Текст книги "Больше не жена дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 31
Дракон

– Господин генерал, – на пороге появился адъютант. – Аруза прислала посланника. Они хотят устроить обмен военнопленными! Его величество отдал приказ осуществить обмен как можно быстрее! Он хочет, чтобы имперцы побыстрее вернулись на родину. Его завалили письмами их родственники!

Взгляд адъютанта скользнул по обнажённым ключицам Дессалины, задержался на рубашке, сползшей с плеча. Это длилось мгновение. Долю секунды. Но для Дракона внутри меня это стало вечностью.

Вспышка. Горячая, ослепительная. Желание вырвать ему глаза прямо здесь, на пороге, чтобы никогда больше не смел смотреть на то, что принадлежит мне.

Моя рука дрогнула. Не от страха. От сдерживаемой силы. Пальцы сами собой сложились в жест, готовый щелчком пальцев переломать ему кости. Но я сжал кулак. Ногти впились в ладонь, боль отрезвила разум. Улис. Ты должен сохранять контроль. Ты – генерал.

Я сделал шаг. Не к двери. К ней.

Тень от моей фигуры накрыла Дессалину целиком, пряча её от чужих, липких взглядов. Я почувствовал, как она напряглась. Ожидание удара. Страх. Он пахнул озоном и кислым молоком.

– Выйдите, – мой голос прозвучал тихо. Слишком тихо. Будто скрежет камня о камень. – Ждите в коридоре.

Адъютант моргнул. Пот выступил у него на висках, несмотря на прохладу в комнате. Он почувствовал. Почувствовал волну давления, которую я даже не пытался скрыть.

– Слушаюсь, господин генерал, – голос его сорвался на фальцет. Он попятился, боясь повернуться спиной.

Дверь закрылась. Щелчок замка отсек его от нас. Но не от меня.

Я обернулся к Дессалине. Она стояла всё там же. Её глаза сияли. Не страхом. Облегчением.

Радость. Она радовалась, что я ухожу. А я знал, что не могу бросить генеральские дела. И она не могла присутствовать при этом.

В голове пронеслась мысль приковать ее заклинанием, оставить в комнате… Но я сдержался. Если я хочу, чтобы она по своей воле отдалась мне, не стоит применять насилие лишний раз.

– Не радуйся слишком рано, – прошептал я.

Голос вышел хриплым. Я подошёл к ней. Не касаясь. Просто нависая.

– Обещаю. Это не займет много времени, – усмехнулся я.

Поворот к двери. Рука на холодном металле ручки. Я замер. Не оборачиваясь.

– И надень что-нибудь ещё, – бросил я в пространство. – Не хочу, чтобы другие видели то, что принадлежит мне.

– Это тебе не принадлежит! И не будет принадлежать никогда, – произнесла она, а ее зубы скрипнули от злости.

Коридор встретил меня тишиной. Адъютант стоял у стены, бледный, как полотно.

– Проводите меня в кабинет, – приказал я.

Ноги сами несли меня вперёд. Шаг. Шаг. Шаг. Но разум был там. В комнате. Где она стояла в моей рубашке. Где её кожа помнила мои прикосновения. Где её тело предавало её, отвечая жаром на мои угрозы.

Дракон внутри не унимался. Он скрёбся изнутри, требуя вернуться. Требуя забрать её. Спрятать. Запереть в башне, где никто не увидит её глаз. Где никто не увидит её радости, когда я ухожу.

– Господин генерал? – голос адъютанта вернул меня в реальность.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. Легкая, почти незаметная вибрация. Магия искала выхода.

– Обмен пленными, – произнёс я. Голос был стальным. Безупречным. Маска встала на место. – Кто посланник?

– Маг из Арузы, – ответил адъютант, стараясь не смотреть мне в глаза. – Говорят, у них есть кто-то важный для нас.

Я усмехнулся. Внутри всё выжигало льдом.

– Важный, – повторил я.

Важнее, чем женщина, которая ждет не дождется, когда я исчезну?

Я шагнул вперёд. Тень от моей фигуры легла на пол, длинная, искажённая. Похожая на крылья.

