Текст книги "Заслуженная пышка для генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7

Не потому что испугался. Не потому что удивился.

А потому что… понял.

Всё, что было в карете – не кокетство. Не игра. Не попытка манипулировать.

Это был чистый, животный, искренний ужас.

Он смотрел на меня – и в его глазах впервые мелькнуло… сочувствие.

– …Ты не шутила, – тихо сказал он, резко переходя на «ты».

– НЕТ! – выпалила я, сверкнув глазами. Вот зачем он мне напомнил! Я только-только начала отходить! – Я никогда не шучу про высоту! Это как у других – про змей, пауков или свекровей! Только у меня – про кареты над пропастью и этажи выше третьего! Я даже на балкон не выхожу, если он выше второго! Я там… чувствую, как земля уходит из-под ног!

Мэричка, довольная, как кот, принесший хозяину мёртвую мышь (и гордящийся этим), улыбнулась во весь рот.

– А однажды мы были на приёме, а там нужно было подниматься на третий этаж, и тётя Оля…

– МЭРИ! – шикнула я, хватая её за плечо. – Всё! Иди! Проверь, всё ли взяла? И поторопи девочек! Нам уже пора выезжать!

– Ладно-ладно, – махнула она рукой, убегая к лестнице. – Зато теперь генерал знает правду! Может, он тебя пожалеет и будет носить на руках?

Я вздохнула. О, если бы…

– Ладно! – хлопнула я в ладоши, чтобы сменить тему. Мой голос прозвучал на весь дом, перекрывая даже визг Симбы где-то наверху. – Девочки! Собираемся! Через час – выезжаем! Мы уже опоздали! А если ещё и сломаемся – то точно не успеем! Нам нужно время, чтобы доехать, ещё день – чтобы привести вас в божеский вид, и ещё три часа – чтобы убедить Симбу, что украшать платье живыми бабочками – плохая идея!

– А если их пришить? – раздался голос из-за двери.

– СИМБА, НЕТ! Бабочек на платье не будет! Они давно уже вышли из моды и входить в нее не собираются!

–

Я умчалась в кабинет – собирать документы, списки, рекомендации, медкарты и список «что делать, если принц вдруг начнёт задавать вопросы про грудь».

Сидела за столом, перебирала бумаги, пила чай (холодный, потому что заварила его пару дней назад – перед тем, как отправиться за помощью в замок Моравии) и пыталась успокоить сердце.

За дверью – смех, топот, визги, звон посуды. Жизнь. Моя жизнь.

И тут – стук.

Тихий. Вежливый. Почти робкий.

Я подняла голову.

– Войдите.

Дверь открылась.

Вошёл он.

Марон Моравиа. Генерал. Дракон. Мужчина, который ещё недавно свято верил в то, что я просто кокетничаю, а сейчас узнал, что никакого кокетства не было.

– Мы не договорили. Мадам… Ольга Валерьевна, – начал он, и его голос был не ледяным. Был… тихим. – Я… хотел извиниться.

Я замерла. Чашка в руке. Взгляд – на него. Казалось, даже муха зависла в воздухе. Даже пылинки перестали падать.

Он был красив. Опасен. Замкнут. Но… не бесчувственен.

– За что именно? – осторожно спросила я, пытаясь понять, взяла ли я родословные. Если с моей очаровательной тройкой всё в порядке – там даже комар носа не подточит и муха лапы не потрёт – то с Мэри были проблемы. Она была сиротой, брошенной на улице, которую я подобрала. Поэтому пришлось немного… подшаманить. Чтобы сделать из неё будущую завидную невесту. (Документы – дело тёмное. Особенно когда ты – бывший хендлер с выставки собак, внезапно оказавшийся в мире драконов и балов.)

Генерал слегка опустил взгляд, пока я проверяла все прививки. Не хватало, чтобы мы обчихали судью и потенциального жениха! Магическая медицинская комиссия на выставке тоже не просто так сидит, если что!

– Я хотел извиниться, что не поверил вам, – сказал генерал. – За то, что принял ваш страх… за театр. За манипуляцию. – Он сделал шаг вперёд. – Я… не знал.

