Текст книги "Больше не жена дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 75

– Если что, прощайте, госпожа… – голос Норберта изменился. Стал ниже. Гуще. – Мало ли, вдруг мы больше не увидимся? Я не знаю, как это сработает. Но он вам всё расскажет! Это всё, что я могу сделать для вас, госпожа!

Он прочитал наизусть заклинание. Я не поняла слов, но почувствовала их кожей. Воздух в комнате сгустился, запахло озоном и старой пылью.

Знак на его руке вспыхнул серебром. Свет залил комнату, выжигая тени.

Я зажмурилась.

Когда я открыла глаза – передо мной стоял Норберт.

Но это был не Норберт.

Осанка выпрямилась. Исчезла сутулость старика. Он стоял легко, уверенно, словно хищник, вышедший на охоту.

И глаза…

Вместо мутной старческой влаги в них горело расплавленное золото. Усмешка на лице была дерзкой, надменной, жестокой. Той, которую я видела на лице Альсара последние дни.

– Так моя игрушечка узнала правду, – послышался вздох. Голос был старческим по тембру, но интонации… Интонации принадлежали Ему. Чудовищу. – Ну что ты, не плачь… Не надо плакать…

Он присел на корточки перед креслом. Его морщинистая рука коснулась моей щеки. Прикосновение было неожиданным – грубая кожа слуги и нежность хозяина. Он вытер слезы, которые тут же хлынули с новой силой.

– Я думала, ты мертв, – прошептала я, вспоминая, что наговорила лишнего в гневе. – Я думала, ты ушел…

– Ты же помнишь правило? Или уже забыла? – голос стал мягким, вкрадчивым. – Никто в этом мире не смеет обижать мою игрушечку… Никто… Только я один…

Он резко притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в жесткую ткань его ливреи. Пахло не старым бельем, как от Норберта. Пахло полынью и грозой.

– Только я один, – слышала я его голос прямо у уха. – А не эта вареная картошка в мундире с маминой грядки и дура с прострелом в голове, прикрытым шляпкой…

Я чувствовала его. Чувствовала его присутствие. Как искра по коже… Как магия, текущая в венах чужого тела.

– А как же Норберт? – прошептала я, пытаясь отстраниться, но его руки держали крепко. – Что с ним? Где он?

– Вчера ночью я решил: ты не успокоишься, ведь так? – чудовище в теле дворецкого усмехнулось, и морщины вокруг его глаз собрались в знакомую сеть. – Пока своими глазами не увидишь правду? Ты верила в него. Любила его.

Его большой палец провел по моей нижней губе.

– И я решил договориться с Норбертом. С тем, кто тебе помогал. С единственным, кто любит тебя в этом доме по-настоящему… И мы со стариком заключили договор.

– Договор? – я смотрела в золотые глаза на лице старого слуги. Это было жутко. И завораживающе.

– Я даю ему ритуал, который изгонит меня из тела генерала, – объяснил Улис спокойно. – Я освобождаю Альсара, а сам…

– А ты вселился в Норберта, – закончила я. Ужас и облегчение смешались в груди. Альсар свободен. Но Улис здесь. А где мой дворецкий?

– Он сидит в кресле. Здесь… – произнес Улис, прикоснувшись к своему виску. – Пьет чай. Почти как король… Он заслужил это… За то, что согласился временно позаимствовать мне свое тело, спасая от небытия. И верит, что я все решу. А я все решу…

Он опустил глаза и с усмешкой мотнул головой.

– Не можешь контролировать – возглавь! – дерзкая усмешка заставила меня улыбнуться в ответ сквозь слезы. Это было безумие. Но в этом безумии была логика.

– Мы договорились. Он сначала отказывался. Но я напомнил ему, что он не сможет защитить тебя… Уже один раз не смог. И он согласился на мои условия. Я оставляю метку на его теле, чтобы я мог вселиться в него. Иначе я погибну без тела. Душа не может висеть в воздухе вечно.

