Текст книги "Доктор для хозяина жизни (СИ)"
Автор книги: Ксения Фави
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
4
Молчу несколько секунд, прижав ладонь к губам. Стоит ли говорить? Не сделаю ли хуже?
Если Виктор прав, то каждое мое слово может стать приговором для родных.
– Вы знаете… – прощупываю почву. – Про моего родственника говорят…
– Про вашего зятя? – Щербинский конкретен. – Я знаю. У него была бурная молодость.
– Артур Антонович… – начинаю сбивчиво, слова налетают друг на друга. – Артур Антонович, клянусь, я ничего об этом не знала! Это было сто лет назад, он тогда был совсем мальчишкой. Сейчас он просто строитель! У него семья, дети… Я никогда не нарушала врачебную тайну… Я не шпионка…
Слезы режут глаза. Ещё одна дверь передо мной закрылась – так обидно…
– Анна! – его голос звучит властно, и я моментально умолкаю. – Ш – ш – ш-ш. Выдохните.
Артура хочется слушать, хотя он даже не повысил голос.
В памяти всплывают слова бывшего мужа: «Не надо обижаться, что я на тебя кричу. Родители тебя не воспитали, это приходится делать мне. Для блага нашей семьи. Когда появятся дети, как ты сможешь их воспитывать?»
Первые годы он не кричал на меня. Потом стал делать это, как он говорил, в крайних случаях.
Потом «крайние случаи» стали чаще и чаще. Не встала подать завтрак, не вовремя приготовила ужин. Заказала новую одежду, купила подарки племянникам. Взяла кофе на вынос, пока шла с работы до метро.
Не постаралась в постели… Не кончила.
Дошло до ругани каждый день.
Мне было трудно признать, что брак не удался. Пыталась достучаться до мужа. Предлагала пойти к психологу.
Но он считал, что я «много спорю» и… начал воспитывать меня физической силой.
Моргаю, чтоб отогнать ненужные мысли. Всё это в прошлом. Почти…
Ведь муж хочет меня назад.
Слышу дыхание в трубке. Спокойное, ровное. Оно действует на меня как успокоительное.
– Сейчас ваша задача – доспать эту ночь и как следует отдохнуть, – Щербинский говорит тоном, не терпящим возражений. – Завтра собирайте вещи. Вечером, в шесть, за вами заедет машина. Вас привезут в мой дом. Не пугайтесь, это довольно далеко от города.
Я слушаю его, закусив губу. Переезд. Завтра. Это раньше, чем планировалось.
– Вы осмотритесь на месте, – продолжает Артур, и я почти вижу, как он сосредоточенно хмурится. – Прикинете, какие изменения нужно внести в комнаты. Может, понадобится закупить какое – то оборудование. А потом… я хочу, чтобы вы поехали со мной на операцию. Я доверяю Давыдову, он лучший в своем деле, но я хочу, чтобы после со мной были вы. Слышите?
– Да, – шепчу я. – Я поняла.
– Вот и отлично. Спите, Анна.
Он отключается первым. Я опускаю руку с телефоном на одеяло и смотрю в потолок. Сердце всё ещё колотится, но это уже не тот удушающий страх, что был после разговора с Виктором.
Артур забирает меня к себе.
* * *
Заснула я на удивление легко. Вчерашний приказ Артура сработал лучше любого снотворного.
В голове ещё звучит его низкий, уверенный голос, и я ловлю себя на том, что послушно иду на кухню завтракать. Вам нужно хорошо питаться – всплывают в памяти его слова.
Это кажется почти бредом… Почему я так беспрекословно слушаюсь человека, которого видела пару раз? Ведь шутки шутками, но это не касается напрямую трудового договора.
Но подсознание диктует свои правила, и я послушно доедаю омлет… Чувствую, как прибавляются силы.
Пора собираться.
Пишу хозяйке квартиры: «Завтра меня здесь не будет, ключи оставлю у Марины».
В соседнем подъезде живет ее сестра.
У меня оплачено ещё восемь дней, но мне все равно. Никакого сожаления.
Сжигаю мосты так легко, будто всю жизнь только этим и занималась…
Ещё отписываюсь сестре.
«Начинаю работу с важным пациентом, про которого говорила. С завтрашнего дня буду на связи редко», – отправляю сообщение.
