Текст книги "Заслуженная пышка для генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 81

Мэричка донесла сундук и тут же вытряхнула на пол. – как ворона с добычей. Меха, кружева, украшения все полетело на пол.

– ДЕЛИМ! – закричала она, как пиратка на раздаче трофеев. – ТАЙГУШЕ – МЕХА! СПАРТЕ – КРУЖЕВА! СИМБЕ – УКРАШЕНИЯ! МНЕ – СУНДУК!

Она обняла сундук. Прижала к груди. Поцеловала угол. Погладила крышку – как котёнка. Улыбнулась – как будто только что нашла сокровище.

Так, у меня тут когнитивный диссоннанс задиссонансился! Стоп! Ей нужен был просто сундук? Без ничего?

– Он такой… надежный… – прошептала Мэри. – Точно такой же сундук стоял у тети с дядей. Вот прямо такой же. И когда меня пытались избить, я пряталась в него. Он был моим другом. И моим защитником.

Я замерла. Генерал – потерял дар речи. Стоял. Смотрел. Молчал.

Я видела, что с ним происходит после этих слов.

– А за что тебя били? – прошептала я очень осторожно.

– За то, что я есть, за то что я много съела, за то, что я всем надоела, за то, что не дала дяде залезть под юбку. Да за все подряд! – беззаботно ответила Мэри.

Она махнула рукой. Легко. Как будто рассказывала анекдот.

Но в её глазах сверкнул слезами осколок старой боли.

Уже зажившей и превратившейся в шрам. Я сжала кулаки – так, что ногти впились в ладони. Если бы этот дядя стоял передо мной сейчас – я бы не дала Марону даже шанса. Я бы сама его разорвала. На куски. Растащина на молекулы.

Ее беззаботность вызывала неприятное чувство. Я понимала, что она пережила это, прожила, выбралась, выжила, сумела преодолеть внутри себя.

Но все, кто это слышал чувствовали то же, что и я.

Каждый рисовал себе картины, от которых волосы дыбом. И только вид счастливой Мэри утешал, что это уже позади.

Она гладила сундук, словно он был для нее родным.

– А… где твои родители? – осторожным, напряженным голосом спросил генерал.

Наконец-то Марон подал голос. Он был тихим.

Мне показалось, что Мэри его не услышит, но она услышала.

Я, кажется, начинала догадываться.

Воспоминания подбросили мне карету, которую генерал с легкостью тащил по траве, а потом хрупкую фигурку Мэри, которая с такой же легкостью несла сундук. Нет, обычная девочка была не способна даже сдвинуть его с места! Его вон два бугая корячили так, словно после этого встанут на учет в родильное отделение.

Даже я при всем желании только смогла бы его немного подвинуть.

Я посмотрела на Марона.

Потом – на Мэри.

Потом – на сундук.

– Сначала меня бросил папа, когда я была в животе у матери, – заметила Мэри. – А потом мама. Мне в приюте сказали, что я – никому не нужна. Что мать отдала меня им, потому что я ей не нужна. Она хотела отомстить папе за то, что он бросил нас! Так нянечка сказала. Она слышала разговор. И помнит день, когда меня принесли!

Я посмотрела на генерала, который побледнел. Так, а теперь у меня много вопросов к Марону!

– ВЫХОДЯТ ПОБЕДИТЕЛЬНИЦЫ! – объявил судья.

Ой, что это мы тут заболтались! Нам же в ринг! Симба – в огненном платье. Тайга – в чёрном, с хвостом и ушками.

Я быстро вручила ринговку Тайги Марону, а сама схватила Симбу. И мы вышли в ринг. Там уже были три девочки – в розовом, синем, зелёном – как конфеты на витрине. Один кружочек, и меня можно было выжимать. Я принюхалась к себе. Я пахла, как Любовь. Любовь Петровна.

Судья Кислый Граф пошёл мимо девочки в розовом. Мимо Симбы – кивнул. Ура! Третье место! Неплохо! Он шел мимо других и что-то диктовал писарю.

