Текст книги "Униженная жена генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20

Я села на траву, взяла обгоревший уголок газеты и кусочек угля, который валялся под печкой, и начала писать список.

Список покупок для будущей королевы блинов:

Мука. Много муки. Очень много. Чтобы хватило на первые сто клиентов. Или на меня, если клиентов не будет.

Яйца. Куча яиц. Чтоб тесто было пышным, как моя надежда.

Молоко. Жирное. Самое жирное. Чтоб блины были нежными, как… ну, как что-то очень нежное. Я пока не придумала сравнение.

Масло. Для жарки. И для себя – чтобы мазать руки, которые сейчас похожи на сморщенные и сухие лапы инопланетного существа.

Сковородки. Две. Большие. Чтоб жарить быстро. Чтоб очередь не растянулась до соседнего королевства.

Лопатка. Чтоб переворачивать блины. Чтоб не обжечь пальцы.

Кружки. Для чая, кофе, какао. Потому что блин без горячего напитка – как принц без короны. Бессмысленно.

Сахар. Много сахара. И ваниль. Чтоб пахло домом. И детством. И счастьем.

Начинки! Варенье. Мед. Сгущенка. Творог. Грибы. Мясо. Сыр. Всё! Всё, что можно засунуть в блин!

Крышка для горелки. Чтоб не обжечься, когда буду готовить.

Бумага, чтобы заворачивать блин!

Подушки, одеяла, матрас и полотенца.

Аптечка. От ожогов, порезов и нервных срывов. Особенно от нервных срывов.

Новое платье. Это зеленое случайно превратилось в арт-объект «Женщина, которая боролась с краской и проиграла».

Название для блинной! (СРОЧНО!)

– Вот оно, – прошептала я. – Самое важное. Без названия – никакой блинной. Это как корабль без имени – в море не выйдет.

Я встала, вышла из фургона. Посмотрела на него. Он стоял весь желтый, мокрый, счастливый. Солнце играло на его свежей краске.

И тут я вспомнила про старую вывеску. Ту самую, которую дед использовал, когда фургон застревал в грязи.

Я полезла за кровать. Достала ее. Она была деревянная, потрепанная, с выцветшими буквами: «Зелья от всех бед!».

– Ну что, старушка, – сказала я вывеске. – Ты послужила верой и правдой. Но теперь у тебя новая миссия!

Я положила ее на траву, как холст для великого полотна. Взяла тот же кусочек угля.

– Итак, – сказала я, обращаясь к лошадям, солнцу, речке и деревьям. – Придумываем название!

Я начала писать варианты:

«Блинная Доры» – скучно. Как «Лавка Ивана». Никакой изюминки.

«Желтый Блин» – уныло, невкусно.

«Солнечный Круг» – красиво, но похоже на название культа. Зловещего. С ритуалами и жертвоприношениями тех, кому блины не понравились. Аве, блин! Аве!

«Фургон Счастья» – слишком пафосно. И неправда. Пока что это фургон стресса и нервов.

«Блинбург» – звучит, как город в стране великанов.

«Дырка в Тесте» – ха! Прикольно! Но клиенты могут подумать, что у меня блины дырявые. Хотя… они и должны быть дырявыми!

«Горячо и Кругло» – звучит как название борделя. Точно не подойдет.

«Блин на колесах» – звучит так, словно СТО.

Я стерла все варианты углем. Ничего не подходит!

Я легла на траву рядом с вывеской, уставившись в небо.

– Ну что, Дора, – сказала я себе. – Ты же умная. Ты же креативная. Ты же… только что покрасила фургон в самый безумный желтый цвет в истории! Придумай что-нибудь!

И тут… меня осенило.

Я вскочила. Схватила вывеску. Начала писать.

Буквы получились кривыми, неровными, но… идеальными.

Я отошла на шаг. Посмотрела.

На вывеске теперь красовалось:

«Королевские блины».

Пафосно, красиво, актуально!

– Пусть Вальсар узнает! – сказала я, обращаясь к ветру. – Пусть узнает, что его «живой трон» теперь печет блины! И они – вкуснее, чем его корона!

Хотя нет. Беру свои слова обратно! Лучше бы он не знал, что я жива!