Глава 8

– Теперь знаешь, – мягко сказала я, прижимая документы к груди. – И, честно? Я рада. Потому что теперь ты не будешь удивляться, когда я в следующий раз залезу тебе на голову. Это не флирт. Это – инстинкт выживания.

Он чуть-чуть усмехнулся. Совсем чуть-чуть. Но – усмехнулся.

– Я… Постараюсь быть готовым.

– И держи под рукой нашатырь, – добавила я. – На всякий случай.

Сейчас мне не хотелось думать ни о высоте, ни о том, как я попала в этот мир – прямо из специального автобуса с клетками и настилами вместо сидений, в котором ехала на выставку собак в качестве хендлера. Я помню только ночь. Усталость. Я уже почти уснула на клетке с бассет-хаундом. И вдруг – резкий удар по тормозам. От резкой остановки на скорости я вылетела в проход. И последнее, что я помнила – это как на меня лаяли московская сторожевая и мопс, а рядом лежал чей-то розовый крокс и перевернутая бутылка воды. …Потом – этот мир. Этот пансион. Эти девочки. Я не знаю, почему я здесь. Но я знаю – здесь я нужна.

Я пыталась отогнать эти ужасные воспоминания, чтобы они не портили нашу поездку. На носу очень важная выставка! И нам нужно не ударить в грязь лицом.

Погодите! Кажется, где-то тут был регламент получения пропуска на королевский бал. Три цацки – и тебя пригласят на бал. А если выйдешь в финалистки – то особая награда, после которой тебя представят королевской семье. Цацки – это, конечно, неофициально. Официально – «баллы по критериям: осанка, речь, улыбка, походка и… да, грудь и попа». Но мы называем это «цацками». Так веселее. Тем более, что за каждую победу дают роскошную брошь с бриллиантами. Что-то вроде ордена или шифра, который должен будет украсить платье будущей дебютантки. Чем больше цацок – тем завидней невеста.

Я достала карту с маршрутом. Одна выставка у нас в Лисмирии. Одна в Империи Ярнат, которая стала частью нашего королевства, и… Столица. Столичной выставки я боюсь больше всего. Конкуренция огромная, а мне нужно, чтобы все мои девочки получили свои цацки.

Как это сделать? Ума не приложу!

–

Через полчаса я вышла в холл – с папками, списками и решимостью, достойной полководца.

Девочки уже стояли в ряд – как солдаты перед смотром. Почти.

Но все как одна косились на генерала, который стоял в коридоре и упорно не замечал любопытных женских взглядов. (Особенно Симбы. Она уже уже почти влюбилась. И опоздай я минут на пять – влюбленности было не избежать.

Тайлин – красивая девушка, склонная к приятной женской полноте, обладающая чёрными, роскошными, густыми волосами невероятной длины. Я называла её Тайга. Потому что, как только я садилась делать ей прическу, понимала – тут не лесок, не пролесок, а целая тайга, в которой можно заблудиться, устроить пикник и завести медведя. Она хоть и не была грузной, но обладала грацией бегемота, которую мы никак не могли исправить даже уроками танцев.

Сибилла – рыжая, веснушчатая, с улыбкой до ушей и привычкой всё трогать. А ещё ей постоянно натирала любая обувь, от чего она прихрамывала – но делала это с особым изяществом. Поначалу она очень боялась всего, а потом обвыклась и стала чувствовать себя уверенней. Я звала её Симба, потому как однажды она мечтала вернуться и отвоевать у родственников всё, что они забрали.

Эспарлина – стройная, грациозная блондинка, с идеальной осанкой и взглядом, от которого мужчины теряют дар речи. Она была длинноногой, высокой – настолько, что на многих мужчин смотрела свысока не в переносном, а в буквальном смысле. Мы звали её Спарта – потому что, если что – даст сдачи. И выиграет. (Однажды она сломала нос судье на первой пробной выставке, который «случайно» задел её… в неподходящем месте. Поэтому я переживала, что с ней будут проблемы.)

Мириада – самая младшая, маленькая, с огромными глазами и острым язычком. Ей тринадцать, но она уже знает, как вывести из себя соседку, уговорить повара на лишний пирожок и усыпить мою бдительность.