На второе место встала девушка в зеленом. А вот напротив Тайги – остановился.

– ПЕРВАЯ КРАСАВИЦА! – произнёс он на весь зал. – ПЕРВОЕ МЕСТО!

И тут – ВЗРЫВ.

– ОНА – САМАЯ ПРЕКРАСНАЯ НА СВЕТЕ! – закричал молодой граф, вскакивая с места, как будто его ужалили. – САМАЯ! НА! СВЕТЕ! Я ТАК И ЗНАЛ! Я ВСЕГДА ЗНАЛ! Я ЛЮБЛЮ ЕЁ ВОЛОСЫ! Я ЛЮБЛЮ ЕЁ ЛИЦО! Я ЛЮБЛЮ ЕЁ ВСЮ! ВСЮ!

Он прыгал. Кричал. Махал руками. Его слуга смотрел на него, как на полоумного.

Тайга – не плакала. Она просто светилась от счастья и не верила, что она стоит на пьедестале! Ее первое место! Ее победа!

Генерал подошел и взял сундуки Спарты и Тайгуши, но при этом посмотрел на меня, словно внутри у него скопилось столько невысказанных слов.

Но сейчас было не место. И не время.

Генерал отнес сундуки Симбы и Спарты. И понес их сразу в нашу комнату, где в наше отсутствие царил бардак. Девочки тут же налетели на сундуки и стали делить все поровну на четверых. Как пиратки. Как разбойницы. Как сёстры, которые знают – всё, что есть – общее!

– МНЕ – КРУЖЕВА! – кричит Спарта, хватая рулон. – МНЕ – УКРАШЕНИЯ! – вопит Симба, надевая браслет на ногу. – МНЕ – МЕХА! – хохочет Тайга, заворачиваясь в шубу,

И тут стук в дверь. Я открыла и увидела на пороге графа.

– Мадам, разрешите! – произнес он. – Я к господину генералу!

Он подошел к генералу. Поклонился, заставив меня вспомнить, что Марон – герцог. Молодой граф держался почтительно. Как будто перед королём.

– Господин генерал… – прошептал он, голосом, явно волнуясь. – Вы – единственный мужчина среди присутствующих… Поэтому… я умоляю… Я хотел бы просить у вас руки Тайлин…

Неожиданно для всех он упал на колени. И поцеловал край мундира.

Генерал посмотрел на Тайгу. Потом – на графа. Потом – снова на Тайгу. И нехорошо сощурил глаза.

Глава 82

– Слушайте сюда, уважаемый граф, – произнёс Марон, и каждое его слово звенело, как клинок, вынутый из ножен. – Сначала – имя и фамилия. Я наведу справки. Просто так отдавать замуж я никого не планирую. И только после того, как я выясню о вас всё, дам разрешение на брак. Ваше имя?

Граф побледнел. Как будто услышал приговор.

– К-к-конечно… – выдохнул он, дрожащими пальцами поправляя воротник. – Лирен… Дэйнвуд.

Марон кивнул. Коротко. Холодно. Как будто только что записал имя в список. – Понятно.

Лирен поклонился – низко, как перед королём. И исчез – как тень, растворившаяся в свете.

Марон взял меня под локоть. Не схватил. Не потянул. Взял, как драгоценность, которую боятся уронить. – Мне нужно с вами поговорить, – прошептал он голосом, как будто только что вырвал из себя кусок души. Я не спросила, о чём. Я не удивилась. Я знала. Речь пойдёт о Мэричке.

Марон увёл меня – подальше от комнаты, подальше от девочек, подальше от сундуков, брошей и счастья.

– Давайте отойдем сюда, – прошептал Марон, уводя меня подальше от комнаты, где девочки собирали вещи.

Мы отошли в конец коридора, встав возле самого окна.

