Текст книги "Заслуженная пышка для генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 75

Все повернулись.

Как по команде.

Как будто её имя – пароль.

Как будто все ждали этого момента, затаив дыхание, словно в предвкушении чего-то грандиозного.

Мадам Пим кивнула.

Спокойно.

Уверенно.

Её движения были плавными, как у кошки, готовящейся к прыжку. В её глазах читалась смесь презрения и триумфа.

– Это я, – произнесла она, делая элегантный реверанс. Каждое её движение было пропитано грацией и достоинством, словно она не обвиняемая, а королева на балу.

Судья начал свою речь, его голос звучал холодно и официально, как будто он читал указ о казни.

– По жалобе лорда Басили, – его слова повисли в воздухе, как тяжелый занавес, – Вы и ваш пансион лишаетесь права… на участие в выставках ПОЖИЗНЕННО.

В зале повисла гробовая тишина.

Люди переглядывались, их лица выражали смесь ужаса и недоверия.

О как! Оказывается, лорд Басили не сидел сложа руки! Молодец!

Достучался до самого королевского совета!

Но мадам Пим оставалась невозмутимой. Её лицо не дрогнуло, ни один мускул не выдал её истинных чувств. Она была как скала, на которую обрушились волны. Как будто она – не обвиняемая. А – звезда спектакля.

Я затаила дыхание, не в силах поверить в происходящее. Девочки захлопали в ладоши, их радостные крики нарушили зловещую тишину.

Среди участников пронесся удивленный и довольный шелест. Люди перешептывались, обсуждая случившееся.

Судья продолжил, его голос не дрогнул.

– Более того, вам запрещено содержать пансион. Навсегда. Поэтому покиньте выставку. Или можете присутствовать как зритель.

Я закрыла глаза. «Это победа. Это – справедливость», – пронеслось у меня в голове.

Мадам Пим улыбнулась.

Не горько.

Не злобно.

Широко.

Победно.

Как будто всё шло по её плану, как будто она знала, что так и будет.

– Ах, господин судья, – произнесла она кротким голосом, её глаза блестели, как звезды на ночном небе. – Вы, видимо, не в курсе. Мой пансион закончил свою деятельность вчера. И все мои девочки перешли в пансион "Роза ветров". Он принадлежит моей дочери – Раманде Пим. Я здесь всего лишь воспитатель. Наемный персонал. Для представления девушек. У моей дочери еще нет опыта, поэтому она попросила меня помочь. Она сама лично не сможет выставить своих подопечных.

Рядом с мадам Пим появилась молодая женщина, её лицо было спокойным, но в глазах читалась гордость. Она кивнула, подтверждая слова мадам Пим.

– Вот документы о том, что пансион "Роза ветров" принадлежит моей дочери. А вот её письменная просьба о том, чтобы я помогла ей выставить её девочек, – перечисляла мадам Пим, улыбаясь всё шире и шире. – В приказе нет запрета на то, чтобы я помогала выставлять девочек. Ни слова. Так что я могу смело выставлять подопечных моей дочери.

Она протянула судье несколько листов бумаги. Он взял их, его пальцы дрожали. Судья прочитал, его лицо побледнело еще сильнее. Он посмотрел на наместника, его взгляд был полон растерянности.

– Это… законно, – пробормотал он, не веря своим глазам.

Мадам Пим рассмеялась.

– Вот видите, господин судья, – сказала она, её голос был полон сарказма. – Закон всегда на моей стороне. А еще у меня много родственников. Это так. На всякий случай. Не то фениксом назвали! Ой, не то! Вот он тебе – несгораемый черный ящик! Оп!

И она выкрутилась. Видимо, пансион у нее был заготовлен. На бумаге точно. И дочь не просто так каталась с ней. Кто-то донес им заранее, и они просто переиграли план. По-факту ничего не изменилось!

Глава 76

Тьфу ты! А я надеялась!

– ПЯТЬ МИНУТ ДО РИНГА! – крикнула Спарта, а в ее голосе слышалось волнение. – ГДЕ ГЕНЕРАЛ?! – завыла я, мысленно роясь в чемоданах с нашими вещами, будто там спрятано спасение мира.

