Текст книги "Доктор для хозяина жизни (СИ)"

Автор книги: Ксения Фави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

27

Я снова откидываюсь на подушки. Дыхание сбилось. Чувствую, как рука Анны в моей ладони слегка дрожит. Понимаю, что втянул ее в этот дерьмовый боевик.

– Все будет нормально, док, – тихо говорю, поглаживая ее пальцы. – Теперь я проснулся.

Отпускать ее руку не хочется. Как будто лишиться единственного якоря в этом пропахшем лекарствами мире. Но мне нужен телефон.

– Где мой сотовый? – спрашиваю, приподнимая голову. – Он не разряжен?

Анна кивает, мягко высвобождая пальцы.

– Сейчас посмотрю.

Она идет к тумбочке, потом к креслу, где лежат мои вещи. Двигается плавно, тихо. Я наблюдаю за ней, и эта картинка успокаивает лучше любого обезболивающего.

Док находит аппарат, смотрит.

– Тридцать процентов осталось, – говорит, подходя ближе.

– Пойдет. Дайте его мне.

Беру телефон. Пальцы слушаются плохо, но нужный контакт нахожу быстро.

Анна замирает рядом, в глазах – нерешительность.

– Мне выйти? – спрашивает она шепотом.

Я усмехаюсь.

– Ещё не хватало, – киваю ей на кушетку в углу.

Она послушно отходит и опускается на мягкую поверхность. Вымоталась…

Я нажимаю вызов. Трубку снимают почти мгновенно. Никаких «алло» или «слушаю».

– Ты ещё в Питере?

– Да, – голос Антона звучит ровно.

– Приезжай прямо сейчас. Поговорим.

– Ладно. Буду в течение часа.

Я отключаюсь.

Пусть все вокруг думают, что мы – два сына одного отца, которые в лучшем случае относятся друг к другу с равнодушием.

Для мира я – первенец по факту, а Антон – старший наследник от женщины, с которой отец прожил всю жизнь.

В детстве я ненавидел саму мысль о его существовании. Антон, в свою очередь, долго не мог переварить, что он на самом деле не первый.

Мы не дружили. Вообще старались не пересекаться, пока жизнь не долбанула по нам обоим.

Именно я вытащил его, когда статус «золотого мальчика» чуть не закопал его заживо. Я помог ему, когда он решил стать самостоятельным хищником.

Антон – не просто топ – менеджер, как думают многие. Он – паук в центре огромной цифровой сети.

Его айти – империя – это не просто софт и коды, это информация. Он владеет данными, до которых даже спецслужбы не всегда могут дотянуться.

Он – моя тайная страховка, и придет по первому зову.

Хотя я никогда не злоупотребляю его лояльностью…

Протягиваю трубку Анне. Она берет ее, задевая мои пальцы своими, и смотрит на меня внимательно.

– Больше никому не хотите позвонить? – спрашивает тихо.

Я смотрю ей прямо в глаза.

– Нет, – качаю головой, – другим братьям о моем здоровье расскажет Марианна.

А тот человек, в ком я нуждаюсь больше всего, уже здесь. Передо мной.

* * *

Анна

Зачем я это спросила?

Слова сорвались с губ раньше, чем я успела их обдумать. Прозвучало бестактно…

Его матери нет в живых. С младшими братьями он почти не общается – о его состоянии им сообщит Мари.

Антон и так уже едет сюда.

Но если быть до конца честной с самой собой… я спросила не просто так.

Мне захотелось узнать, есть ли кто – то ещё.

Женщина…

Бывшая жена, с которой общие дети? Или нынешняя любовница, которую он тщательно скрывает от мира, но к которой тянется в моменты слабости?

Какая – то глубокая теплая связь…

Но как тогда быть с тем, что происходит между нами?

Я ведь вижу, как он намеренно ломает границы. Переходит на «ты», пробует на вкус мое имя в ласковом варианте.

Его потребность постоянно касаться меня, держать за руку, чувствовать рядом…

В этом нет ни капли принуждения. Я позволяю, потому что каждое его движение находит во мне отклик.

Его желания взаимны, и отрицать это просто бессмысленно.

Артур возвращает мне телефон. Его взгляд спокойный, он словно прочитал все мои метания и дал на них немой ответ.

Я забираю аппарат.

– Вы голодны? – спрашиваю, пытаясь вернуть беседу в безопасное русло.