– Нашел… Мою девочку. Ты знаешь, я больше всего на свете переживал, что она попала в какой-нибудь пансион мадам Пим и что ее вышвырнули на улицу. Но судьба оказалась такой доброй и направила ее к тебе…

Он вздохнул. Глубоко. Как будто только что попытался отпустить из себя боль, вину, страх.

Я усмехнулась. – Я уже поняла, что не каждая хрупкая девочка способна утащить сундук. – Пауза. – Теперь понятно, как она отбилась в той подворотне…

– Не говорите мне про это. Я не хочу это слышать. – Голос генерала был хриплым, сломанным. – Я был женат на её матери. И вот однажды мы с ней разругались. Она ничего не сказала про беременность. Ни слова. Если бы она сказала – всё было бы иначе. Но…

– А почему вы разругались? – спросила я, не отводя глаз. – Она не хотела детей, – ответил Марон, глаза – в пол. – Её раздражали дети. Всё, что с ними связано. А я… хотел. Очень хотел. И просил у неё ребёнка. В итоге я вернулся… и узнал, что она тайно родила… и отдала ребёнка в приют. Такого я ей не простил. Я бросился искать… но следы потерялись. Малышка… – Его голос дрогнул. – Я узнал только то, что это была девочка… растворилась в Столице. В приюте её уже не было. Не было ничего, что могло бы указать, где она. Мне давали адреса… но всё – не то. Девочка просто… пропала… Я знал примерно, сколько ей лет. И всё. И я каждый день молился… чтобы она попала в хорошие руки.

Он замолчал. Посмотрел на меня. Глаза горели. Не льдом. Золотом. Огнём. Любовью.

– И мои молитвы были услышаны, – прошептал он, беря мои руки – и целуя их. Каждую. – Она попала к тебе… В самые добрые… в самые чудесные… и в самые красивые руки, которые я только мог представить…

Я почувствовала, как на глазах выступили слёзы. Не от жалости. Не от боли. От счастья. От чуда. От того, что мир – иногда – всё-таки справедлив.

– К самой чудесной женщине, о которой я мог мечтать, – добавил он, и из уголка его глаза покатилась слеза.

Я шмыгнула носом и улыбнулась.

– А зачем это говорить? – спросила я, глядя на свои руки – в его руках. – Зачем тревожить прошлое? Не всегда нужно говорить правду. Далеко не всегда. Ты можешь просто удочерить её. И всё. Не надо ничего объяснять, рассказывать, тревожить тяжёлые воспоминания. Просто приди – и скажи ей, что ты решил её удочерить. Этого вполне достаточно. А правду будем знать только мы…

Генерал замолчал. Глубоко вздохнул. Как будто только что принял решение – всей своей жизни.

– Ты права, – прошептал он. – Стоит ей только сказать – как все воспоминания тут же воскреснут в её памяти. А я… не хочу этого. Я просто хочу, чтобы она забыла унижения, лишения, боль, как страшный сон.

– Боюсь, она этого не забудет никогда, – сказала я честно, как всегда. – Именно благодаря этим воспоминаниям она стала такой, какая есть. Просто… У тебя есть шанс сделать её жизнь счастливой. Вот и всё. Понимаю, все бы тебе в один голос твердили: «Скажи правду!». Но зачем? Зачем снова бередить старые раны? Мэричка – дотошная. Она будет выяснять, правда ли ты её не бросал. Ей нужны будут доказательства. Железные. И всё равно – она им не поверит. Вы просто испортите отношения. Вот и всё. Она спросит: «Почему ты не нашёл меня раньше? Мне же было так плохо! Я была совсем одна, наедине с жестоким миром! А ты где был, папа? Почему ты не пришёл? Почему не защитил?!». Оно тебе надо?

Он улыбнулся. Тонко. Тепло. Как будто только что увидел не уставшую меня, а настоящее чудо.

– Такой странный совет, – заметил генерал, глядя мне в глаза. – Но… спасибо… Ты права, Ольга. Я просто удочерю их всех.