Я слушала, вспоминая, что та бумажка была подделкой. Он сам написал ее…

– И если у вас с генералом все хорошо, он выпустит меня из себя навсегда. И я исчезну. Уйду к сестренке. Если нет – он позовет меня. И он позвал… – чудовище склонило голову. – Теперь я здесь. А в доме, кажется, сменился дворецкий…

Он помолчал, глядя на меня пристально.

– А ты почему не ушел? – прошептала я, глядя на морщинистую руку, сжимающую мою ладонь. – Зачем тебе это? Зачем спасать меня, если я хотела тебя изгнать?

Улис улыбнулся. И в этой улыбке было что-то пугающе искреннее.

– Потому что, моя дорогая Дессалина… – он поднес мою руку к губам. Поцелуй обжег кожу. – Я понял одну вещь. Альсар тебя не стоит. А я… я умею ценить то, что принадлежит мне. И я хочу, чтобы ты принадлежала мне… Да, где-то я перегибаю палку. Я знаю. Но я уже один раз потерял. И… боюсь повторить этот опыт.

Он поднялся, выпрямился во весь рост – насколько позволяло тело старика.

– Теперь ты под моей защитой. И горе тому, кто попробует тебя обидеть. Даже если это будет твой законный муж. Кстати о муже… Мне очень понравилось его тело. Тем более, что с драконом мы договорились, – рассмеялось Чудовище. – Как насчет того, чтобы устроить им праздник?

Глава 76

– А теперь план такой, – коварная улыбка озарила его губы. Та самая улыбка, от которой у меня раньше холодело внутри. – Ты спускаешься вниз. Делаешь вид, что одумалась. Успокоилась. Говоришь, что согласна подписать документы на развод.

Он сделал паузу, наслаждаясь моим выражением лица.

– А дальше в игру вступаю я. И магия. И да. Держись рядом с Эллин. Ее он точно не захочет задеть… Поняла? У тебя есть шанс высказать им всё, что ты думаешь. Поэтому говори без страха. Помни. За тобой стою я.

– А он разве не видел того, что ты делаешь? – спросила я, кивая в сторону двери, за которой был Альсар. – Он не знает, что ты… переехал в Норберта?

– Нет, – усмехнулось Чудовище в облике старого дворецкого. Золотые глаза сверкнули в морщинах. – Он видел лишь то, что я ему позволял видеть. Тени. Шорохи. Ему казалось, что он сходит с ума. А я просто… переставлял фигуры на доске.

– Но там Эллин, – прошептала я, чувствуя, как высыхают слезы на щеках, оставляя стягивающую пленку. – Она же…

– Бедная, бедная Эллин, – голос Улиса стал сладким, как яд. – Скоро её саму увезут в лечебницу. Когда она начнет рассказывать, что видела дракона и магию… Кто поверит истеричке? Я это устрою. Поверь мне.

Он отошел, направляясь к двери. А я вскочила с кресла, инстинктивно хватая его за рукав камзола. Ткань была грубой, дешевой. Не такой, какую носил генерал.

– Мне страшно, – призналась я. Голос дрогнул. – Может… ты поищешь другое тело? Может, мы найдем кого-то другого?

– Нет, я уже как-то освоился, – Улис высвободил руку. Его пальцы были холодными.

– Можно сказать, я в дракона вещи перевез, картины повесил… Так что просто так отдавать его я не хочу.

Он склонился к моему уху. Его дыхание пахло полынью и старой бумагой.

– А если тебе страшно, то лучше думай о том, что я с тобой сделаю, как только верну это тело себе, тело генерала… Думай и представляй…

Мурашки пробежали по коже, от затылка до поясницы.

– И на этот раз, – его голос стал низким, вибрирующим, – я думаю, будет поинтереснее обычного поцелуя. Пойдем! Узнаешь всю прелесть темной магии… Но тебе понравится…

Я расправила плечи. Внутри всё сжалось в комок, но я заставила ноги двигаться.

Вперед. К судьбе.

Мы прошли по коридору. Сквозь закрытые двери доносился смех. Звонкий, визгливый смех Эллин вызывал желание дать ей пощечину. Или заплакать.