Я поставила вывеску рядом с фургоном. Желтый фургон. Желтая вывеска. Зеленые волосы. И я – счастливая, уставшая, но победившая.

– Ну что, девочки, – сказала я лошадям. – Завтра… завтра мы едем в город. И начинаем новую жизнь. С блинами. Я обязательно вас угощу! Не переживайте! В первую очередь!

Краска все еще сохла. Но мне было все равно. Потому что самое главное – уже готово. Готово внутри. Готово в моем сердце.

Теперь я – Дора Шелти. Владелица «Королевских Блинов». И пусть весь мир попробует меня остановить!

Глава 21

Ну что ж, Дора. Ты – гений. Ты – стратег. Ты – художник по фургонам и генерал по уборке. Ты – женщина, которая пережила «живой трон» и не сломалась.

И вот ты уже здесь. На главной площади столицы.

С желтым фургоном, который светится, как маяк надежды (или как предупреждение о психической нестабильности – зависит от точки зрения).

Я открыла прилавок с магическим жестом, как настоящая волшебница. Только вместо заклинаний – сковородка. Вместо маны – тесто. Я разожгла горелку. Налила тесто. Оно зашипело, как довольный кот. Запах… О, запах был божественный. Масло, ваниль, тепло, дом… свобода.

Я поставила табличку: «КОРОЛЕВСКИЕ БЛИНЫ – ПЕРВЫЕ В КОРОЛЕВСТВЕ! ПРОБУЙ – ВЛЮБИШЬСЯ И ПОПРОСИШЬ ДОБАВКИ!»

Люди останавливались. О да! Они останавливались. С любопытством. С подозрением.

Первый клиент – богатенький господин в камзоле, который стоил больше, чем мой фургон.

– Что это за… штука? – спросил он, морща нос, как будто я предложила ему съесть сапог.

– Блин, милорд! – улыбнулась я, переворачивая золотистый круг на сковородке. – Горячий, нежный, с дырочками! С начинкой на выбор!

– Блин? – переспросил он, как будто я сказала «жареный таракан». – А! Это лепешка! Это… еда для слуг. Для черни. У нас в доме такое не подают. Даже псам.

Он фыркнул и ушел, брезгливо отряхивая рукав.

Второй – дама в шляпе с перьями из местного страуса.

– А это… гигиенично? – спросила она, глядя на мою сковородку, как на рассадник чумы. – Вы мыли руки? Перед тем, как… это трогать?

– Мадам, – сдержала я улыбку, – я мыла руки даже перед тем, как вас увидеть. На всякий случай.

– Ну не знаю, – заметила она. – Нет ни столиков… О! Вы предлагаете мне есть стоя? Как лошадь? Без приборов? Из бумаги? Ну уж нет!

Она побледнела и ушла, прижимая платок к носу, словно одноразовая бумажная упаковка – это зло!

Так, запомнили. Нужны столики!

Третий – бедняк с ведром. Смотрел голодными глазами. Облизывал губы. Потом вздохнул и пошел дальше.

– Сколько стоит? – спросил он, не оборачиваясь.

– Три лорнора! – крикнула я. – С начинкой!

– У меня два, – буркнул он. – И те – на хлеб.

Он ушел. Я смотрела ему вслед. И понимала: бедняки не хотят «изысков». Им нужен хлеб. Простой, дешевый, сытный. А я им предлагаю… счастье. Которое стоит от трех до пяти лорноров.

Четвертый, пятый, десятый… Все одинаково. Любопытство. И уход.

Я стояла. Жарила блин за блином. Они горели. Потому что я забывала их переворачивать. Я смотрела на пустую площадь перед фургоном. На толпу, которая проходила мимо, не замечая меня. Как будто я – призрак. Как будто мои «Королевские блины» – просто еще один мусорный бак на площади.

– Ну что, Дора, – сказала я себе, чувствуя, как внутри все сжимается в комок. – Ты же знала, что будет трудно? Ты же не думала, что они бросятся с криками «Ура!»?

Я взяла решительный шаг. Последний. Я – маркетолог! Надо приучать людей к новому продукту!

