Текст книги "Униженная жена генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 32

После покупок я выехала из столицы, которая напоминала растревоженный улей.

Ночь была тихой. Такой тихой, что слышно было, как шуршат листья под копытами «Герцогини», как храпит «Баронесса» во сне, и как плещется вода в ведре, которое я оставила у входа. Нужно было наполнить резервуар. Магия выдвинула лесенку, и я носила ведра, заливая их плоский бак на крыше.

Потом что-то устала. И решила, что хватит.

Я стояла босиком на прохладной траве, держа в руках своё зелёное платье. Оно было в пятнах: мука, яйцо, капля мёда, след от сковородки… и, возможно, соусе из сметаны, перца и трав – не уверена.

Я полоскала его в речке, выжала и встряхнула, обдав брызгами лошадей.

Когда платье стало чистым (ну, почти), я протянула верёвку от фургона к берёзе и повесила его сушиться. Оно болталось на ветру, как знамя победы. Не королевское. Не дворцовое. Моё.

Я завернулась в одеяло – старое, но тёплое, купленное за два лорнора у бабки на рынке – и села у костра. Огонь потрескивал, искры улетали в небо, будто уносили с собой остатки прошлого.

И вдруг… я засмеялась.

Тихо. Почти шёпотом. Но от души.

– Ну и кто бы мог подумать? – сказала я костру. – Принцесса Эльдиана, жена дракона, двадцать лет в браке… сейчас сидит у костра в лохмотьях, стирает платье и считает монеты в фартуке.

Я вспомнила свою выручку.

Семьдесят два лорнора.

Мои первые честно заработанные деньги. Не подарок. Не приданое. Не подачка.

Мои.

– Это лучше, чем корона, – прошептала я. – Потому что корону можно снять. А это… это я сама заработала.

Я смотрела на огонь и понимала: я счастлива.

Не потому что всё идеально. А потому что я свободна.

Свободна ошибаться. Свободна пачкаться. Свободна быть глупой, упрямой, зеленоволосой чокнутой бабой, которая жарит блины посреди леса.

А во дворце я была… красивой мебелью.

Здесь – я человек.

Утром я проснулась с первыми лучами солнца. «Герцогиня» уже жевала моё высохшее платье, видимо решив, что это блин для нее.

– Эй! – вскрикнула я, выскакивая из фургона. – Это не завтрак! Это моя униформа!

Я отбила платье, быстро натянула его (ещё чуть влажное, но чистое!) и собрала всё необходимое: доску, мел, мешок для мусора, ведро с водой и… новую идею.

– Сегодня будет сюрприз, – сказала я лошадям, запрягая их. – Потому что жизнь – не меню. Иногда нужно просто… рискнуть.

Мы приехали на поляну у гарнизона. Ту самую, где вчера солдаты устроили блинный апокалипсис. Я огляделась и достала мешок из-под грибов. Вчерашний.

Я подцепила его на крючок фургона, расправила и крупно написала мелом на дощечке:

МУСОР – СЮДА!

Не сюда = не блин!

Потом – доска меню. Я старалась писать чётко, но мел скрипел, и буквы получались немного кривыми. Зато весело!

МЕНЮ ДНЯ

• С мёдом – 3 лорнора

• С творогом – 3 лорнора

• С грибами – 5 лорноров

• С мясом – 6 лорноров

• С повидлом – 3 лорнора

• С сыром – 4 лорнора

• С яблоками и корицей – 5 лорноров

• БЛИН-СЮРПРИЗ! – 5 лорноров

(Не знаю, что будет. Но будет вкусно!)

Идея с «сюрпризом» пришла ночью. Я подумала: а вдруг у меня закончится мёд? Или мясо? Или вообще всё?

Тогда можно смешать то, что осталось: грибы с сыром, бекон с мёдом, творог с корицей…

Пусть будет хаос. Но вкусный хаос.

Я даже улыбнулась, представляя, как солдаты будут гадать: «А вдруг сегодня – блин с сапогом?»

(Хотя… если очень попросить – может, и сделаю. Для особо настырных.)

Пока я расставляла сковородки, прикидывала, как сделать бумажные стаканчики (может, свернуть пергамент в конус?), – снова послышался топот.

Не один. Не два.

Целый отряд.

– Она здесь! – закричал кто-то. – Ура! Наша блинная королева вернулась!

Солдаты высыпали из ворот, как муравьи из раздавленного муравейника. Только вместо злобы – радость. Голод. И любопытство.

