Текст книги "Доктор для хозяина жизни (СИ)"

Автор книги: Ксения Фави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

20

Артур

Захожу в дом, и первое, что сбивает с толку – это запах. Настоящий, домашний, уютный.

Не помню, когда в последний раз возвращался туда, где меня ждут не просто тишина и идеальный порядок, а приятные ароматы еды. Обычно это либо пустота, либо запах дорогой химии после уборки.

А тут – каша. Детство какое – то, но… мне это зашло.

И самое главное – Анна.

В ее глазах не было того страха, подобострастия, который я увидел у домработницы.

В ее светлых глазах я прочитал искреннюю… радость.

Просто тому, что я приехал.

Это странное чувство. Оно греет мужскую суть. Наполняет какой – то новой энергией.

Но в то же время я чувствую в этом опасность.

Не то «дерьмо», с которым я привык воевать каждый день, а что – то более тонкое.

Я держу ее руку и понимаю: происходит что – то очень естественное и в то же время рискованное…

Замечаю, что Анна смущена. Она начинает тараторить – я уже понял, что это ее защитная реакция.

– Какие – нибудь указания на сегодня будут, Артур Антонович? – спрашивает она, пытаясь вернуть деловой тон.

– Я же просил: просто Артур, – мягко напоминаю.

Выпускаю ее руку из своей и вижу, как Анна сложила ладони. Как будто хочет сохранить тепло.

Она едва заметно кивает, в глазах – вопрос.

– Ничего особенного на сегодня. Доделывайте то, что нужно перед клиникой, или просто отдыхайте. У меня переговоры, куча бумаг. Ещё придется выехать в город на встречу… Сейчас вызову к себе начальника охраны, пока время есть.

– Тогда, может быть, вы заодно проведете инструктаж со мной? – предлагает она. – Вы говорили, что расскажете все нюансы безопасности.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Давайте покончим с этим сразу.

Набираю начальника охраны.

– Поднимайся в дом. И возьми с собой тех двоих, которых отобрал для клиники.

Поворачиваюсь к Анне:

– Спасибо за завтрак. Пройдемте в гостиную.

В гостиной нас уже ждут.

Мой начальник охраны – матерый мужик. Крепкий, приземистый. Он немного раздобрел с годами, но хватку и острый ум не растерял.

С ним двое высоких молодых парней. Брюнет и русоволосый с хвостиком.

Рассматриваю их. Молодец старик, не подвел. Парни выглядят как люди. Взгляд умный, спокойный.

Мне это важно – им не просто меня охранять, им с Анной контактировать. Нельзя допустить, чтобы ей хамили или пугали.

– Костя, – узнаю брюнета. – И?

– Андрей, – отзывается длинноволосый.

– Хорошо, Костя и Андрей. С этого момента и на все время в клинике вы переходите в распоряжение Анны Сергеевны.

Вижу, доктор Анечка снова удивлена. Ей это кажется странным, хотя ничего странного тут нет.

Поворачиваюсь к ней и ввожу в курс дела:

– Когда я буду под наркозом, и когда буду отходить от него, ваша задача – следить за каждой мелочью. Кто заходит в палату, кто выходит. Какие дают препараты. Кто крутится в коридоре. Персонал клиники предупрежден – мешать вам не будут. Если что – то покажется подозрительным – немедленно зовите на помощь парней.

Дальше я смотрю охранникам прямо в глаза.

– А вы бережете моего специалиста как зеницу ока. Ну... и меня заодно, – усмехаюсь.

Парни тоже сдавленно хохочут.

Я чувствую на себе взгляд Анны и понимаю – она раскусила ситуацию. С охраной я обычно так не шучу. Нечего.

Но мне хотелось разрядить обстановку. Для нее.

– Вопросы есть? – спрашиваю, глядя в основном на Анну.

Парни, если что, свои вопросы Ивану зададут. Начальнику охраны.

Анна лишь молча качает головой.

– Тогда свободны. Иван, подожди меня в кабинете, – бросаю я.

Мы остаемся в гостиной вдвоем.

Анна смотрит на меня. Ждет дальнейших распоряжений по делу.