– АКЦИЯ! – заорала я, как на базаре. – ПЕРВЫЙ БЛИН – БЕСПЛАТНО! ПРОБУЙТЕ! НЕ БОЙТЕСЬ! ЭТО ВКУСНО! ПАЛЬЧИКИ ОБЛИЖЕШЬ!

Люди оглянулись. Некоторые даже подошли ближе. Один парень протянул руку…

И тут – топот.

Тяжелый. Металлический. Решительный.

Стража.

Четверо. В доспехах. С суровыми лицами. Прямо ко мне.

Я замерла. Сердце упало в пятки. «Вот и всё. Пришли за мной. Узнали. Сейчас схватят, потащат во дворец, и Вальсар лично прикажет меня четвертовать… за несанкционированную торговлю блинами! И немного за пожар! К блинам не имеющий отношения!»

– Эй, ты! – рявкнул старший, тыча пальцем в мою сторону. – Ты что тут устроила? Что за балаган?

Глава 22

– Я… я… – запнулась я, чувствуя, как голос дрожит. – Я блины… жарю…

– Видим, что жаришь! – огрызнулся он. – У тебя есть разрешение на торговлю? Патент? Лицензия? Клеймо от гильдии уличных торговцев?

– Для такой торговли, как я выяснила, патент не нужен… – прошептала я.

– Не нужен! Ну ты и грамотная! – фыркнул второй стражник. – А ты думала, на главной площади столицы можно просто так встать и начать жарить свою… дичь? Это частная территория! Здесь торгуют только по королевской лицензии! Или по особому разрешению короля или принца! Или по нашему разрешению… Итак, двадцать лорноров и торгуй сколько влезет. Или мы имеем право забрать твой фургон!

Я не шевелилась. Внутри всё похолодело. Двадцать золотых? У меня и пяти нет. Конфискация? Это… это конец. Мой дом. Моя мечта. Моя свобода – всё пропало.

– Я… я уезжаю, – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. Коррупция тут цветет махровым цветом, как я вижу! – Сейчас… уезжаю…

Я закрыла прилавок. Магический символ погас. Я села на козлы. Взяла поводья. «Герцогиня» и «Баронесса» смотрели на меня с немым вопросом: «Что, опять круги?»

– Поехали, девочки, – сказала я, голос дрожал. – Уезжаем. Всё… провалилось.

Мы медленно покатили прочь от площади. От города. От людей, которые не захотели мои блины. От надежды, которая растаяла, как масло на горячей сковородке.

Я ехала. Молчала. Смотрела вперед. Внутри была пустота. И злость. Горячая, кипящая злость.

– Зажрались, сволочи! – вдруг вырвалось у меня. – Богатым – изыски подавай! На фарфоре! С золотой каёмочкой! Бедным – неохота тратить деньги на «непонятную дичь»! Так я им что, бесплатную столовку должна открыть? Чтоб кормить всех за свой счёт? Чтоб самой потом голодать?

Я стукнула кулаком по дереву. Больно. Но мне было всё равно.

Мы выехали за город. На ту самую дорогу, что вела к нашей речке. К нашему убежищу.

Я остановила фургон. Вышла. Прислонилась к желтой стенке. Закрыла глаза. Ветер шевелил мои зеленые волосы. Где-то пели птицы. Было тихо. Спокойно. И… безнадежно.

Я взяла тарелку. Там лежал последний блин. Золотистый. Ароматный. Идеальный.

– Ну что, «Герцогиня», – сказала я, протягивая ей блин. – Ты хоть попробуй. Может, ты одна меня поймешь?

Лошадь осторожно взяла блин из моей руки. Жевала. Медленно. Задумчиво. Потом посмотрела на меня. И… кивнула. Точно кивнула!

– Видишь? – сказала я, чувствуя, как в глазах щиплет. – Вкусно же? Да? Вот! Я же говорила! Это же шедевр! Это же… счастье на тарелке!

«Герцогиня» фыркнула и пошла есть травку. Ей было плевать на мои переживания. Ей был важен блин. И как только она поняла, что блины кончились, так интерес ко мне пропал.

Я села на траву. Положила голову на колени. И… заплакала. Тихо. Без всхлипов. Просто слезы. Как тогда, на мраморном полу. Только теперь – не от унижения. От… разочарования. От того, что мир оказался не готов к моим блинам.