Я вошла в столовую первой.

Альсар сидел во главе стола. Эллин уютно устроилась в моем кресле, болтая ножкой в туфельке цвета спелой сливы. Они выглядели как идеальная пара. Предатели.

– Я уже успокоилась, – произнесла я. Голос звучал ровно, чужим. – Вы правы. Это была истерика. Я готова подписать документы на развод.

Я заявила это, стоя на пороге. Сейчас я чувствовала, что за моей спиной – Он. Чудовище в облике слуги. Тот, кто способен стереть улыбки с их лиц. И я понимала страшную вещь: лучше принадлежать ему. Тому, кто спустил с лестницы визгливую свекровь. Тому, кто защитил меня. Пусть это неправильно. Пусть это сделка с дьяволом. Но я согласна, ведь всё познаётся в сравнении. Лучше быть его «игрушечкой», чем «любимой женой генерала».

Альсар медленно поднял голову. Его глаза были темными, зрачки сузились.

– А извинения? – спросил он. Голос звучал глухо, словно из бочки. – За то, что наговорила?

– Ах, простите, – вздохнула я, опуская взгляд.

Я видела, как Чудовище бесшумно вошло в комнату и начало расставлять приборы. Его движения были слишком плавными для старика.

– Мне очень стыдно за то, что говорила правду. Правду в этом доме говорить нельзя. Я это уже поняла. Еще раз извините…

– Это не извинения, – строго произнес Альсар. Он постучал пальцем по бумаге. Стол дрогнул.

– Ты прав. Это – всего лишь правда, – гордо произнесла я, поднимая голову. Я вспомнила, как пальцы Чудовища однажды подняли меня за подбородок, заставляя смотреть с гордостью на унижения врага. И сейчас я сделала то же самое. – Которую знаешь ты. Которую знаю я. Мы оба. Правда в том, что я тебя спасла. А ты отплатил мне черной неблагодарностью…

Альсар побледнел. Его лицо исказила гримаса боли.

– У тебя последний шанс подписать документы, – прорычал он. Бумага под его пальцами начала тлеть.

Я взяла перо. Чернила были густыми, как кровь. Размашистым почерком я вывела на месте своей подписи.

«Удачи в личной жизни, козел неблагодарный и дура!»

– Это не подпись! Она снова оскорбляет! – возмутилась Эллин, вскакивая.

Альсар взревел. Не человеческим голосом. Звуком, от которого зазвенели хрустальные люстры. Он швырнул бумагу в камин. Огонь вспыхнул зеленым пламенем.

– Ты издеваешься? Ну хорошо! – произнес он, и его голос стал двойным. Будто говорили два человека одновременно. – Я не хотел, но, видимо, придется. Эллин была права. Твое место в доме умалишенных.

– Не утруждайся, – послышался сладкий, как яд, голос Норберта.

Все обернулись. Старик стоял у буфета. Но тени вокруг него сгущались, живые, черные.

– Мы решили, что ты у нас душевнобольная! Мы позвали тебя сюда не ради твоей истерики! – заметила Эллин, но её голос дрогнул. Она почувствовала. Воздух стал тяжелым, насыщенным озоном.

– Во-первых, – произнес Улис. Его глаза в морщинах старика вспыхнули золотым огнем. – Ее позвали сюда не вы, а я. Во-вторых…

Он взмахнул рукой.

– Если ты думал, дорогой мой генерал, что опасность миновала, и расслабил чешуйки на попке, то ты ошибся.

В комнате тут же стало темно. Свечи погасли, но огонь в камине разгорелся с новой силой.

Пламя вырвалось из очага, живое, голодное. Оно обвило Улиса, не причиняя ему вреда.

– Отдохни пока, – бросил Улис Эллин.

Тонкие нити магии впились в неё. Она дернулась, глаза закатились, и она стекла вниз по креслу, как тряпичная кукла.

– Значит, ты не сдох! – зарычал Альсар. Но голос его уже ломался. Он бросился к дворецкому, но на бегу его тело начало меняться.

