Текст книги "Заслуженная пышка для генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 64

Я вскочила, как ужаленная. Марон вскочил за мной.

Мы обернулись.

Из-за угла трактира, а точнее из глухих зарослей, поправляя юбку и весело улыбаясь, шла… Мэричка.

– Я в кустики ходила! – радостно сообщила она, подбегая к нам. – Очень хотелось! Пришлось далеко отойти! Я же приличная девушка! Не могла же я… тут!

Она остановилась, оглядела нас – меня с красными глазами и мокрыми щеками, генерала с лицом, перекошенным от ярости и облегчения, девочек, выглядывающих из кареты с широко раскрытыми глазами – и растерянно, совершенно невинным голосом спросила:

– …А что случилось?

Я бросилась к ней.

Схватила её в охапку.

Прижала к себе так крепко, что почти задушила.

– НИКОГДА! – завыла я, целуя её в волосы, в лоб, в щёки. – НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ УХОДИ БЕЗ МЕНЯ! ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?! НИКОГДА! Я ТЕБЯ УМОЛЯЮ! Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! Я ТЕБЯ ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ!

– Ой, тёть Оль, ты меня задушишь! – захихикала Мэри, отбиваясь от моих объятий. – Я же просто в кустики! Я же вернулась! Всё хорошо!

Я отпустила её. Схватила за хрупкие плечи. Посмотрела в глаза.

– Ты… ты… – я не могла найти слов. – Ты… дура! Прекрасная, маленькая, ужасная дура! Которая однажды доведет меня до инфаркта Миокрадовича! Ты понимаешь, что я чуть не…

И я расплакалась – снова.

От облегчения. От счастья. От любви.

Марон подошёл ко мне. Положил руку мне на плечо.

Тёплую. Твёрдую. Настоящую. Словно этой рукой он пытался сказать: «Видишь, всё хорошо!».

– Всё хорошо, – прошептал он, понимая, что я не верю своему счастью. – Она здесь. Она целая. Она живая.

Он посмотрел на Мэри, и его брови нахмурились.

– И в следующий раз пойдёшь в кустики – со мной. Обещаешь? – произнёс генерал.

Мэри замялась, немного испуганно. Ещё бы! Выдержать ледяной взгляд дракона может не каждый.

– Это неприлично! – заметила Мэри, словно благородная дама.

– Я отвернусь! – произнёс Марон. – И вообще! Из леса живыми выходят только неприличные девушки, которые ходят в кустики возле кареты, забыв обо всех правилах приличия. А те, приличные, которые уходят вглубь леса, идут на корм волкам! Так что никаких возражений! Марш в карету!

– Так точно, господин генерал! – лениво выдохнула Мэри, даже обидевшись. Он кивнул, провожая ее взглядом.

Потом посмотрел на меня. Его брови перестали хмуриться. В его серых льдистых глазах я увидела огонь.

Тёплый. Живой. Настоящий.

Огонь, который смотрел только на меня.

Огонь, который уже не гас.

Огонь, который… только начинался, загорался. Такой огонь бывает в глазах человека, когда ему кто-то нравится… И сейчас я боялась даже допустить мысль о том, что между нами может что-то быть. Ну, давайте объективно. Да, я – красавица. Но на большо-о-ого любиля! И самооценка у меня прыгает от: «Вау, ты выглядишь отлично! Несмотря на явный переборчик по весу!» до «У-у-у-у! Я толстая!».

Я смотрела на него сквозь слёзы.

Сквозь сопли.

Сквозь все переживания.

И тут же опомнилась, уходя от неловкого момента. Мэричка снова вылезла из кареты, а я поняла, что ее снова потянуло на приключения.

– Пошли, – сказала я, беря Мэри за руку одной рукой и цепляясь за руку Марона – другой. – В карету. В Империю Ярнат. К новым бестам. К новым победам.

Я пересчитала девочек, а потом достала свою подушечку и уснула.

Я спала.

Не просто дремала. Не просто клевала носом. Я спала – как солдат после битвы, как медведь в берлоге, как человек, которого три дня качало в карете, потом заставили бегать под дождём, а потом ещё и переживать за Мэричку.

Глубоко. Крепко. С храпом. С сопением. С мечтами о горячем чае, тёплых носках и отсутствии мадам Пим в радиусе десяти километров. Хоть бы у нее карета сломалась и на выставке в империи ее не было!

– ГЛЯДИТЕ! – взвизгнула Мэричка, тряся меня за плечо, как будто я – последняя надежда человечества. – СЕВЕРНЫЙ ФОРТ!

Я вскочила, как будто меня ужалили. «Что? Где? Когда?» – ухала моя внутренняя сова.

– ГДЕ?! – заорала я, высовываясь в окно.