– Что такое «блин-сюрприз»? – спросил первый, тыча пальцем в доску.

– А вдруг там зелье любви? – хихикнул второй.

– А вдруг там золото? – мечтательно вздохнул третий.

– Всё может быть, – усмехнулась я, мотая на ус идеи и наливая тесто. – Но гарантирую: скучно не будет!

Глава 33

И началось.

Они заказывали только сюрприз. Все. Один за другим.

Я мешала, жарила, экспериментировала:

– Вот тебе грибы с мёдом и щепоткой перца!

– А тебе – творог, яблоко и кусочек ветчины!

– А ты… держи. Это блин с сыром и… луком. Потому что лук – это жизнь. Горькая, но нужная.

Они ели. Восхищались. Спорили, чей сюрприз вкуснее.

Но потом стало еще веселее! Они играли в рулетку.

– Ешь давай! Ешь давай! – скандировали солдаты и офицеры, глядя на добровольца, который держал в руках «Особый блин-сюрприз» и собирался с духом, чтобы откусить.

А я… Я работала, как одержимая. Руки в тесте, лицо в муке, сердце – в ладонях.

Но когда толпа немного поредела, я оглянулась… и замерла.

Поляна снова напоминала поле боя.

Обёртки. Палочки от шпажек. Крошки. Пустые банки.

И – мешок для мусора пуст.

Все бросили мимо. Или просто… не заметили.

– Ну конечно, – выдохнула я, сжимая половник. – Зато едят как короли!

Я пошла собирать. Нагнулась за бумажкой. Потом за другой. Потом – за обёрткой от очередного блина.

И вдруг… рука сама потянулась к шее.

Пусто.

Я замерла.

Сердце упало в пятки.

Медальон.

Ключ от фургона. Единственный. Магический. Без него я не смогу закрыть дверь. Не смогу активировать защиту. Не смогу… спрятаться.

Я лихорадочно ощупала шею. Потом – карманы.

Ключ пропал!

– Пока не паникуем! – предупредила я себя, чувствуя внутри слабость. – Он наверняка в фургоне! Ты же как-то его открыла? Открыла! Значит, привезла с собой.

Я пыталась унять эту предательскую слабость и бросилась в фургон. Сначала я прошарила кухню. Воображение потерло лапки и уже нарисовало картину, в которой я случайно роняю ключ в блин, заворачиваю его вместе с начинкой и выдаю как сюрприз!

Вот это, блин, сюрприз!

Нет! Я пока не сдаюсь! Еще не время для паники! Я тщательно обыскала пол фургона.

Ничего.

– Нет… нет-нет-нет! – прошептала я, оглядываясь. – Где ты⁈

Словно ключ должен отозваться. В голове вертелись слова старика: «Главное – не потеряй ключ! Он один! Без него фургон бесполезен!».

И тут… взгляд упал на поляну.

На следы сапог.

На кусты, где кто-то мог зацепиться.

На мешок с мусором… который был полон.

Я подошла. Руки дрожали.

Развязала мешок.

Перерыла обёртки, банки, смятую бумагу…

– Глупый, глупый ключ, отзовись… – прошептала я, чувствуя, как сердце заходится от паники. – Ты же знаешь, что без тебя я – никто.

Глава 34

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая лес в багрянец и золото. А я всё ещё рылась в мусоре, в траве, в кустах – везде, где могла зацепиться цепочка.

Руки дрожали. Глаза жгло.

– Где ты… где ты… – шептала я, но голос уже срывался. – Ты же знаешь, что без тебя я – никто…

И тут… слёзы хлынули. Не тихо. Не «по-взрослому». А по-настоящему – громко, безудержно, как у ребёнка, который потерял последнее, что у него было.

Я опустилась на землю, прислонилась к колесу фургона и зарыдала. Не стесняясь. Не прячась. Просто – сломалась.

И в этот момент – шаги.

Твёрдые. Ровные. Уверенные.

Я подняла мокрое лицо – и замерла.

Он.

Чёрный плащ. Алый мундир. Шрам над бровью. Взгляд – как сталь, закалённая в огне.

Генерал Моравиа стоял в трёх шагах, глядя на меня с выражением, которое я не могла прочесть: не жалость, не насмешка… а что-то глубже.

– Кто посмел? – спросил он страшным голосом.

Все мои мысли о ключе. Я не могла просто думать о чем-то другом.

– Я вас спрашиваю! Кто посмел? – спросил генерал, а я подняла на него заплаканное лицо, растирая слезы.