Я увидела, как трещит ткань мундира. Как кожа на спине вздувается, разрываясь. Из плоти, сквозь кровь и мясо, прорезались костяные выросты. Крылья.

Огромные, кожистые, черные крылья расправились, снося мебель. Потолок затрещал под их размахом.

– Назад! – послышался четкий приказ Улиса. Он был адресован мне. – Прикройся Эллин. Ее он точно не зацепит…

Дракон взмыл вверх, пробивая собой потолок. Черепица посыпалась дождем. Только сейчас он развернулся в полный размер.

– Ну что ж, – голос Улиса звучал теперь везде, словно сам дом говорил его устами. – У тебя есть выбор… Сбежать как трус или сражаться… Или ты за маменькой полетел? Без нее никак?

Я бросилась к Эллин, которая валялась без сознания среди осколков. На мгновенье она пришла в себя, увидела руины, огромную тень в небе и завизжала.

Я схватила ее, зажимая рот ладонью.

– Только дернись, тварюшка, – усмехнулась я ей на ухо. В моем голосе звучала чужая сталь. – Только дернись, хозяюшка…

Она попыталась укусить меня, глаза полные безумия. Я резко впечатала ее в стену. Штукатурка осыпалась.

– Заткнись и смотри молча, – прошипела я, видя, как в ее глазах отражается ужас.

Не мой. Ее.

Я обернулась.

В небе, над разрушенной крышей дома, кружил дракон. Огромный, величественный, черный, как ночь. А перед ним, на земле, стояла крошечная фигурка старого дворецкого, который вышел в разлом стены.

Как на той картинке в книге. Хрупкий маг против древнего зверя.

– И что? – усмехнулся Улис. Его голос гремел, заглушая рев дракона.

Он поднял руки. Морщины на его лице разгладились, словно их выжигало тьмой изнутри.

И он стал читать. На древнем языке. Язык, от которого вибрировали кости.

– Вин’ку́лум со́лве, зу́лум ре́ди! – прогремело над домом.

Мне показалось, что мир перевернулся с ног на голову. Гравитация исчезла. Я повисла в воздухе, держа за шкирку визжащую Эллин.

– Пусти! – завизжала она, пытаясь расцарапать мне лицо.

Я почувствовала ярость и с отвесила ей пощечину.

– Альсар! Альсар! – кричала она в пустоту.

– Шад’мо́ргис – ве́йт, а́нима – су́ум! – закричал Улис страшным голосом.

Мир дрогнул. Магия вырвалась из его тела не светом, а ударной волной. Воздух сжался, как перед взрывом.

– Ааааа! – визжала Эллин, вцепляясь в меня мертвой хваткой.

Я сама вжала голову в плечи. Метка на моем запястье загорелась белым огнем. Она жгла, словно клеймо.

Магия разрывалась на части. Нас бросило в стену. Посыпались мелкие камушки на голову. Пронзительный визг Эллин в ушах, пол, который шатался так, словно началось землетрясение…

И вдруг…

Тишина.

Не просто отсутствие звука. Вакуум. Будто кто-то выключил мир.

Я медленно открыла глаза, видя, что дворецкий лежит на полу, а дракон медленно приземляется обратно.

– Альсар! – закричала Эллин, бросаясь к нему. Я смотрела на свою руку. На золото метки, и уже знала, что это не Альсар. Я знала, кто это…

Он резко взмахнул рукой, и Эллин снова осела на пол, потеряв сознание.

– Ноберт! – крикнула я, бросаясь к старому дворецкому. – Ты как?

Дворецкий не шевелился.

– Помоги!!! – закричала я отчаянно. – Он умирает! Помоги!!!

Глава 77

– Норберт! – шептала я, пытаясь прощупать пульс старика. Пальцы дрожали, скользили по холодной коже шеи. Тишина.

Чудовище бросилось ко мне, переступая через упавшую Эллин. Его тень накрыла нас, отрезая от света луны.