– Тогда поторопитесь. Я не люблю ждать.

Но я знал: как только этот обмен закончится, я вернусь туда. И она никуда не денется. Метка на запястье горела. Пульсировала. Напоминала о ней.

Глава 32

Я осталась одна и только тогда позволила себе выдохнуть – резко, со свистом, будто легким не хватало воздуха. В горле стоял привкус соли и унижения. Тот ритуал… Он должен был сработать. Вода должна была стать мутной, соль – выжечь ложь. Но он лишь рассмеялся. Рассмеялся мне в лицо, заставив вытирать пол, словно служанку.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, оставляя полукружья боли. Это была не просто злость. Это была холодная, кристаллическая ярость, оседающая на дне желудка тяжелым камнем.

– Но это только начало, – прошептала я, и голос звучал чужим, хриплым. Я сглотнула, чувствуя, как по позвоночнику пробегает дрожь. Не от страха. От адреналина, смешанного с ненавистью. – Что ты думаешь? Я буду сидеть сложа руки? О нет. Я его вызволю!

В памяти всплыло лицо доктора Гревилла. Его уставшие глаза, тихий голос: «Ему сейчас как никогда нужны вы». Если бы я послушалась тогда своего импульса, собрала бы вещи и ушла… Я бы спасла свою гордость, но потеряла бы мужа.

Судьба, словно насмехаясь, захлопнула дверь перед моим носом, заставив остаться в этой клетке с чудовищем. И сейчас, стоя перед зеркалом с синяками на шее, я была благодарна этой жестокой случайности.

Служанки вошли бесшумно, словно тени. Они принесли платье – тяжелый шелк цвета грозового неба. Пока они зашнуровывали корсет, стягивая ребра тугими лентами, я смотрела в зеркало. В отражении на меня глядела женщина с бледным лицом и темными кругами под глазами. Но взгляд… Во взгляде теплилось что-то опасное.

– Сейчас нужно быть очень осторожной, – думала я, пока пальцы горничной ловко укладывали волосы в сложную прическу. – Было бы глупостью тут же броситься в библиотеку. Не хватало, чтобы он закрыл ее магией… Так что пока что делаем вид, что мы сломлены неудачей. Но ночью надо поискать что-то помощнее… Я же думала, что столкнусь с таким сильным противником!

О, как я зла! Зла на эту тварь, которая носит кожу моего мужа. Зла на себя за слабость. Но я его отвоюю. Пусть это будет моя война, тихая и кровавая, но я ее не проиграю.

– Готово, – послышался тихий шелест голоса служанки. Она поправила выбившуюся прядь, и ее пальцы случайно коснулись синяка на моей шее. Я вздрогнула. Девушка опустила глаза, испуганно отдернув руку.

Я только собралась встать, как в дверь послышался стук. Не уверенный стук хозяина, а робкий, извиняющийся звук.

– Госпожа, – голос Норберта за дверью казался поникшим, будто старик нес на плечах груз всего дома. – К вам приехала леди Халорн.

Сердце пропустило удар. Свекровь пожаловала? Сначала я почувствовала укол паники – ее визиты всегда оставляли после себя ощущение грязи. Но тут же, сквозь страх, пробился тонкий луч надежды. Она мать. Она знает сына лучше кого-либо. Она заметит подмену.

«И быть может, увидев, сколько я делаю для ее сына, она наконец-то перестанет вести себя так, словно я – пустое место, временная неурядица и раздражающий элемент!» – прошептал внутренний голос, цепляясь за эту иллюзию, как утопающий за соломинку.

Я встала. Шелк зашуршал вокруг ног, холодный и скользкий.

– Какая безвкусица! А ну быстро снять! Пусть ее дурной вкус не позорит моего сына! Никто уже не вешает семейные портреты на левой стене!

Я замерла на верхней ступени, пальцы сжали перила так, что костяшки побелели. В голосе свекрови слышались нотки раздражения, от которого кожа на руках покрывалась пупырышками.

Она стояла посреди холла, словно хищная птица, оценивающая добычу. На ней было роскошное платье из темного бархата, поглощающего свет. Она брезгливо глядела на портреты предков, словно они были испачканы грязью.

