещё пребывая в легком ступоре.

– Я знаю, – спокойно отвечает он.

И тут меня озаряет. Это его «я знаю», этот низкий тембр голоса – в нем звучат те же нотки, что и у Артура. Передо мной стоит его брат.

Он выглядит моложе Артура, но ему явно за тридцать. Вряд ли это тот самый жених сестры Мари.

– Вы хотите навестить брата?

– Нет, хотел его предупредить, но, к сожалению, не успел. Питерские пробки я пока ещё не научился контролировать, – он невесело усмехается.

– Ну, вы можете подождать конца операции, – предлагаю я. – Правда, ему ещё нужно будет отойти от наркоза…

– Нет, я не могу ждать. Анна, послушайте. Я в курсе, что вы личный доктор моего брата, и что он безоговорочно вам доверяет.

Хмурюсь. Я бы не сказала, что Артур мне «безоговорочно доверяет», но спорить с этим человеком не хочется. В нем есть та же властная аура, которая заставляет смотреть на него снизу – вверх.

– Будьте предельно осторожны в клинике, – чеканит он.

– Что это значит? – пугаюсь.

– Я не могу сказать точно, но «они» хотят сделать второй ход.

– Второй ход? Кто – они?

– Этого я пока не знаю. Мне удалось перехватить одну переписку, и, судя по всему, речь шла именно об Артуре.

Я смотрю на него во все глаза.

– Переписку? Как?

– Я владелец одной из самых сильных IT – компаний мира, – просто говорит он, как о булочной за углом. – Мы давно пытаемся найти данные на тех, кто покушался на Артура. Но твари хорошо заметают следы… Один из людей, контактировавших с парнем из «Титановой арены», засветился. В сообщении сказано: «Готовим второй шаг». И дата – день госпитализации Артура. Скорее всего, действовать будут здесь, в клинике.

– Но это же… это же сложно!

– Наоборот, это проще простого, – перебивает он меня.

25

– Может быть, вы пойдете со мной? Останетесь здесь?

Антон качает головой.

– Охрана у вас уже есть, Артур об этом позаботился. Но вы просто… держите руку на пульсе.

– А вы…

– Я и так рискнул, приехав сюда. Передать информацию через кого – то другого не мог, говорить по телефону тоже. Раз я встретил вас, значит, так и должно было случиться. И ещё, Анна… никто не должен знать, что я в стране.

Я окончательно запутываюсь.

– Для всех я все ещё нахожусь в Америке, – продолжает Антон. – Работаю наемным сотрудником в большой корпорации. Обычный «белый воротничок», высококвалифицированный спец. Пусть так и остается.

– Но передо мной вы раскрываетесь… почему?

Он смотрит на меня почти с теплотой, но очень серьёзно:

– Какого – то случайного человека Артур бы к себе так близко не подпустил. Скорее всего, вы с ним всерьёз и надолго.

– Это вам интуиция подсказала? – нервно усмехаюсь я.

– Нет. Мои аналитические способности.

Он слегка улыбается.

– Все, мне пора. Когда Артур придет в себя, расскажите ему все. Только наедине. Будьте осторожны, Анна.

Я растерянно киваю.

Мужчина разворачивается и легкой, пружинистой походкой уходит прочь, мгновенно растворяясь в толпе прохожих.

А я остаюсь стоять у входа, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холодок, и это уже совсем не из – за ветра.

Понимаю, что бродить по улицам больше нет сил. Ноги сами несут меня к дверям клиники.

Я ныряю в прохладу вестибюля, надеясь, что за это время что – то изменилось.

Подхожу к стойке. Девушки – администраторы поднимают на меня глаза, но у них нет новостей, которых я жду.

– Операция ещё длится, – сообщает одна из них. – Вы бы сходили пообедать, Анна. Тут рядом есть отличное кафе! Как раз успеете.

– Спасибо, но мне сейчас кусок в горло не полезет, – отвечаю на автомате

Не задумываюсь, как это звучит со стороны.

Девушки переглядываются. В их взглядах читается легкое недоумение.

Прекрасно понимаю, о чем они думают: я ведь не жена Артура и не его родственница. Для них я – такой же наемный медицинский персонал, как и они сами.

Конечно, люди нашей профессии сопереживают пациентам. Не все, но многие.

Но доводить себя до такого состояния, чтобы отказываться от еды… Это кажется лишним, неуместным.

Я чувствую их взгляды, но мне все равно. Моя тревога живет отдельно от здравого смысла.

