Текст книги "Заслуженная пышка для генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

– А если я вас вытащу отсюда? – предложил генерал, поглядывая в окно с выражением лица человека, который только что придумал, как вытащить слона из ванной – через окно.

– Как? – спросила я, чувствуя, как у меня внутри всё сжалось – сердце, лёгкие, желудок и даже надежда на спокойную старость.

– По воздуху, – сказал он, как будто это – самое логичное решение в мире. – Только карету. Коней придётся отстегнуть. Думаю, кучер справится. Он останется с конями. Они смогут выйти из переулка… когда мы улетим.

Я посмотрела на него. Потом – на девочек. Потом – на потолок кареты. Потом – внутрь себя.

Опять. Высота. Нет. Нет. Нет… Если он нас поднимет – у меня сердце разорвётся. Если мы так и будем стоять – мы точно опоздаем. А если опоздаем – всё пропало. Девочки – без шансов. Я – без репутации. Мы – без будущего.

Надо решаться.

– Х-хорошо, – простонала я, чувствуя, как заранее стали трястись руки, ноги и, возможно, внутренние органы. – Только… осторожней. Я вас умоляю. Если упадём – я вас прокляну. У меня в роду была ведьма! Учтите! Ее считали доброй, но это смотря как достать старушку!

Марон кивнул. Серьёзно. Как будто принял боевой приказ: «Не уронить. Не испугать. Не дать умереть от страха».

– Закройте все двери, – приказал он, выходя из кареты. – Чтобы никто не вывалился.

Какое же прекрасное чувство, когда мужчина берет на себя ответственность. Когда он не сидит, не ждет. А идет вперед. Смело. Четко. Когда он знает, что делать. Рядом с такими даже тети Оли начинают чувствовать себя маленькими девочками.

Если бы не высота!

Я задвинула засовчик. Закрылась на замок. Вцепилась в сиденье напряжёнными пальцами. Как будто это – якорь. Как будто это – спасение. Как будто это – последнее, что отделяет меня от вечности.

То, что там что-то происходит, я поняла по крикам. Сначала – крикам из карет («ОЙ!», «ЧТО ЭТО?!», «ТАМ КРЫЛЬЯ?!»). Потом – крикам нашего кучера:

– ОТСТЕГНУЛ! РАСПРЯГ! ДЕРЖИТЕСЬ, МАДАМ! ДЕВОЧКИ! ВЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОБЕДИТЕ!

Я услышала скрежет когтей по крыше. Металлический. Зловещий. Очень реальный. Словно ее обхватили с обеих сторон…

Внезапно карета дёрнулась в стороны – и стала подниматься…

Глава 21

– ТЁТЯ ОЛЬ, НЕ СМОТРИТЕ В ОКНО! – завизжала Мэричка, которая, конечно, сидела возле окна. – ТУТ ТАК ВЫСОКО! ОЙ! ТАМ КОТ НА КРЫШЕ! И ДЯДЬКА НАМ РУКАМИ МАШЕТ… ЗОЛОТО ПРЕДЛАГАЕТ… МЕШКОМ ТРЯСЁТ! ХОЧЕТ, ЧТОБЫ МЫ ЕГО КАРЕТУ ТОЖЕ ТАК ПЕРЕНЕСЛИ!

– МЭРИЧКА, МИЛАЯ, ПОМОЛЧИ, А? – шептала я, чувствуя, как меня трясёт от страха, как будто я – коктейль в шейкере. – Я умираю. Тихо. Достойно. Без комментариев.

– ОГО! КАК ВЫСОКО! – снова с восторгом озвучила Мэри. – А ТАМ СТОЛЬКО КАРЕТ ЗАСТРЯЛО! ОЙ! ТАМ ФУРГОН МАДАМ ПИМ! НУ ТОТ ПРИЦЕП! А КАРЕТЫ ИХ НЕТ! ЭТО ОНА СПЕЦИАЛЬНО ДОРОГУ ПЕРЕГОРОДИЛА, ЧТОБЫ ВСЕ ОПОЗДАЛИ! ВАУ! ОНА – ГЕНИЙ! ЗЛОЙ, НО ГЕНИЙ!