– Я ей говорила, что так не делают! А этот пол? Пол – лицо хозяйки! А тут натоптано! Куда она смотрит? Почему не командует слугами! – ее голос отражался от мраморных стен, умножаясь эхом. Туфелька с острым носом терла мрамор, издавая противный скрежет. – Какой позор. А если кто приедет в гости. Мне потом снова высказывать будут!

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось в холодный комок. Это было не предчувствие неприятной встречи. Это было ощущение вторжения. Она не пришла в гости. Она пришла инспектировать территорию.

«Крепитесь, госпожа! Мы потом все вернем на место!» – послышался за спиной вздох дворецкого. Норберт стоял в тени колонны, и в его глазах я прочла сочувствие.

Я спустилась ниже, и теперь уже не была уверена, стоит ли брать ее в союзники. Иногда мне казалось, что эта женщина не любила сына. Она любила контроль.

– А! Явилась! – брезгливо произнесла леди Халорн, не оборачиваясь. Она провела пальцем в перчатке по столу, проверяя наличие пыли. – Ну и вид у тебя! Проститутки в борделе одеваются скромнее, чем ты! Разве так должна выглядеть приличная женщина?

Глава 33

Воздух в холле стал тяжелым, насыщенным запахами ее дорогих, удушливых духов и моей собственной ярости.

– Но у меня все скромно, – возразила я, понимая, что ненавидела ее визиты.

– А цвет? – Она наконец повернулась. Ее глаза, холодные и светлые, скользнули по моему платью, оценивая, взвешивая и отвергая. – Ты выглядишь, словно этим платьем полы мыли! У меня такое чувство, словно ты напрочь лишена вкуса! О чем я не раз говорила своему сыну. Когда я вижу тебя, у меня эстетическая конвульсия.

Кошмар! Ты совершенно не следишь за домом! Его даже стыдно людям показывать!

Она вела себя как хозяйка. Как единственная женщина в этом доме. Мое терпение трещало по швам.

– Ну конечно, тебе же было чем заняться, пока моего сына не было! – заметила свекровь, и в ее голосе прозвучала ядовитая насмешка. – О, у леди Бартоли и пол блестит, и портреты висят правильно, и пыли нет… И дочь не замужем! Такая же хозяйственная, как ее матушка! Не то, что ты… Мне приходится краснеть перед всем высшим обществом за такую невестку.

Внутри меня рвалась цепная собака, щелкая челюстями и брызгая слюной ярости. Я хотела кричать. Хотела сказать ей, что ее сын заперт, что его телом управляет кто-то иной, какое-то могущественное чудовище. Но я молчала.

– И вам доброе утро, – произнесла я, стараясь держаться. Мои пальцы нервно теребили складку платья.

– Какое оно доброе? Доброе – это если бы я приехала, и мне не пришлось бы прибираться в вашем доме! – сверкнула глазами свекровь. Ее зрачки сузились. – Ничего, когда-нибудь я научу тебя содержать дом в порядке!

Она сделала шаг ко мне, нависая своей властью. Потом остановила взгляд на мне и шумно вздохнула, словно видела перед собой неисправимую ошибку.

– Ничего, я надеюсь, что скоро он порадует тебя новостью! – заметила свекровь, и уголки ее губ поползли вверх в улыбке, не достигшей глаз.

Холод прошел по спине. Это была не просто колкость. Это был намек.

– Какой новостью? – спросила я, и голос предательски дрогнул.

– О, нет! Я не стану тебе ее говорить, – улыбнулась леди Халорн, и в этой улыбке было что-то злорадное. – Пусть скажет! Я прямо жду не дождусь! Я уверена, что скоро у этого несчастного дома будет новая хозяйка. И она точно будет следовать моим советам!

Слова повисли в воздухе, тяжелые, как гильотина. Новая хозяйка. Она не просто критиковала меня. Она готовила мне замену. Она знала. Или догадывалась. Или… это говорил он?