– Отойди! – послышался знакомый голос. Меня мягко, но неотвратимо сдвинули в сторону. – Так, старикан. Держись! Я знаю, магия – это не твоё… Но ты у меня еще поживешь…

Из ладоней Улиса полился свет. Не мягкий, целительный. Густой, вязкий, как расплавленное золото. Он сосредоточился, и я увидела, как напряглись мышцы на его скулах. Хоть бы чудо! Хоть бы выжил…

Тело Норберта задергалось в конвульсиях. Он поморщился, резко открыл рот, словно пытаясь вдохнуть воду вместо воздуха.

– Давай, – рычало Чудовище. Голос вибрировал, заставляя дрожать пол под ногами. – Ты еще самого интересного не видел… Давай, давай… Не смей умирать в моем присутствии!

Норберт простонал. Звук был хриплым, болезненным. Он сделал глубокий, судорожный вдох. Магия на кончиках пальцев Улиса угасла, рассыпавшись искрами.

Я обняла старика, прижимая к груди, как родного. Слезы душили, мешая дышать.

– Ты жив, – плакала я, чувствуя под пальцами слабый, но живой пульс.

– Все получилось? Да? – спросил старый дворецкий. Он кашлял, сплевывая пыль и кровь. Ему было тяжело дышать, грудная клетка ходила ходуном. Я тут же перекинула его руку через свое плечо, помогла старику встать и усадила его в хозяйское кресло. Его руки тряслись, хватаясь за подлокотники.

– А теперь самое приятное, – послышался злобный смех Улиса.

Он замер, поморщился, схватившись за висок.

– Да, и тебе привет, дракошка… – прошептал он в пустоту. – Я тоже по тебе скучал. По двум твоим извилинкам! Одна скоро пригодится, если что…

Улис в теле генерала тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. Отошел, хрустя обломками потолка и фарфора под сапогами.

Он что-то прошептал на древнем языке. Слова звучали как скрежет камня.

Я увидела, как дом начинает восстанавливаться.

Это было не просто чудо. Это было насилие над реальностью.

Осколки стекла взмывали в воздух, собираясь в люстры. Трещины на стенах стягивались, словно раны на теле, оставляя после себя лишь золотистые шрамы гаснущей магии. Перевернутый шкаф встал на место с глухим стуком. Пыль оседала, втягиваясь обратно в щели.

– Ничего себе, – прошептал Норберт, протирая глаза манжетой. – Я о таком только в сказках читал….

Через двадцать минут последняя кружка собралась в воздухе и вернулась на стол. Фарфор звякнул, целый, без единой трещины.

Улис резко дернулся и выдохнул, опустив голову. Его плечи опустились. Я заметила, как дрожат его пальцы. Магия имеет цену.

– Тяжелое заклинание. Не люблю его, – выдохнул он, поднимая взгляд.

Я заметила в глазах знакомого тела золотые огни. Радужка изменилась. Теперь его глаза были полностью золотыми… Как у змеи. Как у дракона.

– У тебя… глаза другие, – прошептала я, вглядываясь.

– Правда? – он усмехнулся, и в этой улыбке была усталая хищность. – А! Это потому что его больше нет… Потому что мне больше не нужен пленник…

Он провел рукой по лицу, словно стирая чужие черты.

– Теперь это тело полностью мое.

За его спиной послышался стон. Эллин. Я совсем забыла о той, которая мечтала меня упечь в психущку. Она лежала на полу, приходя в себя.

– Дворецкий! – прошептал Улис, не оборачиваясь. Голос стал жестким, командным. – Делаем вид, что ничего не случилось! Понятно? Все делаем вид, что ничего не произошло…

Первым нашелся Норберт. Он встал, шатаясь, направляясь к столу и чашкам. Я видела, с каким удивлением и страхом он рассматривает склеенный магией фарфор.

– Мадам, может чаю? – спросил он. Голос дрожал, но он старался держать марку.

Я села в кресло. Ноги не держали.

– О, нет, спасибо, – улыбнулась я. Улыбка вышла кривой. – Хотя, давай… Мне нужно… согреться.

