Текст книги "Доктор для хозяина жизни (СИ)"

Автор книги: Ксения Фави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

38

– Что происходит? – наконец спрашиваю я.

Артур усмехается. Его профиль в свете уличных фонарей кажется высеченным из камня.

– Прости, Анечка. Придется немного подождать, прежде чем мы поужинаем.

– Но зачем мы ушли? А как же охрана? – я ничего не понимаю.

– Охрана пока останется там. Им нужно кое – что доработать.

– Объясни мне, пожалуйста, – прошу и замечаю в зеркале заднего вида другую машину. – За нами едут?

– Спокойно, это наши, – он бросает на меня быстрый взгляд. – Слушай… Мы не скрывали, где я бронирую столик. Об этом знали в отеле, мои люди заказывали его открыто. Мы хотели проверить, насколько плотно я «под колпаком». И как быстро эти твари готовы действовать.

Я хлопаю ресницами, осознавая масштаб игры.

– Ты имеешь в виду…

– Мои люди останутся в том ресторане. Они сделают экспертизу еды и напитков, которые приготовили специально для нас. Проверят на «сюрпризы». А мы с тобой поужинаем в другом месте.

– Боже…. Твои враги ничего не заподозрят?

– Мы подменили официанта на своего человека. В последний момент. Если все нормально – мы якобы ужинали в випе. А если мы сорвем их план, то они будут в курсе, конечно.

– Но это все равно лучше, чем если бы они что – то сделали тебе…

– Да, мы играем в расслабленность, но до разумных пределов.

Артур спокойно ведет машину по лабиринту итальянских улиц. Вскоре мы останавливаемся у небольшого здания.

Этот ресторанчик выглядит совсем иначе. Он старый, кирпичный, а над входом качается деревянная вывеска. От него веет таким теплом и уютом, что у меня на душе становится легче.

Мы заходим внутрь. Зал совсем крошечный, на пять – шесть столиков.

На стенах висят связки сушеных трав и старые фотографии в рамках. Повсюду стоят живые цветы в глиняных горшках.

Нас встречает улыбчивая официантка в простом платье. Она здоровается так, будто мы заходим сюда каждый день.

Провожает нас к столику в самом углу, застеленному клетчатой скатертью. Мы снова заказываем бутылку красного вина.

– Ты же за рулем? – напоминаю.

– Обратно нас заберут, – улыбается Щербинский.

Официантка приносит хлеб, оливковое масло и вино. Мы заказываем простое мясное блюдо – кажется, это нежная говядина в томатном соусе.

Я делаю первый глоток вина. Оно оказывается потрясающим.

Напряжение потихоньку отпускает. В этом маленьком, атмосферном месте, несмотря на все опасности этой ночи, я абсолютно счастлива...

Потому что он рядом.

Я откусываю кусочек теплого жареного хлеба, смоченного маслом. Кажется, что это самое вкусное, что я пробовала в своей жизни.

Хруст корочки, нежный вкус масла и уют этого места делают меня абсолютно безмятежной.

Я поднимаю глаза и ловлю на себе внимательный взгляд Артура.

В его глазах пляшут теплые искорки – то ли от свечей на столе, то ли от того, как он на меня смотрит. У меня внутри все замирает.

Он любит меня.

Я до сих пор не могу поверить, но как будто чувствую это каждой клеточкой.

– Ты испугалась? – негромко спрашивает Артур.

Медленно качаю головой.

– С тобой я не боюсь. Наверное, это глупо звучит в нашей ситуации, но я сейчас очень счастлива.

Лицо Артура наконец расслабляется. На губах появляется настоящая, теплая улыбка.

– Безумно рад это слышать. Док… Мне очень жаль, что нам приходится идти на все эти ухищрения. Что мы не можем просто прийти в ресторан и спокойно поужинать. Как обычные люди.

– Здесь прекрасное место, – я обвожу взглядом старинные стены. – Мне тут нравится гораздо больше. И я больше всех заинтересована в твоей безопасности.

Мы снова встречаемся взглядами. Я чувствую, как щеки начинают гореть, и застенчиво опускаю глаза к бокалу.

