Текст книги "Доктор для хозяина жизни (СИ)"

Автор книги: Ксения Фави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

67

– Насчет докторов, – Алёна продолжает серьёзно. – Есть одна весьма неплохая клиника. Не знаю, как ее оценит Артур, но я хорошо знаю там одного доктора. Она тебе подойдет. Это опытный врач, но в то же время из тех, кто идет в ногу со временем. Лишена стереотипов. Ты сможешь ей полностью доверять.

– Спасибо. Мне очень важно, чтобы профессионал был гибким, но в то же время скрупулезным. В первом браке у меня не получался малыш.

Я вижу, как в глазах Алены проносится самая настоящая тень понимания, и она кивает.

– Были какие – то реальные проблемы? – аккуратно уточняет она.

Качаю головой:

– Нет, в том – то и дело. У меня ничего катастрофического не находили. Бывший вообще здоров, хоть в космос отправляй. Как будто несовместимость...

– Да, – Алёна грустно улыбается. – Такое бывает. Я знаю, как это. У меня тоже не было детей в браке. Я билась, искала врачей, поэтому я в курсе, где хорошая клиника, а где не очень.

– Не получилось?

Не знаю точно, сколько Алене лет, но на вид она немного меня младше, а может быть, ровесница. Ей, наверное, тоже где – то в районе тридцати.

– Итогом стало то, что я застукала мужа в постели с моей родной сестрой, – хмыкает Алёна. – Вопрос ребёнка, как ты понимаешь, на этом отпал. Не собираюсь прощать такое...

Я лишь киваю. Конечно, все поступают по – разному. Кто – то, наоборот, захотел бы скрепить семью, а кто – то не может простить предательство.

Люди хоть и похожи, но всё – таки разные.

– Вы развелись?

– Да, – Алёна кивает.

– Он отпустил тебя спокойно? – ежусь, вспоминая Виктора.

– Он не смог бы меня держать, нет такой возможности. Плюс сестренка активно взялась за него. Они даже на развод приходили вместе.

– Кошмар... – бормочу.

У нас с сестрой непростые отношения, но всё – таки до таких чудовищных ситуаций нам далеко.

– Как же она могла? – не удерживаюсь.

– Мы с детства не ладили, – пожимает плечами Алёна. – На мои чувства ей было плевать, а на свои – очень даже нет. Мой бывший красавчик, а сестра молоденькая. Плюс он умеет произвести впечатление, хвастаться планами. Вот – вот и его бизнес взлетит. Вот – вот и они уедут за границу. Вот – вот и «я сделаю тебе подарок, дорогая, о котором ты можешь только мечтать». Надо ли говорить, что «вот – вот» никогда не наступает? Хотя я ничего такого и не просила....

– Значит, тут ещё неизвестно, кому не повезло, – пожимаю плечами.

Хотя прекрасно понимаю, что такие вещи не проходят бесследно.

И сердце очаровательной «скорой помощи», которая теперь изображает невесту Антона, сильно и безжалостно разбито.

* * *

Артур

Мой отец приехал в Италию открыто, не шифруясь, ни от кого не скрываясь. К двум старым друзьям.

Первого навестил в пансионате, задушевно поговорил с ним и отправился ко второму вместе со своим сыном. В шумный гостеприимный дом. Все логично, не правда ли?

В остальном эту поездку к Пелосси можно назвать абсолютно бесполезной.

Хотя он, разумеется, был нам рад поначалу. Толстяк встретил и меня, и отца крепкими душными объятиями.

Сетовал, что его глупая дочь не прилетела вместе с нами... Что ее там вообще могло задержать?

Он не сказал прямо, что Камила отправилась в Москву, чтобы отбить меня у невесты, но я – то знаю ту официальную версию.

И все эти его намеки и внимательные взгляды после слов про Камилу я тоже понимал, но ничего не отвечал на них.

А потом – шумная вечеринка.

Итальянец пригласил множество своих знакомых, которые его – то едва знают, а не то что моего отца и меня. Большинство из них не говорит по – английски, мы с отцом – по – итальянски.

В общем, этот театр абсурда продолжался до поздней ночи.

Пелосси, казалось, готов был вообще сидеть до утра. Он предложил отцу ещё по рюмке, когда все начали расходиться, но отец покачал головой. Его не интересовали откровенные беседы с приятелем из прошлого.

Нас положили в этом же доме на втором этаже, выделив две комнатушки, и в сырой прохладе мы вырубились в сон. От Ани сообщений не было.