Ответ приходит быстро и обдает холодом: «Я тебя и так не дергаю».
Понимаю, она немного злится, что я не помогаю ей с детьми. Раньше муж был категорически против, чтобы я проводила время в чужой семье. Да и работы было по горло.
А сейчас… сейчас работы будет ещё больше.
Это совсем другая жизнь. Новая полоса, которая сотрет все старое.
Свою машину решаю оставить на стоянке ЖК. Понимаю, что за руль в ближайшее время не сяду.
Машина – это тоже символ моей прошлой жизни. Сейчас я вхожу в мир, где мне будут диктовать все мои передвижения.
За час до назначенного времени оживает телефон. На экране – Артур Антонович.
– Алло?
– Выспались? – раздается в трубке голос с легкой хрипотцой. В нем слышится уже знакомая усмешка.
– Вполне. Даже позавтракала, – отвечаю бодро. – Артур Антонович… насчет вчерашнего… мне очень стыдно за тот звонок.
– Анна, – прерывает он меня, и его голос становится суше. – По – моему, я уже говорил, нам не нужны лишние эмоции. Оставьте стыд для исповедальни, а для меня – холодный разум. За вами заедет тот же водитель. Будьте готовы. Я сам могу задержаться, дела. Так что осваивайтесь.
– Хорошо…
Он отключается первым. Смотрю на погасший экран, выдыхаю. Что ж, приказ понят.
Ровно в назначенное время во дворе появляется знакомый черный автомобиль. Водитель – тот самый добродушный мужчина – кивает мне как старой знакомой.
Он помогает погрузить вещи. Хотя их немного, и я сама приношу сумки с одеждой.
Мы едем долго. Город остается позади, мелькают поселки, лесополосы.
Но в машине так комфортно, что дорога почти не ощущается. Удобные сидения, минералка. Экран, на котором идет какой – то фильм.
Я просто смотрю в окно. Наблюдаю, как сгущаются сумерки.
Наконец, мы сворачиваем к огромному кирпичному забору. Машина плавно останавливается перед массивными воротами. Когда они разъезжаются, я вижу дом.
Это не современный хай – тек из стекла и бетона. Он большой, кирпичный. Построен, судя по виду, лет десять – пятнадцать назад.
Тогда это, должно быть, выглядело как сказочный замок. Сейчас здание кажется немного устаревшим, но от него веет надежностью.
Огромная территория. Какие – то постройки в глубине сада. По периметру прохаживаются люди в темной форме.
Целая усадьба, в которой течет своя жизнь. Несмотря на то, что живет тут не большая семья, а всего один хозяин.
Интересно, дом в аренде? Ведь Щербинский не жил в Санкт – Петербурге. Он приехал сюда только затем, чтобы сделать операцию.
В Москве нет хороших врачей, клиник? Разумеется, есть. Но как сказала Мари, он не может довериться каждому.
Игоря Давыдова ему рекомендовали, у них есть общие друзья. Он не только классный хирург, но и человек, перед которым Щербинский не опасается предстать под наркозом.
А после наркоза рядом буду я….
К машине подходят двое охранников. Они подхватывают мои вещи и несут их внутрь, коротко бросив: «Все остальное вам объяснят».
5
В холле встречает женщина. Ей на вид лет пятьдесят – шестьдесят, лицо спокойное, серьёзное. Никаких улыбок.
– Добрый вечер, – произносит она.
– Здравствуйте. А… где будет моя комната? – спрашиваю, оглядывая высокие потолки и витиеватые люстры.
– Это вам покажет Артур Антонович. Если вы хотите перекусить или выпить что – то – я к вашим услугам. Можете осмотреть дом, если есть желание.
– Я бы выпила зеленого чая, – чувствую, как дорожная усталость дает о себе знать. – А дом… Да, я бы посмотрела его.
– Как пожелаете. Я приготовлю чай.
Женщина уходит, и я остаюсь одна в этом огромном, тихом пространстве.
С сегодняшнего дня оно станет моей крепостью… или моей клеткой.
Я медленно прохожусь по первому этажу. Внимание сразу привлекает просторная гостиная.