– Вы сейчас о чем? – спросила я, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

– Позорище! Эти цветы в вазе давно пора выбросить! – заметила свекровь, тут же переведя тему, словно мой вопрос был ничем не стоящим шумом. – А я еще удивляюсь, почему мой сын так не любит появляться дома? Ну конечно, тут явно его не ждут. Тут поселилась неряха, которой плевать на то, что ее муж вернулся с войны!

Она повернулась ко мне спиной, демонстрируя полное презрение.

Я стояла посреди холла, сжимая руки в кулаки под складками шелка.

Надежда на союзника умерла. Теперь их было двое против меня. Чудовище в теле мужа и чудовище, которая прячется под маской заботливой мамочки.

Слова ударяли, как пощечины. Каждая фраза оставляла невидимый след, жгучий и липкий. Я стояла, сжимая руки в кулаки так, что ногти впивались в ладони. Боль помогала держать маску спокойствия. Надежда на союзника умерла, не родившись. Передо мной стояла не мать моего мужа. Передо мной была еще одна хищница, которая увидела слабость в стае и пришла добить раненую.

– Цветы живые, – произнесла я. Голос звучал ровно, несмотря на дрожь внутри. – Их поставили сюда только сегодня утром.

Леди Халорн прищурилась. В её глазах плеснулось удивление. Наверное, она ожидала слез. Ожидала, что я снова стану той испуганной девочкой, которой можно командовать.

– Ты мне отвечаешь? – Её голос стал тише, опаснее. – После всего, что я для тебя сделала? После того, как терпела твою бесполезность пять лет?

Она смотрела на мой живот.

– Вы терпели мое присутствие, – поправила я. – Потому что Альсар этого хотел.

Глава 34

– Альсар… – она произнесла имя сына с такой собственнической нежностью, словно говоря о любимом скакуне. – Альсар нуждается в надежном тыле. В правильной женщине рядом. А не в… – она обвела меня взглядом, словно сканируя товар на бракованном складе. – В этом.

В этот момент воздух в холле сгустился. Стал тяжелым, насыщенным озоном и запахом горячего камня. Я почувствовала его раньше, чем услышала. Шаги на лестнице. Тяжелые, уверенные. Размеренные.

Чудовище спускалось вниз.

Леди Халорн тут же изменилась в лице. Улыбка расцвела на её губах – искусственная, натянутая, как маска на лице трупа. Она расправила плечи, поправила воротник платья и сделала шаг навстречу.

– Альсар, сын мой! – её голос звенел радостью. – Наконец-то я могу тебя обнять!

Он не ускорил шаг. Не спустился быстрее, чтобы встретиться с ней.

Он шел в своем ритме, заставляя ждать.

Его взгляд скользнул по матери, не задерживаясь, и уперся в меня. В этом взгляде не было тепла. Был холодный расчет. Оценка. Он видел мои покрасневшие от сдержанных слез глаза, видел сжатые кулаки. И в уголке его губ дрогнула тень усмешки.

Он подошел к матери. Не обнял. Просто встал рядом, возвышаясь над ней своей тенью. Адъютант сбежал по лестнице, огибая меня по такому радиусу, что казалось, он сейчас налетит на перила. За несколько секунд он быстрым шагом пересек коридор и скрылся за дверью.

– Матушка, дорогая моя, – произнес он. Голос был низким, без эмоций. – Ты пришла без приглашения. Пыль, говоришь? Жаль. Я думал, мы обсуждаем мое возвращение с войны, а не инвентаризацию полок. Видимо, пыль для тебя страшнее вражеской армии, матушка.

– Разве мне нужно приглашение в доме моего сына? – она рассмеялась, но смех вышел коротким, оборванным. Она почувствовала лед в его тоне. – Я пришла проверить, как вы живете. И вижу, что без моего присмотра здесь начинается хаос. Эта дамочка… – она кивнула в мою сторону, словно я была мебелью. – Она не справляется даже с элементарной обязанностью жены – подарить тебе наследника! Она пустышка. Тебе нужна другая невеста!

– Дессалина – моя жена, – перебил он, а в голосе прозвучала настойчивость.