Но желание берет верх, и я снова смотрю на него.

Артур сидит, чуть прищурившись, его лицо стало задумчивым.

– Должен сказать тебе кое – что ещё, – произносит он серьёзно. – Пусть это не станет для тебя неожиданностью. Здесь, во Флоренции, со мной должен встретиться один человек. Он обещал передать важную информацию.

Я замираю.

– Ты уже знаешь, где и когда? Это касается покушения?

– Да, касается. Но пока я не знаю деталей встречи.

– А почему именно здесь, в Европе? Как это вообще связано?

– Сам до конца не понимаю, – Артур пожимает плечами. – Я никогда не вел здесь крупных дел. Были контракты, но давно и по минимуму.

Я задумчиво поглаживаю тонкую ножку бокала.

– Можно спросить?

Артур протягивает руку через стол и накрывает мою ладонь своей. Он осторожно сжимает мои пальцы, приподнимает руку и подносит ее к своим губам.

Я чувствую мимолетное, горячее прикосновение его губ к тыльной стороне ладони. Сердце пропускает удар.

– Анечка, ты можешь спрашивать у меня все, что угодно, – он опускает мою руку на стол, но не выпускает ее. – Давай забудем про субординацию. Между нами ее больше нет.

Я улыбаюсь, чувствуя, как уходит последняя неловкость.

– Хотела спросить… у тебя есть мысли, кто за этим стоит? Почему на тебя охотятся? Это всё – таки из – за бизнеса?

Артур вздыхает, глядя на вино в своем бокале.

– Сначала мы думали, что это кто – то по личной инициативе. Не криминал и не конкуренты. Но, ты помнишь, что появилась зацепка. След ведет к одному старому питерскому авторитету.

Внимательно слушаю, боясь пропустить хоть слово.

– Но есть нюанс, – продолжает он. – Этот человек уже очень стар. Он давно живет в полной изоляции. Не берется за новые дела и общается только с узким кругом старых знакомых.

– Значит, к нему обратился кто – то из его прошлого? – догадываюсь я.

– Получается так. Кто – то такой же «старый» во всех смыслах этого слова. Но я не понимаю, где я мог перейти дорогу таким людям. Мне всего сорок. Крупный бизнес я начал вести в тридцать.

– Когда работал с отцом? – уточняю.

– Как раз когда отделился от него. У отца я только сколотил стартовый капитал, а потом пошел своим путем.

Я делаю глоток вина.

– Знаешь, Артур… Мне было бы очень интересно послушать о твоем прошлом. О том, как ты стал тем, кто ты есть сейчас.

Артур довольно усмехается. Я вижу, что ему приятен мой интерес. Он откидывается на спинку стула.

– История банальная и в то же время не совсем обычная, – начинает он. – Мой отец считает, что сыновья должны вливаться в бизнес быстро. С малых лет. Он уверен: наследники должны знать его дело как свои пять пальцев. У богатых людей, которые всего добились сами, это часто встречается. Они воспитывают детей так же, как их когда – то воспитала жизнь. Конечно, есть те, кто делает из детей «золотых мажоров», но это не про моего отца.

Я внимательно слушаю.

– А что в этом необычного?

– Я не рос рядом с отцом. Мои родители расстались, когда я был маленьким. Мать всю жизнь называла отца «бандитом» и не хотела иметь с ним ничего общего.

– Вы совсем не общались, пока ты был ребёнком?

– Общались. Отец приезжал, забирал меня к себе в особняк. Но лет в десять это прекратилось. Я сам больше не хотел туда ездить, а отец не настаивал.

Я удивляюсь. Судя по рассказам, его отец – жесткий человек.

– Почему он не настоял? Не пытался забрать тебя силой?

Артур качает головой.

– Думаю, это заслуга его второй жены – матери Антона и других моих братьев.

– Она не хотела видеть в доме ребёнка другой женщины?

В моем сердце просыпается жалость к юному Щербинскому.

– Нет, дело совсем не в этом, – Артур мягко улыбается. – Наоборот. Она очень хороший человек. Как мать и как женщина она понимала, что чувствует моя мама. Жена была для отца «громоотводом», сдерживала его характер. Во многом благодаря ей у меня было относительно спокойное детство. Я очень ей благодарен.