Внутри всё выглядит тоже не «с иголочки». Но видно, что интерьер обставляли годы назад, используя только самые дорогие материалы и роскошную мебель.
От этого пространства веет каким – то особым «петербургским духом» – строгим, немного холодным и аристократичным. Этот стиль подходит Артуру.
Однако мужчина как будто не пользуется этой гостиной.
В камине не горит огонь, нет ни крупицы пепла. Ни одна подушка на диване не примята, а на журнальном столике не лежит раскрытая книга.
Здесь нет ни крошек от печенья (хотя Артур, скорее всего, не ест печенье), ни стакана воды.
Впрочем, с утра наверняка проводилась уборка.
Я подхожу к окнам. Они здесь классические, не панорамные, в глубоких нишах. На подоконниках внезапно замечаю живые растения в горшках.
Выглядит контрастно – зелень в этом застывшем царстве. Может, цветы остались от хозяев, у которых Артур арендовал дом?
Иду дальше и попадаю на кухню. Она просторная, с добротной деревянной мебелью в классическом стиле.
Домработница молча протягивает мне чашку ароматного зеленого чая.
Благодарю, делаю первый глоток и продолжаю обход.
Вот кабинет... Дверь приоткрыта, я мельком заглядываю внутрь. Не захожу.
Вряд ли Щербинский из тех, кто разбрасывает важные бумаги. Но личное пространство такого человека лучше не нарушать.
В конце коридора я замечаю лестницу, ведущую вниз. На цоколь.
Спускаюсь. Внизу, поблескивает голубая вода бассейна. Это просто отличная новость – для реабилитации бассейн будет идеальным инструментом.
Рядом расположен небольшой тренажерный зал. Захожу туда и невольно вздыхаю: тренажеры здесь серьёзные, на грифах висят тяжелые блины.
Вот здесь вижу и перчатки, и початую бутылку воды. Артур тут бывает.
Очевидно, спортивный мужчина привык к серьёзным нагрузкам. Но сейчас ему это категорически противопоказано.
«Насколько же он будет меня слушаться?» – проносится в голове мысль.
Я делаю ещё один глоток чая, глядя на штангу, и в этот момент за спиной раздается знакомый голос:
– По глазам вижу – занятия в зале мне светят нескоро. Я прав, док?
Разворачиваюсь. На нем нет пиджака, только рубашка цвета горького шоколада и брюки.
Какой же он…
Слово эффектный не передаст и четверти впечатления от этого мужчины. Но я не сильна в прилагательных.
– Ну почему же, – приподнимаю уголки губ, – вот здесь отлично разместится большой гимнастический коврик. И кое – какие гантельки понадобятся. А ещё я рада бассейну. Вы сняли удачный дом.
– Я его купил, – поправляет Артур без какого – то пафоса, – аренда мне не удобна.
Купить дом для месяца лечения? Ну или пары месяцев… Потом он сможет улететь в Москву.
Черт… Эти его усмешки, забота. Я совсем забываюсь, с каким человеком имею дело.
– Простите…
– За что? – он спрашивает искренне.
Но я лишь пожимаю плечами.
Не сговариваясь, мы направляемся к лестнице, чтобы подняться на жилые этажи.
– Когда бы вы хотели ужинать? – вдруг спрашивает Щербинский, когда мы выходим в коридор.
Мнусь. Разве я могу диктовать правила?
– Даже не знаю… Когда будет готово.
– Мне нужно понять, успею я сделать несколько звонков до еды, или отложить их на потом.
Останавливаюсь и смотрю на него с легким недоумением.
– Подождите... Вы имеете в виду, что мы будем ужинать вместе?
Артур встает напротив меня.
– Я мог бы сказать, что терпеть не могу есть один. Но я люблю есть в одиночестве, – он усмехается. – Однако раз уж мы здесь вдвоем, поужинаем и заодно обсудим планы на ближайшие дни.
Он делает паузу, видит мое замешательство.
– И что вас так удивило? Мы совсем недавно ужинали вместе в ресторане.
– Ну, тогда это было знакомство, собеседование, – я тереблю рукав кофты. – Просто я не думала, что вы.... ужинаете с людьми, которые здесь работают.
– С сотрудницами клининга я ужинать не стану, при всем уважении к их труду, – поясняет он. – Потому что они приходят, убирают и уходят. Но с вами, Анна, мы будем общаться довольно близко.
