Текст книги "Униженная жена генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 74

Маги вошли в зал молча, как тени, рождённые лунным светом. В руках старшего – свиток, завёрнутый в чёрный бархат и опечатанный воском с оттиском древнего символа: две переплетённые нити, разрываемые клинком.

– Копия найдена, – произнёс он, не глядя на короля. – В архивах Академии. Последняя. Оригинал сгорел вместе с королевской библиотекой.

Король кивнул.

– Начинайте.

Маги заняли места по кругу. Их плащи вспыхнули тусклым серебром, когда они начали шептать на языке, забытом даже драконами. Воздух в зале сгустился. Лунный свет, льющийся сквозь купол, стал плотным, как ткань. Он оплел мозаичный круг на полу – тот самый, что веками хранил печать королевских браков.

– Подойдите, – приказал старший маг. – Встаньте в центр. Руки не держите. Судьбы уже сплетены. Теперь осталось их только развязать.

Я без сомнения шагнула вперёд.

Вальсар – вслед за мной.

Он стоял рядом, бледный, дрожащий, будто не ритуал развода, а казнь. Его глаза – полные боли, страха, мольбы – не отрывались от меня.

– Эльдиана… – прошептал он, когда маги начали чертить в воздухе символы разрыва. – Одно слово. Одно только слово – и ритуал прервётся. Скажи, что ты остаёшься. Скажи, что простишь. Скажи… что любишь.

Он схватил мою руку. Прижал к губам. Его губы дрожали. Его слёзы – горячие, настоящие – упали на мою кожу.

– Я всё исправлю! – шептал он. – Я отпущу Лилу! Я сделаю тебя королевой! Я… я умру, если ты уйдёшь!

Я вырвала руку.

Не грубо. Не с ненавистью.

С окончательностью.

С бесповоротностью.

– Ты убил меня, Вальсар, – сказала я тихо, но так, чтобы услышали все. – Не огнём. Не мечом. Ты убил меня, позволив мне лежать на мраморе, пока твоя любовница сидела у меня на спине. Ты убил меня, когда сказал: «Пусть лежит. Пусть все видят». Ты не просишь прощения. Ты просишь спасения.

А я больше не твоя спасительница.

Он замер.

В его глазах – не злость. Не гордость.

Пустота.

Маги подняли руки.

Свет в зале вспыхнул – не золотой, не белый, а серебряный, как лезвие, как луна над пепелищем.

– Да свидетельствуют Небеса!

Да слышит Время!

Да дрожит Судьба!

То, что было связано клятвой, печатью и кровью —

пусть будет разорвано!

Пусть нити, что сплелись в день брака,

рассыплются, как пепел!

Пусть имя его больше не зовёт её.

Пусть её тень больше не следует за ним.

Пусть они станут чужими —

в глазах людей, в памяти предков, в сердце мира!

Воздух задрожал.

Я увидела, как из меня и из Вальсара вырвались тонкие нити – почти невидимые, но ощутимые, как струны, натянутые до предела. Они тянулись друг к другу, словно связывали нас, и при этом пульсировали, как живые.

А потом – лопнули. Словно невидимый меч одним взмахом рассек их.

Звук был тихий. Почти неслышный.

Но я почувствовала это всем телом.

Как будто цепь, опоясывающая мою душу двадцать лет, внезапно рассыпалась в прах.

– Связь разорвана, – произнёс старший маг. – Перед лицом Высших Сил вы больше не муж и жена.

Вы – чужие.

Вальсар пошатнулся.

Он упал на колени – не в унижении, а в отчаянии.

Он смотрел на свои руки, будто в них осталась только пустота.

И, может быть, впервые за всю жизнь он понял: он сам себя лишил всего.

Я не обернулась.

Я шагнула вперёд.

Прямо к нему.

К Аверилу.

Он стоял у края круга, как страж.

Я бросилась в его объятия – не как принцесса, не как торговка, а как женщина, которая наконец-то свободна.

– Спасибо, – прошептала я, прижавшись лицом к его мундиру. – Спасибо, что привёз меня сюда. Чтобы я поставила точку.

Вот теперь… начинается новая жизнь.

Он не ответил.

Просто обнял крепче.

Как будто хотел сказать: «Ты не одна. И никогда не будешь».

Тут ко мне подошёл король.

Медленно. Без свиты. Без пафоса.

Он остановился в шаге. Посмотрел мне в глаза – не как монарх, а как человек, который слишком много знает… и слишком много молчал.

– У меня для тебя есть подарок, – прошептал он, наклоняясь так, что только я могла услышать. – Я не трону тебя. Никогда. Можешь не бояться. Не все драконы – чудовища. Некоторые умеют держать слово.

Он вздохнул.

Взял мою руку – ту самую, что Вальсар целовал минуту назад – и поцеловал.

Потом прижал к своей щеке – на мгновение.

И отпустил.

– Живи, – сказал он. – Просто… живи.

Мы с генералом вышли на улицу.

Ночь была холодной, чистой, полной звёзд.

Я остановилась на ступенях дворца, вдохнула воздух – свободный, живой, мой – и заплакала.

Не от боли.

От счастья.

Нас ждала карета – простая, без герба, без позолоты. Только чёрное дерево и тёмные занавески.

– Ключ, – сказала я, оборачиваясь к Аверилу. – Верни мне ключ от фургона.