– Я не знаю, – прошептала я. – Их много было…

И правда. Ключ могли просто свистнуть! Нет, ну мало ли? Приглянулся кому-то. Подумал, что простое украшение, подарит своей девушке… А это – ключ от моего будущего, от моей судьбы, от моей жизни…

– Много, значит, – в голосе дракона послышалось то, что заставило меня испугаться. Таким голосом не говорят об обычных вещах.

Я замерла.

И вдруг – поняла.

Он не думал о ключе.

Он не думал о фургоне.

Он подумал, что меня изнасиловали.

Здесь. В этом лесу. Уединённой, беззащитной. Солдаты, что только что смеялись и ели блины… вдруг превратились в зверей. А я – в жертву.

Он видел мои слёзы, мою дрожь, моё бессилие – и сразу представил худшее.

Потому что знает, как устроен этот мир. Знает, что с женщиной вроде меня – одинокой, без титула, без стражи – могут сделать всё, что угодно, и никто не спросит.

Горло сжало. Не от страха. От стыда – не за себя, а за то, что он готов был мстить за меня, даже не зная правды.

– Нет! – выдохнула я, поняв, о чём он. – Никто меня не трогал! Просто… ключ пропал. Я сама виновата. Я была неосторожна.

Он вскинул бровь. Взгляд на миг смягчился – не от облегчения, а от чего-то другого.

Как будто сказал: «Хорошо. Значит, ты цела. Значит, я ещё успел».

Но я уже всё поняла.

И если бы за мной стояли десять насильников – он разнёс бы их в пыль, даже не спросив имён.

А я… я снова поверила дракону.

И это пугало больше, чем потеря ключа.

Я всхлипнула, пытаясь выговорить сквозь слёзы:

– Со мной всё хорошо! Никто меня не тронул! Просто я потеряла ключ от фургона. Я не знаю, что теперь делать… Как дальше жить! Это – всё, что у меня было! – прошептала я. – Этот ключ был для меня всем.

Голос дрожал, как осиновый лист на ветру.

– Ключ? – внезапно изменился в лице генерал. Я прямо видела, как он с удивлением смотрит на меня. – О каком ключе вы говорите? У вас что? Ключ пропал?

– Да! Магический ключ от фургона! Это… это всё! Без него я не могу… не смогу… – Я сжала кулаки, чувствуя, как паника снова накрывает. – Он один! Магический! Старик сказал – без него фургон… бесполезен!

– То есть вас не обидели. Вы просто потеряли ключ? – спросил генерал, словно пытаясь остановить себя.

– Нет, нет, меня никто не обидел, – поспешила добавить я, вставая с места. – Просто потеряла ключ. И всё. И не могу его найти…

Он молчал. Смотрел.

А я смотрела на него – и вдруг всё стало ясно.

Конечно. Дракон. Что я ожидала? Сочувствия? Помощи?

Он просто проверил – не угрожаю ли я порядку. А теперь уйдёт. Как тогда, у ворот гарнизона.

Как все они. Всегда.

– Ладно, – прошептала я, опуская голову. – Извините, что побеспокоила…

Он кивнул. Повернулся.

И ушёл.

Глава 35

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри гаснет последняя искра надежды.

Дура. Опять поверила. Опять надеялась. А ведь знала – драконы не спасают. Они только сжигают.

Но…

Через минуту – топот.

Не один. Не два.

Целая рота.

Солдаты высыпали из-за деревьев, как тени, посланные самим закатом.

А впереди – он.

Генерал.

С лицом, на котором не было ни слова, но всё было сказано.

– Ищем ключ, – приказал он, не глядя на меня. – Маленький медальон. На шнурке. Последнее место, где она его видела, – эта поляна.

И началось.

Солдаты шуршали.

Шуршали кусты.

Шуршали траву.

Шуршали мусорный мешок, листья, ветки, даже землю под колёсами.

Каждый – как будто искал не чужой ключ, а своё спасение.

Я стояла, затаив дыхание, переводя взгляд с одного солдата на другого, с куста на куст… и на него.

– Может, внутри? – спросил он, поднимая глаза. – Вы точно обыскали фургон?

Я кивнула. Потом – замялась.

– Ну… почти…

– Покажите, – сказал он, вставая.

Я открыла дверь.

И в последний момент поняла, что наделала.

Там, на краю кровати, висел его плащ.

Чёрный. Дорогой. Слабо пахнущий дымом, сталью и… им.

Я забыла убрать его. Забыла спрятать.