Она ехала с нами – хоть и юная – потому что судьи пошли дальше и стали смотреть будущих невест, давая возможность девушке показать себя ещё до официального дебюта. И еще потому, что кто-то должен разряжать обстановку, пока я не разрядила весь свой словарный запас.

– Ну что, мои ласточки? – улыбнулась я, пока в голове вертелся лихорадочный маховик: «Мы по-любому что-то забыли!» – Готовы покорять выставку?

– Готовы! – хором ответили Тайга, Симба и Спарта.

– Да! – пискнула Мэричка, поглаживая свой огромный потёртый чемодан, как будто это – её верный конь.

Я глубоко вздохнула, посмотрела на генерала – он уже стоял у двери с выражением лица человека, который только что узнал, что ему предстоит грузить двадцать чемоданов.

– А теперь самое сложное! – выдохнула я, направляясь в сторону кареты. – Теперь нам нужно всё это погрузить в карету!

Марон посмотрел на гору чемоданов, сложенных горой возле. Потом – на меня.

– …Вы серьёзно?

– Абсолютно, – сказала я. – Пять чемоданов платьев. Три – фурнитуры. Четыре – косметики. Два – обуви. Один – снадобья. Три – с едой (нашатырь не считается). И один – с документами. И это – только то, что видно.

Он закрыл глаза.

– Мадам, вы же понимаете, что это невозможно?

Глава 9

– А вы постарайтесь, – вздохнула я, глядя на то, как на нас косятся бедные лошадки, будто мы – не пассажиры, а целая армия с обозом. – Они и так терпят генерала. Не надо их добивать.

Я вернулась в холл – в последний раз. Проверить. Всё ли взяла? Ничего не забыла?

Вроде бы – всё.

Ключи? Есть. Документы? В красной папке. Список «Что делать, если принц спросит про грудь»? В синей. Нюхательные соли? В кармане.

– Тараканы! – усмехнулась я, обращаясь к трем тёмным теням, которые шустро юркнули под шкаф при моём появлении. – Охранять дом, пока мы не вернёмся. Если кто-то придёт нас грабить – разрешаю заползти ему в ухо. И в нос. И в рот. Особенно если это – мадам Пим.

О, боже. Как я нервничаю!

Я проверила деньги – те самые, что откладывала по монетке, отказывая себе в пирожных, новых туфлях и чае.

Должно хватить! Надеюсь, что в Лисмирии комнаты, которые я забронировала недалеко от выставки, останутся в силе. Ведь все постоялые дворы, все будет переполнено! Нигде не протолкнуться.

А ещё… приедет Эспона.

Красавица. Фаворитка жюри. Звезда всех выставок. Её уже второй год возят по балам – и не выдают замуж. Потому что она – живая реклама пансиона мадам Пим. И пока она на сцене – никто другой не получит ни шанса, ни ленточки, ни крохотного приза «за старания».

Как говорил мой психолог в таких случаях: «Пошли они в попу, твари вонючие!».

Я вышла из дома и закрыла его на ключ – медленно, с чувством, с расстановкой. Прощаясь со старыми окнами, с потёртой дверной ручкой, с ковриком, на котором было написано «Добро пожаловать».

– Боюсь, что это не поместится, – произнёс генерал, и я увидела четыре чемодана, которые стояли на ступенях, как приговор. – Их придётся оставить.

На крыше кареты уже были чемоданы. Там, где позади крепился сундук – тоже были чемоданы. Даже на запятках что-то привязано. Даже на козлах – мешок с едой.

– Что значит – оставить?! – Я схватилась за сердце. – Да меня так Инфаркт Миокардович навестит раньше времени! Он у меня в гостях бывает! Особенно на выставках!

– А красить я чем буду? – выдохнула я, глядя на чемоданы. – А если вдруг перед выставкой кого-то… простите… несварение проберет? Она что? Ускорение себе будет придавать? Или платье надувать для пущей пышности? Так, отойдите! У меня, значит, все помещалось, а у генерала не помещается!

Я расстегнула манжеты, закатала рукава и поплевала на руки.

Сейчас, сейчас тетя Оля все сделает!

Доверь дело генералу!

Глава 10

Сразу видно, что у нас дракон! А дракон – родственник тиранозавра! Ну, мне так кажется.