– Пока не знаю, – он прикрывает глаза, его голос все ещё звучит глухо. – Может быть, позже. Скоро будет Антон.

– Может, воды?

– Вот это не помешало бы.

Я отхожу к небольшому столику в углу палаты. Здесь типа кухонной зоны: чайник, посуда, запас воды.

Беру бутылочку без газа, открываю крышку.

В голове мелькает непрошеная мысль: то, что я сейчас делаю – это ведь не работа реабилитолога. Это обязанности медсестры, сиделки… или женщины, которая ухаживает за своим мужчиной.

В договоре мы прописали пункт о «полном сопровождении», так что формально я чиста. Но если отбросить бумаги…

Если говорить о женщине, которая испытывает искреннюю нежность к этому порой невыносимому, властному и сейчас такому уязвимому человеку, то да. Кажется, я именно там, где и должна быть.

Смаргиваю эти мысли, пытаясь загнать их поглубже, и возвращаюсь к кровати.

Подаю воду и вдруг натыкаюсь на его взгляд. Артур смотрит на меня в упор – внимательно, изучающе. Будто видит меня насквозь.

– О чем задумались, Анечка?

От этого «Анечка» у меня по коже пробегает предсказуемая дрожь.

– Думаю о сегодняшнем дне…

– Что сказал Давыдов? – Артур ловит мой взгляд.

– Операция прошла хорошо, в штатном режиме, – я слегка поправляю край его простыни. – Он всем доволен, теперь дело за реабилитацией.

– Значит, я скоро выйду отсюда, – это звучит как утверждение, а не вопрос.

– Не раньше, чем через неделю, – я на мгновение мешкаю. – Или вы считаете, здесь опасно оставаться?

– Нет, здесь теперь наиболее безопасно, – он криво усмехается. – Сюда они уже вряд ли сунутся второй раз. Но я не хочу торчать здесь сверх нормы, – продолжает он. – И держать тут вас. Кстати, вам выделили какую – то комнату?

Я киваю на вторую дверь в палате, которая ведет не в коридор, а в соседнее помещение.

– У меня комната смежная с вами, – не удерживаюсь от легкой усмешки. – По нашей «доброй традиции».

Артур хмыкает.

– Ну, не такая уж и добрая…. Две спальни.

Боже.

Чтобы отвлечься от неловкости, я задаю вопрос:

– Вас... часто пытаются убить? Или это впервые?

Он морщится, пытаясь устроиться на боку поудобнее.

– За последние годы в первый раз. Долгое время я жил спокойно, ко мне никто не совался.

– А раньше? – тихо уточняю.

– Бывало… – он смотрит в потолок. – Где – то в районе тридцати, когда я раскрутился в бизнесе и вышел из – под крыла отца. Стал самостоятельным. Одиночкой.

Я хочу спросить про его семью. Но замираю.

– Ну же, Анна. Вы хотите спросить что – то ещё, – он снова читает меня, как открытую книгу.

28

– Я не знаю, как это корректно сформулировать, – признаюсь.

Артур негромко смеётся.

– Давайте говорить прямо в лоб. Я не нежная фиалка, не обижусь. Обещаю.

Я тоже легонько улыбаюсь и пожимаю плечами, решаясь.

– Мне интересно узнать про вашу жизнь вне бизнеса. Была ли у вас семья?

Встречаюсь с ним взглядом и вижу в его глазах удовлетворение. Ему явно нравится мой интерес.

– Да, я был женат по молодости, – спокойно отвечает он. – Детей у нас не было.

– Почему так вышло? Вы не хотели?

– Хотели, – он на мгновение замолкает. – Но врачи после обследования сказали, что у нас будут проблемы. Несовместимость.

Он делает паузу, и его голос становится ещё суше.

– Позже врач при личной беседе сказал, что, скорее всего, дело во мне. Не каждая женщина сможет от меня зачать.

Я замираю. Боюсь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть это мгновение откровенности.

– Жена об этом тоже узнала, – продолжает он. – И бросила меня.

– Бросила? – я машинально повторяю это слово.

– Вы сейчас удивились самому факту или тому, что я прямо об этом говорю? – он прищуривается.

Я пожимаю плечами. Действительно не ожидала такого признания от этого человека.

– Говорю по факту. Так, как было, – Артур смотрит на меня. – Бывает, что люди расходятся по обоюдному согласию. Но если один хочет разорвать отношения, а другой нет – это называется «бросить».