– Их? – переспросила я, приподнимая бровь. – Всех, – сказал он, усмехаясь. – Всех, кто у тебя есть! Дерзкую Симбу. Гордую Спарту. Добрую Тайгушу. И Мэричку. Все они остались сиротами по моей вине. Ты тогда в замке была права. Я виноват в том, что папа не заступился за них, когда им было плохо. Поэтому… я считаю своим долгом – забрать их всех. Тем более… что я к ним привязался.

– А ничего, что они скоро замуж выйдут? – спросила я слегка насмешливо. – А вот это уже другой разговор, – ответил Марон, глаза сверкнули. – Пока я лично не проверю каждого жениха – никто замуж не выйдет. Я буду очень суровым отцом. Тем более – теперь девочки смогут сами выбирать жениха. А не быть товаром на выставке. Теперь женихи будут бегать круг вокруг замка и стоять в стойке, чтобы я убедился в серьёзности их намерений. И за кого попало я их не отдам. На счёт жениха Тайгуши – я проверю всё – до последней пуговицы. Не числятся ли за ним беременные служанки? Нет ли у него тяги к выпивке и карточным играм? Всё. Досконально. Так что теперь – выставка переезжает в моё поместье. И вместо ринга будет мой холл. А судьёй буду я. Теперь я знаю, что смотреть. Вот и посмотрим!

– То есть… мы не едем на столичную выставку? – спросила я, чувствуя, как внутри всё поёт. – Нет, – сказал он. Его голос был твёрдым, как сталь. – И я сейчас озверею окончательно – и выставка просто не состоится.

Марон промолчал. Я чувствовала тепло его рук. Его прикосновение согревало моё сердце. А я мысленно спрашивала: «Что он чувствует? Благодарность? Или… всё-таки – что-то другое?

– Я перед тобой в неоплатном долгу, – произнёс он. – Ой, да брось! – вздохнула я. – Ты сделал больше, чем должен был. – Что именно? – усмехнулся он, глядя мне в глаза, прижимая мои руки к своей груди. – Причёску Тайгуше! – рассмеялась я. – Ладно, пора собираться. А то не хватало – метели!

Он кивнул. Сердце пело. Душа летела. Мир стал добрее. – Ты пока иди, объяви пока девочкам новость! – улыбнулась я, понимая, что нужно будет спуститься к кучеру и узнать, что у нас с каретой и лошадьми. Отошли ли они после полета. И готовы ли они, в случае чего, к новому?

Генерал кивнул, а я направилась в опустевший зал, где валялись обрывки лент, кружев, чья-то растоптанная пудра. Короче, праздник закончился. Я спустилась по ступенькам, глядя на нашу карету, которая стояла во дворе среди других.

– Ну че? – спросила я у кучера. – Как лошади после полета?

– Да так. Переволновались жутко. Еле успокоил! – заметил он, похлопывая лошадок по крупу.

– Ну, если опять разыграется метель, то придется снова лететь, – заметила я, погладив лошадок. – Ладно, сейчас будем носить вещи. Только у нас теперь нужно место для сундуков! С призами!

– Ой, а мы точно все утащим? – спросил кучер, расхаживая по снегу.

– Придется, – усмехнулась я.

Я поднялась по ступеням, радуясь, что все так сложилось. И что выставок больше не будет. Но больше всего я радовалась, что мы уезжаем отсюда. Прямо душа пела при мысли о тепле. Я вошла в зал, как вдруг… мне к лицу кто-то прижал тряпку.

Я дёрнулась, пытаясь задержать дыхание. Но сладковатый запах проникал в нос и щекотал его… Я попыталась брыкаться и вдруг осела!

Глава 83

Я очнулась в какой-то комнате, обставленной с роскошью. Почему-то я лежала на кровати, которая по размерам напоминала ринг.

– Так, я что-то не поняла, – произнесла я, пытаясь проморгаться. – Это что еще за новости?