Я невольно качаю головой. Какая мудрая женщина!

– А как ты всё – таки оказался у отца в компании?

– Когда мне исполнилось пятнадцать, отец приехал и заявил матери: из – за ее обид я вырасту «маменькиным сынком». Сказал, что мне не хватает мужского воспитания и стержня. Хотя я никогда не был хлюпиком и дома не сидел. Но тут мать неожиданно с ним согласилась.

Артур делает паузу и усмехается своим воспоминаниям.

– Я тогда был далеко не послушным мальчиком. Мама за меня переживала и не могла со мной справиться. Она согласилась, чтобы отец за мной присмотрел. Так я попал в его империю.

39

– И чем же ты занимался в начале?

– Папа приставил меня к сети гостиниц. Отправил на кухню. Так он делает со всеми младшими.

Хихикаю, представляя Артура в поварском колпаке.

– Но это было совсем не мое – слишком спокойно, – продолжает он. – Да и к гостеприимству я не склонен… Потом отец бросил меня в архитектуру, там сейчас успешно трудится мой брат Андрей. Но сидеть за чертежами я тоже не смог. У меня нет таланта к кропотливому ручному труду. В итоге я просто начал пропадать на стройках.

Его голос становится теплее.

– Я изучал не столько архитектуру, сколько саму иерархию. Кто кого слушается. Как работают люди. Как заставить их соблюдать дисциплину. В двадцать лет я заходил на объект, и все вытягивались по струнке. Я знал, на что надавить. Знал все их лазейки – кто халявит, кто ворует материалы. Это и стало моим делом.

Я улыбаюсь, глядя на него.

– Ну, это на тебя очень похоже. Ты и сейчас заходишь куда – то, и все встают по линейке. У тебя это в крови.

Артур снова усмехается. Вид у него довольный.

– Спасибо за комплимент, док, – говорит он. – Отец тоже быстро заметил мой талант и оставил меня на стройке. Позже перевел в отдел купли – продажи недвижимости. Я работал с его риелторами и понимал в объектах все – не в теории, а на деле. Находил удачные решения, приносил отцу прибыль и сам начал прилично зарабатывать.

Прикусываю губу. Хочу спросить кое – что важное, но не решаюсь. Артур видит мое замешательство.

– Я же просил быть со мной полностью откровенной, – напоминает он.

– Ну хорошо, – выдыхаю. – Вся эта деятельность… была честной? Или уже тогда случались опасные моменты? Щекотливые ситуации?

Артур на секунду прикрывает глаза. Кажется, он решает, насколько далеко может зайти в своей искренности.

– Недвижимость – довольно грязный бизнес, – наконец говорит он. – Во все времена там хватало опасности. И в свои двадцать пять я с этим столкнулся вплотную. Мой отец – человек старой закалки. Сейчас он не нарушает закон, но раньше было всякое. Разборки, жесткие схемы.

Щербинский делает паузу и смотрит мне прямо в глаза.

– Мне приходилось участвовать в некоторых делах. Но для меня всегда было принципиально одно: чтобы не страдали простые люди. То, что происходило между крупными игроками – другое дело. Тут было всякое.

Я смотрю на него, не мигая.

– Спокойно, док, – мягко добавляет он. – Сейчас все по закону. Я довольно быстро вышел из всех тех схем. Именно поэтому мы и разругались с отцом.

Оказывается, к тому времени отец уже переписал на него часть акций. Он хотел сделать Артура своим преемником или хотя бы «страховкой» для братьев.

Антон тогда интересовался только компьютерами, а Андрей был ещё совсем юн.

– Андрей – творческий человек до мозга костей, он любит мастерить и чертить. Отец мечтал, что я возьму на себя всю «грязную» работу, но я не хотел этой роли. К тому же, я одиночка по жизни, – произносит Артур.

У меня коротко сжимается сердце. Одиночка? Это касается и личной жизни тоже? Ведь он правда долгое время был совсем один… Я делаю судорожный глоток вина.