Я непроизвольно распахиваю глаза. В голове тут же всплывает тот его провокационный пункт в контракте про «интимную связь». Он снова про это?
– О чем вы? – мой голос звучит чуть выше обычного.
Артур снова смеётся. Почти мальчишеским смехом.
– Всего лишь о том, Анечка, что вы – мой реабилитолог. Вы будете со мной контактировать, – он поднимает брови, – вы будете даже до меня дотрагиваться... Как доктор. И почему же мы не можем просто поесть за одним столом? К чему эти барские замашки с моей стороны?
Он качает головой, и его взгляд становится серьёзнее.
– Не надо думать, что я родился с золотой ложкой во рту. Моя мать была обычным продавцом. Мы жили сначала на ее скромную зарплату, потом я подрабатывал. Ещё до окончания школы.
Слова вылетают у меня прежде, чем я успеваю их обдумать:
– Отец вам совсем не помогал? После того как ушел из семьи?
Я тут же прикусываю язык. Господи, Анна, кто тебя тянет лезть в такие личные дебри?
Ведь я не болтушка обычно! Это он так на меня действует!
6
– Ой, простите... я не должна была… Сказала не то.
– Не нужно бояться что – то сказать мне, Анна, – он останавливается и поворачивается ко мне всем корпусом. – Хоть вы правда сказали не то… Мой отец не уходил из семьи. Мама бросила его. Это случилось вскоре после моего рождения. И сразу после того, как он получил первое огнестрельное ранение.
Я замираю, глядя на него.
– Это в фильмах выглядит романтично, – продолжает Артур ровным тоном, – а в жизни не каждый человек сможет быть с кем – то вроде моего отца. Каждый день бояться за себя и своих детей. Моя мать не захотела. И как бы отец потом ни пытался на нее повлиять, она стояла на своем. Позже она вышла замуж за другого.
Он смотрит куда – то сквозь меня, в прошлое.
– У них с отцом до самой ее смерти были плохие отношения. И денег мы у него принципиально не брали. Ровно до того момента, пока я не пошел к нему работать. Тогда я брал деньги – но уже свои, заработанные.
– А как давно умерла ваша мама? – снова спрашиваю на автомате.
– Пять лет назад, – отвечает Артур негромко.
– Примерно в те годы я потеряла родителей… – произношу я.
Артур ничего не говорит. Как и я, он не рассыпается в дежурных соболезнованиях.
Вместо этого просто кивает с каким – то глубоким пониманием и своей большой теплой ладонью поглаживает меня по спине.
Я не отшатываюсь. Меня не пробивает током. Напротив, это прикосновение кажется мне естественным и нужным в эту минуту.
За несколько секунд, от этого холодного закрытого мужчины я получаю ту поддержку, которую не видела ни от кого.
В тот страшный период я оказалась в вакууме.
Подруг я потеряла ещё в начале отношений с Виктором – он незаметно вытеснил из моей жизни всех «лишних». Сестра была занята, ее волновали дети, быт, и хватит ли у нас денег на всё, включая похороны.
А Виктор.... Виктор был рядом, но он был бесконечно далек.
У них в семье все – долгожители. Его отец до сих пор бегает на лыжах, его дед все ещё жив. Для него сама концепция смерти была чем – то чуждым, пугающим.
Виктор купил путевку на море, когда со смерти моего папы не прошло и сорока дней. Пытался меня растормошить... Хотел, как лучше?
Я не стала отказываться от этой заботы, да и деньги были заплачены.
Но ту поездку запомнила, как самые несчастные и одинокие дни в моей жизни…
Я сидела на берегу моря и чувствовала такую же бескрайнюю пустоту, пока мой муж просил не загоняться.
Артур молча смотрит на меня ещё несколько секунд.
– Ну что, пойдем ужинать? – наконец говорит он. – Я велел сделать рыбу на гриле. Это должно быть вкусно.
Я молча киваю. И вдруг чувствую, как какой – то давний болезненный узел внутри меня ослабевает.
* * *
– Вы знали, что я люблю рыбу? – спрашиваю, когда мы выходим из зала.