– Чай сегодня отменный! – похвалил Норберт, пока мы все смотрели, как Эллин встает и расправляет платье. Лиловая ткань была испачкана пылью.

Она смотрела на идиллическую картину с удивлением и нарастающим ужасом. Ну еще бы, последнее, что она помнила – битва, дракон, магия, разруха. И вот она снова в уютной столовой. Будто галлюцинация.

– Альсар! – бросилась она к нему, протягивая руки.

– Мадемуазель, – заметил Улис, снимая ее руки с себя. Движение было холодным, брезгливым. – Успокойтесь и сядьте в кресло…

– Это что происходит? – замотала головой она. Глаза бегали по комнате, ища следы битвы. – Где… где дракон? Где разрушения?

Боже мой, какой же это газлайтинг! Он стирал её память реальностью.

– А что должно происходить? – сухо поинтересовался Улис, подходя ко мне и присаживаясь в кресло рядом. Он занял пространство, словно заявляя права.

– Вы что? – дернулась Эллин, а я чувствовала, как она растеряна. Её уверенность трескалась. – Ты что? Снова решил к ней? После всего?

– В смысле «снова», – заметил Улис. Его золотые глаза сузились. – Мадемуазель, с вами все в порядке? Вы вломились в столовую, стали кричать, что я – ваш жених… Потом бросились на мою жену, стали угрожать ножом… Вам не кажется, что вам нужно отдохнуть?

Ложь была спокойной, уверенной. Он не повышал голос. Это было страшнее крика.

– У меня письмо! – произнесла она, хватаясь за рукав. – Я принесла письмо! Там все написано!

– Дайте посмотреть? – Улис протянул руку. Она отдала бумагу, как загипнотизированная.

– О, над вами кто-то пошутил, – мило улыбнулся Улис, пробегая взглядом по строкам. – Это подделка. Мой почерк, но не мои слова. Кто-то хочет рассорить меня с женой… Наверное, моя матушка развлекается… Опять наняла мага… Впрочем, как обычно!

Он спокойно положил письмо на стол.

– Норберт, сожги это. Мусор.

– Тут была битва! Дракона с дворецким! – закричала Эллин, прижав руку к груди. Её голос срывался на визг. – Я видела! Я своими глазами видела!

– Норберт, ты не сражался с драконом? – спросил Улис, делая глоток чая. Рука не дрогнула.

– О, я уже стар для таких подвигов! – вздохнул старик, поправляя цветы в вазе. Его взгляд встретился с моим. В нем читалось: «О, боги! Я в восторге!».

– Но я своими глазами видела! – кричала Эллин. Она оглядывалась, ища поддержку, но стены были глухими.

Боже, как это жестоко! Она одна против всех. Как была я.

– Мадемуазель, вы явно не здоровы, – улыбнулся Улис. В его голосе прозвучала сталь. – Вам нужно отдохнуть. Лечение. Покой.

– Альсар! Ты же… ты же обещал! – кричала она, бросаясь к нему.

Улис даже не встал. Он просто посмотрел на неё. Золотые глаза вспыхнули, и Эллин замерла, словно кролик перед удавом.

– Мадемуазель, вам стоит ехать домой, – заметил он тихо. – И отдохнуть как следует… И не говорить никому о своих галлюцинациях. А не то добрые люди точно определят вас в лечебницу. Там, знаете ли, очень красиво. Но окна с решетками.

Эллин отшатнулась. В её глазах был ужас. Она поняла: её слово против слова генерала-победителя ничего не значит.

– Я… я… – прошептала она. – Слуги! Они должны подтвердить!

– Норберт, проводите гостью. Убедитесь, что карета подана. А на счет слуг… К сожалению, сразу перед завтраком им дали выходной…

– Слушаюсь, – кивнул старик.

Когда дверь закрылась, в комнате повисла тишина. Только треск камина.

Улис повернулся ко мне. Золотые глаза смотрели внимательно.

– Ну вот, – сказал он тихо. – Теперь мы одни.

– Ты убил его? – прошептала я. Голос звучал чужим. – Альсара. Его больше нет?