Я открыла глаза. Да, я их закрывала. Надеялась, что если не вижу высоту – её нет. Мэри прилипла к стеклу щекой. Глаза – как у совы. Рот – открыт от восторга. Палец – тычет вниз:

– СМОТРИТЕ! ТАМ ТЁТЯ МАРТА ВЫБЕЖАЛА! МАШЕТ! ПЛАЧЕТ! ДУМАЕТ, МЫ УЛЕТЕЛИ НАВСЕГДА!

Я посмотрела вниз.

ОЙ БОЖЕ. МЫ ЛЕТИМ. НАД ГОРОДОМ. В КАРЕТЕ. НА ДРАКОНЕ. И МЭРИЧКА КОММЕНТИРУЕТ, КАК СПОРТИВНЫЙ ДИКТОР.

– ТЁТЯ ОЛЬ, А ТАМ РЕКА! – кричала Мэри. – А ТАМ МОСТ! А ТАМ… ОЙ! ЭТО ЖЕ ПРИНЦ! ОН НА КОНЕ! СМОТРИТ НА НАС! МАШЕТ! НЕТ, ЭТО НЕ ПРИНЦ… ЭТО СТАТУЯ! ОЙ, ИЗВИНИТЕ!

Я закрыла глаза. Снова. Крепко.

Внезапно – карета качнулась. Я взвизгнула. Девочки захлопали в ладоши. Мэричка – закричала:

– МЫ ПОВОРАЧИВАЕМ! УРА! КАК НА КАРУСЕЛИ!

– МЭРИ, Я ТЕБЯ УМОЛЯЮ! – завыла я. – ЗАКРОЙ ГЛАЗА! ЗАКРОЙ РОТ! ЗАКРОЙ ОКНО! – НЕЛЬЗЯ! – возразила она. – А ВДРУГ МЫ ПРОЛЕТИМ МИМО ВЫСТАВКИ?! Я ДОЛЖНА СЛЕДИТЬ!

Я посмотрела на неё. Потом – на других девочек. Потом – вниз. Это была моя ошибка.

Мы пролетали над площадью. Над толпой. Над палатками выставки. Над флагами. Над судьями, которые тыкали пальцами в небо. Над мадам Пим, которая стояла, как громом поражённая, с яблоком в руке.

– …Мы опаздываем? – спросила я, чувствуя, как у меня дрожат колени.

– Нет, – спокойно ответила Симба. – Мы – первые. Так ещё никто не прилетал!

Наша карета с грохотом опустилась на землю – и качнулась, как корабль после шторма.

– КУДА! – дёрнулась я, пытаясь быстро прийти в норму (и вспомнить, где у меня ноги, а где – внутренние органы). – Я выхожу первой! Чтобы никто не подумал, что мы упали случайно!

Глава 22

Я вылетела из кареты – как пробка из шампанского, только без праздника, зато с адреналином. И тут – взрыв. Даже проигнорировала протянутую генералом руку. Сейчас я пыталась удержаться, чтобы не поцеловать землю, не прижаться к ней щекой и не шептать, сплевывая траву, что я ее больше не покину!

– ГЕНЕРАЛ! – ГЕНЕРАЛ МОРАВИА! – ЭТО ОН! – ОН ПРИЛЕТЕЛ! – В КАРЕТЕ?! – С КЕМ ОН?! – С НЕЙ?! – КТО ЭТО?! – ОНА НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ! – Я ЗНАЧУ БОЛЬШЕ! – О! БОГИ! КАК ОН ПРЕКРАСЕН! – Я ЕМУ ПИСЬМО ПИСАЛА! – МАМА! ГДЕ МОЕ ЛУЧШЕЕ ПЛАТЬЕ!

Из палаток выбегали девушки – почти в исподнем, с распущенными волосами, с кисточками для румян в руках, с глазами, полными вопросов, надежды и зависти. Толпы людей – купцы, слуги, судьи, зрители, конкурентки – приветствовали Марона, как будто он – не генерал, а живой бог, сошедший с небес. А он стоял возле кареты – спокойный, величественный, невозмутимый. С плащом, чуть растрёпанным ветром. Со взглядом, как будто он не только что прилетел, а всегда был здесь.

До чего же он был красив! Не просто красив. Опасно красив. Как меч в ножнах. Как гроза в безоблачном небе. Как тот, кого нельзя трогать – но все хотят.