– Скажите, я могу пройти в палату, куда его привезут после операционной? Хочу посидеть там и подождать.

Мне показывают дорогу. Я прохожу в блок. Снимаю верхнюю одежду, тщательно мою руки.

В палате идеальная чистота и тишина. Время как будто замирает.

Я сажусь на стул в углу и смотрю в окно, не видя ничего перед собой. Не знаю, сколько проходит времени – может, десятки минут, а может, несколько часов.

Тишину разбивает шум в коридоре: голоса, скрип колес.

Дверь распахивается, и санитары закатывают каталку. Артур лежит на животе, голова повернута набок. Его бедра прикрыты стерильной простыней.

Он выглядит таким беззащитным в этом состоянии… Совсем не похожим на того властного мужчину, к которому я привыкла.

Мое сердце сжимается.

Артур уже частично выходит из наркоза. Я слышу какой – то неразборчивый шепот и подхожу ближе.

– Аня… Анечка… – с трудом выговаривает он пересохшими губами. – Она ушла… правильно сделала… так лучше…

Я невольно вздыхаю. Ну что у него за мысли такие? Да ещё говорит с грустью.

Осторожно кладу ладонь на его плечо и тихо отвечаю:

– Я здесь, Артур. Никуда не ушла.

Хотя сознание у него ещё спутанное, мои слова магическим образом действуют. Он внезапно успокаивается, его дыхание становится ровнее и глубже.

Щербинский делает попытку открыть глаза, но взгляд мутный. Веки тут же снова тяжелеют. Сон после наркоза ещё слишком силен.

Я продолжаю гладить его по плечу, касаюсь волос.

– Поспите, Артур, – шепчу. – Все уже позади.

И вдруг он, не открывая глаз, произносит с грозными нотками, которые все равно звучат надломлено из – за слабости:

– Хватит мне… выкать…

Я не спорю. Понимаю, что это его полубредовые речи, но на душе становится капельку теплее.

Пока мы одни, я позволяю себе ещё несколько мгновений просто гладить его по волосам. Он снова не проваливается в глубокий сон.

За дверью раздаются уверенные шаги. В палату заходит Давыдов.

Он уже сменил хирургический костюм на обычную форму. Следом за ним, маячит Мари в белом.

– Ну что, – негромко говорит Давыдов, проверяя пульс. – Микродискэктомия прошла штатно. Секвестр удален, нервные корешки теперь свободны. Операция была не из простых, но результат меня устраивает. Теперь самое важное – послеоперационный период и реабилитация.

Хирург улыбается мне. Я киваю.

Мари тем временем подходит и участливо предлагает:

– Анна, пойдемте обедать? Вам нужны силы.

Я качаю головой, глядя на спящего Артура. Мое сердце ещё неспокойно, а в голове звучат предупреждения его брата…

– Не хочу уходить.

Мари понимающе улыбается.

– Хорошо, не буду настаивать. Давайте я принесу вам что – нибудь сюда?

Задумываюсь на секунду. Желудок действительно пуст.

– Если можно… что – то из несладкой выпечки. И просто черный чай.

– Будет сделано, – кивает Мари, и они с Давыдовым выходят из палаты.

Я снова остаюсь один на один с Артуром. Смотрю на его лицо и ловлю себя на странных мыслях.

Мне бы думать только о работе. Я – медик, он – мой пациент и работодатель.

Но вместо этого в голове всплывают его ироничные шуточки, его темный взгляд… Который иногда теплел, когда он смотрел на меня.

То, как он, не раздумывая, защитил меня от нападок бывшего мужа….

Все это перемешивается в какой – то безумный коктейль.

Я чувствую, как в груди разрастается что – то теплое и одновременно пугающее. Эти эмоции – лишние. Я не должна позволять их себе!

После развода я дала себе клятву больше не впутываться в это…

Но чувства сильнее запретов... Они окутывают меня, заставляя дышать тяжелей.

Мари возвращается через полчаса.

В руках у неё поднос, от которого исходит аппетитный аромат.

Пицца с мясом и грибами, горячий черный чай. Ещё маленькая плитка темного шоколада.

Сначала я смотрю на все это со скепсисом, лишь благодарю Марианну.

Но стоит почувствовать запах горячего теста и начинки, как во мне просыпается голод.

Нервы немного отпустили, и я принимаюсь за еду с аппетитом. С каждым кусочком чувствую, как возвращаются силы.

