Текст книги "Больше не жена дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 78

– Да, его больше нет. Зато есть я. И ты… – вздохнул Улис. – И наш верный дворецкий. Спасибо ему…

Чудовище смотрело на меня, я на него.

– Я понимаю, что где-то пережал… Передавил… Но… Я больше не могу иначе. Я уже потерял сестру. И не хочу никого терять… Поэтому…

Он поднял брови, и на его лице появилась знакомая усмешка:

– … с контролем придется смириться.

– Ты наказал их? Тех, кто убил и мучил твою сестру? – прошептала я, беря его руку.

– Я посадил их на колья, украсив вход в поместье, – выдохнул Улис. А его взгляд ожесточился. – В назидание. Я люблю играть вдолгую. И раз уж мне выпало быть генералом, то придется серьезно заняться дисциплиной в армии. И поставками… И магами… Так что работы хватит.

Я смотрела на него, видя, как его золотые глаза сверкают в свете камина.

– Что-то завтрак у нас затянулся до ужина, – выдохнул он. – Ты так не считаешь, игрушечка? Мы еще поздно проснулись…

Мы наконец-то позавтракали. В пустом доме было тихо. У слуг сегодня был выходной.

– Придется привыкать быть драконом, – усмехнулся Улис, рассматривая свою руку, на которой горела метка.

– Значит, это… твоя метка? – прошептала я, глядя на свою руку. – Как ты это сделал?

– Я просто слился с душой дракона. И в какой-то момент наши желания с драконом совпали… – произнес он. – И мне действительно вдруг не захотелось тебя убивать… Дракон должен хотеть поставить метку всей душой, а не только частью…

Я положила руку на метку, чувствуя, как сквозь пальцы проступает свет… Я встала, направляясь к двери. Только я положила руку на ручку, чтобы повернуть ее, как почувствовала поцелуй на своей шее. Сначала ее обожгло дыхание. А потом припечатали губы.

Стон. Его стон. Его руки обвивали мою талию, словно присваивая меня с жадностью хозяина.

Его рука легла на дверь, запечатывая ее магией.

– Я так ждал этого момента… – послышался шепот. – Я хочу всё… Твою ярость, твою ненависть, твою нежность… Я хочу всё…

– Мы с тобой еще не очень знакомы… – прошептала я, скрывая улыбку.

– Коротко обо мне! Иногда я думаю, что я последняя тварь, – прошептал голос, когда его руки расстёгивали мой корсет. – А тут чувствую, кто-то хлопает меня по плечу и спрашивает: «За вами кто-нибудь занимал? Можно я буду?» Это я про твоего генерала… Теперь твоя очередь…

В этот момент его руки дёрнули корсет. Он развернул меня, заставив упереться спиной в дверь.

– Бегаю плохо, дерусь ужасно, поэтому приходится быть вежливой, – прошептала я, видя, как он смеётся. Лёгкая улыбка едва коснулась моих губ.

– Мне кажется, мы познакомились достаточно, чтобы ты стонала в моих руках, – послышался шёпот на моих губах.

Его губы накрыли мои не сразу. Он дал мне мгновение – ровно столько, чтобы успеть испугаться, ровно столько, чтобы успеть захотеть. А потом мир сузился до точки касания.

Это не было похоже на поцелуи Альсара. Те были правильными, выверенными, как строевой шаг. Этот был стихией. Вкус полыни, озона и чего-то древнего, как сама магия, ударил в голову сильнее любого вина. Я ухватилась за его плечи, ощущаемые мной как сталь. Под пальцами пульсировала сила, горячая и живая.

Корсет наконец поддался. Шнуровка ослабла, и я вдохнула полной грудью, но воздуха всё равно не хватало. Его руки скользнули под ткань платья, обжигая кожу. Не просто касались – отмечали. Каждый дюйм моей кожи, казалось, отзывался на его прикосновение вспышкой той самой золотой метки на запястье.

– Чувствуешь? – прошептал он, отстраняясь от моих губ на миллиметр. Его глаза а горели тем самым золотым огнём. – Это не просто магия, Десси. Это клятва.