– Вы целы? – произнёс Марон, подавая мне руку – не как джентльмен. А как дракон, который знает: если не подаст – она упадёт. Опять.

Я опомнилась. (Ну, почти.) И вручила ему свою руку, правда с опозданием, под завистливыми взглядами толпы женщин, которые, казалось, готовы были меня съесть. Особенно та, что кричала:

– ГЕНЕРАЛ МАРОН! ЖЕНИТЕСЬ НА МНЕ!

– Вы как? – спросил Марон, пока я приходила в себя после такого полета.

– Нет, я не как! – пошутила я, расправляя плечи, как будто не только что летела в карете, а выиграла марафон. – Сиденье – чистое! Никаких следов паники! Только отпечатки ладоней от схватки с судьбой!

Он чуть-чуть усмехнулся. Я встрепенулась! Время! Время поджимает!

– Сейчас надо быстро найти место для шатра! – сказала я, переводя взгляд на палаточный городок – плотный, шумный, пёстрый, как рынок в день распродажи. Дорогие шатры – с золотыми фамильными гербами, с флагами, с прислугой. Обычные шатры – с заплатками, с верёвками вместо шнуров, с надеждой вместо денег. Чего здесь только не увидишь – от бриллиантов до башмаков без подошв. И вездесущие торговцы! Вон! Целый ювелирный ряд!

– А где шатёр? – спросил генерал, заглядывая в карету, как будто ожидал увидеть дворец.

– Под сиденьями! – кивнула я, выдыхая. – Всё компактно! Всё продумано! Всё – по тёте Оле! Так, палатку ставим вон там – под тем деревом, где тень и нет конкуренток. Надо будет подкатить карету поближе – чтобы не тащить чемоданы через пол-выставки.

Я решительно смотрела на поле боя – и стала вытаскивать чехлы с палаткой, как будто это – оружие, а не кусок ткани.

– Мадам! – раздался голос какого-то лакея с ленточкой организатора и взглядом человека, который только что понял, что попал не в тот фильм. – Тут нельзя ставить палатку!

– Это ещё почему? – спросила я, не отрываясь от дела. – Где это написано? Нигде нет таблички? Значит, можно! Это – ваша недоработка! А не моя проблема!

Он открыл рот. Закрыл. Посмотрел на палатку. Посмотрел на меня. Посмотрел на небо – видимо, надеясь, что боги спустятся и остановят меня. Боги не спустились. Я – продолжила.

Глава 23

Я выдохнула, расправляя огромные куски шатра. Он был болотного цвета, весь в пятнах от дождя, с некрасивой дыркой от прошлогодней выставки, которую я пыталась выдать за вентиляцию, и с кривыми швами, делавшими его похожим на пьяного слона в юбке. Это был не просто шатёр, а символ моего отчаяния и бесконечных попыток создать что-то приличное из того, что под рукой.

Теперь оставалось самое сложное – заклинание. Я прочитала его наизусть, без книги, без подглядывания, словно молитву перед битвой.

И чудо произошло. Куски ткани сшились, как по волшебству. Шесты встали на свои места, и палатка начала подниматься, словно феникс из пепла. Она поднялась криво, но гордо, напоминая о том, что в жизни не всегда всё идеально, но это не повод сдаваться.

Неподалёку я увидела нежно-розовые палатки мадам Пим. Их можно было узнать сразу по трём признакам: огромные вышитые розы, золотые кисточки и запах дорогих духов и дешёвого коварства. Они были как изысканные драгоценности на фоне моих простых и грубых палаток. Но я не завидовала. Я знала, что за этой красотой скрывается нечто большее, чем просто ткань и вышивка.

У нас же был болотный цвет. Надёжный, как кусок брезента после войны. Он не блестел и не привлекал внимания, но он был прочным и долговечным.

Пока я проверяла палатку внутри – просторную, с двумя зеркалами и одной дыркой – услышала изумлённый возглас и крики.

– ОН! – ЭТО ОН! – ОН СНЯЛ МУНДИР! – ОН В СОРОЧКЕ! – ЖЕНИСЬ НА МНЕ! – НЕТ, НА МНЕ! – Я ЕМУ ПЛАТЬЕ ШИЛА! – Я ЕМУ ПИРОГ ПЕКЛА! – Я ЕМУ… ПОДУШКУ ВЫШИЛА!