Девочки – в панике. Туфли – не готовы. Подошвы – голые. Судья – надвигается. А Марон – исчез.

– Теть Оль, а если я пойду босиком? – спросила Мэричка, поднимая ногу. – Я даже могу вилять пальчиками?! А вдруг за это балл дадут? Мало ли, вдруг это преимущество в глазах жениха?

О, прямо вижу мужика, который мечтает о том, чтобы всю ночь жена виляла ему пальчиками!

– Мэричка, милая, прибереги этот навык на старость лет, когда для мужа в постели останется только одно развлечение – смотреть, как виляют твои пальчики! – завыла я. – К тому же здесь тебе не трава. Тут холодный пол! А тебе еще замуж выходить и детей рожать!

Не успела я договорить, как появился генерал.

– Я успел? Ринг еще не объявляли? – прошептал Марон, несясь к нам с ворохом туфлей. – Быстро обувайтесь. Я взял клей для грудей. И блестки из мешка. Те, что как песок. Клей уже застыл. Можете обуваться. И пробовать.

Туфли.

Целая охапка.

С блестящими подошвами.

Я ухватила свою туфлю. Перевернула. Посмотрела.

Подошва – сверкала. Как звёздная пыль.

– ОГО! ВЫГЛЯДИТ ОБАЛДЕНСКИ! – заорала я, надевая туфлю и шоркая ею по полу. – ОНА… НЕ СКОЛЬЗИТ! ПОЧТИ!

– ДЕВОЧКИ! – закричала я. – ОБУВАЙТЕСЬ! СЕЙЧАС БУДЕТ ШОУ!

Они бросились к туфлям – как голодные к пирогу. Симба – примеряла, подпрыгивала, сияла. Спарта – проверяла подошву, как стратег перед битвой. Тайга – смотрела, как она блестит, и удивлялась. Мэричка – уже обулась, зарывая свой талант в стельку.

– ТЕТЬ ОЛЬ, – прошептала она, пока я натягивала нижнюю юбку обратно. – Это… красиво.

– КОНЕЧНО КРАСИВО! – заорала я, хватая её за руку. – ЭТО – ГЕНИАЛЬНО! ЭТО – БЛЕСК! ЭТО – ПОБЕДА! И РАССТРОЕННАЯ ТЕТЯ ОЛЯ, КОТОРАЯ ДОЛЖНА БЫЛА ДОДУМАТЬСЯ ДО ЭТОГО САМА!

Я встала на цыпочки и чмокнула Марона в щеку – крепко, искренне, как благодарность за спасённую жизнь.

– Спасибо, – прошептала я на кураже. – Ты – мой герой. Мой… гений обуви. А сейчас погнали!

– Удачи, – выдохнул Марон, оставаясь с другими девочками.

Ринг.

Маленький. Узкий.

Скользкий, как мадам Пим! Как будто для трёх девочек и одного судьи-злодея.

Судья – граф Альдрик Ван Дер Хорн. Высокий. Худой. С лицом, как будто он только что съел лимон – и решил, что весь мир должен разделить его страдания.

– Круг, – приказал он. – Реверанс и никаких вопросов.

Мы бросились бежать.

Мэричка – впереди. Лёгкая. Смелая. Аж пятки сверкают. Причем, в буквальном смысле!

Я – за ней. С ринговкой. С сердцем, колотящимся, как барабан перед штурмом. С надеждой, что судья – не слепой.

Пробежав круг, мы застыли в реверансе.

Граф Ван Дер Хорн шел мимо нас с видом суровым и строгим. И брови его все хмурились, словно что-то не так.

– ОЧХОР, – произнёс он голосом, как будто выдавливает яд. – ВСЕМ.

– Что? – обалдели мы вместе с мадам Пим, на секунду став союзниками. – Что значит «очхор»?

– А то и значит, что красавиц я здесь не вижу! – произнес судья.

И я, и мадам Пим двигались на судью так, словно вот-вот порвем его на призы, подарки и сувениры. Конечно, спорить с судьей нельзя. Но если в этом деле есть союзники, то можно!