– Я разорвал дела с отцом, – продолжает Артур. – Свои акции перевел на одного из братьев. Позже там случилась нехорошая ситуация (подробности в книге "Ты – мой подарок"), но я полностью отошел от дел. Отец не потерпел такого самовольства. Мы перестали общаться.

Он говорит это с какой – то глухой, затаенной грустью. Мне становится невыносимо жаль этого сильного мужчину.

Столько власти, столько мощи – и совсем нет тепла от семьи. Даже родной отец не может его простить за желание быть собой.

Интересно, смогут они когда – нибудь наладить отношения?..

Моя рука сама собой тянется к его ладони. Я сначала просто сжимаю пальцы Артура, а потом переплетаю их со своими.

Щербинский вздрагивает, смотрит на наши руки и говорит низким, вибрирующим голосом:

– Спасибо, что ты рядом. И что выслушала.

* * *

Артур

Я смотрю на Анну, и мне кажется, она только что вывернула мою душу наизнанку.

Ее добрый взгляд и теплые руки заставляют меня забыть обо всем. Даже о голоде.

Но когда официантка приносит сочное мясо и салат из свежих овощей, мы оба набрасываемся на еду. Едим почти молча, только изредка переглядываемся.

Чувствую себя странно – будто прошел какой – то обряд очищения. Все тяжелые мысли, которые преследовали меня после нашего ухода из первого ресторана, исчезают. Я просто наслаждаюсь моментом.

Я счастлив.

Когда с едой покончено, вижу в ее глазах новый вопрос. Киваю ей: спрашивай.

– А сейчас чем ты занимаешься? – тихо говорит мой док. – Это тоже стройка?

Усмехаюсь. Мне не очень хочется говорить о бизнесе, но раз ей интересно.

– И стройка тоже. Недвижимость, перепродажа объектов. Раньше активно работал за границей, сейчас меньше. А вообще у меня много разных вложений: отели, магазины, криптовалюта, немного IT – технологий.

Перечисляю свои активы, а по лицу Анны пробегает тень. Кажется, это страх. Я снова невольно посмеиваюсь.

– Наверное, я не вкладываюсь только в клиники и учебные заведения. Социальная сфера для меня пока чужая территория. В остальном – мои интересы есть почти везде. Мм?

Анна опускает глаза и пожимает плечами.

– Если честно, – признается она, – я больше бы обрадовалась, будь ты обычным прорабом. Я очень горжусь тобой, но мне… немного тревожно.

Наверное, она единственная женщина в мире, которая грустнеет, узнав о масштабах моего состояния. Другие бы светились от восторга.

– Тебе не о чем беспокоиться, – я серьёзно смотрю на нее. – В первую очередь я – твой мужчина. Неважно, чем я занимаюсь во внешнем мире. Главное, ты ни в чем не будешь нуждаться. Хотя предполагаю, что тебе много не надо.

– Я сама всегда работала, – напоминает она.

– Ну да, ты у меня самодостаточный док.

Мы улыбаемся друг другу, и остатки напряжения тают.

В ресторанчике становится пусто. Люди уходят, воцаряется тишина.

Вдруг один из сотрудников садится за старое пианино в углу. Звуки музыки мягко разливаются по залу.

Я делаю то, чего не делал уже много лет. Встаю и протягиваю ей руку.

– Потанцуем?

Анна шокирована. Она смотрит на меня, распахнув глаза, но я не отступаю. Веду ее вглубь зала, к стене у окна.

Опускаю ладони на талию. Анна забрасывает руки мне на плечи, ее пальцы нежно гладят шею.

Я чувствую такое блаженство, которое мало с чем можно сравнить. Простые, тихие прикосновения…

Медленно двигаемся под звуки пианино. Склоняюсь к ней, и мы соприкасаемся щеками. Я чувствую запах ее волос, тепло ее кожи.

Мы не целуемся – вокруг люди, сотрудники ресторана. Но между нами возникает такая связь, такая нежность, что я буквально физически это чувствую…

Едем обратно. В салоне другого, более просторного автомобиля темно и тихо. Анна крепко спит, прижавшись ко мне.