Артур продолжает крепко спать. Кажется, он решил разом выспаться за все предыдущие дни работы и перелетов.

В палате тихо, слышно только его мерное, спокойное дыхание. Мои веки тоже становятся тяжелыми.

Не замечаю, как начинаю дышать с ним в унисон. Усталость берет свое, и я проваливаюсь в сон прямо на кушетке.

Просыпаюсь от резкого звука. За окном уже сумерки.

Вскидываюсь и открываю глаза.

Посреди палаты девушка в форме медсестры. Лет двадцать пять или тридцать, внешность обычная.

В ее руках шприц, в который набрано какое – то лекарство.

26

Странно…

Я смотрю на нее и не понимаю, что она собирается вводить Артуру.

Сейчас ему важно только очнуться, никаких уколов в плане не было. Я киваю на шприц и спрашиваю:

– Что это?

На лице медсестры раздражение. Оно появилось, кажется, ещё в тот момент, когда я открыла глаза.

Она смотрит на меня практически с презрением.

– Девушка, не вмешивайтесь в работу медицинского персонала, – отвечает хамоватым и давящим тоном.

Я поднимаю брови от такой наглости.

Обо мне должны были предупредить всех. Но, может быть, она только заступила на смену и была на выходных…

– Я тоже медицинский персонал, – спокойно сообщаю.

– Здесь вы – просто родственница, – отрезает она.

– Нет, вы ошибаетесь. Будем знакомы: я личный врач и реабилитолог Артура Антоновича.

Я добавляю, что Игорь Павлович должен был дать распоряжение на мой счет, и весь персонал в курсе. Девушка злится ещё больше. Поджимает губы.

– Я не в курсе, – цедит.

– Ну так теперь будьте, – отвечаю я.

Она полностью игнорирует мои слова и пытается грубо перевернуть Артура, чтобы добраться до вены на руке.

Я вскакиваю с кушетки, бросаюсь к ним.

– Что вы делаете?! Его нельзя так трогать! – кричу.

Она в себе? После операции на позвоночнике такие движения опасны!

Медсестра отшатывается, но шприц не выпускает.

Быстро сдергивает край простыни, явно намереваясь сделать укол в ягодицу вместо внутривенного.

Я в полном шоке от того, как она на ходу меняет способ введения препарата.

– Что происходит? Это доктор Давыдов назначил? Покажите упаковку!

Девушка пыхтит от злости, ее лицо идет красными пятнами.

– Давайте вы будете делать свою работу, а я – свою! – огрызается.

– Я как раз и делаю свою работу, – не на шутку пугаюсь. – Покажите мне ампулу сейчас же!

Девушка мешкает, и я успеваю подойти ближе, встать между ней и Артуром. Я закрываю его собой.

Медсестра замирает, делает шаг ко мне. Почти неслышно, но злобно шипит:

– Уйди с дороги.

Меня прошибает холодный пот от такой неприкрытой угрозы. Я не раздумываю ни секунды.

– Костя! – кричу.

Дверь мгновенно распахивается, и в палату влетает рослый охранник.

– Уберите ее от Артура! Быстро! – я указываю на медсестру.

Девушка округляет глаза. Возмущается:

– Да что вы себе позволяете?! Я сейчас полицию вызову!

Она резко сбрасывает с плеча руку Кости и, не оборачиваясь, убегает из палаты.

Костя делает движение, чтобы погнаться за ней, но остается возле хозяина.

Для него защита Артура сейчас важнее. Он переводит на меня вопросительный взгляд.

– Анна Сергеевна, что тут было?

– Она хотела что – то вколоть Артуру Антоновичу… Не объясняя, что.

Я сама не до конца понимаю.

Может, я перенервничала и зря обидела персонал… Но почему она просто не показала мне лекарство?

Мы бы все проверили и разошлись миром.

– В принципе, сейчас Артуру ничего не нужно, он просто должен спокойно спать… – рассуждаю.

Костя внимательно слушает и кивает.

– Ладно, – говорит он. – Значит, она сама виновата. Я буду здесь, прямо за дверью. Если что – зовите.

Он выходит в коридор, а я остаюсь в палате, глядя на спящего Артура. Внутри все сжимается.

Что это было – обычная халатность, плохой характер? Или кто – то действительно пытался навредить ему?

* * *

Артур

Я выныриваю из какого – то густого, теплого океана прямо в другой океан – в прекрасные серые глаза напротив.