– Это что за произвол! – визгливо возмутилась мадам Пим, упирая руки в боки. – На каком основании! Хельга! Подключайся! Не видит он красавиц! Мы тащились в такую даль, в снега, в метель, чтобы услышать: «Я не вижу здесь красавиц»? А вы не в курсе, что к вам на выставки больше приезжать не будут! Три красавицы стоят перед ним, а он нос воротит!

– Я считаю, – я стояла рядом с мадам Пим. – Что оценка незаслуженная!

– Я сказал, что красавиц здесь нет! Красавица должна выглядеть вот так! – произнес судья, показывая на меня. – Вот это – красивая женщина. А все остальное – тощее, чахлое и нежизнеспособное!

Я даже не знала, что ответить. И посмотрела на наместника. Тот не сводил с меня взгляда, словно никого больше в мире не существовало!

– Так неправильно! – спорили мы с мадам Пим, наседая на судью.

Я направилась в сторону наместника. Отлично! Красавиц тут нет! Щас! Оскорбили девушек просто так!

Глава 77

– Мне нужно, чтобы вы приказали судье пересмотреть результаты, – произнесла я довольно дерзко. За себя я бы никогда не стала заступаться, а вот за девочек – всегда пожалуйста!

Я посмотрела на Мэричку.

Она не плакала. Она дрожала. Губы сжаты. Глаза полны слёз. Руки в кулаках.

Наместник молчал. Только смотрел на меня с таким вожделением, что мне стало не по себе.

Я обернулась.

Марон стоял у ринга. Спокойный. Ледяной. Как будто только что услышал, что кто-то посмел тронуть его детёныша.

Я вернулась к Мэри и стала выводить ее из ринга, пока мадам Пим коршуном вилась вокруг судьи.

– Я… хотела… сундук… – прошептала Мэричка, глядя на призы. – Тот… большой… с золотыми ручками…

И тут Марон сорвался с места. Он подошёл, присел перед Мэричкой. Посмотрел ей в глаза не как генерал. Как отец.

– Что случилось? – спросил он голосом, как будто шепчет заклинание защиты.

– Прогнали… – прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Весь ринг. Без оценки. Или с «хорьком». Сказал – красоты не хватило.

Марон вздрогнул и медленно перевел взгляд на судью. Сейчас его глаза светились от ярости.

– Красоты не хватило? – повторил он, убирая волосы с личика Мэри. – Ты самая красивая из всех, кого я видел. А он – слепой дурак.

Мэричка прижалась к Марону. Крепко. И так неожиданно.

Генерал сам обалдел и обнял её. Осторожно. Нежно. Как будто боится сломать. Он смотрел на Мэри и не верил в то, что она доверилась ему.

– Ты хочешь сундук? – спросил он. – Я подарю тебе сундук побольше. С золотом. С бриллиантами. С магией.

– Нет… – прошептала Мэричка, показывая на призы. – Я хочу… этот. Я хочу выиграть его. Я хочу, чтобы честно было…

Генерал посмотрел на сундук. Потом на судью. Потом на наместника.

– Подожди, – сказал он, вставая. – Я сейчас.

Он пошёл к наместнику не спеша. Спокойно. Как будто несёт не просьбу. А приказ.

Словно здесь хозяин он, а не бородатый мужик на троне.

Наместник посмотрел на генерала. Побледнел. Кивнул.

А потом жестом подозвал судью, что-то коротко ему сказал.

И тут же послышалось объявление.

– ВСЕ БУДУЩИЕ НЕВЕСТЫ– В БЕСТЫ! – разнёсся по площади голос лакея. – ПО ПРИКАЗУ НАМЕСТНИКА! И ПО ПРОСЬБЕ ГЕНЕРАЛА МОРАВИА!

Я всхлипнула. Обняла Мэричку. Поцеловала её в лоб.

– Ты – победительница, – прошептала я, тиская ее. – Ты – королева. Ты – моя гордость.

Марон – стоял рядом. Смотрел на нас. Улыбался. С такой теплотой, что у меня от сердца отлегло. Как будто это – не победа. А – начало чего-то большего.

Глава 78

– БРЮНЕТКИ! – громко объявил судья. – ВЫХОДИТЕ НА РИНГ!