– Это из – за…

– Она хотела семью и много детей. В итоге все у неё получилось. С другим человеком.

Внутри неприятно колет – это ревность, тихая и острая.

Я вдруг ловлю себя на мысли: а вдруг у него до сих пор остались глубокие чувства? Это ведь была его жена, первые по – настоящему серьёзные отношения...

Артур замечает мою заминку и усмехается.

– Нет, я не слежу за ней, если вы об этом думаете, – спокойно говорит он. – Просто лет десять назад она сама обратилась ко мне за помощью. У неё сын оказался одаренным спортсменом, но, чтобы его развивать, требовались большие деньги. Частные дополнительные занятия. И она пришла ко мне. Я помог устроить будущее ребёнка.

Смотрю на него и невольно поражаюсь. Какая дерзкая просьба от женщины, которая так поступила.

Но ради своего ребёнка мать пойдет на все, даже на этот шаг.

– Чем все закончилось?

Артур пожимает плечами, его голос звучит ровно:

– Я направил ее в свой отдел благотворительности. Мы помогли не только ее сыну, но и дочкам – близняшкам. У ребят есть способности. А муж ее, кстати, тоже медик. Но не владелец клиники, как Давыдов. Их семья вполне подходила под нашу программу. Хотя, честно говоря, я бы помог ей в любом случае.

Он делает паузу, и его взгляд становится пронзительным.

– Но у меня к ней абсолютно ничего не осталось. Да, в молодости я не хотел развода – не в моем характере так быстро отступать. Я строил планы, верил во что – то... Но все это давно забылось. Все чувства ушли. Ни тогда, когда она позвонила, ни тем более сейчас, нет ничего. Совсем.

Тяжесть в груди растворяется. Прикусываю губу, из всех сил стараясь сдержать улыбку, но получается плохо.

Артур чуть щурится, с интересом наблюдая за моей реакцией, и я понимаю – от него ничего не скроешь.

– У нас в браке тоже не получалось с детьми.

Слова вырываются сами собой. Как будто из сердца.

Артур тут же реагирует, в его глазах вспыхивает неподдельный интерес.

– Вы планировали? – коротко спрашивает.

Киваю и невольно улыбаюсь, вспоминая свои надежды.

– Я очень хотела малыша. Но ничего не вышло. Хотя, казалось бы, никаких препятствий: мы оба здоровы. Я регулярно прохожу все осмотры, а муж и вовсе фанатично следит за здоровьем. У него свои врачи, лучшие специалисты. Но... вот так.

Артур слушает внимательно, не перебивая.

– Все, что ни делается – все к лучшему, Анна, – произносит он негромко. – И всему свое время. Это старые истины, но они всегда оказываются правильными.

Я пожимаю плечами, соглашаясь.

– Наверное….

* * *

На самом деле странно, что Антон согласился приехать. У дверей клиники он говорил, что ему опасно быть здесь.

Но когда он появляется в дверях палаты, все мои сомнения исчезают. В его взгляде тревога за брата. Он хотел увидеть Артура.

А я могу внимательнее рассмотреть его… Мне интересно посмотреть на ещё одного Щербинского.

Несмотря на медицинскую накидку и бахилы, от него за версту веет респектабельностью и каким – то особым мужским шиком.

Высокий шатен с острым, проницательным взглядом. Он явно моложе Артура лет на пять, но по энергетике ничуть ему не уступает.

Антон подчеркнуто соблюдает правила: он полностью экипирован, чтобы не занести инфекцию брату.

Но в его глазах, в этой легкой «хулиганской» искорке, я читаю: он нарушит любое правило, если того потребует ситуация. В нем удивительно сочетаются брутальность и мальчишеское обаяние.

Щербинские легонько ударяют по рукам и гость присаживается на стул у постели.

– Что ты можешь сказать мне нового? – Артур хмыкает, глядя на брата.

– Между прочим, информация действительно есть, – Антон мгновенно становится серьёзным.

Артур подбирается, его лицо каменеет.

– Внимательно слушаю.

Антон говорит прямо при мне, словно это само собой разумеющееся.

– На адрес электронной почты, который мы засекли, пару часов назад пришло письмо. В нем было всего одно слово.

– Удалось найти отправителя? – перебивает Артур.

– Да. IP – адрес засекли в резиденции Воронова – Красносельского.

Артур понимающе кивает, его губы сжимаются в узкую линию.