– Эть! – выдохнула я, забираясь на подножку кареты, как альпинист на Эверест. – Так, это сюда, это у нас сюда. Тут ещё места хватит для дракона! Подайте мне вон тот чемодан с биркой!

Генерал, не говоря ни слова, подал мне чемодан. Я впихнула его в дырку, как будто это – последний кусок пазла в картине «Апокалипсис с чемоданами».

Потом быстро прикинула, как переложить остальные, чтобы поместился ещё один! – И вон тот – с цветочком! – потребовала я, двигая чемоданы на крыше, как стратег на поле боя.

Через десять минут я спрыгнула, отряхивая платье, снова застёгивая манжеты и вытирая пот со лба.

– Готово! – устало выдохнула я, глядя на чемоданы на крыше, привязанные верёвками, как пленники. – А вы говорили – не поместится! У тёти Оли всё поместится! Тут ещё можно трёх пассажиров посадить, рояль привязать и козла с бубенцами – на запятки!

Генерал не проронил ни звука.

Просто… открыл дверь кареты.

Молча.

С выражением лица человека, который только что увидел, как бабушка победила медведя голыми руками – и ещё и уговорила его нести сумки.

Я плюхнулась на сиденье, оставив место для генерала.

– Вы едете? – спросила я в открытую дверь.

– Нет, – послышался его голос, и… о чудо! – в нём была усмешка. Настоящая. Лёгкая. Тёплая. – Я пока пребываю в шоке.

– Пребывайте побыстрее! – выдохнула я, пытаясь настроить себя на позитив. – Мы уже опаздываем!

Он сел. Закрыл дверь. Карета тронулась.

И в этот момент – тихий, почти неслышный звук.

Он рассмеялся.

Не громко. Не в голос. Просто… хмыкнул. Сдержанно.

Я посмотрела на него.

Он – на меня.

– Что? – спросила я голосом недобитой нервной клетки.

– Ничего, – мотнул он головой, а я стала устраиваться поудобней, чтобы немного вздремнуть.

– Я сейчас немного посплю. Учтите, я могу храпеть или ругаться во сне. Если что – не принимайте близко к сердцу. Это я не вам…

Я зевнула так, что челюсть чуть не вывихнула, понимая, что от усталости даже мозги перестали соображать. Маленькая подушечка – подарок Симбы, с вышитым «Тётя Оля» – прислонилась к окну, а я положила на неё голову… и тут же отрубилась, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Без предупреждения. Без прощания. Без даже «спокойной ночи».

Я проснулась от того, что кто-то хихикает.

Тихо. С явным удовольствием.

– Что такое? – пробормотала я сонным голосом, глядя на девочек, которые, прикрыв рты кулачками, таращились на меня, а потом бросали взгляды на генерала.

Сонно осмотревшись, я поняла следующее: моя подушечка валяется на полу. Моя щека прилипла к плечу генерала. Его мундир слегка помят в районе ключицы. Его взгляд направлен строго вперёд, как будто он – статуя, а не мужчина, на котором спит пышная женщина. Девочки уже мысленно сделали три наброска этой сцены для семейного альбома.

– Спите, – послышался его хмурый голос, будто он только что проглотил лимон. Целый. С кожурой.

– Прошу простить мою усталость, – проворчала я, подбирая подушку и пытаясь сохранить остатки достоинства. – Это не флирт. Это – техническая остановка организма.

Я снова устроилась, прижав подушку к окну, и попыталась уснуть под мерный стук колёс… и под ещё более мерный стук своего сердца, которое почему-то решило, что спать на плече дракона – это романтично.

Глупое сердце. Замолчи.

Внезапно – Р-Р-Р-Р-Р-БАХ!!!

Глава 11

Я проснулась оттого, что карета остановилась. Резко. Жёстко. Как будто её врезали в стену. Я чуть не упала на Мэри. Девочки качнулись назад, визжа, как котята в стиральной машинке. А меня… удержала сильная рука. Тёплая. Твёрдая. Обхватила за плечи – и не дала рухнуть.

– Что случилось? – спросила я, отгибая штору, будто надеясь увидеть чайную лавку или хотя бы указатель «До Лисмирии – пять минут!».