Только утром я увидел, что она интересуется, как мои дела. Ответил коротко, но постарался сделать это со всей теплотой. Надеюсь, скоро мы с ней увидимся дома.

Не знаю, приходило ли что – то отцу. Переписывался ли он со своей женой или с кем – то из братьев по делам бизнеса.

А вот Пелосси получил сообщение к завтраку. Очень важное и шокирующее сообщение.

– Аркашка умер! – его крик раздался на весь дом.

Не могу сказать, что я был удивлен этой фразе. Но всё – таки сипло вздохнул.

Я вышел из своей комнаты первым. Дернул одну дверь – пусто. Другая. Отец стоит спиной к двери, смотрит в окно. На нем уже рубашка и брюки, пиджак перекинул через руку. Такое чувство, что он не собирался оставаться на завтрак.

«Твоих рук дело?» – хочется спросить мне, но я понимаю, что в чужом доме даже у стен могут быть уши.

– Слышал? – говорю вместо этого. – Идем.

– Я пока ещё не глухой.

Отец проходит мимо меня к дверям и выходит первый. Я следую за ним.

Петра Пелосси мы находим в тесной гостиной, обставленной антиквариатом.

Он как будто выбежал туда прямо так, как встал с постели – в голубой пижаме в полоску, которая на его грузной фигуре смотрится словно чехол для матраса. Со всклокоченными седыми волосами.

Его глаза расширены, он хлопает ими и губами издает какие – то беззвучные слова.

– Что случилось? – сразу спрашиваю я, хотя и так понял, в чем дело.

– Мне позвонили из пансионата, у них номер сына и мой. Его сын не отвечает, и тогда они позвонили мне, – Петр рассказывает медленно, по – стариковски обстоятельно, как будто бы пытается этим справиться с волнением. – Он умер вчера или сегодня в ночь, как это правильно... – Петр запинается, видно, что он сильно растерян.

Опытный мужчина, но всё – таки сказывается пожилой возраст и то, что умер его близкий друг.

– Что говорят врачи? – спрашиваю.

– Сердце, – он разводит руками. – Оно у него давно барахлило, да и возраст... он ведь постарше нас с Антоном был.

Мы оба, и Петр, и я, смотрим на моего отца. Тот лишь тиснул челюсти.

– Он уже вчера был плохой.

– А ты сказал об этом врачам?! – реагирует Петр, как будто что – то ещё можно сделать.

– Конечно. Да они что, сами не видят? Всё – таки это их работа, а не моя.

То, что это именно его работа, лично я не сомневаюсь. А вот Пьетро пока ещё слишком растерян.

Мне кажется, что нам пора улетать отсюда, но отец не суетится и не торопится.

68

– Где его будут хоронить? – спрашивает он у старого друга.

– Мы разговаривали с ним об этом, и он говорил, что ему все равно. Наверное, нужно дождаться, когда из поездки вернется Руслан. Он где – то путешествует. Вот ведь как получилось... Он же домосед, такой же, как отец! Никогда никуда и не ездил толком, только в храмы. А тут, надо же, уехал чуть ли не в кругосветку. А отец возьми и умри именно в этот момент!

Мы переглядываемся с моим отцом.

– Если он долго не объявится, наверное, придется вам всем этим заниматься, – сухо делаю вывод.

– Разумеется, я его не брошу! Это же мой друг! Но как же так, как же так... А вы? Вы пейте кофе, позавтракайте....Ох, как же так.

Пелосси вроде бы вспоминает о гостеприимстве, но в то же время он ещё очень сильно деморализован.

– Мы выпьем кофе и поедем в аэропорт, – сообщает отец.

– Как, Антон? Разве ты не останешься?

– Мне здесь больше делать нечего. Я успел попрощаться. У меня дела.

– Ну да... – бормочет Пелосси. – Но...

– Неизвестно, когда явится его сын, когда он захочет его хоронить. Мы не можем оставаться здесь.

– Да, мне теперь нужно искать Руслана... Как же так? Где же он?

Под эти причитания мы идем на кухню. Вчера успели немного изучить этот дом.

Домработница ахает, начинает суетиться. Предлагает вернуться в гостиную и там выпить кофе, но отец отметает предложение и велит ей поторапливаться. Женщина берется за дело.

– Может быть, стоит остаться? – хмыкаю.

– Мы должны убраться отсюда. Как можно скорее, – отец озвучивает то, о чем я недавно думал.

– Гладко все вышло, да? – сверлю его взглядом.

– Да, я успел попрощаться со старым другом, отдать ему дань.

Мне хочется сказать и спросить ещё много чего, но опять же я понимаю, что сейчас не время и не место.