– Ты захватил меня, – со стоном выдохнула я, но мои пальцы сами вцепились в его воротник, притягивая ближе. – Ты не оставил мне выбора.

– Выбор был всегда, – возразил он, и его голос вибрировал у меня под ладонью. – Ты могла сбежать. Могла убить меня тем ритуалом. Могла остаться с ним… с этим пустым местом в мундире. Но ты выбрала монстра. Так что держись… Потому что чудовище тоже выбрало тебя…

Он снова поцеловал меня, и на этот раз я ответила. Без страха. Без оглядки на то, что правильно, а что нет. В этом доме, залитом лунным светом и пахнущем разрушением, правда была только одна: я принадлежу ему. А он, вопреки всей своей жестокости и тёмной магии, принадлежал мне.

– Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя, – слышался шёпот, а юбка поднялась на мои бёдра, обнажая ноги.

Панталоны были сорваны и валялись на полу. Я стояла на носочках, чувствуя, как магия от его прикосновения растекается по телу. Сначала импульс, боль, а потом наслаждение.

– Нравится моей игрушечке? – слышала я задыхающийся шёпот, а он расстёгнул ремень. Одна его рука скользила по моей груди, вызывая то стон-боль, то стон-наслаждение… А вторая расстёгнула пуговицу.

Магия растекалась вниз, а я откинула голову, покачиваясь в её такт, в такт движения его пальцев. Я уже жадно ловила воздух, чувствуя, как бёдра сами тянутся к нему, к его ласке, к его магии…

– Дай мне… – прошептала я, понимая, что ещё немного и будет взрыв.

– Нет, – прошептал он, убирая руку. – Не так… Я буду мучить тебя долго… Ты же мучила меня?

– Ч-ч-чем? – простонала я, чувствуя, как его язык скользит по моей шее.

– Собой, своим запахом чайной розы, бёдрами под тонкой рубашкой, волосами на подушке, губами, которые манили и говорили мне гадости… – слышала я его страстный шёпот.

Он подался ближе, и я почувствовала, как мои ноги отрываются от пола. Резкое движение и яростный выдох заставили меня простонать. Пальцы легли на мои губы, пряча мой стон от тёмного дома.

– Да, – яростно выдохнул он, убирая руку, обжигая мои губы поцелуем. – Ты же хотела этого… Тогда… Я чувствовал… Ты хотела, чтобы я тогда взял тебя…

Я простонала. Жаркий узел внутри сжимался ещё сильнее от каждого его движения.

– Давай, игрушечка… – слышала я шёпот, чувствуя внутри каждое резкое движение его бёдер.

Его рука тяжело скользнула по моим волосам.

Я почувствовала, как его губы скользнули вниз, к пульсирующей жилке. Горячо. Обжигающе. Мои пальцы впились в его плечи, сминая ткань. Разум кричал, что он опасен, но тело… тело предавало меня снова. Оно отвечало на каждое его касание волной жара, разливающегося по венам.

Магия вокруг нас сгустилась, превращаясь в невесомые нити. Они обвились вокруг наших запястий, соединяя метки. Золотое свечение заполнило столовую, вытесняя тени. Я чувствовала, как его душа касается моей – нежно, несмотря на всю его грубую силу, ярость и жестокость.

– Я не могу, – прошептала я, выгибаясь ему навстречу. – Я больше не могу…

– Скажи, что ты мечтала об этом… – слышался голос, а меня затрясло. – Скажи… Моё имя… Настоящее имя… Чтобы я знал, что его больше нет в твоих мыслях…

Он поцеловал меня ещё раз. Коротко. Жестко. Как печать на документе. Словно он пытался вырвать из моих губ своё имя.

– Улис…

Он усмехнулся. В этой улыбке было столько собственнической нежности, что у меня перехватило дыхание.

– Я хочу, чтобы твоя кожа помнила только мою магию… Мои поцелуи… – слышала я задыхающийся голос, чувствуя, как спина ёрзает по двери, как мир сужается до точки наслаждения перед затуманенным взглядом.