А я ловлю себя на мысли, что хочу в очередной раз спросить: «Вы уверены? Вы не хотите отказаться от этой работы?».

Я предупреждал ее при найме, что будет страшно. Тогда она не знала всех подробностей.

Второй раз я давал шанс уйти перед тем, как полетел в Москву. Она отказалась.

Сейчас мне хочется спросить в третий раз. Или просто, без всяких вопросов, оградить ее от этого дерьма.

Это желание злит и сбивает с толку.

Ведь она мне нужна! Именно как врач… Я для этого ее и держу рядом?

Чувствую, что ситуация выходит из – под контроля. Нужно брать себя в руки.

Когда мне только порекомендовали ее, я был доволен. Молодая женщина под тридцать – уже не глупая пигалица. Отличный специалист. Я привык окружать себя профи.

Я видел в ней и долю отчаяния, из – за которой она согласилась на такие условия. Не каждый бы пошел на мой договор.

Сначала это было мне на руку, все складывалось удачно. А сейчас...

Анна стоит напротив, и я вижу в ее глазах тень страха. Но это не страх перед опасностью.

Она прочитала мои эмоции по – своему и думает, что я в ней сомневаюсь. Что она вдруг перестала мне подходить.

– Вы.... уверены, что я справлюсь, – произносит она, глядя мне прямо в глаза.

Подхожу к ней ближе.

Ближе, чем того требует этикет. Мне ужасно хочется просто обнять ее, притянуть к себе… Но я не позволяю себе этого жеста.

Просто стою и скольжу взглядом по ее лицу.

– Я в вас полностью уверен, – говорю низким голосом.

Она кивает и едва заметно выдыхает. Расслабляется.

А я в этот момент окончательно понимаю: я не хочу ее отпускать.

Стряхиваю с себя наваждение.

– Ну, а теперь можете заниматься тем, что посчитаете нужным.

– Удачного дня, – тихо говорит она.

– Взаимно, – киваю и разворачиваюсь, направляясь в кабинет к Ивану.

Нужно возвращаться в реальный мир.

Иду по коридору к кабинету. Дверь в него всегда открыта, туда может заглянуть любой из персонала.

Я не держу там важных бумаг – практически вообще никаких документов. Есть только ноутбук с паролем, но и там нет прямого доступа к чему – то критическому. Для меня это просто место, где можно спокойно поговорить.

Когда Анна давала рекомендации по обустройству дома, она ни словом не обмолвилась про кабинет.

Никаких «нужно заменить кресло на ортопедическое» или «купить подставку для ног». Значит, она туда даже не заходила.

Это в очередной раз подчеркивает ее деликатность. Удивительная черта в наше время.

«Жаль, что я никогда не увижу ее покойных родителей, – проносится в голове. – Интересно посмотреть на людей, которые воспитали такую дочь».

Тут же мысленно чертыхаюсь. Куда тебя несет, Щербинский?

О каком знакомстве с родителями ты думаешь?

Захожу в кабинет. Иван уже ждет. Коротко излагаю ему итоги поездки в Москву, пересказываю разговор с владельцем «Титановой арены».

Делюсь мыслями Анны – о том, что нападавший мог быть не профессиональным киллером, а просто очень хорошо подготовленным «чистым» человеком.

Спортсмен, силовик. Кто угодно, но не уголовник. А значит, дело ещё запутаннее.

21

Начальник охраны морщит лоб. Обдумывает версию.

– Мотив... – ворчит он. – Зачем обычному человеку, не из «наших» кругов, тебя убивать? Получить от этого ничего нельзя. Дорогу ты никому в личном плане не переходишь. Если только месть?

Задумываюсь. В моей жизни было всякое, особенно по молодости. Но…

– Я никогда никого не убивал. И никого не разорял до нитки. Да, была конкуренция, был жесткий бизнес. Да, я был связан с криминальными структурами и держу эти связи до сих пор… Но только чтобы обезопасить себя и свое дело. Чтобы не было проблем. Месть? За что?

Иван пожимает плечами.

– К слову об убитых людях... Или почти убитых. Твой «гость номер один» так и не приходит в себя. Глубокая кома. Врач спрашивает, как долго мы будем его в таком состоянии держать?