– Самый крупный криминальный авторитет Питера.

– Бывший авторитет, – Антон усмехается, поправляя край одеяла у брата.

– Ну разумеется, «бывший», – Артур произносит это с явным сарказмом.

– Он позиционирует себя как добропорядочный дедушка, давно отошедший от дел, – продолжает Антон. – Якобы криминал остался в далекой молодости. Но мы знаем, через кого проходят все грязные сделки и договора.

– Можешь не объяснять, я сам это прекрасно знаю, – морщится Артур. – Значит, в этот раз они всё – таки привлекли криминал...

Я чувствую, как внутри все сжимается от тревоги. Холод пробирает до костей.

29

– Но как же так? Что же теперь делать? – не выдерживаю.

Артур переводит взгляд на брата, игнорируя мой вопрос.

– Какое слово было в письме?

– Сестра.

Артур кивает.

– Медсестра. Это про покушение, которое предотвратила Анечка.

Антон тут же вскидывает бровь.

Он смотрит на меня с внезапным интересом – и я понимаю, что дело не только в сорванном покушении. Его зацепило то, как Артур меня назвал. «Анечка».

В воздухе повисает секундная пауза.

– Но как мы будем здесь? – я продолжаю нервничать. – Нужна дополнительная охрана!

Артур смотрит на меня своим тяжелым, уверенным взглядом.

– Я же сказал: здесь сейчас безопаснее всего. Успокойтесь и просто доверяйте мне.

Смотрю в его глаза и понимаю – мне правда остается только довериться ему…

* * *

Клиника действительно оказалась самым безопасным местом. Покушений больше не было.

Хирург Давыдов настоял на десяти днях в стационаре. К моему удивлению, Артур даже не спорил. Он послушно выполнял все наши рекомендации.

Спустя пару дней пациент уже начал понемногу ходить.

Я строго следила, чтобы он не спал на спине и не сидел. Да и Артур не из тех, кто привык сидеть на месте.

Он расхаживал по палате и часами раздавал указания сотрудникам по телефону через наушник. Его твердый властный голос разносился по всему этажу. Стены не были помехой.

Но вот между нами… Между нами снова выросла невидимая стена. И гораздо толще.

Артур больше не пытался ко мне прикоснуться или сказать что – то личное.

Все те нежные моменты до и после операции остались в прошлом. Наверное, это было просто слабость…

Теперь Щербинский вел себя как идеальный работодатель. Сдержанно, вежливо и сухо.

Внутри я признавалась себе, что мне не хватает его прежней дерзости. Мне хотелось, чтобы он снова стер эти границы между нами.

Мы касались друг друга только во время занятий. Я делала ему легкий массаж и показывала, как правильно держать спину.

Артур в такие минуты словно уходил в себя. Его лицо становилось непроницаемым и спокойным.

Через две недели мы вернулись в Питерский дом. Охраны стало в два раза больше, чем в наш первый приезд.

Мы снова заняли свои спальни со смежной дверью. Старая шутка про то, что я буду слушать его дыхание, превратилась в правду...

Первое время я часто просыпалась по ночам от тревожных снов. Я подходила к его кровати и прислушивалась, все ли в порядке?

В одну из таких ночей он просто поймал мою ладонь.

– Док, ложитесь рядом и спите.

С тех пор мы начали спать в одной постели. Со стороны это могло показаться неприемлемым для врача и пациента. Пошлым…

Но между нами ничего не происходило. Мы просто лежали рядом, разделенные тишиной и невысказанными словами.

Я полностью погрузилась в работу. Никогда ещё я не подходила к процессу реабилитации так дотошно. Хотя я всегда старалась, но сейчас.… Это было что – то больше профессионализма.

Прошел месяц. Результаты у нас просто отличные. Давыдов доволен и говорит, что в клинику на контроль можно являться пореже. Щербинский тоже остался удовлетворен этими словами. Ещё бы!

Сегодняшний вечер я провожу в гостиной за книгой. Выбрала классику, чтобы немного разгрузить мозг от медицины.

Артур уехал куда – то сразу после обеда. Его нет уже несколько часов, и внутри меня растет тревога.

Я ловлю себя на глупом чувстве ревности. Мне обидно, что он умчался к кому – то или чему – то, не сказав мне ни слова.

Как вдруг… Внезапно входная дверь хлопает. Артур влетает в гостиную стремительно и энергично.

– Анечка, собираемся! – его громкий голос заполняет все пространство.