Он зарычал. Звук был низким, вибрирующим, почти звериным. Магия вокруг нас вспыхнула ярче, окутывая нас коконом тьмы.

– Ты уже сжимаешься… Как же это сладко, – слышала я его шёпот сквозь страсть и ярость.

Я задохнулась стоном ослепительного наслаждения, который вырвался из меня сквозь стиснутые зубы. Моё дыхание сбилось, и я почувствовала, как он с рычанием резко прижал меня и замер, заставляя нас быть единым целым. Внизу живота ещё что-то пульсировало.

Его дыхание на моей груди сбилось. Оно обжигало меня. А он вдавливал меня в дверь сильнее…

– Сейчас моя игрушечка немного переведёт дух, и мы продолжим… – послышался шёпот. Он коснулся языком моей груди. – Я ведь чувствую, что моя игрушечка очень голодная… Она очень хотела…

Его рука скользнула вверх, по позвоночнику, заставляя меня выгнуться навстречу. Ещё ближе. Не было воздуха, был только он. Сейчас он двигался плавно. Магия между нами искрила, невидимые нити связывали запястья, напоминая о метке, которая всё ещё горела на моей коже.

Он склонился надо мной, закрывая собой весь мир. Остался только он. Его запах. Его тепло. Мои дрожащие колени, обвивающие его талию… Его магия, проникающая в каждую клетку моего тела, связывающая нас в этой страсти.

Я закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом ощущении. Больше не было страха. Не было прошлого. Только настоящее. Только мы.

– Сейчас мы переместимся в спальню… – послышался шёпот. – Я хочу, чтобы с утра ты даже колени свести не могла…

Глава 79

Полдень ворвался в спальню ярким солнцем и легкой дрожью в коленях. Одно одеяло валялось на полу, сбитое в ком, второе – укрывало меня, пахнущее озоном и полынью.

Губы всё ещё помнили его давление – немного опухшие, чувствительные. Тело казалось налитым тяжестью, мягким и податливым. Даже движения стали ленивыми, плавными, невольно соблазнительными, будто кожа сама запоминала его прикосновения.

Боже мой, что вчера было… Что он творил… Но как же мне было хорошо…

Даже когда он полностью обездвижил меня магией, сладко измываясь над моим телом языком… Я помню только, как кричала… Хрипло, страстно… И как он заглушал мои крики поцелуем…

Я обвела взглядом комнату. Кресло, которое мы вчера перевернули в порыве страсти, стояло на месте. Ровно. Идеально. В комнате был безупречный порядок, хотя я отчетливо помнила хаос, царивший здесь ещё несколько часов назад. Магия. Он восстановил всё. Стер следы нашей борьбы, нашей ночи, нашего безумия.

– Вы проснулись?

Голос Норберта прозвучал без стука. Дворецкий вошел в комнату, неся поднос. Пар над фарфоровой кружкой вился ровной струйкой, не колыхаясь от сквозняка.

– Господин Чудовище просил передать, что ему срочно нужно ехать во дворец, – произнес старик, ставя поднос на столик. В его движениях не было прежней сутулости. – Решать какой-то вопрос по обмену пленными. И приказал мне следить за вами…

Он сделал паузу, и в его глазах мелькнул золотой огонек.

– А еще он с утра сделал вам чай. Лично.

Я взяла кружку. Горячий фарфор обжег ладони, возвращая в реальность. Я поднесла её к лицу и вдохнула. Запах чайной розы. Терпкий, сладкий, знакомый до боли. Именно так пахло его дыхание, когда он склонялся над моей шеей.

– Он также передал, – Норберт вздохнул, поправляя манжету, – что, как только вернется, сожжет ваш унылый гардероб. Полностью. И обновит его.

– А! Гардероб… – Я моргнула, пытаясь сосредоточиться.

Всплыли воспоминания. Платья темных, неброских тонов, которые я покупала, чтобы никто не подумал, что я изменяю. Чтобы леди Халорн не нашла повода для очередного скандала. Чтобы Альсар…

Я мотнула головой, отгоняя ненужные воспоминания о боли.