Он был там – как тайна, как молитва, как последнее напоминание, что однажды кто-то спас меня не ради долга, а… просто потому что мог.

Генерал вошёл.

Остановился.

Посмотрел на плащ.

Потом – на меня.

Я покраснела. Не от стыда. От чего-то другого. Горячего. Острого.

– У меня тут не убрано, – прошептала я, задыхаясь от новой паники. Боже, он его должен узнать! Или нет? Нет, ну мало ли, сколько в мире черных плащей с золотой застежкой? Может, их шьют пачками!

– Ищите здесь, – сказал он солдату, стоявшему у двери. – Под матрасом. В ящиках. В карманах.

А сам вышел.

Но перед тем, как переступить порог, остановился.

– Не плачьте больше, – сказал тихо, почти шёпотом.

И его рука легла мне на плечо.

Как тогда, возле горящего дворца. Словно этим жестом он хотел сказать всё.

Через десять минут – крик с улицы!

– Нашёл! Под кустом! Зацепился за ветку!

Я выбежала, видя, как в руках солдата сверкает мой медальон.

Солдат протянул мне медальон.

Я схватила его, прижала к груди – и взглянула на генерала.

Он стоял в лучах заката, и в его глазах – я уловила – была не строгость, не долг…

А что-то тёплое.

Как будто он радовался за меня.

– Спасибо, – прошептала я.

Он кивнул.

Помолчал. Посмотрел мне в глаза – не как генерал, а как человек, который видит всю боль за зелёными волосами и фартуком.

– Что-то много потерь в вашей жизни… – сказал он тихо. – Но, видимо, не всё ещё потеряно. Иначе вы не искали бы ключ… А просто ушли бы.

Глава 36

Его слова застали меня врасплох.

Он что? Узнал меня? А если узнал? То что тогда?

Вот что у меня за судьба? Почему опять моя жизнь в руках дракона?

Солдаты ещё шуршали кустами, но на этот раз они собирали мусор и складывали его в мешок, когда я уже стояла у фургона, дрожащими руками наливая тесто на сковородку.

– Блинчики! Горячие! За труды! За счёт заведения! – крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал весело, а не как мольба.

– Ура! – закричали в ответ.

Они окружили фургон, как дети, и я начала раздавать: с мёдом, с творогом, с яблоками… Всё, что осталось. Всё – с благодарностью.

Но глаза мои неотрывно следили за ним.

Генерал стоял в стороне, наблюдая, как его солдаты едят, смеются, спорят, чей блин был вкуснее. Он не участвовал. Не подходил.

Он ждал, когда всё закончится.

И я поняла: он не возьмёт блин в толпе.

Он возьмёт – только если я предложу лично.

Я отложила половник. Вытерла руки о фартук – хотя они всё равно были в муке.

Потом – приготовила особый блин.

Без начинки. Без сюрпризов. Просто – тесто, масло, мёд. Как в том мире. Как в детстве. Я подумала, что пусть он попробует сначала такой, а потом я предложу ему с начинкой!

Когда последний солдат ушёл, прижимая к груди бумажный свёрток, я подошла к нему.

Он уже поворачивался, чтобы уйти.

– Господин генерал… – голос дрогнул. Я сглотнула. – Спасибо… за ключ. За… за всё.

Он остановился. Посмотрел. В его глазах – не строгость, не долг. А усталость. Глубокая, человеческая.

Я протянула блин.

– Попробуйте. Просто… попробуйте. Это… просто в знак моей благодарности… Считайте это моим жареным «Спасибо!».

Он молчал. Смотрел на блин. Потом – на меня.

И вдруг – взял.

Не как приказ. Не как милость. А как… дар.

Откусил.

Жевал медленно. Внимательно.

Я затаила дыхание. Сердце колотилось так, будто я снова стою на мраморе, а он – надо мной.

Потом он поднял глаза.

– Вкусно, – сказал тихо. – Точно как… у мамы. Только у неё они были с дырочками. Как у вас.

Он помолчал. Взгляд на миг ушёл вдаль – туда, где, видимо, жили его детские воспоминания.

– Давно не ел таких.

И ушёл.

Но перед тем, как скрыться за деревьями, обернулся.

Всего на миг.

Но этого хватило.

Мама готовила?.. А вдруг… вдруг он тоже не отсюда? Вдруг его мать – как я? Случайно попала в этот мир, выжила, научилась жарить блины?

Я тут же отогнала эту мысль. «Не дури, Дора. Это просто совпадение. Просто вкус. Просто… надежда. Может, блины просто похожи на какое-то местное блюдо?»