Прокашлявшись, я встала и направилась к двери, несколько раз постучав по ней кулаком. Пусть знают, что намерения у меня серьезные, а словарный запас – огромен.

– Эй! А вы случайно не офигели? Нет? – решила я начать с лайтового.

Возмутительно! Меня похитили! Я уже думала, что это – происки мадам Пим, но та бы насмерть. А тут мне еще дали шанс побарахтаться.

Я была уверена, что сразу узнаю своих похитителей, если они войдут в комнату. По обвислым рукам, вылезшим из орбит глазам и развязанным пупкам.

– Так я не поняла! Это что такое за произвол творится! – произнесла я, негодуя.

Дверь тут же открылась.

В неё вошёл тот самый слуга, который встретил нас на выставке.

Мило улыбался.

Как будто только что не участвовал в похищении.

– О, вы уже проснулись? – миленько спросил он.

– Я не просто успела проснуться, но еще и разозлиться! – предупредила я. – А ну быстро выпустите меня отсюда! Это что за фокусы!

– Мой господин, наместник, был очарован вашей красотой, – заметил слуга, как будто это – комплимент, а не приговор. – И он хотел, чтобы вы погостили у нас подольше!

– Кто? – спросила я. – Этот дед на троне?

– Не надо так, – заметил слуга. – У него к вам очень серьезные намерения.

– Знаете, у кого здесь ко мне серьезные намерения? – спросила я. – У генерала. И ваши серьезные намерения против его серьезных намерений так… Пшик и фантик!

– Наместник холост. И согласился провести выставку для того, чтобы найти себе жену! Он два года назад овдовел, поэтому подыскивает себе новую супругу. К сожалению, девушки ему не очень понравились. Но ему понравились вы.

– Я понимаю, почему он холост. Потому что он – тупой! – усмехнулась я. – Он мог просто подойти и услышать мое: «Нет!». И похищать было вовсе не обязательно!

– Как же не обязательно! Это – наша древняя традиция! – изумился слуга. – Обычно похищает сам жених. Но в силу возраста и статуса он поручил это дело нам!

– Знаете что! – гневно произнесла я. – Я не согласна. Я не хочу быть женой наместника. И требую выпустить меня немедленно! К тому же… эм… замужем!

Вот тут я нагло соврала! Замужем я никогда не была!

– О, теперь вы не замужем. По законам Империи Ярнат, если муж не смог уберечь жену от похищения, то брак аннулируется… – учтиво заметил слуга. – Так что вы теперь свободная женщина. А вот и подарки от наместника!

Он показал на роскошные сундуки, которые приоткрыли, ожидая, что у меня загорятся глаза.

Они стояли возле кровати.

Как трофеи.

Как приговор.

Как соблазн.

– По традиции вам каждый день будут приносить еще дары, пока вы не согласитесь! – заметил слуга, явно мечтая оказаться на моем месте.

Это какой-то сюр! Честно! Кто бы мог подумать, что тут невесту ищут! А я случайно попала в местные каноны красоты!

И тут – я увидела.

К слуге подбежал ещё один.

Что-то стал шептать.

Я затаила дыхание.

Прислушалась.

– Срочно! В тронный зал… Иначе он разнесет весь дворец… Дракон сказал, что это – его невеста… – произнес, задыхаясь, гонец, а лицо слуги изменилось.

Я встала.

Гордо.

Как королева. Как воительница.

И направилась вслед за ним по коридору, ведущему к тронному залу.

В холле стоял Марон.

На троне сидел наместник. Я вот не помню, был он седым на выставке или нет, но что-то мне подсказывает, что седины у него прибавилось!

– Простите, господин генерал. Я не знал, – заметил наместник, когда я бросилась к Марону и прилипла к нему. – Получилось недоразумение. Я вынужден признать свою ошибку. Но ваша невеста – чудо как хороша. Я никогда еще не видел более прекрасной женщины!

Вот я прямо почувствовала себя Еленой Троянской!