Нам не дали даже продышаться.

Так, тетя Оля! Давай!

Я вцепилась в ринговку Тайгуси, как будто это – последний шанс. Она – дрожала. В её глазах горела искра надежды, смешанная с неверием. После недавнего «очхора» она не могла поверить, что этот день – её.

– Ты – королева, – прошептала я, поправляя её пушистый хвостик, приколотый к платью. – Ты – не для них. Ты – для себя. И для того, кто увидит тебя настоящую.

Тайгуся кивнула, её глаза блестели, как два драгоценных камня. Её губы дрожали, но в этом было что-то трогательное и решительное. Её сердце билось, как у птички, готовящейся к первому полёту.

Мы не просто вышли. Ворвались.

Влетели!

На ринге нас ждали семь девушек.

Семь судеб.

Семь историй, которые сегодня будут переписаны.

Семь пар глаз, полных самых разных эмоций: от решимости до страха, от надежды до отчаяния.

Справа – мадам Пим, ведущая Анну – холодную, как лёд, красивую, как статуя, пустую, как чашка после чая. Слева – пять других – в пышных платьях, с идеальными прическами, с макияжем, как у кукол. И – мы. Тайга.

Крепкая, сбитая.

Не такая, как тонкие изящные конкурентки. Если все вокруг бабочки, то мы – пушистый шмель! С хвостом. С колтунами под прической. С улыбкой, как у солнца, выглянувшего из-за туч.

Мы сделали первый круг и остановились. Я видела, как Кислый Граф идет мимо красавиц, глядя на них устало и снисходительно. Анна старалась изо всех сил. Честно? Девка – огонь! Красивая, пластичная, движется просто невероятно.

Но Кислый Граф равнодушно прошел мимо Анны и лишь кивнул.

“Что?!” – читалось в глазах Анны. Примерно то же самое читалось в глазах мадам Пим. Анна даже дернулась, а губы ее затряслись от обиды. Те две секунды равнодушного взгляда судьи грозили обернуться слезами. Внезапно Кислый Граф, проходя возле Тайги, – остановился.

Долго. Молча. Пронзительно.

– …Кто это? – спросил он голосом, как будто только что увидел чудо.

– Тайлин, – ответила я, чувствуя, как сердце замирает. – Пансион «Ласточкино гнездо».

Он не кивнул. Он не сказал «очхор». Он внезапно широко улыбнулся.

Не вежливо. Неформально. Искренне. Как человек, который только что нашёл то, что искал всю жизнь.

– Вот! Первая красавица, – произнёс он голосом, от которого Тайгуша вздрогнула. – Без сомнений. Без споров. Без сравнений. Самая красивая девушка выставки!

Тишина.

Гробовая.

Я замерла.

Тайгуша тоже. Она явно не ожидала такого поворота. Поэтому изумленно поглядывала на меня и на других участниц.

– Крепкая, сильная, с роскошными волосами! – не скупился судья на описание. – Победительница ринга – Тайлин из пансиона “Ласточкино гнездо!”. – Ура! – кричали наши девочки, прыгая возле ринга, пока изумленной Тайгуше прикалывали первую цацку. Ей вручили шкатулку, которую Тайгуша прижала к груди. – Эталон красоты! – провозгласил судья. Мадам Пим сплюнула и повела свою красавицу Анну обратно, пока Тайгуша не верила своему счастью.

Тайга – не плакала. Она сначала не поняла. А потом ка-а-ак поняла! И засияла! Как будто внутри неё зажглось солнце.

– Ты – победительница, – прошептала я, обнимая её. – Ты – моя гордость. Ты – моя королева.

И тут – дверь распахнулась!

С грохотом, с вихрем, с ворохом снега.

В зал – ввалился сугроб.

Не метафора! Настоящий сугроб. В дорогой шубе. С букетом цветов в руках.

За ним – второй сугроб – в ливрее, пытавшийся обмести первого метелочкой для придания товарного вида.