Он выглядит решительным.

– Полчаса на сборы, – объявляет, глядя на меня. – Мы летим в Москву.

Книга выпадает из моих рук и гулко ударяется о ковер. Я застываю на диване, не в силах отвести взгляд от Артура.

– Или вы против? – он приподнимает бровь, видя мое замешательство.

Наш договор не оставляет мне места для маневров. Я перешла в его полное распоряжение как специалист и как человек.

Но дело не в этом.

– Это просто... очень внезапно, – наконец выдавливаю я.

– Вы не хотите улетать из Петербурга? – Артур смотрит внимательно, словно прощупывает мою реакцию.

Я прикусываю губу и медленно качаю головой.

– Меня здесь ничего не держит.

– Ну вот и отлично, – бросает Щербинский деловым тоном.

Тут же разворачивается и стремительно уходит в свой кабинет. Мне становится немного не по себе.

Я слышу, как он громко дает указания домработнице собрать его вещи.

Спешу в нашу спальню… Я понимаю – если хочу быть рядом с этим мужчиной, я должна идти за ним.

Мои вещи умещаются в один большой и один маленький чемодан. Домработница помогает и мне со сборами.

Артур берет с собой только кожаный дорожный портфель. Наверняка в московском доме у него есть все необходимое.

Ровно через полчаса минивэн уже везет нас в аэропорт.

Быстрые формальности и частный борт. Только когда мы оказываемся в небе, Артур наконец перестает говорить по телефону. Он откидывается на спинку кресла.

Бортпроводница предлагает напитки. Артур лишь делает короткий жест рукой, указывая на меня.

– Стакан негазированной воды, пожалуйста, – прошу.

Девушка уходит, и я ловлю взгляд Артура. Он сидит напротив.

– Вы объясните мне, что происходит?

Он устало трет переносицу. Его взгляд на мгновение смягчается, но тут же снова делается стальным.

– Пока ничего, о чем было бы нужно вас уведомить, – произносит он.

Эта фраза мне совсем не нравится. Я не понимаю, что скрывается за его вежливой отстраненностью.

– Все не слишком плохо? Или все совсем ужасно? – я пытаюсь заглянуть ему в глаза.

– Рядом со мной у вас никогда ничего не будет плохо, – твердо отвечает он.

Я пытаюсь считать его эмоции, но у меня ничего не получается.

Замечаю только, как он морщится и меняет позу. Долго сидеть в одном положении ему все ещё тяжело.

Я вспоминаю о своих обязанностях врача и о нашем договоре. Какое я вообще имею право пытать его вопросами?

– Давайте разложим кресло, – предлагаю. – Вам нужно прилечь.

Артур молча кивает. С помощью бортпроводницы мы превращаем его сиденье в удобное ложе.

Он укладывается, и я вижу, какая чудовищная усталость на него навалилась. Покушение, операция, дела. Теперь этот внезапный отъезд.

Да ещё в последние дни он почти не спал.

Я лишь сквозь сон чувствовала его тепло и запах, когда он ложился в кровать очень поздно. Его измотанность сейчас видна невооруженным глазом.

Артур снова морщится и прикрывает глаза рукой.

Перебираюсь в кресло прямо за его головой. Мои пальцы мягко ложатся на виски. Я начинаю делать легкие круговые движения, стараясь выгнать его боль.

Он негромко стонет. Это звук человека, которому наконец – то стало легче.

Я спускаюсь ниже, к основанию черепа и шее. Артур издает ещё один звук, на этот раз полный удовольствия.

Постепенно его плечи расслабляются. Дыхание становится глубоким, ровным и спокойным.

Его окончательно уносит сон. Я массирую ещё пару минут, просто чтобы закрепить этот покой.

Затем я тихо откидываюсь на спинку своего кресла. Пытаться понять, что происходит, сейчас бесполезно.

30

У меня совсем нет информации, чтобы делать выводы. Я решаю просто быть наблюдателем…

В Москве нас встречает минивэн, очень похожий на прежний. Но водитель здесь совсем другой.

Он моложе, подчеркнуто замкнут и не склонен к улыбкам. Мы молча садимся в салон.

Дорога занимает чуть больше часа. Поздним вечером пробки уже рассосались, и мы быстро добираемся до места.

Заезжаем в частный поселок. Он выглядит куда современнее и престижнее того, что был под Питером. Машина останавливается у огромного здания.