Но нет.

– Колесо сломалось! – послышался голос кучера. – А я говорил, что карету не надо было так грузить! Говорил? Говорил!

– Ты молчал! – проворчала я, выбираясь из кареты, как мешок картошки, который решили пересыпать в другое ведро. – Ты вообще ничего не говорил! Ты только вздыхал! И косился! И иногда шептал «О, боги!» – но это не в счёт!

Мы стояли посреди дремучего леса. Только свет луны освещал карету, наши чемоданы и задумчивое лицо кучера, который рассматривал колесо со старым потёртым колпаком.

– Я мысленно возмущался, мадам, – проворчал кучер, поправляя старый потёртый колпак. – Это ж сильнее слов! Я тут с утра думал: «Ну куда столько чемоданов? Куда?» – и вот… Думал… Думал… А колесо – не выдержало.

Я понимала – дело дрянь.

Не просто дрянь. А дрянь с перчинкой.

Мы – посреди леса. Ночь. Луна. Сломанное колесо. Девочки – в тонких платьях. Я – в состоянии «хочу спать, но не могу, потому что всё сломалось». И генерал – который только что держал меня за плечи…

– …Сколько времени займёт починка? – спросила я, чувствуя, как по спине ползёт холодок – не от ночи, а от предчувствия.

– Если повезёт – час. Если не повезёт – до утра, – пожал плечами кучер, почёсывая бороду. – А если повезёт совсем плохо – придётся идти пешком. До ближайшей деревни – лиг двенадцать. По волчьим тропам. И медвежьим.

– Лиги? Лиги… – забормотала я. – Это сколько в километрах? Так, в местной лиге примерно полтора километра… ОГО! Это ж… восемнадцать километров! Мы что, марафон бежать будем?! В платьях?! С чемоданами?!

Все повернулись к Марону.

Он молчал. Смотрел на колесо – как будто оно ему что-то должно. Потом – на лес – как будто он ему что-то обещал. Потом – на меня – как будто я ему что-то обещала… и не сдержала обещания.

– Если что – я слетаю за помощью, – сказал он тихо.

– Девочки! – крикнула я, хлопая в ладоши, как на уроке физкультуры. – А ну быстро в карету! И не выходить! Ни при каких обстоятельствах! Иначе буду свирепствовать, зверствовать, и… кого-нибудь назову гоблином!

– А если… – начала Мэри, выглядывая из окна, – нам захочется в кустики?

– Ни при каких, – повторил мои слова генерал, и в его голосе был лёд. Настоящий. Тот, что заставляет замолчать даже болтливых тринадцатилетних, особенно если они собираются в кустики в лесу.

– Никаких за помощью! Вы нам нужны здесь! – выдохнула я, поглядывая в сторону леса. – Я уже читала про этот лес.

– Где? – спросил генерал.

– В газете. В разделе некрологи! – ответила я, стараясь говорить тише, чтобы не волновать девочек. – Так себе местечко для прогулок.

Я услышала тихий плач, доносившийся из кареты.

– Тайга! Тайгуша! – выдохнула я, распахивая дверь. – Ну чего ты плачешь? Или думала, я по голосу не узнаю? Я тебя с закрытыми глазами узнаю… Чего ревём? Что случилось? Кто умер?

– У нас теперь всё наперекосяк! – ревела Тайга, утирая слёзы рукавом. – Это плохой знак! Мы не успеем… Мы опоздаем… Мы… ик! – Она икнула от слёз. – И всё из-за этого колеса!

Я забралась в карету, присела перед ней, взяла её за руки.

– Запомните, девочки! – произнесла я, глядя на всех: на заплаканную Тайгу, на напуганную Симбу, на напряжённую Спарту, на любопытную Мэри. – Если с самого начала что-то идёт не так – наперекосяк, вверх тормашками, значит, это – самая лучшая примета! Это значит – у нас всё получится! Потому что судьба уже выжала из нас всё плохое! Осталось только хорошее! У меня эта примета всегда срабатывает! Так что – без паники! Просто сидите в карете, пейте чай из термоса, и… не смотрите в окно!

Глава 12

– Вы не находите, – послышался голос генерала мне на ухо, – что обманывать детей нехорошо?