– Столько, сколько нужно, – отрезаю я. – Он должен выкарабкаться и заговорить. Сказать, зачем пришел в мой дом. Кто меня заказал или… поведать нам о тех самых мотивах.

– Понял, – кивает Иван. – Он, наверное, и представить не мог, что ты дашь такой отпор. Это ему ещё повезло, что живой.

Пожимаю плечами и смотрю в окно.

– Никогда не хотел быть убийцей… Что ты сказал врачу?

– Сказал: если будут новости – перезвоню.

– Можешь не перезванивать... Все, на этом свободен. У меня скоро совет директоров.

Иван встает, поправляет толстовку.

В дверях задерживается и чисто по – свойски роняет:

– Не пожалел, что из Москвы так рано улетел? Мог совет лично провести.

Я смотрю на него и отвечаю совершенно серьёзно:

– Ни капли не пожалел. Советов директоров в моей жизни было много, а такой кашей меня ещё никогда не кормили.

Иван бросает на меня такой взгляд… С той самой понимающей усмешкой, за которую мне хочется лишить его премии.

Молча кивает и уходит.

Остаюсь в кабинете один. До совета ещё есть время.

Откидываюсь на спинку кресла и понимаю: а ведь я не соврал. Действительно, такой кашей меня никто не баловал.

Мама готовила неплохо. Есть блюда из детства, которые я бы поел с огромным удовольствием.

Но с кашами она не заморачивалась. Времена были тяжелые, не до кулинарных шедевров по утрам.

Сварила по – быстрому – «Ешь, что дают» и беги в школу.

Анна... Она ведь не должна была. Это не входит в ее задачи. Но она сделала. Просто так.

И это согревает изнутри так сильно, что становится не по себе.

Я снова проклинаю себя, но понимаю: бороться с этим наваждением все труднее…

Следующие несколько часов идут в рабочем ритме.

Сначала совет директоров по видеосвязи, потом – куча документов, которые мы обсуждали.

В обед еду на встречу с одним старым знакомым по бизнесу. Пока я в Питере, он позвал – перетереть дела.

Встреча затягивается. Мы сидим в ресторане гораздо дольше, чем я планировал.

Где – то около пяти вечера телефон вибрирует. СМС. От Анны.

Открываю и невольно усмехаюсь. Всего одна строчка: «Артур, пообещайте, что сегодня ляжете раньше спать».

– Щербинский, ты чего? – знакомый ловит мой взгляд, полный какого – то глупого довольства. – Что – то важное?

Я лишь качаю головой и печатаю коротко: «Слушаюсь, док».

На обратном пути, как назло, влетаю в мертвую пробку.

В дом захожу уже в сумерках. Втайне надеюсь, что мы где – нибудь пересечемся – на лестнице или кухне. Но дом встречает меня тишиной. К ужину Анна не спускается.

Не сходить же с ума и не идти за ней в спальню…

Иду в кабинет, добиваю дела.

Ем в одиночестве, и наконец, уставший, поднимаюсь в спальню.

Открываю дверь. Она спит.

Анна заняла ту самую кровать, которую «отжала» у меня.

На ней закрытая, уютная пижама. Рядом на подушке лежит книга – что – то из классики, кажется.

Видимо, читала и вырубилась, даже не поужинав.

По идее, мне нужно лечь на вторую кровать. Ту, что она определила для меня – поближе к санузлу.

Но какой – то первобытный инстинкт тянет меня в другую сторону.

Я ложусь рядом с ней. Стараюсь не шуметь. Вдыхаю полной грудью ее запах – тонкая чистая ваниль.

Подминаю под голову одну из тех ортопедических подушек, которые она так тщательно выбирала.

Смотрю на ее спокойное лицо в полумраке и чувствую, как напряжение последних дней уходит.

Здесь, рядом с ней, я впервые за долгое время чувствуя себя дома.

* * *

Анна

Вчера я решила быть последовательной.

Раз уж заявила Артуру, что займу часть спальни подальше от ванной, а ему предоставлю кровать ближе, то так и сделала.

К тому же, мне нравится спать на той кровати, которая изначально была его – на ней я чувствую себя спокойнее.

Выспаться перед важной операцией пациента мне тоже не помешает.