– Я знаю, – произнес Марон, подарив наместнику испепеляющий взгляд.

Он обнял меня. Не для защиты. Не для прикрытия.

Для – обладания. Для – признания.

И повёл к выходу.

Молча.

Спокойно.

Как будто только что не спасал меня от брака с дедом-похитителем.

Нашу карету уже слегка замело снегом. Ну еще бы! Столько простоять! Марон подсадил меня на подножку – нежно, как будто боялся – потерять.

– Тетя Оля! – обрадовались девочки и обняли меня со всех сторон.

Я обнимала каждую, успокаивала и старалась ободрить.

– Трогай, – произнес мрачным голосом генерал.

Я выглянула в окно, глядя на замок. И тут я заметила, или мне показалось, что башенок было больше в прошлый раз.

– Так, а мне кажется, или башен стало меньше? – подозрительным голосом спросила я.

– Кажется, – улыбнулся Марон, а Мэри хихикнула в кулачок.

– Ну спасибо. Выручил, – выдохнула я. – Кто мог подумать, что эта выставка ради невесты проводилась! А я-то еще смотрю, что подарки чересчур щедрые… Кстати, насчет невесты – ты здорово придумал!

– Почему придумал? – спросил Марон, глядя на меня. – Я не придумал. Я решил.

Я почувствовала, как его рука легла поверх моей.

Тёплая.

Надёжная.

Как обещание.

– Чего? – произнесла я, чувствуя, как сердце заходится от радости и недоверия.

– Генерал… Ну то есть… Папа хотел сделать тебе предложение в Столице, предупредил нас, но вон как получилось! – сдала всех Мэри. – Он сегодня нам об этом сказал! Сразу после того, как сказал, что всех нас удочерит! Он хотел сделать это красиво, так что тебе придется пока забыть обо всем, чтобы когда мы вернемся в Столицу, это было сюрпризом!

Я смотрела на Мэричку, которая выглядела счастливой. На Тайгушу, которая везла на коленях букет и любовалась им. На Спарту, которая читала книгу: «Как очаровать принца», и на Симбу, которая ладошкой отогревала замерзшее окно, чтобы посмотреть на улицу.

Когда девочки уснули, я потребовала объяснений. Но вместо слов – я почувствовала на губах поцелуй.

Не резкий. Не страстный. Не требовательный.

Нежный. Тихий. Плавный.

Но в тоже время присваивающий. Он как бы шептал, что никому не отдаст. И чтоб я даже не думала! А я в этот момент мало о чем думала, если честно. Ну, разве что о нем.

Его губы – коснулись моих – мягко, как снежинка на щеке. Его рука – приподняла мой подбородок – нежно, как будто боится – сломать. Его взгляд – смотрел в мои глаза – не как дракон. Как – мужчина. Который нашёл – свою судьбу.

– Ты – моя, – прошептал он, не отрываясь от моих губ. – С самого первого взгляда. С самого первого крика над пропастью. С самого первого чемодана на крыше… Я решил. Я выбрал. Я люблю. Я не ответила.

Я не плакала.

Я не говорила.

Я просто поцеловала его в ответ.

Глубоко.

Нежно.

Как будто только что поняла – что такое любовь. Что она не в сказках, не в романах, не в мечтах.

А – здесь. Сейчас.

С драконом.

С девочками.

С сундуками.

С башнями, которых стало чуточку меньше.

И с сердцем, которое больше не боится – высоты. Ну здесь я немного приукрасила. Как представлю, так вздрогну!

ЭПИЛОГ

Прошло пять лет.

Пять лет – капля в море для драконов, но целая вечность для тех, кто когда-то осмелился взять за руку страх и шагнуть вперёд.

Выставки невест запретили.

Не прикрыли втихаря, а запретили. Громко и с размахом. Генеральского кулака. Указ подписали с торжественной речью в совете. Его произнёс Марон Моравиа. Он стоял перед троном в мундире, с орденами. Но говорил как отец, муж, как человек, который видел, как ломают судьбы ради брошки.