Мы пьем кофе, домработница подает тосты с ветчиной, беконом, сыром, какие – то джемы, но мы практически ничего не едим.

Вещи собраны, вернее, мы их даже не разбирали. Помощница отца забронировала нам рейс на полдень.

Но не успеваем мы отставить чашки, как на кухню врывается Петр. Теперь у него уже совсем другое настроение.

– Иди в сад, – он кивает своей работнице.

Входит, пропускает ее на выходе и загораживает проем собой. Как будто, если бы мы с отцом захотели, он стал бы нам помехой.

– Антон! – в его голосе строгость и металл. – Что, черт возьми, произошло вчера в пансионате? Я сейчас разговаривал с лечащим врачом. Он говорит, что Аркадий в последнее время чувствовал себя хорошо.

– Покойникам иногда становится хорошо перед смертью, – невозмутимо пожимает плечами отец.

– Покойникам? Он не был покойником! – припечатывает Пелосси. – Что ты сделал с ним, Антон? Зачем?!

Отец прикрывает веки. Я понимаю, что он ни за что не поведется на блеф и ни за что не будет это обсуждать.

– Ты не в себе, Петя, – только и отвечает он.

– Нет, я в себе! Я все понимаю... Ты явился сюда, чтобы его убить. Но почему? Он ненавидел тебя всю жизнь, а ты? Неужели эти чувства были взаимны? Или, Артур, это как – то связано с тобой?

– Послушай, Петя, – отец встает и подходит к другу вплотную. – У тебя, по – моему, всегда был принцип – не лезь не в свое дело. Так почему же под старость лет ты от него отступаешь?

– Он был моим лучшим другом...

– Он был и моим другом. Все мы когда – то будем в прошедшем времени.

– Антон... – Петр говорит строго, но уже как – то менее уверенно.

– Занимайся своей жизнью, Петь, – по – дружески советует мой отец. – И, в частности, своей дочерью. Ты вообще в курсе, где она сейчас, с кем? Зачем поехала в другую страну? Может, тебе вот этим вот заняться?

– Она... она... – Петр косится на меня. – Она поехала в Москву из – за Артура. Он ей понравился. Кстати, да, сейчас совсем не время, но я хотел поговорить с вами об этом. Антон, я был бы счастлив с тобой породниться.

– Ты разве не видел? Он приезжал сюда со своей женщиной. Мой сын определился. Щербинские никогда не были кобелями.

Тут что правда, то правда. Отец не изменял ни моей матери, ни своей второй жене. Да и, в принципе, ходоком никогда не был.

Я после развода женщин менял, но опять – таки не часто и без особого желания.

А теперь для меня вообще не существует никого, кроме Анечки. Даже если я решу ее отпустить, всю оставшуюся жизнь буду только один...

Черт, снова эти мысли, от которых морозит внутри! Сейчас и так не самая приятная ситуация.

– Моя Ками – очень достойная девочка, – только и отвечает Петр с обидой.

– Ничуть не сомневаюсь, – припечатывает мой отец. – Красавица, достойная, и в девках не засиделась. Она ведь уже обручена с сыном Аркадия. Русланом.

Честно говоря, я начинаю опасаться, что Пелосси прямо сейчас хватит удар. Одна новость за другой. И все за одно утро.

Интересно, он успел хоть что – то закинуть в желудок? Вполне возможно, ему сейчас станет плохо.

Петр пятится от отца спиной вперед, пока не нащупывает ногами диван. Грузно садится на него. Хорошая идея с его стороны.

– Камила и Руслан....

– Именно так, – говорит мой отец. – И сейчас она вместе с ним. Путешествие не прошло даром... К сожалению, оно было настолько экстремальным, что сын Аркадия пострадал. Он на больничной койке, Камила подле него.

– Но Камила же в Москве...

Отец пожимает плечами.

– Я вижу, что ты очень расстроен и не можешь соображать. Я позабочусь о твоей дочери и о сыне Аркадия. Их доставят в целости и сохранности к тебе. А ты пообещай, что больше не будешь забивать себе голову чушью и сосредоточишься на своих детях.

Меня внутри коробит, что отец распоряжается моим пленником по своему желанию.

С другой стороны, если я не захочу его отдать, он не сможет забрать ни его, ни Камилу. И все это останется лишь словами.

Но если честно, тут я могу согласиться с отцом. Нужно отдать их Пелосси.

Тем более, что парень если и жилец, то очень скверный. Вряд ли он сможет как – то ещё мне навредить.