Я взяла в гостиной томик классики – хорошо, что в доме есть библиотека. Хотела просто отвлечься.

Но сама не заметила, как провалилась в сон.

Просыпаюсь и понимаю: мы поменялись местами. То есть Артур уснул совсем не там, где планировалось.

Хотя… зная этого мужчину, можно предположить – именно так он задумал! Лечь и уснуть рядом со мной.

В первый момент во мне вспыхивает возмущение. Хочется если не закричать, то как минимум высказать все прямо сейчас.

Но я смотрю на него и осекаюсь. Он спит так безмятежно и глубоко, что у меня просто не поднимается рука его будить…

Ему жизненно важно выспаться перед операцией!

А я просто лежу и смотрю на него.

Артур спит в брюках и расстегнутой рубашке прямо поверх одеяла. Его лицо сейчас умиротворенное, но даже во сне оно кажется брутальным и серьёзным… Черты, закаленные временем и той жизнью, которой он живет.

Вспоминаю, как он несколько раз спрашивал, не хочу ли я уйти…

Если бы он знал, насколько сильно я не хочу уходить.

Я сама гоню от себя эти мысли, понимая, что дело уже не только в работе...

Время будто замирает, и одновременно летит. Вот уже веки Артура дергаются, и он открывает глаза.

Видит меня в упор и, ничуть не смутившись, улыбается довольной кошачьей улыбкой.

– Доброе утро, док, – хрипло говорит он.

Я нарочно сдвигаю брови.

– Доброе утро. Что вы здесь делаете, Артур?

Он потягивается.

– Ну, раз вы молча лежали и смотрели, значит, были не против.

Ахаю от такой самоуверенности.

– Я просто не хотела вас будить перед операцией! Чтобы вы отдохнули.

Артур картинно вздыхает:

– Ну вот, снова медицинские причины…

– Вообще – то, я – ваш личный врач, – парирую. – Какие ещё могут быть причины?

Мы пересекаемся взглядами, и я кожей чувствую – мы оба вспомнили тот пункт в договоре… О сексе.

Я краснею. Артур, заметив это, становится ещё более довольным.

Ладно…. Сегодня прощу ему всё – пусть у него будет хорошее настроение перед вмешательством. Я готова стерпеть даже его подначивания!

Стараюсь не признаваться себе, что они мне чуточку нравятся…

– И всё – таки, – я прищуриваюсь, – как вы здесь оказались? Это дело принципа? Решили вернуть себе любимую половину спальни?

Артур качает головой.

– Нет, док. Все гораздо проще. Вы велели мне выспаться перед операцией. А самое спокойное и умиротворенное место в этом доме – рядом с вами.

Я широко открываю глаза. После такого заявления у меня пропадает дар речи.

22

Артур не дает мне ничего ответить, лишь вопросительно приподнимает бровь:

– Я сегодня без завтрака?

– Да, – киваю, стараясь вернуть профессиональный настрой. – Перед операцией строгий голод.

– Хорошо, – легко соглашается он. – А вот вам, док, нужно обязательно подкрепиться. Кто – то из нас должен быть сильным.

Я невольно усмехаюсь, глядя на него.

– Думаю, у вас и без завтрака энергии хоть отбавляй.

Артур тоже довольно улыбается, и в его глазах вспыхивают знакомые искорки:

– Рад, что вы в меня верите. Но всё – таки, док, отправляйтесь вниз. Распорядитесь, чтобы вам что – то приготовили, а я пока в душ и сделаю несколько звонков.

Он раздает указания так четко и привычно, что я на мгновение забываю, где мы находимся…

Очень странное чувство – получать распоряжения, лежа в одной кровати.

Мы все ещё очень близко. Я невольно рассматриваю его плечи, широкую, надежную грудь. Внутри что – то предательски екает.

Вдруг до безумия хочется перекатиться к нему, обнять, прижаться и просто полежать так ещё немного. Впитывать его тепло.

Смотрю на него, кажется, слишком долго, и Артур ловит мой взгляд. Я тут же смущаюсь, отвожу глаза и уже собираюсь потихоньку улизнуть с кровати…

Но не успеваю даже охнуть. В следующую секунду он оказывается сверху.