При одном взгляде на него я понимаю – это дом Артура.

Он облицован темным материалом, много стекла и очень четкие, резкие линии. Брутальный и холодный особняк.

Дом выглядит невероятно статусным.

Минивэн плавно ныряет в подземный гараж. Артур выходит первым и подает мне руку.

Он помогает мне выйти, но не спешит разрывать контакт. Его ладонь ложится мне на спину, чуть выше талии.

Не понимаю, поддержка это или просто этикет. Но его жест дает мне чувство уверенности.

Мы поднимаемся из гаража в дом.

Внутри всё выдержано в стиле ультра – модерн. Огромная прихожая, переходящая в гостиную, дорогие материалы и минимум декора. Впечатляет.

Нас встречает горничная в безупречной форме с белыми манжетами. Улыбается дежурной улыбкой.

Она забирает портфель Артура и наши вещи. Её прохладный взгляд на мгновение задерживается на мне. Оценивает?

Плевать, сейчас мне слишком интересен этот новый, чужой мир.

Артур ведет меня в гостиную. Отсюда есть широкая лестница на второй этаж.

Сам он уходит вглубь дома, чтобы дать распоряжения домработнице. Я остаюсь одна и осматриваюсь.

Гостиная выглядит внушительно. Темный камень, матовые поверхности, огромные панорамные окна.

Мебель массивная, из дорогой кожи и темного дерева. Все в строгих, четких линиях. Здесь нет ни одной лишней детали.

Вскоре хозяин дома возвращается ко мне. Его взгляд скользит по моему лицу.

– Хотите отдохнуть? Принять душ?

– А где моя комната? – я тоже смотрю на него.

Артур лишь молча кивает на лестницу. Он пропускает меня вперед, и мы поднимаемся наверх.

Щербинский открывает вторую по счету дверь. Мы заходим в огромную спальню.

Здесь тоже темный дизайн и царит безупречный порядок. Не видно вещей на тумбах по бокам от широкой кровати. Глубокое серое кресло у окна тоже пусто. Воздух идеально свежий.

Но я сразу понимаю – это не гостевая. Я улавливаю его ауру.

Это спальня Артура.

Я оглядываюсь по сторонам. Здесь нет других дверей, которые вели бы в соседнюю комнату, как это было в Питере.

– А моя спальня где? – недоуменно спрашиваю.

Артур замирает и смотрит мне в глаза. Его взгляд становится тяжелым.

– Вам точно нужна отдельная спальня? – низко уточняет он.

Я не понимаю, к чему он клонит. То ли это привычка спать рядом, то ли что – то ещё.

– А вы как считаете? – чувствую, как внутри просыпается обида.

Он молчит, и я продолжаю:

– Вы привезли меня сюда, ничего не объяснив. В последнее время… вы лишнего слова мне не говорили! Да, у нас рабочий договор… Но работница не спит в одной комнате с хозяином.

Вижу, как у него дергаются желваки. Ему явно не нравится мой тон и само слово «работница».

– Я первый в душ, – бросает он сквозь зубы. – Располагайтесь.

Он кивает на комнату и уходит в ванную. Мне хочется закатить глаза от этого несносного поведения!

Я не притрагиваюсь к вещам. Просто сажусь на край огромной кровати.

Снимаю теплую кофту и остаюсь в белой футболке и широких трикотажных брюках. Решаю дождаться его.

Проходит минут пять. Вдруг из ванной доносится грохот.

Я тут же вскакиваю. Страх за его состояние после операции перекрывает всё.

– Артур! Что случилось? – подбегаю к двери.

Ответа нет, слышен только шум воды. Мне кажется, я улавливаю сдавленный стон.

Дергаю ручку – дверь не заперта. Я врываюсь внутрь, не раздумывая.

Ванная сверкает темной плиткой и стеклом. В душевой кабине я вижу Артура…

Он стоит совершенно обнаженный под струями воды. Его тело мощное, рельефное.

Я на секунду зажмуриваюсь, пытаясь справиться со смущением и шоком.

– С вами все в порядке? – медленно выговариваю, боясь открыть глаза.

А когда открываю, он уже стоит вплотную ко мне. Мокрый и горячий.

Артур прижимает меня к захлопнувшейся двери всем своим весом. От него исходит жар.

– Ни хрена со мной не в порядке, – рычит он мне прямо в губы.

Его язык врывается в мой рот, прерывая любое сопротивление.