«Королевские блины»… Ха. Кто вообще придумал это название? Гениально. Идиотски. Провокационно. И… абсолютно никому не нужно.

Я лежала на траве. Смотрела в небо. И думала: «Ну что, Дора? Что дальше?»

«Королевские блины»… Ха. Кто вообще придумал это название? Гениально. Идиотски. Провокационно. И… абсолютно никому не нужно.

Я сжала кулаки. Внутри всё кипело. Не от слез. От злости. Злости на себя. На свою наивность. На то, что я думала, будто мир просто распахнет объятия перед женщиной с фургоном и зелеными волосами.

«Зажрались, сволочи!» – снова пронеслось в голове. – «Богатым – изыски. Бедным – неохота рисковать. А кому тогда? Кому нужны мои блины? Кому… кому не все равно?»

Я закрыла глаза. Пыталась представить, кто бы съел мой блин с жадностью? С благодарностью? Кто бы не стал спрашивать про «гигиену» и «столики»?

Глава 23

И тут… я услышала.

Не звук. А воспоминание.

Голос. Низкий. Командный. «Держись!»

Руки. Сильные, жесткие. Надежные. Вырвавшие меня из-под ног толпы. Из огня. Из смерти.

Генерал Моравиа.

И… солдаты. Его солдаты. Те, кто бежал за ним в огонь. Те, кто ломал стены, чтобы спасти чужих людей. Те, кто стоял на страже ночью, пока я дрожала в постели.

Я открыла глаза.

«Солдаты…» – прошептала я. – «Они… они не спрашивают про столики. Они не брезгуют едой из бумаги. Они едят то, что дают. И… они голодны. Не просто физически. Они голодны по… дому. По теплу. По чему-то, что не пахнет казармой и похлебкой».

Я вспомнила, как в трактире слышала разговор: «Генерал Моравиа своим солдатам жалованье вовремя платит…» – значит, у них есть деньги. Не много. Но есть.

Я вспомнила лицо того бедняка с ведром. Он не отказался из брезгливости. Он отказался, потому что не мог себе позволить. А солдаты… солдаты могут.

И… они не будут смеяться над моими зелеными волосами. Или… если и будут, то не злобно, а по-доброму. Как над шуткой.

Я медленно села. Не вскочила. Не закричала. Просто… села. И посмотрела на фургон. На желтый, безумный, мой фургон.

Это был не план. Это была… надежда. Хрупкая, как мыльный пузырь. Но моя.

Я встала. Подошла к «Герцогине». Погладила ее по шее.

– Ну что, девочка, – сказала я, голос был тихий, но твердый. – Кажется, у нас появилась цель. Не просто «куда-нибудь». А… к солдатам. К тем, кто знает, что такое огонь. И кто, может быть… еще не забыл, что такое вкусная еда.

Я не кричала «Ура!». Я не танцевала. Я просто… решила. Решила попробовать. Потому что другого выхода не было. Потому что сдаваться – значило вернуться во дворец. А это… это хуже смерти.

Теперь надо понять, где ближайший гарнизон.

Словоохотливый торговец, у которого я купила красивые и милые шторы, быстро выдал мне примерный путь до гарнизона. Он сам в нем служил, оказывается!

И я решила ехать туда.

Правда, придется кое-что изменить в моем фургоне. Я снова взялась за краску.

– Как у мамы! – написала я на вывеске, пытаясь вызвать скупую мужскую сентиментальность.

Я хотела написать «Вкусно, как у мамы», но места было мало. Пришлось сократить! И то очень уж плотненько получилось!

– Ну, пошла! – крикнула я и поцокала языком. Лошади потащили фургон, а я чувствовала себя немного нервно. Мало того, что дорога незнакомая, так еще неизвестно, как меня воспримут!

Глава 24

О боги, ну и денек устроила мне судьба! Только вчера я рыдала в три ручья, а сегодня… Сегодня я – центр вселенной. Желтой, дымящейся, блинной вселенной, окруженной голодными солдатами.

А все началось с того, что я приехала к гарнизону, как к спасительному маяку. Представляла себе ворота, суровых часовых, может, даже трубный сигнал в мою честь. Вместо этого – сплошной, высоченный, унылый забор. Каменный. Серый. С проблесками магии наверху. Как будто не гарнизон, а тюрьма особо опасных преступников. Или особо голодных солдат, которых боятся выпускать на волю.