Он усмехнулся – едва заметно, но в глазах – тёплый огонь.

– Я думал, что блины теперь только мои, – сказал он.

– Ха! Ещё чего! У меня огромные планы на эту жизнь! И на эти блины! – рассмеялась я, и смех мой был лёгким, как ветер над рекой. – Но… я обещаю, что твои будут самыми вкусными. Потому что их я приготовлю… с любовью.

Эпилог

Прошло семь лет.

Столица изменилась. Не дворцы, не башни, не площади – а запах стал главным символом столицы Объединённого королевства. Запах ванили, масла, тёплого теста и чего-то неуловимо домашнего, что витал над улицами с раннего утра до позднего вечера.

«Королевские блины» больше не стояли на поляне у гарнизона. Хотя и там открылась своя блинная. Не оставлять же моих голодных солдат без блинчиков и «Принцессы»? Теперь мои блины занимали целый угол на главной площади – в здании с большими окнами, деревянными ставнями и вывеской, вырезанной по заказу лучшим резчиком столицы:

«Блины от Доры. Вкусно, как у мамы».

Заведение стало модным.

Не потому что было дорого – наоборот, цены оставались честными.

А потому что здесь не притворялись.

Здесь не спрашивали, кто ты по крови.

Не судили по мантии или лохмотьям.

Здесь подавали блин с мёдом – и смотрели в глаза.

Сеть расширилась быстро.

Сначала – второй филиал в южном квартале.

Потом – третий, возле Академии Магии. Нет, а что? Должны же куда-то бегать студенты, чтобы перекусить?

А потом… Исмерия.

Там, где магия гуще, чем туман над рекой, а люди с подозрением смотрят на всё, что приходит из королевства, «Блины от Доры» приняли сначала настороженно.

Потом – с любопытством.

А потом – с восторгом.

«Это не еда, – говорили там. – Это заклинание уюта».

А я…

Я теперь жила в роскошном поместье, имела даже свой личный капитал. Довольно приличный. Конечно, по сравнению с деньгами мужа – капля в море, но всё равно я была очень горда тем, что покупаю подарки мужу на свои деньги, а не на его! Мы поженились тихо. Без фанфар. Без королевского благословения.

Только мы двое, жрец и «Герцогиня» с «Баронессой», которые стояли у ворот, будто были почётной стражей и свидетелями.

Через год у нас родился сын.

Мы назвали его Асгарат – в честь древнего слова, что значит «тот, кто несёт свет сквозь тьму».

Вчера ему было три года. Он бегал босиком по саду, смеялся, как колокольчик, и уже знал: мама жарила блины, папа иногда превращался в огромного чёрного дракона, а в конюшне жили две самые умные лошади в королевстве.

Я вела его туда за руку. «Герцогиня» и «Баронесса» уже не возили фургон. Их время прошло. Но они жили в тепле, в чистоте, с сеном самого лучшего качества и с правом гулять по лугу каждый день.

– Вот они, – прошептала я сыну, опускаясь на колени рядом с ним. – Познакомься. Это тёти. Они спасли меня, когда я была совсем одна.

Мальчик смотрел на них большими глазами – серыми, как у отца, но с искоркой, которую я узнавала в себе.

Я положила в его ладошку кусочек сахара.

– Дай им. Но осторожно. Они – редкостные взяточницы. Без сахара – ни шагу.

Он потянулся. «Герцогиня» взяла сахар нежно, почти по-человечески. Сын рассмеялся.

Аверил стоял у двери конюшни, скрестив руки на груди. Он не улыбался – он сиял. Тихо. Внутренне. Как человек, который наконец-то нашёл то, что искал всю жизнь.

Мы были счастливы. Не идеально. Но по-настоящему.

Вальсар женился на Лиле.

Под давлением отца. Под гнётом долга. Под шёпотом двора.

Ребёнка представили как своего.

Никто не осмелился усомниться в подлинности наследница.

Прошли те золотые времена, когда Лила сидела на спине у принцессы. Когда она при всем дворе выставляла ее мебелью. Теперь мебелью была она.

Правда, как плесень, проступила сквозь золото, и Лила навсегда лишилась любви Вальсара. Да и королю она порядком надоела.

Теперь она была тенью в королевских покоях.

Молчала. Кланялась. Улыбалась по приказу.

Народ называл её «Несчастной Принцессой», как будто бы я была счастливой! Вот народ дает! Ну, впрочем, это их право. Они же не знали, что на самом деле творилось за стенами королевского дворца и видели только то, что им показывали.

А Вальсар…

Он смотрел на сына и видел в его глазах не себя, а отца.

И каждый раз, когда мальчик звал его «папа», он отворачивался, будто боялся, что ребёнок увидит в нём то, кем он стал: тем, кто никогда не унаследует трон. Неудачником, который однажды держал свое счастье в руках, а потом наступил ему на горло посреди зала.

А я…

Я беру сына за руку и веду домой.

На кухне уже ждёт тесто.

Я знала, что будет. И предвкушала этот момент.

Аверил сядет за стол, как всегда, и скажет:

– Сегодня – блин-сюрприз?

– Всегда, – улыбнусь я.

Потому что жизнь – это и есть самый вкусный сюрприз.

Особенно если прожить ее с любовью.