– Они – не товар. Они – не скаковые лошади, не куклы и не трофеи. Они – наши дочери, сёстры, жёны, матери. Их ценность не в том, насколько высоко задирается юбка на ринге, а в том, как радостно бьётся их сердце, когда они смеются, когда они любят, когда они живут – настоящей жизнью.

Речь Марона была встречена аплодисментами. Громче всех аплодировал лорд Басили. Потому что дома его ждала жена и любимая дочь. Которую он подобрал на выставке и которую теперь готов защищать до последней капли крови.

Указ подписали. Выставки невест закрыли.

Все вернулось на круги своя. Теперь обычные балы, дебюты, смотрины. Никаких зрелищ! Никаких ставок! Никаких унижений.

А мадам Пим, некогда могущественная и влиятельная, оклемалась, поругалась с дочерью, была выгнана на улицу с позором и ушла в тень. Говорили, что теперь она торгует пирожками на окраине, и можно увидеть, как она ворчит, сетуя на то, что «в наше время всё было лучше». Но мир изменился, и никто не хотел слушать её жалоб. Кстати, многие уверяют, что пирожки у нее дрянные!

Ее дочь теперь возглавила пансион, переименовала его в “Прекрасный сад” и ведет дела самостоятельно. Жалоб на нее не поступало. Говорят, очень даже хорошее место. Мне казалось, что у мисс Пим не хватит хлорки, чтобы смыть с пансиона и своей фамилии репутацию матери, но она не сдавалась. И добилась своего.

Я больше не боюсь высоты. И вот! Мой личный рекорд! Я сама поднялась на третий этаж. Правда, держась за перила. Но это не в счет.

Каждое утро было одной ступенькой. Только одной. Медленно. Спокойно. Словно это не лестница, а путь к счастью. По шажочку. По дыханию. По обещанию.

Мой муж стоял за моей спиной, как стена. Его присутствие согревало меня, словно теплый плед в холодный день. Его голос, мягкий и уверенный, звучал очень убедительно.

– Дыши, – шептал генерал, и я чувствовала, как его дыхание касалось моей шеи. – Ты – со мной. Я – с тобой. Ничего не случится.

Я обернулась и встретилась с его взглядом. В его глазах была бесконечная глубина, в которой можно было утонуть. В них отражался свет, словно он сам был источником тепла и света.

– А если я упаду? – спросила я, дрожащими пальцами цепляясь за перила.

Его губы тронула легкая улыбка, но в глазах была серьезность.

– Тогда я тебя поймаю, – ответил он, и его руки уже были на моей талии. – Как в карете. Как в снегу. Как в жизни. Всегда.

Сегодня был третий этаж. Последняя ступенька. Я замерла. Сердце колотилось, словно хотело выпрыгнуть из груди. Ладони вспотели, ноги были как ватные. Но я знала, что должна сделать этот шаг.

Он не торопил меня. Не подталкивал. Не смеялся. Он просто ждал. Как всегда.

– Я… готова, – прошептала я, и мой голос дрожал.

– Я знаю, – сказал он. – Ты всегда готова. Просто иногда боишься. Это нормально. Это ты.

– А ты? Ты меня не боишься? – спросила я, оборачиваясь.

Он улыбнулся, и в его глазах было золото, а не лед.

– Нет, – ответил он. – Ты – моя самая большая победа. Мой самый страшный враг, который не побоялся приехать в замок к моим родственникам, чтобы заставить меня помочь тебе. И моя единственная любовь. Чего мне бояться?

Я сделала шаг. Последний. На третий этаж. К окну. К свету. К нему.

Марон обнял меня. Крепко. Нежно. Как будто только что спас. Как будто только что нашел. Как будто только что полюбил впервые.

– Ты здесь. Ты смогла. Ты победила, – сказал он, и его голос звучал как музыка. – И это самое важное.