– Я рад, что у вас наконец-то появятся красивые платья, – заметил старик. – Вам идет жизнь, мадам.

Я подняла взгляд на Норберта. Он стоял прямо. Слишком прямо для человека его лет.

– Вы как? – спросила я тихо. – После… всего?

– Да так, – он пожал плечами, и я увидела, как легко ему дается это движение. – Очень даже неплохо. У меня суставы болели годами. А сейчас… – Он посмотрел на свою ладонь, где под кожей едва заметно пульсировала темная жилка. – После того, как господин Чудовище вернул меня с того света, уже не болят. Словно годы сбросил.

– Почему ты выбрал его? – прошептала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Почему ты вообще согласился на сделку? Ты же служил роду Халорн верой и правдой.

Норберт помолчал. Его взгляд стал тяжелым, мудрым.

– Потому что я устал раз за разом смотреть, как его матушка обижает вас. Незаслуженно. Жестоко. – Старик сжал руку в кулак, и мне показалось, что воздух вокруг него на мгновение сгустился. – А генерал… Альсар… Вместо того чтобы рявкнуть на нее, кивал и поддерживал. Он позволял ей травить вас. А этот… – Норберт кивнул в сторону двери, за которой остался Улис. – Я рад, что в доме наконец-то появился Хозяин. Настоящий. Впервые за столько времени…

Он осекся, словно понял, что сказал лишнее.

– О! Простите! Я совсем заболтался. Сейчас вас приведут в порядок! Слуги уже на месте.

Он позвонил в колокольчик. Звук был чистым, высоким. Дверь открылась, и меня окружили горничные.

– Хорошего дня, мадам! – улыбнулся старик. Улыбка вышла широкой, искренней. – Ох, я так рад, что у меня больше не болят суставы… Просто словами не передать как!

Горничные засуетились. Вода, полотенца, щетки. У них было много незаданных вопросов, я читала это в их бегающих глазах. Они видели следы на моей шее. Видели, как я двигаюсь. Но я молчала.

Я смотрела в зеркало на свое отражение. Румянец на щеках. Блеск в глазах. Я чувствовала себя счастливой. И это пугало больше всего.

Я чувствовала его… Даже на расстоянии. Где-то в глубине запястья, под кожей, пульсировала метка. Теплая. Живая. Я знала, что я – не одна. Больше не одна.

Идиллия рухнула со звуком подъезжающей кареты.

Грохот колес по гравию, резкое ржание лошадей, хлопок дверцы. Я вздрогнула, глядя на свое отражение в зеркале. Припухшие губы шепнули: – Леди Халорн…

Внизу, в холле, послышался стук в дверь. Громкий. Требовательный.

– Мадам! – голос Норберта донесся снизу, напряженный, словно струна. – Не готова вас принять!

– Мне плевать, готова она принять или нет! Ей придется принимать лекарства! Она сумасшедшая!

Голос леди Халорн резанул по нервам, как тупое лезвие. Он донесся снизу, проникая сквозь перекрытия, сквозь стены, сквозь мою кожу.

– Я приехала не чай пить!

Я выпрямилась. Плечи расправились сами собой, словно невидимая рука приподняла мой подбородок. В ушах прозвучал его голос, низкий, бархатный, собственнический: «Ты моя игрушечка… Помни об этом. Только я имею право тебя обижать».

Я вышла из спальни. Шагала по коридору уверенно, хотя внутри всё сжималось в ледяной комок.

На лестнице я остановилась. Внизу, в холле, стояла леди Халорн. Позади неё – доктор Гревилл и какие-то люди. Незнакомые. Крепкие мужчины в серых пальто, с пустыми глазами.

– Доктор Гревилл! – произнесла леди Халорн, не поднимая головы. – Вы будете свидетелем!

Она наконец взглянула на меня. В её глазах плескался триумф.