Их нужно просто убрать подальше из России. Без старика они ничего не смогут сделать.

А что касается моей охраны, мне в любом случае нужно ее усилить, сделать безупречной. Потому что не Руслан, так другой. У моего отца бурное прошлое, да и у меня самого может найтись парочка таких вот Аркашек.

69

В конце нашей встречи мы с Алёной берем в руки телефоны. Через несколько минут к ресторанчику подъезжают два идентичных минивэна.

Рыженькая хмыкает, глядя на все это:

– А когда – то я сама была за рулем...

– Я тоже, – пожимаю плечами.

Не могу сказать, что скучаю по своей машине. Я никогда не была заядлым автолюбителем. Но чувство ностальгии есть.

Однако я понимаю, как важна безопасность в нашей с Артуром ситуации. Да и в моем личном положении сейчас лишние стрессы или, не дай Бог, аварии ни к чему.

Алёна посмеивается:

– Ну, для меня это, по крайней мере, всего на полгода.

У меня чуть не вырывается: «Думаешь, Антон тебя отпустит?».

В конце концов, куда я лезу? Это их дела.

– То есть Щербинский предложил фиктивные отношения на полгода?

Алёна прикусывает губу, смотрит мне в глаза и вдруг признается:

– Вообще – то, он предложил настоящие...

– Что? – теперь я на нее таращусь.

– Ну... – Алёна мнется, берет со стола салфетку и начинает ее комкать. – Он предложил настоящие отношения, но я так не хочу – без любви.

– А он как хотел? – пытаюсь понять.

– Он не считает чувства чем – то важным... Он предлагает мне защиту, заботу, материальное благополучие, разумеется, – Алёна пожимает плечами, – короче говоря, это, казалось бы, мечта любой женщины.

Она хмурится.

– Антон нравится тебе как мужчина?

Алёна фыркает:

– Как он может не нравиться?! Но… Я не хочу, чтобы он относился ко мне как к мебели, вещи... Идеальной программе, – она усмехается, явно намекая на его профессию, – которая бы просто работала и не давала сбоев.

У меня голова идет кругом.

– То есть он предложил тебе настоящую связь? С последующим браком?

Алёна кивает.

– Предложил мне быть своей невестой, а затем и женой. Я ему, мол, идеально подхожу по всем параметрам.

– Но влюбляться он в тебя не планирует?

– Он вообще считает, что все это надумано. Любовь, чувства... Маркетинг кино и книжной индустрии. Ну ещё индустрии цветов и всего такого, – Алёна усмехается.

– А ты?

– А я предложила ему помочь – сыграть его невесту до тех пор, пока будет нужно. Он назвал срок примерно в полгода. А дальше мы разойдемся, как в море корабли, – последнюю фразу девушка говорит с долей грусти, – спасибо, у меня уже был один брак, в котором меня не любили.

Подводя итог в своей голове, могу сделать вывод, что у неё – то как раз и есть чувства к Щербинскому. Не влюбленность, для этого ещё рано... Но какая – то симпатия, интерес. Причем совершенно искренний.

У него тоже есть интерес, и вполне конкретный. А вот что там с эмоциями – неизвестно.

Но явно она заводит его физически, и он рассматривает ее как свою женщину.

Да уж, помнится, когда – то Артур тоже предложил мне отношения как пункт договора... Всё – таки братья не зря являются братьями.

– Ну ладно, не будем о грустном, – встряхивается Алёна, – идем. Ты наверняка устала и хочешь домой, полежать.

– Что есть, то есть, – улыбаюсь.

По дороге я получаю радостную новость. Артур сегодня вечером вернется домой!

Я не знаю, за что благодарить Бога в первую очередь – за то, что он возвращает мне любимого в целости и сохранности, или за ту новость, которую я ему расскажу.

Дома я решаю сама приготовить ужин. Бедрышки в сливочном соусе со шпинатом.

Когда – то я уже делала Артуру такое блюдо. Незадолго после операции.

Щербинскому очень понравилось, а приготовить ещё раз так руки и не дошли. После самолета это будет идеальный белковый ужин.

Но вот незадача... Как только курица начинает источать аромат, мне тут же делается дурно. Из кухни я позорно сбегаю.

Домработница находит меня в спальне и вежливо интересуется, нужна ли мне помощь и самое главное – доделать ли ужин. Я отвечаю согласием...

Прошу ее помочь, доготовить. А ещё сделать на всякий случай картофельное пюре. Вдруг Артур приедет очень голодным.

Без лишних комментариев женщина уходит на кухню, а мне остается только ждать.