Я стояла, сжимая пустую бумагу, и чувствовала, как что-то внутри расцветает.

Не любовь. Не надежда на спасение.

А вера.

Вера, что не все драконы одинаковы.

– Ну что, девочки, – сказала я лошадям, возвращаясь к фургону. – Кажется, у нас теперь есть постоянный клиент. Я очень на это надеюсь.

«Герцогиня» фыркнула, будто знала больше, чем я.

А я… Я улыбалась.

Потому что он сказал «вкусно».

И этого было достаточно.

– Блинный пирог! – вдруг вспомнила я. – Вот что я забыла! Надо бы рецепт вспомнить… Может, именно он станет тем самым «блин-сюрпризом», который заставит даже генерала улыбнуться?

Я посмотрела в сторону, куда он ушёл.

А вдруг завтра он придёт снова?..

Нет. Не думай об этом. Готовь блины. Живи. Выживай.

Но внутри уже что-то цвело.

Глава 37

Три дня подряд я приезжала к гарнизону – как на работу, как на свидание. Я купила новое платье – не зелёное, не «арт-объект с чужого плеча», а настоящее: тёмно-синее, с вышивкой по вороту, с длинными рукавами, чтобы выглядеть… прилично. Оно было так хорошо, что я решила раскошелиться. Пришлось купить и зеркало в фургон. Я повесила на надёжный гвоздь, где раньше висели какие-то травы. И теперь я могла любоваться собой со всех сторон.

Фургончик преображался. Я начинала обрастать вещами. Моими. И это было очень приятно. Как приятно иметь что-то своё. Раньше всё вокруг меня принадлежало короне. Мои наряды, мои украшения, обстановка комнаты. Даже я была собственностью. Моё тело больше мне не принадлежало. Оно тоже принадлежало короне.

Радовало, что слухи разделились. Люди на улицах никак не могли выбросить тему смерти принцессы из головы. Одни утверждали, что принц сам убил своего ребёнка! Другие уже додумали, что пожар во дворце не был случайностью! Что это принц приказал поджечь дворец, чтобы скрыть следы преступления! Третьи уверяли, что принц бесплоден! И всё, конец династии!

Так или иначе создавалось впечатление, что никого ничего не волнует, кроме содержимого штанов принца! Словно грязная рука, вездесущие слухи копошились в его чистеньком исподнем, обвиняя то в одном, то в другом.

– Завтра официальное выступление королевской семьи! Граждане Столицы! Завтра официальное выступление королевской семьи! – кричал глашатай, а ему вторили мальчики-газетчики.

Я же думала про генерала. Где-то стоя на границе, где страх разоблачения и недоверие сплетались с желанием принадлежать этому мужчине, рождалось странное, острое, как нож, чувство, похожее на влюблённость.

«Это не влюблённость. Не может быть. Я же поклялась больше не верить драконам. Но… почему тогда сердце колотится, когда он смотрит?»

Этот день начался как обычно. Но необычным было то, что сегодня впервые возле фургона появятся стулья и столики. И я в новом платье. Чтобы, если генерал вдруг появится, не подумал: «Опять эта чокнутая с фургона».

Я всё время поправляла волосы, смотрелась в зеркало, пытаясь увидеть, где что не так.

Это было так волнительно, так приятно, что я постоянно улыбалась своему отражению.

На столе лежала тетрадка, в которой я вела свою бухгалтерию.

Первый день – 72 лорнора.

Второй – 108.

Третий – 153.

Четвёртый день пока без циферки.

Лавочка открылась, а меня уже ждали.

Не успела я расставить столы и стулья, как голодные солдаты облепили фургон. Я просто засовывала монеты в фартук, пока он не стал тяжёлым, как совесть Вальсара.

Но его не было.

Генерала.

Аверила Моравиа.

Того самого, чьи руки вытащили меня из ада, чей плащ спас меня от холода, чей взгляд заставил меня впервые за двадцать лет почувствовать себя женщиной. Того, кто должен был оценить моё новое платье.

Я переживала. Не как торговка. Как… женщина.

А он не появлялся.

И я расстроилась. По-глупому. По-детски.

«Ну и ладно, – думала я, размешивая тесто, чтобы не было комочков. – Не нужен мне твой взгляд. У меня и без него блины горят».

Отпустив первую партию голодных, я стала доставать сложенные столы и стулья.

Да!

Я их сегодня привезла! Наконец-то!