– Моя невестка совершенно сошла с ума! – Она размахивала письмом. Моим письмом. Тем, которое я писала в самом начале, когда только поняла, что внутри мужа кто-то чужой. – Она опасна для общества! Она пишет письма, где утверждает, что это – не ее муж, а какое-то чудовище, вселившееся в него… Доктор Гревилл!

Старый доктор прокашлялся. Ему было неудобно. Я видела, как он переминается с ноги на ногу.

– Да, – сказал он тихо. – Она говорила, что это – не ее муж… Но, смею заметить, что в тот момент ваш сын…

– Заткнись! – резко оборвала его свекровь. – Остальное никому не интересно. У нее явное помешательство! Опасное помешательство… Она ударила меня… Бросилась на меня…

– Не было такого! – мой голос прозвучал громче, чем я планировала. – Это ложь!

– Мадам, не могли бы вы проехать с нами для беседы? – послышался голос одного из мужчин.

Он сделал шаг вперед. За ним двинулись остальные. Тощий, как жердь, мужчина в пенсне остался рядом с леди Халорн, кивая каждому её слову, словно заводная кукла.

– Нет! – Я сделала шаг назад, цепляясь за перила. – А теперь вон из моего дома!

– Госпожа не сумасшедшая! – Норберт возник из тени колонны. Он встал между мной и мужчинами. – Я могу засвидетельствовать это.

– Да, я думаю, сначала надо побеседовать с ней, – мягко попытался влезть доктор Гревилл. – Там были обстоятельства, которые…

– Молчи! – яростно произнесла леди Халорн. Её лицо исказила гримаса, которую она обычно прятала за маской светской любезности. – Она – безумна и опасна! Так что держите ее и тащите в карету! А я останусь здесь, чтобы все объяснить сыну. Когда он узнает, что эта тварь пыталась меня убить…

Я смотрела в её ледяные глаза и читала там ненависть. «Это ты! Ты во всем виновата! Ты настроила сына против меня!»

Мое письмо. Она получила его. И вместо того, чтобы спасать сына, чтобы попытаться понять, она подняла на уши всех, чтобы признать меня сумасшедшей. Вот это мать!

– О, я в этом не хочу участвовать! – возмутился доктор Гревилл, пятясь к двери. – Вы говорили мне, что все будет иначе! Вы сказали, что мы побеседуем с ней! Но вы хотите сразу увезти ее в психушку! Так дела не делаются!

– Я же сказал вам, – произнес жердь в пенсне. Его голос был сухим, безэмоциональным. – Мое заведение называется лечебницей! И ей там обязательно помогут. Изоляция – лучшее лекарство.

– Мадам! Назад!

Голос Норберта грянул, как выстрел.

Я не успела моргнуть. Дворецкий схватил тяжелый серебряный подсвечник с тумбы. В его движениях не было тяжести лет. Только стремительность рыцаря.

С размаху он опустил его на голову первого санитара, который бросился ко мне.

Звук был глухим, костяным. Мужчина рухнул, даже не вскрикнув.

В холле повисла тишина.

– Мадам, бегите! – закричал Норберт. – Чтобы добраться до сумасшедшей мадам, вам нужно пройти через сумасшедшего дворецкого!

И в этот момент я увидела. Он прижимал руку к губам и что-то шептал, но сквозь ткань перчатки пробивалось свечение. Черный знак на его ладони пульсировал в такт моему собственному сердцу. Магия. Древняя. Темная. Та, что принадлежала Ему.

– Господин! Нужна ваша помощь! Мадам! В комнату! – закричал дворецкий, и в его голосе звучала сила, от которой дрожали стекла в люстре. – Это произвол! Но я не отдам вас им! Мне хозяин голову снимет! А я хочу, чтобы моя голова пока побыла на месте!

Второй санитар бросился на него, но Норберт лишь взмахнул подсвечником, требуя соблюдать дистанцию.

– Бегите, госпожа! – прорычал старик, и его глаза решительно сверкнули. – Хозяин уже в пути! И дверь закройте!

Я развернулась и побежала. Вверх по лестнице. Прочь от криков, от запаха чужих духов леди Халорн, от страха.

Но я не успела.