В холле повисла тишина. Даже птицы за окном замолчали. Леди Халорн замерла с полуоткрытым ртом. Я тоже замерла, не веря ушам.

Обычно Альсар пытался нас помирить. Он кивал и во всем соглашался с матушкой, а я стояла рядом, чувствуя, как крошатся зубы от чувства собственной ничтожности.

И уже потом, когда ее карета отъезжала от дома, когда я уносила глаза, полные слез в свою комнату, он приходил и виновато произносил: «Ну почему ты все принимаешь так близко к сердцу? Да, она просто желает мне самого лучшего… Вот когда ты будешь матерью, я уверен, ты будешь вести себя точно так же с невесткой сына… Ну и что, что она сделала перестановку в столовой? Так даже лучше! Правда! Стало удобнее…»

Я знала, что не имела права говорить плохо о его драгоценной мамочке. Хотя, она имела право говорить обо мне все, что вздумается, ничуть не стесняясь.

Стоило мне только тоном, словом, выражением лица показать, что я чем-то недовольна, как брови Альсара начинали хмуриться: «Она же моя матушка! Ты должна помнить об этом всегда! Эта женщина подарила мне жизнь!». И я умолкала. Слова «это моя матушка» напоминали пробку, которая затыкала меня, мои слова, мои чувства. И это было больно.

А сейчас я видела, как чудовище смотрит на нее со всей своей чудовищной снисходительностью.

И только сейчас до меня дошло.

Он защитил меня.

– Но… – начала леди Халорн.

– Моя жена, – напомнило чудовище, и в этот раз голос прозвучал как приговор. – Она носит мою фамилию. Она спит в моей постели. И только я решаю, как она выглядит и что делает в этом доме. И цветы вернуть на место! И портреты тоже! Мне нравится все, как есть.

Он повернулся ко мне. Шагнул ближе. Слишком близко. Я почувствовала жар, исходящий от его тела. Он протянул руку и коснулся моей щеки. Пальцы были сухими, горячими. Это не было лаской. Но я впервые позволила себе прильнуть к ним. Только ради того, чтобы увидеть ярость, ужас и непонимание в глазах леди Халорн, которая захлебывалась гневом.

– Тебе не нравится её платье, дорогая матушка? – спросило чудовище, не отводя взгляда от меня. – Мне нравится. Мне нравится, когда она выглядит… доступно. Она выглядит так для меня… И это меня заводит.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Унижение обожгло кожу. Он не защищал мою честь. Он защищал свою собственность.

Глава 35

Леди Халорн побледнела. Она поняла. Поняла, что потеряла контроль над сыном. Тот мальчик, которым она командовала, исчез. Перед ней стоял чужой мужчина в коже её сына. И она об этом не знала.

– Альсар! Я – твоя мать! Я делаю всё, чтобы мой сын чувствовал себя комфортно! – начала она, и в её голосе впервые проскользнула нотка страха.

Она теряла власть в этом доме. Я посмотрела на руку чудовища, впервые в жизни чувствуя какой-то странный, распирающий восторг. Черт возьми! Это… это… восхитительно! Восхитительно смотреть на то, как его матушка только что получила щелчок по напудренному носу, который обычно не вылезал из наших семейных дел.

– Ах, сделайте мне комфортно, дорогая матушка, – улыбнулось чудовище. В этой улыбке я чувствовала тварь. – Дверь там. Мне будет очень комфортно, если вы соберете всю свою доброту и заботу и закроете дверь с той стороны!

Слова прозвучали так нежно, так вкрадчиво, что у меня мурашки побежали по коже.

Я чувствовала, как что-то дрожит внутри. От волнения, от восхищения и от чувства, что впервые за все время выбрали меня. Не ее. Меня.

Пусть это игра. Пусть это опасность. Но я еще никогда не видела леди Халорн такой растерянной.

– Ты хочешь, чтобы по всей столице пошли слухи о том, что генерал вышвырнул на улицу собственную мать? – ее голос трагически дрогнул.