Его тело накрывает меня приятной тяжестью. Щербинский зарывается лицом в мои волосы и нежно целует в шею.

Я замираю в полном ступоре. В голове проносится паническая мысль: неужели он сейчас пойдет дальше? Сделает что – то против моей воли?..

Хотя «против воли» – громко сказано. Ведь мне, черт возьми, это нравится!

Но Артур останавливается. Он мягко целует меня в висок и встает с кровати.

Уже у двери оборачивается, хитро подмигивает и бросает:

– Мне же все можно перед операцией?..

Щербинский уходит в ванную, а я с блаженной улыбкой плюхаюсь обратно на спину, глядя в потолок.

Пока Артур в душе, я спускаюсь вниз.

Быстро завтракаю. А потом и сама привожу себя в порядок.

Мы собираемся и выезжаем в клинику.

Четкого времени у нас нет – хирург Давыдов сегодня выделил под Артура весь день.

Операция вроде бы не самая сложная, но травма от оружия – это всегда риск. Все может пойти не по плану.

К тому же, это частная клиника, и Давыдов может себе позволить такой индивидуальный подход.

Нас везет Олег на минивэне, следом едет машина с охраной. Я собрала небольшую сумку – останусь в клинике на несколько дней, чтобы быть рядом с Артуром.

Всю дорогу мы перебрасываемся какими – то мелкими фразами, которые постоянно прерываются звонками. Артуру без конца звонят подчиненные: что – то спрашивают, уточняют, докладывают.

В клинике медсестры тут же встречают Артура и с кокетливыми улыбками уводят его готовиться к операции.

Я же направляюсь в кабинет к Давыдову. Там вижу Мари.

– Чай, кофе? – улыбается она, уже доставая чашку. – Вам сейчас не помешает немного отвлечься.

– Если можно, чашечку кофе… Он у вас вкусный, – улыбаюсь я.

Марианна отвечает мне теплой, искренней улыбкой. Подходит к кофемашине и нажимает на кнопку.

Пока аппарат шумит, Мари украдкой посматривает на меня из – под ресниц.

– Вадим вчера рассказал нам, что сюда приходил ваш бывший муж, – негромко сообщает она.

Я мгновенно напрягаюсь. Внутри сжимается. Мне хочется сразу прояснить ситуацию:

– И что сказали Игорь и Вадим по этому поводу?

Мари легонько хмурится, аккуратно ставит чашку на блюдце и начинает готовить кофе для себя.

– Насчет Давыдова можете не беспокоиться, он полностью на вашей стороне. Об этом даже речи не идет. Он ещё до того, как вы вышли на работу, хотел вам помочь.

– Спасибо… – смущенно бормочу.

В глубине души я не удивлена: Давыдов с первой встречи произвел впечатление благородного человека.

– А Вадим? – спрашиваю.

Вадим более приземленный, его мнение меня пугает больше.

– Ну, Вадим, конечно, был в шоке, – Мари усмехается, подавая мне кофе. – Очень удивлен, и, честно говоря, вся эта ситуация ему не по душе. Он опасается каких – то последствий для клиники. Впрочем, он всегда их опасается. Но Артур был убедителен. Он дал понять, что волноваться Вадиму не стоит... Что это волнение может быть чревато для него самого.

Мари хитро улыбается мне и пожимает плечами:

– Артур заступился за вас так, будто вы его близкий человек. Он не остался безучастным и четко дал понять: ссориться с вами – значит ссориться с ним.

Она смотрит на меня с каким – то особым значением, но я не спешу принимать ее слова за чистую монету. Мари – молоденькая девушка, студентка… Она явно впечатлилась масштабом личности Артура.

Нет, Щербинский – фигура властная и значимая! Его многие боятся.

Но то, что он заступался за меня «как за самого себя».... Мне кажется это преувеличением. Я просто качаю головой и никак не комментирую ее слова.

– Ну а сам Артур? – не унимается Мари. – Он вам ничего плохого не сказал? Может, разозлился?

Она, видимо, по – своему трактует мое молчание.

– Нет, конечно же нет, – успокаиваю ее. – Он наоборот сказал мне выбросить все это из головы.

– Ну, тут я полностью согласна со своим будущим родственником!