– ПРОСТИТЕ! – закричал первый сугроб, стряхивая снег с плеч, как будто это – не помеха, а часть образа. – Я СПЕШИЛ! ДОРОГУ ЗАМЕЛО! МЫ ПРОСТОЯЛИ В СУГРОБЕ ПОЧТИ СУТКИ! Я ВЕЗ ВАМ ЦВЕТЫ ИЗ САМОЙ СТОЛИЦЫ!

Он бросился к рингу. Перепрыгнул через ленту.

Чуть не зацепился шубой. Упал на колени перед Тайгой. Протянул букет.

Цветы – немного завяли. Лепестки – покрыты инеем. Но они были так красивы. Как будто их принесли не из столицы. А вынули из сердца.

Я посмотрела на мокрого графа, на то, как у него по щекам текла вода, как мокрые светлые волосы прилипли к его щекам.

– Прости, – прошептал он, глаза – как у мальчика, который только что подарил миру последнюю звезду. – Цветы… немного замёрзли… Мне очень жаль…

Тайга – замерла. Не от страха. От счастья. От неверия.

Она опустила глаза на букет. Провела пальцем по лепестку. Улыбнулась – тихо, нежно, по-настоящему.

Я была в шоке. Молодой граф, которого я не воспринимала как жениха всерьез, проделал весь путь, чтобы просто подарить букет. “Выходи за него!!!” – мысленно кричала я Тайге. – “Мальчишка мерз, вез эти цветы, берег, спешил! Да! Он влюблен! Он не просто влюблен! Он доказал!”.

– Это… самый чудесный букет на свете, – смущенно прошептала Тайга. – Самый… настоящий.

Он улыбнулся. Не как аристократ. Как человек. Как тот, кто только что нашёл свою судьбу.

– Я рад, что он вам понравился, – прошептал он. – Там… еще подарок… В букете… Брошка…

Еще и брошка! Тут в этих снегах живые цветы на вес золота! А он еще и брошку привез!

Я – смотрела. Не мешала. Не вмешивалась. Просто – смотрела.

И понимала, что это – не просто букет. Это – начало. Начало любви. Настоящей. Той, которая не спрашивает разрешения. Той, которая врывается в жизнь – как сугроб с цветами.

Глава 79

– БЛОНДИНКИ! – объявил судья, пытаясь перекричать шум в зале. – ВЫХОДИТЕ НА РИНГ!

Я опомнилась, взяла ринговку Спарты. Глубоко вдохнула. Посмотрела на графа, который всё ещё стоял на коленях, держа Тайгу за руку. Улыбнулась. Пусть… Всё – пусть…

– Ну что, Спарта? – шепнула я. – Твоя очередь. Покажи им, что такое настоящая королева!

Она кивнула. Глаза горели. Походка была как у богини. Дух – как у генерала.

На ринге – три девушки. Спарта. Новенькая девушка мадам Пим. И ещё одна с горничной – хрупкая, как фарфоровая кукла, красивая, как утренний туман.

– КРУГ! – скомандовал Кислый Граф.

Мы побежали.

Спарта – вторая. Первой бежала куколка с горничной. Позади мадам Пим.

И тут… – Аааа! – закричала не то от боли, не то от испуга куколка.

Всё произошло за считанные мгновения. Но я видела всё это как в замедленной съемке! Красивая туфелька поехала на полу, девушка потеряла равновесие, взмахнула руками, бросила на нас испуганный взгляд.

У горничной случилось позднее зажигание. Она опомнилась, только когда девица уже упала. Прямо на ринге. Как будто кто-то выключил гравитацию – только для неё.

– ОЙ! – закричала она, пытаясь встать, но снова падая. – ПОМОГИТЕ!

И тут случилось то, чего я не ожидала.

Спарта остановилась. Повернулась. Протянула руку.

– Держись, – сказала она. – Я тебя подниму. Не бойся… Ты не ушиблась?

Девица ухватилась. Встала. Покраснела. Она дрожала не то от испуга, не то от стыда. – Спасибо, – прошептала она Спарте.

Мадам Пим вместе с девочкой усмехнулись. Побежала дальше. Как будто ничего не произошло.

– Всё хорошо? – спросила Спарта, а несчастная кивнула.

– Ты понимаешь, что мы проиграем? – прошептала я, глядя на Спарту. – По правилам нам влепят дисквал!