– Слухи – это удел слабых, – произнесло чудовище тихо. – А я, дорогая матушка, не хочу обсуждать с вами свою жену. Матушку я не выбирал. А ее выбрал сам. Вот в чем разница. Ты досталась мне случайно. Но знай, что если бы я выбирал еще и мать, то тебя в этом списке не было бы.

– Но ты сам говорил, что как только подвернется порядочная невеста, ты вышвырнешь ее! Ты мне это сам говорил! А еще ты говорил, что она тебе изрядно надоела и раздражает! – вырвалось у неё истеричное, нервное, болезненное.

Что? Неужели Альсар это говорил? Или это очередная интрига, чтобы нас поругать?

Чудовище убрало руку. Я сразу почувствовала холод там, где были его пальцы.

– Надо же было как-то потешить ваше самолюбие. Я говорил то, что вы хотели услышать, дорогая матушка, – он повернулся к матери спиной, демонстративно игнорируя её присутствие. – Мы завтракаем. Норберт! Накройте на две персоны.

– Две? – пискнула леди Халорн. – Ты хочешь, чтобы я…

– Очень хочу, – сладким голосом произнесло чудовище, глядя на матушку генерала. – Я мечтаю услышать, как закрывается за вами дверь, дорогая матушка. Мечтаю услышать, как отъезжает ваша карета от моего дома. Мечтаю, чтобы вы забыли сюда дорогу… Пока вас не позовут официальным приглашением.

Он понизил голос и перешел на «ты».

– А еще я мечтаю услышать, как извиняешься перед моей женой за то, что наговорила. Я жду… Условия простые. Ты извиняешься – завтракаешь с нами. Ты не извиняешься – уезжаешь завтракать к себе. Всё просто. Выбор без выбора…

Я смотрю, он умеет ставить такие выборы, от которых чувство, словно он держит тебя за горло.

Леди Халорн сглотнула. Её лицо стало серым. Она кивнула, мелко и часто.

– Ты же сам был возмущен тем, что тебе досталась «пустоцвет»! Тебе нужен наследник. Империя требует продолжения рода. Одумайся! – свекровь предприняла последнюю атаку.

Чудовище посмотрело на мать Альсара.

– Наследник будет, – сказал он спокойно, а его пальцы скользнули по моей шее, словно лаская. – Когда я решу.

– Но время идет… – прошептала убедительным шепотом леди Халорн.

– Пусть идет, – заметило чудовище, глядя на нее с усмешкой. Он перевел взгляд на меня. – Вам, дорогая матушка, какая разница? Идет ли время или нет? Не у вас же его отнимают…

Чудовище рассмеялось, оскалив красивые крепкие зубы.

Он смеялся, откинув голову.

– Я не понимаю, что с тобой? – задыхаясь, прошептала леди Халорн. Ее губы задрожали. Глаза стали влажными, словно она вот-вот расплачется. – Что с тобой случилось, сыночек?

Чудовище смотрело на нее, а потом усмехнулось и вздохнуло.

– Наверное, я просто вырос, мама, – заметил он. – Пора бы уже, наверное.

Сейчас у меня был шанс. Шанс сказать его матери, намекнуть на то, что это не ее сын. И внутри все металось из крайности в крайность. Одна часть меня кричала: «Он нарочно заступился за меня, чтобы у меня язык не повернулся заикнуться про подмену…», но другая просто была в обмороке восхищения.

Самое тяжелое оружие, которое она готовила, доставая платочек, не работало на бессердечную тварь, которая сейчас обнимала меня. И впервые я чувствовала себя так, словно пять лет колкостей, унижений и боли, которую я проглатывала, пытаясь улыбаться, просто стерлись в один момент. Честно? До слез!

– Ты еще придешь ко мне, – задыхаясь от горечи, прижимая платок к глазам, произнесла леди Халорн, направляясь к двери.

Норберт тут же закрыл за ней двери и направился распоряжаться насчет завтрака.

Я осталась в гулком холле с чудовищем одна.

Он взял меня за подбородок, а я впервые не вздрогнула от прикосновения. Но потом, с запозданием, внутри все съежилось.

– Запомни, – его губы были так близко к моим. – В этом доме обижать и унижать тебя имею право только я… Это новое правило игры. Запоминай.