Ее голова лежит у меня на груди, и я слушаю ее мерное, спокойное дыхание.

Негромко разговариваю по телефону с начальником охраны.

– Ну, что показала экспертиза еды?

40

– В твоем блюде нашли остатки снотворного, – докладывает Иван. – Концентрация не смертельная. Убивать не планировали, но вырубили бы знатно. Скорее всего, готовили похищение.

– Пиздец!

Я невольно выругиваюсь сквозь зубы. Твари. Что они задумали провернуть со мной здесь, в Европе?

Не зря мы прикинули – в большом популярном ресторане у них есть свой человек. И возможно, они протащили бы меня тем путем, через который я вышел своими ногами.

А дальше? Заставили бы подписать какие – то документы? Сделать большой денежный перевод?

Но все это риск. Такое ощущение, что они сами мечутся в панике. Хватаются за любую возможность. Так топорно…

– Мы выясняем их связи, Артур. Похоже, у них тут свои ходы.

– Что по Анне? – это сейчас волнует меня больше всего.

– Ее еда абсолютно чистая. Вино, которое вы пили вместе, тоже не тронули. Она их не интересует.

С облегчением выдыхаю. Слава богу. Пальцы сами собой зарываются в мягкие волосы, я нежно поглаживаю ее по голове.

Анечка сонно вздыхает, и этот звук резонирует в моем сердце тупой нежностью.

– Хорошо, до связи, – отключаю телефон.

Мы почти у отеля, когда прямо перед капотом выруливает черный мотоцикл. Водитель бьет по тормозам и выругивается.

– Что за черт?

Мотоциклист глушит мотор, слезает с байка и направляется к нашей машине. Водитель опускает стекло. После короткого обмена фразами оборачивается ко мне:

– С вами хотят поговорить.

Сразу понимаю – это та самая встреча. Возле отеля никто не стал бы просто так чинить разборки.

Мои ребята уже тормознули сзади и стоят наготове.

Анна спит крепко, даже не пошевелилась. Осторожно перекладываю ее на заднее сиденье и выхожу из машины.

Охранники страхуют меня, но я жестом велю не вмешиваться.

Байкер стоит неподвижно. По очертаниям фигуры и пышному бюсту понимаю, что это женщина.

Она медленно снимает шлем. Каскад темных волос рассыпается по плечам. Брюнетка кривит пухлые губы в усмешке.

– Артур Щербинский? Приятно познакомиться.

Холодно оглядываю ее.

– Вы не назвали свое имя.

– Меня зовут Камила. Мой отец хочет с вами побеседовать. Это вам.

Протягивает мне листок бумаги. Я пробегаю глазами текст – адрес какого – то клуба. Место, видимо, надежное. Завтрашний вечер.

– Почему не электронное письмо или звонок?

– Мы должны были убедиться, что информация попадет лично вам в руки.

Она сканирует меня темными, глубокими глазами. Типичная итальянка или испанка.

Пытаюсь сообразить, кто ее отец. Раз она местная, то и он, скорее всего, из этих краев. Или давно здесь обосновался. Но у меня нет таких знакомых.

Камила смотрит на меня с легкой, почти вызывающей усмешкой.

– Благодарю, – коротко бросаю ей, давая понять, что разговор окончен.

Она кивает, хмыкает и, подхватив шлем, эффектно шагает к своему мотоциклу. Я разворачиваюсь, собираясь вернуться в машину.

Дверца автомобиля открыта. Анна стоит на брусчатке и внимательно смотрит на меня.

* * *

Анна

За нами закрывается дверь номера. В голове – настоящий коктейль из мыслей и чувств.

Да, я все прекрасно понимаю… Эта брюнетка на мотоцикле появилась не просто так.

Охрана ее пропустила, значит, она пришла от кого – то значимого. И явно привезла ту самую информацию, которую Артур ждал.

Но с другой стороны... во мне вдруг проснулось что – то чисто женское.

До сих пор вижу ее пышную фигуру, эти большие глаза с поволокой. И тот взгляд, которым она смотрела на Артура!

Я ведь специально вышла из машины… Не смогла усидеть на месте. Хотела лучше видеть их разговор.