Артур идет чуть впереди. В его походке столько уверенности, что это невольно приковывает взгляд.
Он оборачивается. В глазах вспыхивает хитринка.
– А вы как думаете? – он усмехается. – На самом деле, угадать не так уж трудно. Пятьдесят на пятьдесят. Либо вы любите рыбу, либо нет. Получается, я попал в цель?
Смотрю на него и невольно улыбаюсь в ответ. С этим мужчиной сложно играть в угадайку.
– Вы сами знаете. Я просто обожаю рыбу и морепродукты.
– Вот и отлично. Хотел расшевелить ваш аппетит. Чтобы не вышло так, как в ресторане.
– Спасибо ещё раз, что попросили тогда упаковать еду с собой…
– Пошло на пользу? – он задает вопрос, внимательно наблюдая за реакцией.
– Да, – отвечаю коротко, слегка смущаясь.
Мы входим в гостиную. Как здесь всё – таки просторно.
В углу у большого окна стоит стол. Он уже накрыт: белоснежная скатерть, приборы, идеально сложенные салфетки. Домработница все подготовила.
– Прошу вас, Анна, – хозяин отодвигает мне стул по левую руку от себя.
Мы садимся, и нас начинают обслуживать. Тихие движения, вышколенность... Для меня это в новинку.
В моей жизни такого, конечно же, не было. Мы жили неплохо, но не на подобном уровне.
А вообще мне нравилось самой хлопотать на кухне по вечерам. Иногда мы готовили вместе и накрывали стол в четыре руки.
Так было в начале отношений и… в хорошие моменты. Когда у мужа было настроение.
На мгновение замираю, глядя, как переливается свет в хрустале. После всего, что Виктор сделал, даже эти воспоминания не греют. Они кажутся горькими, отравленными.
У меня всё хуже получалось переключаться с плохого на хорошее. Вести себя как ни в чем не бывало после ссор.
А сейчас в моей душе вообще нет места для добра по отношению к нему.
Невольно притормаживаю, прежде чем взять приборы. Артур замечает мою заминку.
– Анечка, смелей.
Я вздрагиваю. Иногда он называет меня официально – Анна Сергеевна, подчеркивая мой статус врача. Иногда просто Анной.
Но и это его «Анечка» так естественно.
Не выглядит фамильярным. Звучит вежливо, уважительно и... чертовски интимно. Словно он имеет на это право.
Ловлю себя на мысли, что мне нравится.
Мне нравится, как мое имя звучит в его исполнении. И от этого осознания становится страшно.
Потому что к таким мужчинам, как Артур, нельзя что – то испытывать. Особенно мне.
Перед нами ставят тарелки. Рыба и овощи на гриле пахнут просто божественно – легкий аромат дымка.
Сначала мне кажется, что порция слишком большая. Я не привыкла так плотно ужинать.
Но стоит отрезать первый кусочек, как сомнения улетучиваются. Рыба изумительная – сочная, тающая во рту.
Сама не замечаю, как она начинает исчезать с моей тарелки.
Артур ест не спеша. В перерывах между едой говорит о деле.
7
– За день до операции нам нужно съездить в клинику, – сообщает он. – Подпишем все необходимые бумаги, доверенность. Нужно ещё раз детально поговорить с Давыдовым.
Я киваю. Понимаю, что перед хирургическим вмешательством важна любая мелочь.
– До этого я на пару дней улечу в Москву, – продолжает Артур, посматривая на меня. – В это время вы можете заниматься своими делами. Домработница и водитель будут в вашем распоряжении.
К слову о делах…
– Моя машина осталась на парковке возле съемной квартиры, – говорю, прикидывая, как лучше ее забрать.
– Отдайте ключи Олегу, – Артур говорит о водителе, – он съездит, привезет ее сюда и поставит в гараж.
Мой работодатель делает небольшую паузу, и его взгляд становится тяжелее.
– Но пользоваться ею, пока вы живете здесь, я не рекомендую.
Он произносит это таким тоном, что мне не нужно объяснять – это не просто совет. Это приказ. Короткий, емкий, не терпящий возражений. В его мире «не рекомендую» означает «я запрещаю».
Внутри поднимается сопротивление. Мне не хочется быть подневольной. Однако я помню, что это часть договора.