Плотник постарался: складные, лёгкие, с дыркой в центре и гвоздиками для мешков.

Я сама прикрепила мешки к каждому столу, чтобы мусор падал прямо вниз.

– Куда! – возмутилась я, видя, как солдат привычным жестом решил бросить обёртку на траву.

– Вот сюда! – произнесла я строго, глядя на руку с бумажкой и показывая на дырку в столе. – Поросята!

Я схватила с прилавка полотенце и ударила полотенцем его по плечу.

– А что вы дерётесь? – спросил обиженно солдат.

– Как называется заведение? – спросила я, показывая на вывеску.

– Как у мамы, – произнёс он, глядя на полотенце в моей руке.

– И что? У мамы дома можно мусор раскидывать? – спросила я.

И тут же села на стульчик и смахнула бумажку в дырку в центре.

– Вот! Лёгким движением руки мы убираем со стола! И чисто! Не надо её носить туда – сюда! – произнесла я, глядя на солдата. – Всё, иди сюда! Пожалею. Держи ещё блинчик. И больше так не делай!

Глава 38

– Вот так! – объясняла я прибывающим солдатам, демонстрируя на своём примере. – Бросил обёртку – и она не летит в кусты, а попадает точно в цель!

Солдаты хохотали, но слушали. А потом – делали.

И теперь все столики заняты, бумажки не шуршали под ногами. Никакого «стоя как лошадь». Никакого «гигиенично ли?».

Теперь у них – блинная с комфортом.

Я уже почти свернула прилавок, когда увидела генерала.

Вот так всегда. Только разочаруешься, только убедишь себя, что ничего не получится и он не придёт, только успокоишься, только из изысканной хозяюшки превратишься в лохматое уставшее чудовище, как судьба приведёт его. Верная примета!

Он стоял у края поляны.

Чёрный плащ. Алый мундир. Шрам над бровью.

Смотрел на меня – не как на нарушительницу порядка, а… как будто искал.

«Интересно, он просто пришёл? Или хочет поговорить? А может, блинчики распробовал?»

Сердце ударило в рёбра, как половником по сковородке.

– Господин генерал! – вырвалось у меня. Голос дрожал. Не от страха. От надежды. – Вы… хотите блинчик?

Я специально оставила начинку – грибы, ветчину с сыром. Самую вкусную, на мой взгляд.

Солдатам я уже сказала: «Всё кончилось! Завтра! Только завтра!»

Но для него – оставила. Всего понемногу.

Он кивнул. Молча.

И этого было достаточно, чтобы я почувствовала, как внутри всё расцветает! Словно откуда-то из мрачных туч выглянуло солнышко.

– Присаживайтесь, – улыбнулась я, хвастаясь стульями и столиками. – Я сейчас!

Я бросилась к сковородке, как будто от этого зависела моя жизнь.

Разогрела масло. Налила тесто. На вторую сковородку бросила ветчину, грибы и посыпала сыром.

Руки дрожали.

Я надела новое платье сегодня утром, как дура, мечтая: «Вдруг он заметит? Вдруг скажет: „Вы сегодня… иначе“».

И я ждала. Всем сердцем ждала, что он что-то скажет про то, что я сегодня выгляжу иначе…

И вот – рука махнула, чтобы перевернуть блин…

Длинный рукав нового платья зацепил ручку сковородки.

Она опрокинулась.

Я сначала не поняла.

А потом…

Кипящее масло хлестнуло по груди.

По животу.

По рукам.

– А-а-а! – вскрикнула я, отскакивая, но было поздно.

Ожог – мгновенный, жгучий, как позор на мраморе.

Я уронила половник, схватилась за грудь, и слёзы хлынули – не от слабости, а от внезапной, острой боли.

И тут – топот.

Генерал ворвался в фургон, как тогда, во дворце.

Без слов. Без вопросов.

В чём дело он догадался сразу! Не каждый день видишь ветчину и сыр на девушке.

Одним резким движением он сорвал с меня платье. Пуговички застучали по полу, как дождик.

Потом – разорвал корсет (дорогой! Новый! Купленный на первые 50 лорноров!). Но я была согласна. Лишь бы эта боль прекратилась!

Под ним…

Я опустила глаза и увидела ярко-красное пятно на груди и животе.

– Не двигайся! – приказал генерал, но в голосе – не гнев, а паника.

Он схватил ведро с водой, полил меня, смывая жир и масло. На секунду, буквально на мгновенье, мне стало легче. Но потом снова начало печь!

Генерал смочил тряпку, приложил к ожогу.