Понимаю, что это может быть просто мнительность или ненужная сейчас ревность.

Но ничего не могу с собой поделать!

Я только начала привыкать к статусу женщины Артура… А теперь вижу, что на этот статус всегда будет много претенденток.

Давлю в себе внутреннюю дрожь. В лифте Артур крепко обнял меня и прошептал: «Я люблю тебя».

Это было очень вовремя. Эти слова позволили мне выдохнуть и прийти в себя.

Мы заходим в номер. Артур скидывает пиджак, я снимаю пальто. Иду в ванную, мою руки, потом наливаю себе стакан воды.

Холодная вода помогает унять волнение.

Шагаю по комнате и смотрю на Щербинского. Он сел на край кровати. О чем – то напряженно думает.

Видно, что полученная записка полностью завладела им.

Тихо подхожу ближе и спрашиваю:

– Расскажешь?

– Пока нечего рассказывать, Анечка. Я просто получил адрес.

– Какой?

– Тот, где произойдет встреча с информатором.

Значит, я правильно догадалась… Не раздумывая ни секунды, произношу твердо, без знака вопроса:

– Я поеду с тобой.

Артур резко поднимает взгляд. Его глаза наливаются свинцом, становясь тяжелыми и непроницаемыми.

Не отвожу своих глаз, выдерживаю этот контакт.

Щербинский ожидаемо качает головой:

– Нет.

– Ты мне не доверяешь?

Мы оба понимаем, что этот вопрос – чистая провокация. Артур горько усмехается:

– Не говори глупости.

Подхожу к нему вплотную и присаживаюсь на пол прямо у ног. Кладу ладонь на его колено, чувствуя под пальцами напряженные мышцы.

– Понимаю, что ты хочешь оградить меня от опасности, – тихо говорю, глядя на него снизу – вверх. – Но боюсь, что когда – нибудь ты захочешь оградить меня от самого себя.

Артур смотрит на меня и снова качает головой.

Продолжаю настаивать, говорю, что хочу поехать с ним, быть рядом. Видеть все своими глазами.

Он накрывает мою ладонь своей рукой.

– Если ты будешь там, я не смогу включить трезвый рассудок, – признается он.

Прикусываю губу.

– Если бы я мог чисто физически... – продолжает Щербинский, – если бы не чувствовал к тебе так много всего, то, наверное, уже разорвал бы наш контракт с огромной неустойкой в твою пользу.

– Если бы ты ко мне ничего не чувствовал, – парирую, – тебе было бы все равно. Я была бы просто твоим доктором и работала бы по контракту.

Он усмехается с долей грусти в глазах.

– Моя умная Анечка....

Артур тянет меня к себе, и я с улыбкой перебираюсь к нему на колени. Обнимаю за шею, вдыхая знакомый парфюм.

– Хорошо, как скажешь. Буду ждать тебя здесь.

– Спасибо, что веришь мне, – шепчет.

Я чуть щурюсь и, не выдержав, задаю вопрос:

– Кто была та брюнетка? Она представилась?

Щербинский ловит мой взгляд и смотрит в глаза.

Его лицо меняется. Из сурового и загруженного оно становится заговорщицки хитрым. В уголках губ расцветает улыбка.

– Неужели мой доктор ревнует? – спрашивает с таким довольным видом, что я на мгновение опешиваю.

– Конечно же нет! – восклицаю и хочу рвануться из мужских рук, но Артур крепко держит.

– Почему? Конечно, ревнуешь. Ты ведь любишь меня.

Насупливаюсь.

– Ревность – глупое чувство.

– Во влюбленном состоянии невозможно быть постоянно умным и серьёзным.

– Это ты по своему опыту судишь?..

– Именно так.

– Ну хорошо… Но мне не понравилась эта брюнетка!

Артур притягивает меня ближе. Его голос становится серьёзнее, но в нем все ещё слышна ласка:

– Давай оставим ревность для наших ролевых игр. В реальной жизни тебе не о чем беспокоиться. Эта девушка интересует меня только как объект наблюдения – нужно понять, кто за ней стоит.