– Ну и ладно, – буркнула я, обращаясь к «Герцогине» и «Баронессе», которые уже начали щипать травку у обочины. – Если они не идут к блинам, блины пойдут к ним. Вернее, будут стоять рядом и вонять счастьем.

Я остановила фургон в тенистом, уютном местечке, метрах в пятидесяти от ворот. Достаточно близко, чтобы запах долетал, но достаточно далеко, чтобы не вызывать подозрений у стражи. В теории. На практике я была уверена, что меня никто не видит. Я – зеленоволосый призрак на желтом фургоне, растворившийся в пейзаже.

– Ладно, Дора, – сказала я себе, разжигая горелку. – План «Ароматная атака». Включай!

Я налила первую порцию теста. Оно зашипело, растекаясь по сковородке. Запах – ваниль, сливочное масло, теплое детство – начал расползаться по воздуху. Я жарила. Переворачивала. Жарила следующий. Запах становился гуще, насыщеннее, почти осязаемым. Он был как невидимая рука, которая тянулась к воротам гарнизона и трясла их.

Первый блин. Второй. Третий. Я уже начала мечтать, что, может, хоть один-два солдата выйдут, как любопытные котята.

На пятом блине – движение.

Голова в фуражке выглянула из будки караульного. Посмотрела направо. Посмотрела налево. Посмотрела… прямо на меня. Глаза его расширились. Рот приоткрылся. Он принюхался, как гончая, почуявшая зайца.

И тут… будто дамбу прорвало.

Сначала выбежали двое. Потом десять. Потом – целая толпа. Солдаты, как саранча, накатили на мой фургон. Они не шли – они неслись. С криками, с воплями, с блестящими от азарта глазами.

– А что тут⁈ – орал первый, тыча пальцем в сковородку.

– А где⁈ – вопил второй, оглядываясь, как будто блины прятались в кустах.

– А мне⁈ – завопил третий, протискиваясь вперед. – Мне тоже! Срочно!

Я просто перестала существовать как человек. Я стала… Блинным автоматом. Руки двигались сами: налить, разровнять, перевернуть, снять. Я даже не успевала думать о начинке! Просто – блин на тарелку, блин на тарелку, блин на тарелку!

– Эй, а с чем? – кричал кто-то, тыча пальцем в чужой заказ. А я уже слабо соображала, где тут что и с чем!

– Да с чем угодно! – орала я в ответ, чувствуя, как пот стекает по спине. – Бери, пока горячий!

Фургон трясся под натиском толпы. Мне казалось, что еще минута – и эти желтые стены рухнут, а меня снесут волной голодных мужиков в мундирах. «Герцогиня» и «Баронесса» испуганно переступали с ноги на ногу, чувствуя, как земля ходит ходуном.

– Вкусно! – заорал один, откусив кусок, едва ли не с бумагой.

– А что вкусно⁈ – переспросил другой, который еще даже не получил свой блин, но уже решил, что это шедевр.

– Да всё вкусно! – завопил первый, обжигаясь и не обращая внимания. – Тесто! Воздух! Всё! Всё вкусно!

Я смотрела на эту бурлящую, кричащую массу и думала только об одном: «Слава богам, что я купила две сковородки!». Я работала, как заводная кукла. Наливала тесто на обе сковородки одновременно. Переворачивала. Снимала. Раздавала. Улыбалась сквозь слезы от дыма и усталости.

– Эй, а можно два?

– А мне с медом!

– А у тебя есть с мясом?

– А можно просто так, без ничего? Главное – быстро!

Это был хаос. Абсолютный, безумный, блинный хаос. Но… Это был мой хаос. И он пах счастьем. И деньгами. Много-много денег, которые сыпались мне в фартук.

Рецепт блинчиков «Живой трон» от Доры

🥞 3. Живой Трон

«Не для сидения – для уничтожения плохого настроения!»

Ингредиенты:

Грибы – 100 г

Лук – ½ шт

Чили – ¼ ч. л.

Яблочный уксус – 1 ч. л.