Я выглянула из палатки и замерла.

Он с лёгкостью толкал нашу громоздкую карету, словно она была всего лишь игрушкой. Его руки напряжены, плечи напряжены, а сорочка, прилипшая к спине, подчёркивала каждую линию его тела. В этот момент он выглядел как воплощение силы, как хищник, который знает, что вся его добыча – в его власти.

Толпа вокруг нас неистовствовала. Каждое его движение вызывало новый взрыв восторга, крики и визги раздавались со всех сторон.

– ЖЕНИСЬ НА МНЕ! – кричала одна женщина, её голос дрожал от волнения.

– Я УМЕЮ ШИТЬ! – вторила другая, стараясь перекричать остальных.

– Я УМЕЮ ГОТОВИТЬ! – вопила третья, её глаза горели надеждой.

– Я УМЕЮ… МОЛЧАТЬ! – раздался слабый голос, почти шёпот, от которого сердце сжалось. Бедняжка, казалось, уже отчаялась.

Я смотрела на него, не отрывая взгляда. Его фигура, мощные плечи, сильные руки. Колёса катились по траве, оставляя за собой едва заметный след. Мэричка, стоявшая у окна, прилипла к нему, как муха к мёду, её глаза блестели от восхищения.

А я… Я слушала своё сердце. Оно забыло о страхе высоты, о всех своих страхах. Теперь оно боялось только одного – что этот момент закончится. Что он остановится.

– Приехали! Вылезаем! – крикнула я, отрывая взгляд с большим трудом. Это было похоже на то, как отрываешь пластырь с мозоли – больно, но необходимо.

Искушение посмотреть на него ещё раз было невыносимым. Я не могла удержаться. Просто… на секунду. На две. На три. Но даже этого оказалось слишком много.

Генерал остановился, и толпа замерла вместе с ним. Его взгляд встретился с моим, и в этот момент всё вокруг исчезло. Остались только мы вдвоём.

Наверное, нужно было похвалить его, сказать что-то… эм… романтичное.

– Так! Чего встали! Нам раскладываться пора! Быстро! – выдала я. Вот такой я романтик!

Глава 24

Спарта и Симба уже несли раскладные пуфики – один розовый, другой – с пятном от кофе «это винтаж». Тайга вытаскивала зеркало – большое, с трещиной. Генерал снимал чемоданы и заносил в палатку – спокойно, молча, как будто это не тяжёлая работа, а лёгкая прогулка.

Когда всё было разложено, а на полу появился потертый и местами лысый ковёр, я успокоилась.

– Правило выставки первое, – произнесла я, заходя в палатку и закрывая за собой полог. – Никого чужого в палатку не пускать. Даже организаторов! Даже с ленточками! Это понятно?! Если кто заходит чужой – визжим, орём, кричим, бросаем всё, что попадёт под руку.

– Да! – кивнули девочки, раскладывая косметику на старый складной столик.

– Ни у кого ничего из рук не брать! – продолжила я. – Пусть даже золотой слиток протягивают! Пусть даже бриллиант размером с кулак! Пусть даже принц на коленях! Это понятно?

– Да! – кивнули девочки, раскладывая кисти, как оружие.

– Если придут и будут просить… У нас ничего нет! – сказала я, разводя руками. – Ни лака для волос! Ни ткани полос! Ни кружева! Ни блёсток! Ничего! Мы…

– БОМЖИ! – выкрикнула Мэричка.

– Господин генерал, – обратилась я к Марону, кладя руку ему на плечо – не для флирта. Для внимания. – Вы должны следить за палаткой. И за девочками. Я понимаю, вам это кажется глупостью. Но… поверьте человеку, который видел своими глазами, как умирает совсем юная девушка – в страшных конвульсиях, с пеной у рта, с глазами, полными ужаса – только потому, что десять минут назад обошла конкуренток и забрала заветную цацку. Не корону. Не титул. Цацку. Маленькую. Блестящую. Смертельную.

Он посмотрел на меня. Не как на сумасшедшую. Не как на истеричку. А как на человека, который знает, о чём говорит. И не шутит.

Я направилась в шатёр организаторов – огромный, белый, с золотыми кистями и охраной, как у короля. Там – программка. Там – расписание. Там – судьба девочек.