Я замираю с чашкой в руках.

– Мари, почему ты все время говоришь, что вы родственники?

Она весело смеётся:

– Ну как же! Моя сестра в очень близких отношениях с его младшим братом. Так что, скорее всего, мы действительно скоро станем настоящими официальными родственниками.

Смотрю на ее сияющее лицо.

– Ну да, у него ведь много братьев, – замечаю, делая глоток кофе.

Мари кивает. Взгляд ее становится чуть серьёзнее:

– Да, по отцу. Только он с ними почти не общается, к сожалению.

– Жаль, – вздыхаю я. – Сейчас, после операции, поддержка родных ему бы точно не помешала.

– Ну, вообще да, – Мари снова смотрит на меня с этой своей невозможной хитринкой. – Но я думаю, у него и так будет достаточно поддержки. Вы же будете с ним постоянно.

Я стараюсь не реагировать.

Мари – девушка юная, романтичная. Она и в группе всегда была такой: легкой, разговорчивой. Все видела в розовом цвете.

Я решаю не принимать ее слова близко к сердцу, но где – то в самой глубине души признаюсь себе: мне приятно их слышать. В животе начинают робко порхать те самые «бабочки».

Поспешно глотаю горячий кофе. Сейчас совершенно не до этого.

Мы с Мари ещё немного обсуждаем медицинские нюансы предстоящей операции, Давыдов уже вовсю готовится.

В какой – то момент я не выдерживаю и выхожу из кабинета. Мне хочется найти Артура.

Не то чтобы это обязательно… Но мне как будто необходимо увидеть его, перекинуться с ним парой слов…

23

Я заглядываю в отсек для подготовки пациентов, в специальную комнату.

Захожу и тут же замираю, едва не пискнув от неожиданности. Артур стоит ко мне боком. На нем только операционная накидка – длинная рубашка, которую надевают на голое тело.

Она, конечно, не прозрачная, но довольно тонкая, и мне становится дико неловко от того, что я вижу его в таком виде.

Уже хочу попятиться назад, но Артур меня замечает.

– Смелее, док, – кивает он.

Заставляю себя вспомнить, что я прежде всего врач!

Глупо смущаться человеческого тела, пусть даже это тело мужчины, от которого у меня мозги набекрень. Я делаю шаг вперед.

– Как настроение? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Вполне нормально, – отзывается он.

– Может, будут какие – то пожелания? Хотите что – то поручить мне перед началом?

– В принципе, я вас уже проинструктировал, – он говорит спокойно и уверенно. – Ребята – охранники будут в вашем распоряжении.

– Все обязательно будет хорошо, – шепчу я и ловлю себя на том, что нервно потираю пальцы. Они у меня совсем ледяные от волнения.

Внезапно Артур перехватывает мои ладони. Его руки теплые. Он начинает растирать мои пальцы, согревая их.

– Док, кажется, вы нервничаете больше, чем должен я, – усмехается.

Попал в точку.

Мне неловко признаться, что я переживаю не из – за сложности операции, а просто потому, что он стал для меня... как сказала Мари, близким человеком.

Моя профессиональная отстраненность трещит по швам. Будь я хирургом, я бы взяла самоотвод!

Но я реабилитолог, и обещаю себе – после того, как он выйдет из наркоза, я займусь им со всей профессиональной строгостью.

Пока думаю об этом, Артур вдруг притягивает меня к себе. Его ладони ложатся на мое лицо, и… он целует меня в губы.

Этот поцелуй был просто необходим. Я впитываю его близость. Пью его вкус, отключая мозг целиком. Весь мир сужается до этой комнаты и его.

Минута, другая… Не знаю, сколько их проходит.

Артур нехотя отрывается от меня и с абсолютно серьёзным видом спрашивает:

– Как считаете, я шокирую команду, если приду в операционную с... эрекцией?

Я распахиваю глаза, а он вдруг коротко смеётся.

– Спокойно, док. Мне уже что – то вкололи. Сейчас я хочу вас исключительно морально.

Качаю головой, чувствуя, как горят щеки.

– Я думала, что вы не... – осекаюсь, не желая договаривать.

Артур заставляет меня посмотреть ему прямо в глаза.