Дверь распахнулась, и на пороге стоял Улис. Он даже не запыхался, будто почувствовал опасность за версту.

– Это что тут происходит⁈ – зарычал он таким голосом, что присели все. Даже санитары.

– О, милый, – бросилась леди Халорн в сторону Улиса. – Твоя жена сошла с ума! Она пишет мне вот такие письма… Это ее почерк… Я проверила… У меня есть результаты эскпертизы… А еще она бросилась на меня…

– Сколько она вам заплатила? – взгляд Улиса скользнул по санитарам и остановился на докторе Гревилле.

– Мне… мне ни сколько! – тут же запротестовал он. – Она сказала, что хотела бы просто побеседовать и позвала меня… Только… Видимо… Но утверждать не могу…

Он повернулся к маменьке.

– Альсар! Что у тебя с глазами? – прошептала она, вглядываясь в его лицо.

– А что не так с моими глазами? – усмехнулся Улис, нахмурив брови.

– Они были серо-голубыми… – прошептала леди Халорн. Наконец-то она поняла, что перед ней – не ее сын.

– Они всегда были золотыми, – спокойно произнес Улис, глядя на леди Халорн. – Всегда…

– Неправда! Я помню моего голубоглазого мальчика! – зашлась леди Халорн. – Это – не он! Мой сын не может себя так вести! Она… она была права! Это – не мой сын! Верни! Верни моего мальчика! Ты… Ты чудовище!

– Я что-то не понял, – выдохнул тощий в пенсне.

Все заинтересованно посмотрели на леди Халорн, которая трясла Улиса за одежду и требовала вернуть ей сына.

– Простите, моя матушка душевно больна, – вздохнул он. – Вы сами видели… Она даже родного сына не узнает… Раньше это не так бросалось в глаза… Но сейчас это перешло все границы…

– Альсар, – прошептала я, бросаясь к Улису. – Милый… Я так испугалась… Она вломилась и требовала отвезти меня в лечебницу…

Тощий снял пенсне и усиленно тер переносицу.

– Думаю, что моей матушке пора бы переехать туда, где за ней будут хорошо ухаживать. Я оплачу ее содержание… – вздохнул Улис, прижав меня к себе.

– Вы что? Не видите? Это – не мой сын! У моего сына глаза голубые! – кричала она. – Вы что? Не видите? Она правду написала! Правду!

– Сколько стоят ваши услуги? – произнес Улис, склоняясь к тощему.

– Ну, она уже оплатила их… Для невестки… – прошептал тощий, видя, как санитары удерживают леди Халорн. Та билась в истерике. – Так что… оплата поступила…

Я видела, что он боится врать генералу.

– Вот и хорошо, – вздохнул Улис. – Позаботьтесь о моей матушке, пожалуйста. Я не хочу срываться с важных переговоров, чтобы спасать свою бедную жену…

Он обнял меня, прижимая к себе.

– Разумеется, господин генерал, – прошептал тощий.

– Все, как она оплатила, – кивнул Улис.

– Ну, она оплатила самое… скажем так… самое… ужасное содержание, – произнес тощий, доставая какую-то бумажку.

– Может, строгость как раз пойдет ей на пользу, – вздохнул Улис. – Благодарю вас. Мне сейчас нужно вернуться на переговоры….

Леди Халорн вытащили из дома, доктор Гревилл откланялся и даже улыбнулся. Получилось немного нервно.

– Я рад, что у вас все хорошо, – произнес он, пожав мою руку. – Я на такой произвол не подписывался, если что…

Холл опустел.

– Так, я целую мою игрушечку, и обратно на переговоры, – прошептало Чудовище, прижимаясь к моим губам со всей вчерашней страстью. – Скоро вернусь… Очень скоро…

Его губы оторвались от меня, руки скользнули по талии, а он вышел за дверь, оставив меня тяжело дышащей посреди холла.

– Меня можно посвятить в рыцари подсвечника! – вздохнул Норберт, рассматривая погнутое серебро. – Жаль, такой красивый предмет интерьера пострадал от такого недостойного человека…