– А давайте мы скажем им правду! – усмехнулась я, глядя в его серые глаза. – Давайте. Мы никуда не успеем. Карета сломалась. Все надежды дракону под хвост! А всё из-за одного старого козла. Напомнить вам, из-за какого? Готовы сказать правду?

Генерал молчал.

– То-то же, – проворчала я, нахохлившись.

Кучер тем временем достал магический фонарь – такой, что светил не просто светом, а светом с намёком на магию: чуть зеленоватым, чуть приглушённым и с запахом жжёной полыни для того, чтобы отгонять комаров.

Он выдал его генералу.

Тот держал фонарь над колесом, как факелоносец на Олимпиаде, пока кучер копался в инструментах, бормоча заклинания типа: «А хрена лысого… А щас я…»

И тут – уууууууууууу…

Я услышала вой. Пронзительный. Протяжный. Зловещий. Не один. Несколько. С разных сторон.

– Это волки? – спросила Спарта, прижимаясь к окну, будто пытаясь прочитать судьбу в лунном свете.

– Нет, – помотала я головой, хотя внутри всё сжалось, как будто кто-то сжал моё сердце в кулаке. – Это… конкуренты. Распеваются. Небось тоже застряли, как и мы! Готовятся к выставке! Это такой… разминочный вой. Для связок. И для психического давления.

– Теть Оль, – спросила Мэри, выглядывая в окно, как шпион в опере, – а тут медведи водятся?

– Какие медведи?! – фыркнула я, чувствуя, как меня пробирает холод – и не только от ночи. – Тут водится тетя Оля! А тетя Оля конкурентов не любит!

– Вы замёрзли, – послышался голос Марона.

Я обернулась.

Он стоял рядом. Фонарь в одной руке. Взгляд – на меня. И… плащ – в другой.

– Может, вы сядете в карету? – спросил он. – Вы дрожите.

– Нет, – зевнула я, чувствуя, как после сна вдруг стало как-то зябко, как будто кто-то выключил внутренний обогрев… и забрал с собой одеяло, чай и мою веру в человечество. – А кто дежурить будет? Кто будет следить, чтобы волки-конкурентки не утащили наши чемоданы? Особенно тот, с косметикой! Там у меня клей для грудей!

– Я подежурю, – сказал он. – Вы – в карету.

– Вы фонарь держите, – снова зевнула я, пританцовывая на месте, чтобы согреться. – И… спасибо. За… плащ. И за то, что не сбежали. Хотя могли бы. Легко. У вас же крылья. Теоретически.

Он не ответил. Просто… накинул плащ мне на плечи. Тёплый. Тяжёлый. Пахнущий дымом, сосной и чем-то древним – как будто он только что сошёл с вершины, где дышит сама вечность.

Я укуталась. Но лезть в карету не собиралась. Потому что я – не сдаюсь. Даже если вокруг воют, холодно и кучер плачет над колесом.

– Так, подержите, – послышался голос кучера, и он вручил мне длинную палку, похожую на косу… только вместо лезвия – зеркальце с подсветкой магии. Он водил этой «смотрелкой» под каретой, бормоча: – Колесо, колесо… не тяни за собой подвеску… не надо… не надо…

– Так, вроде только колесо! – обнадежил кучер, пока я стояла, опираясь на косу, как на посох ведьмы на шабаше. – Вон треснуло… Жаль, что постоялый двор далеко…

«Запасное колесо!» – пронеслось у меня в голове, а невидимая ручка в невидимом блокноте поставила галочку:

"Иметь при себе запасное колесо. И запасного кучера. И запасную тётю Олю!"

– Я бы склеил, если бы магия была, – шмыгнул носом кучер, вручая мне косу и снова проверяя то, что осталось от колеса. – Да нечем!

И тут – стук колёс.

Где-то неподалёку ехала карета!

– Так, всем стоять! – расправила я плечи, как генерал перед атакой. – Я сейчас попробую договориться!

Я вышла вперёд, размахивая косой-смотрелкой, как факелом революции.

– СТОЯТЬ! – крикнула я. – ВЫ МНЕ ОЧЕНЬ НУЖНЫ!