– Если позволите, я бы лучше отвезла машину к сестре, – мягко прошу я. – У них свой дом, большой гараж. Заодно бы с ней повидалась.
Артур некоторое время молчит, словно оценивает план. Затем едва заметно склоняет голову.
– Как хотите.
Ответ звучит лаконично. Я понимаю, что он не привык, когда его решения меняют. Но в этот раз он уступил. И мне от этого немного легче.
Упоминание сестры заставляет вспомнить о зяте. Чувствую, что должна внести ясность.
– Я… хотела бы ещё раз сказать про моего зятя, – стараюсь, чтобы голос не дрожал. – Он...
Артур делает короткий властный взмах рукой.
– Извините, Анна, но я вас перебью, – его голос звучит сухо. – Я просил вас не забивать свою голову мусором. К счастью, а может к сожалению, мои проблемы лежат в поле, которое гораздо выше местечковых бандитских группировок.
Он делает глоток воды и продолжает, глядя мне в глаза:
– Даже ваш зять давно перерос ту среду и тех людей. Вы серьёзно считаете, что меня они волнуют?
Я только хлопаю глазами, не зная, что ответить. Его прямота обезоруживает.
– Вам пришлось испытать плохие эмоции в связи с этим, – добавляет он уже мягче, – но меня эта тема не интересует от слова «совсем». Давайте спокойно поедим.
Я послушно закрываю рот. Как будто меня отчитали.
Но вместе с этим накатывает облегчение. Страх, который я носила в себе, испаряется. То, что казалось мне катастрофой, для него – лишь досадный шум.
Принимаюсь за еду с удвоенным аппетитом. Рыба кажется ещё вкуснее, когда с души падает камень.
Через несколько минут Артур дополняет свою мысль:
– Анна, ваша цель сейчас – это хорошо есть, высыпаться и заниматься мной. Все остальные проблемы я беру на себя.
Я замираю с вилкой в руке. Его слова звучат очень весомо. С одной стороны, я понимаю – он говорит о делах. О жилье, питании. Охране, персонале.
Но где – то глубоко внутри мелькает мысль: а не намек ли это на мои личные проблемы? На Виктора? На тот ад, из которого я пытаюсь выбраться?
Нет, это бред… Он – занятый человек. Ему нужен здоровый и спокойный специалист рядом, только и всего.
Я снова приступаю к еде. Стараюсь не думать ни о чем, кроме изумительного ужина.
Но тепло, разливающееся в груди после его слов, не исчезает.
Доедаем рыбу. В гостиной появляется домработница и вежливо спрашивает, подавать ли десерт. Мы оба отказываемся.
В дом пришел начальник охраны Артура, им нужно обсудить дела.
Босс уходит, а я остаюсь в гостиной одна.
Чувствую себя немного растерянно. С одной стороны, надо дождаться его, чтобы попрощаться перед сном – вдруг будут ещё какие – то указания.
С другой стороны, я до сих пор не знаю, где моя спальня! Домработница не ответила, а спросить у Артура за ужином я забыла.
Подхожу к большому окну. За стеклом властвуют зимние сумерки.
Я смотрю на заснеженный двор, на далекий забор и темные силуэты деревьев вдали. Картина умиротворяет.
В доме тепло, тихо…. И ощущение безопасности после всего пережитого мной за последний год кажется нереальным.
Я не сразу замечаю, как к моим внутренним ощущениям добавляются тактильные. Вздрагиваю, когда чувствую на своих плечах тяжелые теплые ладони.
Сильные мужские руки начинают уверенно разминать мои мышцы.
– Спокойно, док, – раздается над самым ухом низкий голос Артура. – У вас есть стоп – слово.
– Какое? – спрашиваю хрипло.
– «Мне не нравится», – коротко отвечает он.
Я понимаю: стоит произнести эту фразу, и он тут же отпустит меня. Он дает мне право выбора.
Но его пальцы так умело находят узлы напряжения возле позвонков… Мне хочется не протестовать, а стонать от удовольствия.
– Это же три слова, – едва слышно замечаю я, стараясь сохранить остатки самообладания.
– Вы заговариваете мне зубы, Анна Сергеевна, – его голос довольный.
– Не люблю врать, – вырывается у меня.
– Я знаю.