– И что? – произнесла Спарта. – Ну не будет у меня цацки! И что из этого?

– Покиньте ринг, – произнес судья, глядя на нас и на куколку. – Увы, правила.

Спарта ждала этого. Она смотрела на всех присутствующих, расправив плечи. Красивая, как воительница. Высокая и величественная, как снежная королева.

– Вы забыли, что такое быть человеком! – произнесла Спарта так громко, как только могла. – Пусть нас смотрят как на животных, но это не значит, что мы животные! Мы люди! И должны оставаться людьми! Приятно смотреть, когда люди «очеловечиваются»! И пусть меня дисквалифицируют, я готова! Готова уйти с ринга как человек. А не как животное!

От переизбытка чувств у нее слезы выступили на глазах, а я услышала хлопки. Хлопал генерал. Я обняла Спарту, пытаясь успокоить.

– Ты права, моя девочка. Моя смелая девочка, – прошептала я. – Пусть пишут что хотят. Ты лучшая!

Она шла гордо, красиво, а люди смотрели на нее. Как только мы покинули ринг, Марон обнял ее и прижал к себе, гладя по голове.

– Я сделала это! – произнесла Спарта. – Сделала! Я сказала им всем, что думаю!

Ее до сих пор трясло. Но она держалась. Это был взрыв. Протест. Бунт! И она ужасно гордилась этим!

Мадам Пим учтиво кланялась судье, улыбаясь сияющей улыбкой победительницы ринга.

– Мисс, – послышался голос, а я увидела, как к нам подошла служанка. – Вам просили передать!

Я не поняла, но служанка протянула небольшую драгоценную брошку.

Я взяла ее, рассматривая с осторожностью.

– И кто просил передать? – спросила я, а служанка кивнула в сторону пухленького отца, который утешал свою девочку. Ту самую куколку, что упала на ринге. Увидев, что мы смотрим, он помахал нам рукой.

Я проверила брошку в виде ягодки, убедилась в ее безопасности и отдала Спарте. Та гордо приколола ее рядом с цацкой с предыдущей выставки.

Словно медаль.

Словно орден.

И тряхнула волосами, улыбаясь отцу девушки, которая плакала не переставая.

– Горжусь! – произнес генерал, положив руку на плечо Спарте.

Я положила руку на другое плечо.

– Я просто поняла, что любовь она сама тебя найдет. Даже если ты не победила, – произнесла Спарта, глядя на смущенную и счастливую Тайгушу, которая общалась с сияющим графом. – Главное победить в одном сердце. А не на выставке!

Глава 80

– РИНГ РЫЖИХ! – объявил лакей, распахивая шторы так, будто выпускал на арену не девушек, а драконов. – ВЫХОДИТЕ, ОГНЕННЫЕ КРАСАВИЦЫ!

Огненных красавиц было всего две. Симба и девочка мадам Пим.

– Ты – огонь, – прошептала я, поправляя её локоны, которые сверкали, как закат над вулканом. – Ты – не просто рыжая. Ты – буря. С ураганом внутри. С веснушками-звёздами. С улыбкой, от которой тает лёд. С походкой, от которой падают судьи. С характером, от которого мадам Пим теряет сон.

Я знала, как важно сказать это перед рингом.

Чтобы девочка поверила в себя.

В свои силы.

В свою красоту.

В свою победу.

Даже если не будет цацки. Даже если ее выгонят с ринга.

Она уже победительница.

Она вышла и показала себя.

На другом конце ринга перед вторым входом мадам Пим разъярённым коршуном вилась над своей девочкой. Она махала руками, что-то ей высказывала.

Нагнетала.

Как обычно.

А бедняжка стояла вся зажатая.

Вжала голову в плечи.

Опустив глаза.

– И если ты проиграешь… – послышался голос мадам Пим с явной угрозой. – Я не знаю, что я с тобой сделаю! На твоё место есть десятки девушек! Которые мечтают попасть ко мне в пансион!

Что ж. У каждого свои методы!

По знаку судьи мы выбежали на ринг, начиная делать круг.

Симба бежала легко.

Подошвы сверкали.