Как готовить:

Приготовь блинную основу. Я писала о ней раньше!

Обжарь лук и грибы до золота. Чтобы все было золотым, как дворец дракона!

Добавь чили и уксус в конце. Чтобы было остро, но не настолько, чтобы ты превратился в огнедышащего дракона!

Заверни – и подавай с огнём в глазах.

📝 Пометка на полях (обожжённый край):

«После этого блина хочется сжечь дворец. Или хотя бы мужа – изменщика!».

Глава 25

И где-то в этой буре, сквозь толпу, я увидела его. Высокого. В черном плаще поверх алого мундира. С шрамом над бровью.

Генерал Моравиа.

Он величественно двигался в нашу сторону.

И брови его хмурились.

– Это что за «каки мамы»? – спросил он, а солдаты доедали блины со скоростью звука.

– Мы называемся «Как у мамы»! – поправила я. – Просто… Буква «у», а не «и»… Там хвостик не виден… Сучок… И не поместился… Чуть-чуть…

– А ну все марш обратно! – рявкнул он, и толпа мгновенно замерла, как будто по ней прошёлся ледяной ветер. – Это что за нарушение дисциплины? Разойтись!

Он обвёл взглядом солдат, и каждый, кто секунду назад жевал с набитым ртом, теперь стоял «смирно», глядя в землю.

Я сглотнула.

Немного не так я себе его представляла.

Сейчас генерал казался воплощением суровости.

– Это что за гастрономическая диверсия? – спросил он холодным голосом.

– Это… блины, – произнесла я.

Снова тишина.

– А это… вкусно, – смутилась я, переворачивая блин. – Можете попробовать! За счет заведения! Я угощаю…

– Даже не подумаю, – произнес генерал Моравиа, глядя на мой веселый фургон.

Я почувствовала себя дурой, которая просто смотрит на генерала, на его темные волосы, на шрам, на пристальный взгляд серых глаз, на его руки. Руки, которые держали меня, когда я уже не могла дышать. Его плащ согревал меня, когда я дрожала от холода и страха. И сейчас он смотрит на меня… как на проблему. Как на диверсанта с лопаткой.

«Ну и ладно, генерал, – подумала я, переворачивая блин, который уже начал подгорать. – Если ты не хочешь моих блинов – твои солдаты хотят. И они придут. Они всегда приходят за тем, что пахнет домом».

У меня подгорал не только блин, но и попа!

– Разрешение на торговлю! – произнес генерал, протягивая руку. Ту самую, которой он изменил мою судьбу, вытащив меня из-под ног обезумевшей толпы.

– Ам… Дома забыла, – прошептала я.

«Сделай вид, что хотя бы ищешь, ради приличия!» – кричал внутренний голос. Я суетливо зашарила по полочкам, по ящикам, по шкафу с зельями, которые, к слову, тоже не имели разрешения.

– Точно-точно. Дома забыла! – кивнула я. – Вот такая вот я забывчивая!

Я попыталась улыбнуться.

– Ну, может, все-таки… – начала я, чувствуя, как робею под его взглядом.

Генерал молчал.

Да, неловкая ситуация. И я что-то чувствую себя как дура. Впервые за долгое время.

– Хотите угадаю? У вас его нет! – произнес генерал Моравиа, словно видел меня насквозь.

– Если у вас нет разрешения, то… – его голос казался обманчиво мягким. И тут же стал напоминать приказной, командный. – Триста метров от стен!

Я посмотрела в самую глушь леса, почувствовала, что там меня точно не найдут.

– Я кому сказал… – произнес генерал.

И я поняла, что он шутить не любит.

– Хорошо, – едва слышно выдохнула я, облизав губы. – Как скажете…

Да! Сразу видно – дракон. Я ведь не ошиблась. Они все одинаковые! Чешуйчатые, бесчувственные твари! Что принц, что он…

Я честно делала вид, что собираюсь. Просто долго копошусь. Я была уверена, что он сейчас уйдет, и я продолжу!

Но не тут-то было. Генерал стоял и ждал. И не сводил с меня глаз.

Я поняла, театр не проканает! А так бы я бы собиралась, а как только генерал ушел бы, снова бы разложилась. Но уходить генерал не собирался.