Самочувствие ближе к вечеру улучшается.

Я отдохнула, выпила чаю с лимоном. Благодарю и отпускаю сотрудницу домой.

Сама остаюсь в гостиной. То нарезаю по ней круги, то пытаюсь что – то читать. И не сразу замечаю, что Артур уже стоит в дверном проеме.

Поворачиваюсь, взвизгиваю от неожиданности и от радости одновременно. Почти бегом оказываюсь рядом, повисаю у него на шее.

– Анечка, – шепчет он мне в макушку.

Мы оба дрожим, настолько соскучились и настолько рады друг друга видеть...

Объятия, поцелуи. Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем мы можем отлипнуть друг от друга. И прежде чем я начну важный разговор...

Я прокручивала в голове, как скажу. Когда это лучше сделать.

И решила надолго не оттягивать.

Во – первых, я волнуюсь, во – вторых, Щербинский и так может обидеться, что не сообщила ему в тот же момент, как узнала сама.

Я придумывала варианты первой фразы, пыталась угадать его реакцию... Но то, что вечер пойдет в такое русло, и мысли не было.

– То есть теперь опасность позади? – уточняю у Артура ещё раз на всякий случай.

– Да, отец разобрался со своим прошлым, – мрачно замечает Щербинский.

Я пока ещё не понимаю, что конкретно он имеет в виду, но для меня сейчас главное суть.

– И мы можем жить обычной жизнью? – прикусываю губу.

Артур вздыхает и отходит к окну. Такое чувство, что этой фразой я нажала какой – то рычаг. Его настроение меняется.

– Аня, со мной ты никогда не сможешь жить обычной жизнью. И я не знаю, могу ли я... Имею ли право обрекать тебя на такую жизнь.

Он складывает руки на груди и отворачивается к окну. Я начинаю понимать.

– Щербинский, ты же не... Ты снова?

У меня глаза на секунду режут от слез. Я делаю глубокий вдох и выдох.

– Послушай, Артур.... Ты опять решаешь за меня?!

Щербинский наконец поворачивается. У него хотя бы есть смелость посмотреть мне в глаза.

– Аня, я как раз не могу решать за тебя и не хочу. Я не хочу, чтобы твоя жизнь зависела от меня и от моей безопасности, которая, вполне возможно, ещё не раз будет висеть на волоске. Моя биография и родословная слишком сложные для такого светлого человека, как ты.

Мне хочется фыркнуть, что я и делаю.

– Да ладно! Послушай, Щербинский, – я поднимаю вверх указательный палец, – ужин на кухне. Переночуй сегодня в гостиной.

Громко топая, ухожу к двери, чтобы просто не разрыдаться при нем.

– У нас же полно гостевых комнат! – летит мне в спину растерянное.

Поворачиваюсь, суживаю глаза.

– Я не хочу делить с тобой этаж.

* * *

Артур

Какой же пиздец!

Понятное дело, я не так хотел выстроить диалог. Я не хотел ничего решать или диктовать. Я просто хотел убедиться в том, что она понимает до конца, какая жизнь ее ждет рядом со мной... Что она не сомневается.

И тогда планировал сделать ей предложение.

Моя женщина не сомневается! Теперь она в бешенстве, и я с кольцом, которое должны доставить с утра, буду смотреться максимальным идиотом.

Вкуснейший ужин едва пролезает в горло, и то я просто хочу занять время.

Наверх не суюсь – что – то в ее взгляде заставило меня послушаться.

Возвращаюсь в гостиную, беру в руки телефон.

– Паша...

Довольно поздно, но я знаю, что этот старик не ложится до полуночи.

– Артур, – голос елейный, но все же напуганный. – Клянусь тебе, я не знал! Да, Камила, милая девочка, я решил поводить ее по столице, помочь... Что греха таить, мне и самому было приятно в ее компании... Но я и подумать не мог! Твой отец мне пригрозил, но я – могила! Я никому ничего не скажу! Ты знаешь, я умею молчать, когда дело серьёзное.

Слушаю этот поток оправданий от старого знакомого отца и заодно матерого светского льва столицы.

– Послушай, я тебе звоню не по этому поводу.

На другом конце трубки воцаряется тишина.

– Мне нужны связи в ЗАГСе Москвы, – продолжаю. – Человек, который не спит и сможет действовать оперативно. Разумеется, с деньгами проблем не будет. С законностью... ну, пусть постарается.

Паша тут же радостно взвизгивает:

– Есть – есть! Конечно, есть! Я все устрою сейчас... Буквально минут через пять – десять тебе перезвонят!