– Скажите, док. Вы обязаны быть со мной откровенной.

Вздыхаю, медлю секунду. Но все же решаюсь:

– Ну хорошо. Я просто думала, что вы уже забыли про эти мысли насчет меня... И что мы теперь общаемся... ну, хотя бы немного по – дружески.

Артур выслушивает это, а потом вдруг запрокидывает голову и хохочет.

– По – дружески? С вами?!

Мне становится ужасно стыдно. Ну конечно, что я ляпнула? Кто он, а кто я... У нас трудовой договор, черт возьми.

– Простите, я сказала лишнее, – лепечу, пытаясь вырваться, но он не пускает. Его рука скользит мне за спину, притягивая ещё плотнее.

– Я не в таком плохом состоянии, чтобы с тобой дружить, – шепчет он мне прямо в ухо, обжигая дыханием. Слегка прикусывает мочку…

В этот момент раздается скрип двери. Входит Мари.

Она ахает – сначала хитро улыбается, а потом спохватывается:

– Артур, придется поменять накидку! И нам пора.

Я тут же отскакиваю от него, пылая до корней волос.

– Все, я пошла, – бросаю на ходу.

Мари провожает меня все той же понимающей улыбочкой:

– Да, идите, Анна Сергеевна. Теперь остается только ждать окончания операции.

* * *

Артур

Мари подходит ко мне со смесью профессиональной и какой – то теплой, почти родственной заботы.

– Ну, как вы, Артур? – спрашивает, поправляя новую накидку.

– Считаю, что нам уже пора перейти на «ты», как родственникам, – усмехаюсь.

Мари расплывается в улыбке.

– Я буду только рада. Кстати, Агния спрашивала – могут ли они с Арсением позвонить и узнать о твоем состоянии после?

– Разумеется. Пусть звонят, – киваю.

– У них там сейчас тоже дел невпроворот, – Мари качает головой, – но за тебя они переживают.

Ассистентка хирурга мягко берет меня за запястье, прижимая пальцы к пульсу. Секунду молчит, глядя на часы.

Вскидывает на меня глаза.

– Ты нервничаешь, Артур. Пульс немного повышен.

Тут же она хитро улыбается, и я вижу, что она все поняла.

Этот пульс – совсем не от страха перед скальпелем Давыдова.

Даже ударная доза успокоительного, которую мне вкатили, пасует перед тем, что произошло здесь пару минут назад.

Сначала, как и говорил, я посмотрел на фото Анны. На свой трофей.

Да, оно сделано ублюдком, но мне плевать. На нем она… И выбирать пока мне не приходится.

Впрочем, потом она пришла сама… Нашла меня здесь, в этом стерильном покое, и просто упала мне в руки.

Я чувствовал, как она тает со мной. Когда ее касаюсь.

Я видел много женщин и знаю, как это бывает. Меня сложно обмануть.

Анна... Она не девственница, она была замужем. Но опытной женщиной ее нельзя назвать. Это я тоже вижу.

Весь ее прошлый опыт с идиотом Витей можно просто вычеркнуть и забыть.

Она как чистый лист.

И я напишу на этом листе новую историю.

Похоже, мое сознание уже начинает путаться…. То ли от лекарств, то ли от того, что я слишком глубоко проваливаюсь в мысли о ней.

Это уже не просто желание секса, хотя ее тело сводит меня с ума. Это что – то гораздо большее.

Но могу ли я позволить себе такую слабость сейчас?

Дверь распахивается, и входит ассистентка Давыдова. Пора…

Меня укладывают на операционный стол. Холод пробирает даже сквозь накидку. Но мне не помешает остыть.

Вокруг тихий шелест инструментов. Негромкие голоса врачей, писк мониторов. Давыдов что – то говорит мне, подбадривает. Я уже почти его не слышу.

На лицо опускается маска. В вене разливается приятный тяжелый холод наркоза.

Мир начинает гаснуть. Звуки отдаляются, становясь неразборчивым гулом.

И в этой настигающей темноте я цепляюсь за одно – единственное воспоминание. Ее лицо. Ее глаза, в которых я сегодня утонул.

С этим образом я и проваливаюсь в пустоту.