Я закрыла глаза и почувствовала, как его тепло окутывает меня. В этот момент я поняла, что нашла то, что искала всю жизнь.

Муж шептал мне на ухо, его дыхание было теплым и чуть прерывистым: – Видишь? Ты смогла. Ты победила.

Его слова проникали в меня, словно луч солнца сквозь облака. Я чувствовала, как сердце начинало биться быстрее, а в груди разливалось странное, почти волшебное чувство. Я знала, что он говорил правду, но в то же время это казалось почти невозможным.

– Да, – наконец ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Но только с тобой.

Я отвернулась, чтобы скрыть смущение, но его рука мягко легла на мою спину, притягивая меня ближе. Его прикосновение успокаивало, и я позволила себе расслабиться. А вот женихам расслабляться не пришлось!

Спарта вышла замуж за полковника Элиаса Вейна.

Он увидел ее на бестах. Когда она прыгнула через ногу мадам Пим. Как фея. Как богиня. Как королева.

Но так и не решился подойти.

И да, муж был ее выше почти на голову. Эдакий шкаф два на два. Так что Спарта теперь сама задирает голову, чтобы поговорить с мужем. Сватался к ней какой-то смазливый барон. Но он не выдержал круги генеральского ада, поэтому быстро слился. А полковник – нет. Он прошел весь путь до конца.

Тайгуша тоже вышла замуж, но не сразу. Бедному графу пришлось записаться на службу, отслужить в Северном Форте почти год, вернуться, и только тогда ему, весьма возмужавшему, торжественно вручили Тайгушу. Я думала, что граф сольется. Честно, была уверена! Но он шел до конца. В тот момент, когда Марон кивнул, мол, разрешаю, кажется, граф плакал. И я его не осуждаю.

Симба вышла замуж за чародея Лео Бервинга. Он тоже видел ее на ринге и дежурил возле нашего пансиона, чтобы сделать предложение. Но тут вышел генерал и… добро пожаловать в боевые маги, сынок! Вот так одно похлопывание руки генерала изменило жизнь задохлика навсегда. Теперь парень спокойно носит тяжелые доспехи, обзавелся шрамом, полученным в боях, и красавицей – женой.

Мэричка не спешила под венец.

Хотя сватался принц. Тот самый. С обещаниями и розами.

Она посмотрела на него. Улыбнулась. Сказала:

– Спасибо. Но мне некогда!

И ушла.

Она не искала принца, не мечтала о королевских дворцах и не ждала, когда судьба подарит ей жениха. Её сердце не трепетало от романтических грёз, а разум был занят более важными вещами.

Она придумала сундук для приданого. Не просто сундук. Сундук – убежище. Внутри него был замок, который можно было открыть только изнутри. Вентиляционные отверстия позволяли свежему воздуху проникать внутрь, а подушка, спрятанная в одном из отделений, обещала уют и покой.

Сундуки разошлись за один день. Первые покупатели были аристократками, которые оценили изящество и уникальность изделия. Потом к ним присоединились простые девушки, мечтающие о защите и безопасности. Даже некоторые женихи купили сундуки «на всякий случай», как они говорили.

– Пусть каждая знает – у неё есть выход, – сказала она, держа в руках первый экземпляр. – И если что – пусть прячется, если что-то не так. Пока не найдёт – своего дракона.

У принца, конечно, шансы есть. Но пока еще не ясно. Все-таки он – дракон, а Мэричка питает к ним особую любовь. Так что пока все девушки волочатся за принцем, тот волочится за Мэричкой. Но она, кажется, решила отыграться на нем, как на рояле, за все выставки на свете. Она даже папе этого не доверила. Так что бедный принц. Мне его искренне жаль.

Но скоро в нашей семье будет пополнение. И хорошо бы, если бы это был мальчик. А то наш папа так вошел во вкус, что мне страшно представить, как он будет выдавать замуж еще одну дочь!