Взгляд Анны тут же вздрагивает, а в глазах начинают блестеть слезы. Чувствительная натура.

Моя.

Пытаюсь улыбнуться, хотя во всех мышцах скованность. Откидываюсь чуть на бок и протягиваю к ней руку.

– Иди ко мне, – хриплю.

Анна сначала качает головой, явно пытаясь сохранить дистанцию «врач – пациент».

Но властные нотки в моем голосе и взгляд делают свое дело. А может, ей и самой этого сейчас хочется...

Она делает шаг к кровати и вкладывает свою ладонь в мою. Я тут же тяну ее на себя, в свои объятия.

– Тише, Артур, осторожно! Так нельзя! – протестует она, боясь за мою спину.

– Плевать, – коротко бросаю я.

Она всё – таки не наваливается на меня, а опирается на локоть. Но при этом нежно приникает к моей груди.

Я вдыхаю запах ее волос и только сейчас чувствую, что окончательно вернулся на этот свет.

– Долго я проспал?

– Достаточно, – тихо отвечает мой доктор.

Я усмехаюсь.

– Ну, зато выспался.

Анна понемногу отстраняется и садится на стул рядом, придвинув его поближе. Руки мы не размыкаем.

Я лениво перебираю ее пальцы в своей ладони и не собираюсь ее отпускать. Она тоже не пытается забрать руку.

Не знаю, что это – жалость к больному или ее собственное желание. Но факт остается фактом.

– Ты что – нибудь ела?

Анна кивает:

– Да, конечно. Как вы? Как себя чувствуете?

Она все ещё не готова переходить на «ты». Я не стану давить прямо сейчас, едва открыв глаза после операции.

Пусть пока будет по ее правилам. Эту дистанцию я все равно преодолею.

– Вы все это время просидели здесь? – интересуюсь.

– Не только просидела, но и полежала, – она кивает на мягкую кушетку в углу.

Понимаю, что доктор Анечка ни на шаг от меня не отходила. Спрашиваю, как все прошло и не было ли каких – то происшествий.

Замечаю, как ее взгляд испуганно вздрагивает.

– Вы можете мне сказать все как есть, я уже в норме, – подбадриваю.

Анна берет мою руку за запястье, привычно замеряя пульс. Потом тяжело вздыхает.

– Здесь была странная медсестра… Не знаю, зря я с ней поругалась, или она действительно хотела вколоть что – то не то.

Я хмурюсь.

– Вы просили показать лекарство?

– Она отказалась, – отвечает Анна.

– Тогда нахуй ее, – отрезаю. – Таких здесь больше не будет.

Анна прикусывает губу, явно о чем – то недоговаривая.

– Док, что ещё?

Она понижает тон, почти переходя на шепот:

– Здесь был ваш брат – Антон.

Я хмурюсь ещё сильнее. Какого черта? Он не должен был.

– Антон сказал, что перехватил информацию о возможном покушении на вас прямо здесь… В клинике, – добавляет Анна.

Сонливость как рукой снимает.

– Позови Костю, – командую я.

Анна не встает, просто немного повышает голос:

– Костя!

Костя тут же материализуется в дверном проеме. Слушается дока. Всё, как приказали.

– Вызывай парней. Пусть оцепят периметр клиники. Никто не должен войти или выйти без нашего контроля.

Костя коротко кивает, уже доставая телефон.

– Ту медсестру, которая рыпалась.... – я бросаю быстрый взгляд на Анну, она все ещё сжимает мою руку. – Найдите ее. Если она ещё на территории – взять и опросить. Сильно не жестите… Если она ещё здесь, то с большей долей вероятности она чистая. Просто дура.

Я на секунду замолкаю, прикидывая шансы.

– Но скорее всего, ее здесь уже нет, – продолжаю, морщась от резкой боли в спине при попытке сесть. Забыл, что нельзя. – Срочно пробивайте по камерам. Нам нужно перехватить ее раньше, чем те, кто ее прислал. Пока ее не успели убрать.

– Сделаю, Артур Антонович, – четко отвечает Константин и исчезает в коридоре.

Вот же дьявол! Мы сделали упор на мою личную защиту и не рассчитывали, что будет шанс взять свидетеля. У меня хорошая охрана, но они не чертовы детективы!

Плюс левого человека у палаты Костя сразу бы перехватил, и он никуда бы не делся. А тут медсестра…

Хорошо, Анечка не постеснялась быть стервой.