Волосы развевались.

Нимфа. Фея. Дриада.

Позади нас бежала мадам Пим, как вдруг я услышала, что зал ахнул.

За спиной послышались проклятия.

Но мы не останавливались. И уже когда сделали круг, то увидели, как мадам Пим лежит на полу панталонами наружу. От её стоптанного ботинка отклеился какой-то пластырь.

– А! Кажется, я сломала руку! – задыхалась мадам Пим. – А!

Рыжая девочка стояла над ней и смотрела на неё. Впервые в глазах я видела такое торжество справедливости.

– О, моя рука! Она не шевелится! – причитала мадам Пим. – О! У меня ноги не шевелятся!

Она лежала на льду, а я понимала, что дело не в руках и ногах. Дело в позвоночнике!

Девушки набежали, пытаясь вытащить её из ринга. Мадам Пим стонала и кричала, пока девушки пытались оказать ей первую неумелую помощь.

– Бесты, – произнёс Кислый Граф, махнув рукой в нашу сторону.

Мадам Пим унесли за пределы ринга. Слуги принесли два кресла, поставив их, как кровать, а я понимала, что судьба наконец-то отыгралась за все девичьи слёзы. За Эспону, за юную леди Басили. И за десятки таких безвестных девушек, которых она выбрасывала, как мусор.

– Что ж! Давайте уже проведём бесты! – вздохнул судья. – Готовьтесь! Через пять минут бесты.

Я увидела, как дочь мадам Пим неумело взяла ринговку.

– Дура! Не позорься! – послышался яростный голос лежащей мадам Пим. – Ты же ничего не умеешь! У тебя руки из панталон растут! Ты – копия своего папаши! Такой же был! Так что даже не думай! Ты вообще ни на что не способна! Положи ринговку! Найди нормальную горничную! Заплати, чтобы она выставила!

Дочь мадам Пим стояла и смотрела на ринг. Она тряслась, крепко сжимая в руках ринговку.

– Опозоришь наш пансион! – шипела мадам Пим. – Сдохнешь в нищете!

– Не наш, а мой, – внезапно произнесла дочь мадам Пим. – Теперь это мой пансион. И я буду говорить, как правильно.

Она подошла к будущей невесте, расправила её волосы, присела на колени и что-то сказала ей. Девочка кивнула и улыбнулась.

Робко-робко.

Я видела, как дрожит рука у мисс Пим.

Как она сама дрожит и волнуется.

– У нас всё получится, – прошептала она, глядя на ринг.

Мадам Пим разразилась проклятиями.

Но судья дал знак.

Пора.

И мы побежали.

На удивлением мисс Пим справлялась. Она очень старалась.

– Первое место! – указал рукой на будущую невесту мисс Пим судья.

Мисс Пим чуть не упала в обморок. Она обнимала свою девочку и смотрела на лежащую мать.

– Второе место! – указал рукой на нас.

– Третье! – произнес он так, словно раскидал места наугад. Прямо как стояли, так и получили!

Двое слуг тащили к нам огромные сундуки. Я видела, как глаза у Мэри загораются.

– Да! Именно этот я хотела! – обрадовалась она, глядя на «свой» сундук. – С птичкой! Да!!! Да!!!

Вот радости у ребенка.

Она сияла.

Словно специально хотела сундук, предназначенный для второго места.

– Эть! – поставили перед нами огромный сундук слуги, открыв его. Там были меха, какие-то украшения, ткани и кружева. Короче! Полный комплект приданого!

Нас сфотографировали, а генерал вышел, чтобы помочь, как вдруг Мэричка с легкостью подняла сундук.

Как подушку.

Как пушинку.

При условии, что его перли к нам два здоровенных бугая.

Судья остолбенел.

Он впервые такое видел.

Я, кстати, тоже!

– Тебе не тяжело? – изумленно прошептала я.

– Своя ноша не тянет! – счастливо вздохнула Мэри, легко неся сундук в сторону генерала.

Тот остолбенел.

Замер.

Как громом пораженный.

Даже наместник привстал с трона, чтобы увидеть, как хрупкая Мэри несет сундучище, словно он ничего не весит!