На медкомиссии уже была целая толпа. Девушки – в полупрозрачных туниках. Маменьки – с лицами, как у генералов перед битвой. Целитель – с кристаллом в руке, прикладывал его к груди разодетой девицы, которую держала за руку гордая маменька.

– Лёгкие – в норме! – Печень – идеальна! – Бёдра – симметричны! – Попа – соответствует стандарту! – Допускаем!

Я заняла очередь. Быстро. Решительно.

Потом сбегала посмотреть, где ринг. Ринг располагался вокруг роскошного фонтана – в виде изысканной дамы, льющей воду из кувшина размером с торпеду.

Глава 25

На всякий случай я потёрла ногой дорожку, глянула на судей и…

– О нет! Только не он! Лорд Басили! Только не это! – простонала я, видя, как главный судья разговаривает с организаторами и даёт какие-то поручения. Я простонала, чувствуя, как у меня сжимается желудок. Лорд Басили – главный судья. Средних лет. Примечательной внешности – если вам нравятся хищные птицы в париках. Горделивый взгляд. Надменная осанка. Руки – всегда в перчатках.

– Анатомист! – прорычала я, вспоминая, с какой дотошностью он рассматривал каждую невесту – как экспонат, а не как человека.

Плечи – проверял на симметрию.

Талию – измерял сантиметром.

Зубы – считал, как монеты.

А грудь и попу – оценивал, как артефакты.

И была у него ещё одна особенность – о которой знали только бывалые.

Если он поругался со своей супругой – всё.

Хороших оценок не жди.

Даже если ты – богиня.

Даже если ты – принцесса.

Даже если ты – приклеила груди идеально.

Я поспешила в палатку, чувствуя, как настроение падает всё ниже и ниже.

– Так, первая – Мэричка! – выдохнула я, усаживая малышку на пуфик перед зеркалом. – Ты – наш авангард. Ты – наша надежда. Ты – наша маленькая бомба замедленного действия!

Я налила на руки зелье – прохладное, с ароматом мяты и лаванды – и стала протирать её волосы. Тонкие. Шелковистые.

Пока я возилась с её волосами, прикидывая, как лучше их уложить – коса? Хвост? Венок из одуванчиков? – за спиной послышался голос генерала.

– Тут сказано, что… – заметил Марон, держа в руках программку, как будто это – доклад о враге. – Нужно выходить естественной. Без корсетов. С распущенными волосами… Без макияжа! – Не понимаю, – добавил он, оглядывая десятки чемоданов с косметикой. – Зачем столько?

Я оставила волосы Мэри сохнуть – естественно, как природа задумала. На самом деле в этом природа не участвовала. Тетя Оля взяла на себя великую миссию матушки-природы, пытаясь сделать из прямых волос пышные волны. Подошла к столу. Взяла маленькую косметичку. Тряхнула ею.

– Вот это, – сказала я, глазами показывая на косметичку. – Всё для макияжа.

А потом я провела рукой по десяткам флаконов на столике.

– А это – для естественной красоты, – сказала я. – То, что мужчины называют: «Без макияжа!» или “Ой, как чудесно, дорогая, что ты не накрасилась!”.

Он посмотрел на меня. Потом – на флаконы. Потом – на Мэричку, которая уснула на пуфике.

– Спартушка! – позвала я, не отрываясь от зеркала, где приклеивала Мэричке ресницы номер три – «невинность с намёком на бунт». – Найди часы и говори мне время каждые пять минут!

Спарта – наш таймер в юбке – быстро отыскала маленькие карманные часики (те самые, что мы выменяли у старого часовщика на флакон клея для грудей – он до сих пор не понял, зачем ему клей) – и уселась с ними в угол, как страж на посту.

– Полчаса, – объявила она, глядя на стрелки, как будто от этого зависит судьба мира.

Значит, Мэричка – на ринге через полчаса.

А её ресницы – ещё не приклеены.

А её платье – ещё на вешалке.

А её туфли – ещё в чемодане.

Тем временем Тайга сидела и мазала бутерброды – не просто мазала, а создавала шедевры: масло – как облако, сыр – как луна, ветчина – как лепестки цветов. Симба читала книгу – не просто книгу, а “Как очаровать принца за пять минут”.

На полу кипел чайник и стояли небьющиеся чашки – потому что бьющиеся мы уже потеряли. Одну разбили в карете. Вторую забыли в лесу.

Третью продали за ринговку. Цена была хорошая.

Я делала начёс Мэричке – не просто начёс, а объём, лёгкость, воздух, магию, а потом уложила на начёс красивый веночек.

– Так, быстро – за ширму! – вручила я платье Мэри, которая побежала переодеваться, как будто за ней гонится дракон. На самом деле – гналось время. Оно – злее дракона.

– Так, личико! – поставила я Мэри под зеркало и отошла на два шага, как скульптор перед шедевром. – Для гладкости кожи – зелье номер два. Для румянца – кисть номер пять. Тут подчеркнём – карандаш номер три. Тут подправим – губка номер один. Тут немного блеска – спрей «Магия фей».

Милая феечка (она же – Мэричка) смотрела на меня глазами, полными доверия и лёгкого ужаса. Я схватила её за руку и потащила на медкомиссию.

Когда бы вернулись в шатёр, Мэричка просто сияла.

– Новое слово от тёти Оли! – объявила она. – Козлопан Шелудивый! Ты можешь своими культяпками быстрее шебуршать! У нас ринг вот-вот!

Глава 26

– Пять минут до ринга! – объявила Спарта, как барабанщик перед атакой.

Я схватила своё платье – тёмное, с брошкой в виде совы (символ мудрости, но на самом деле – просто красивое) – и бросилась за ширму. Там – быстро протерлась салфетками.

Ноги – юркнули в разношенные удобные туфли – не просто туфли, а верные кроссовки, которые еще ни разу меня не подводили и которые пинали не один десяток наглых задниц.

– Ринговка! Где ринговка? – занервничала я, вспоминая, куда положила моток ринговок. – А ты их вообще взяла? – зловеще, как в фильме ужасов, словно скрежет когтей по стеклу, спросил внутренний голос.

Меня прошиб холодный пот. Сердце – остановилось. Душа – ушла в пятки. Руки – задрожали.

– Взяла! – выдохнула я, вспоминая, как аккуратно сложила их в чемодан с биркой. В отдельном кармане. За застёжкой с секретом.

Я выдохнула.

Нашла ринговки.

Проверила.

Целы.

– А, тогда молодец! – совершенно мило и дружелюбно ответил внутренний голос. – Я просто проверял. Ты же знаешь – я за тебя переживаю.

– А вот это зачем? – спросил генерал, когда я брала ринговку и делала из неё пояс для Мэри. Не просто пояс. Поводок. Да, поводок. Потому что мир жесток, а девочки – маленькие.

– Дорогой, – окончательно озверела я, поворачиваясь к нему с выражением лица человека, который только что узнал, что его кофе – без кофеина, – берёшь сейчас, летишь в магическую Академию и спрашиваешь у ректора-козла, на кой нужны ринговки?! И совсем другим, милым голосом добавила: – Ответ потом шепнешь на ушко. Я кисло улыбнулась и напряглась, как тигр перед прыжком.

И тут же собралась с духом. Нанесла боевой макияж, расправила платье, чтобы выглядеть идеальной опекуншей. Распрямила плечи. Сжала ринговку. Посмотрела на Мэричку. Готова.

– Удачи! – сжали кулаки девочки, как армия перед вылазкой. Я вышла из палатки, ведя Мэри к рингу, как генерал – солдата в бой.

Возле ринга было столпотворение.

Тёти, мамы, опекунши стояли с будущими невестами – с зонтиками, с магическими вентиляторами, с флягами воды, с лицами, как у карточных шулеров. Я постаралась встать так, чтобы рядом никого не было. Особенно – с грязными ногами. Ноги – главные враги на выставке. Они наступают. Они цепляют. Они портят платья.

– О, какая милашка! – послышался сладкий голос дамы. Она стояла в трёх шагах от нас, пока служанка с каменным лицом держала над её прической кружевной зонтик, как будто защищала драгоценность от солнца и зависти.

– Просто прелесть!

Это – не мне. Это – Мэри, которая ослепительно улыбалась. Всё, как я её учила.

– У меня сын примерно её возраста! – заметила дама, оценивающе глядя на Мэри, как будто взвешивала на невидимых весах. – И я присматриваю ему невесту. А она у вас – просто очаровашка! Я прямо не могу!