И тут я увидела.

Цитадель.

Не просто крепость. Цитадель. Честно, я очень хотела его увидеть! Легендарный Северный Форт! Нашу великую цитадель!

Серая. Монументальная. Высеченная из скалы и льда, как будто сама гора решила стать сторожем границы. Башни – как копья, вонзённые в небо. Стены – как грудь древнего титана. Окна – как глаза, следящие за каждым, кто смеет пересечь границу.

– Ого… – прошептала я, откидываясь обратно на подушку. – Красиво… Но я ещё… пять минут…

И заснула.

Снова.

Я проснулась лишь в тот момент, когда мы уже въехали в Империю Ярнат.

Не с фанфарами. Не с приветствиями.

С холодом.

Лютым. Пронизывающим. Тотальным.

Я проснулась – не от крика. Не от визга.

От дрожи. От того, что у меня сопли в носу замёрзли и зуб на зуб не попадает.

Глава 65

Не внутренней. Настоящей. Физической. Как будто кто-то взял меня голой и поставил в морозильник рядом с тушей мамонта.

– ОЙ, БОЖЕ! – заорала я, вылетая из кареты, как пробка из шампанского, только без праздника, зато с обморожением пальцев. – ЧТО ЗА ХОЛОД?! ЭТО НЕ ПОГОДА! ЭТО – УЖАС! ТЫ-ДЫ-ДЫ-ДЫ-ДЫ!

Я бросилась к чемоданам – не к тем, с косметикой. Не к тем, с платьями. А к священным – с надписью: «ОТКРЫВАТЬ ПРИ ПЕРВОМ ПРИЗНАКЕ ЗИМЫ ИЛИ АПОКАЛИПСИСА».

– ДЕВОЧКИ! – заорала я, вытаскивая шерстяные носки, шапки, варежки, шарфы, одеяла, пледы, коврики и даже старый тулуп, который я купила на барахолке у бабушки, которая клялась, что он «ещё с войны!», но не уточняла, с какой именно. Мне казалось, что это с той самой допотопной войны, когда мы мало того, что дали отпор Империи Ярнат, так еще и завоевали ее и присоединили к нашему королевству.

– ВСЕМ ОДЕВАТЬСЯ! ВСЕМ КУТАТЬСЯ! ВСЕМ – КАК КОКЕР-ШАНЕЛЬ В ШУБЕ! ИЛИ КАК КОККО-СПАНИЭЛЬ В ШАПКЕ! – тряслась я, вытаскивая теплые вещи.

Я накинула на Спарту одеяло. Завернула Симбу в плед. Натянула на Тайгу шапку с помпоном. Она выглядела как милый медведь, решивший следить за модой. Закутала Мэричку в тулуп – так, что виднелись только глаза и нос.

– Теть Оль, мне не холодно! – возмутилась Мэричка, пытаясь вылезти из тулупа, как черепашка из панциря. – Я вообще не замёрзла! Я даже не дрожу!

– ТЫ ДРОЖИШЬ! – рявкнула я, затягивая её в одеяло. – Я ВИЖУ! ТЫ ДРОЖИШЬ! ЭТО НЕ ДРОЖЬ ОТ ХОЛОДА – ЭТО ДРОЖЬ ОТ ТОГО, ЧТО ТЕТЯ ОЛЯ СЕЙЧАС РАЗОЗЛИТСЯ! НЕ СПОРИ! КУТАЙСЯ! ИЛИ Я ТЕБЯ ЗАВЕРНУ В ПЯТЬ ОДЕЯЛ И ПРИВЯЖУ К КОЛЕСУ!

Она затихла. Закуталась. Смотрела на меня глазами совёнка, упавшего в сугроб вместе с гнездом.

Я оглянулась на генерала.

Он стоял – как статуя. Без шапки. Без шарфа. Без одеяла. Без всякого намёка на замерзание. Только плащ и всё!

– Вам не холодно?! – выпалила я, глядя, как он спокойно поправляет манжеты.

Нет, ну надо же! Я тут скачу, как саблезубая белка, а ему хоть бы хны!

– Драконья кровь, – пожал Марон плечами, как будто это – не чудо, а закон биологии. – Устойчива к морозам. Я не чувствую холода. Ни в карете. Ни на улице. Ни на леднике.

– Счастливый, – проворчала я, кутаясь в своё одеяло, как в кокон. – А НАМ – ХОЛОДНО! В КАРЕТЕ – ХОЛОДНО! ПОЧЕМУ?! КТО ВИНОВАТ?! ГДЕ ОБЕЩАННОЕ ОТОПЛЕНИЕ!

– Что-то сломалось, видимо! – крикнул кучер, стуча зубами. Он сидел в двух шубах и в шапке, закутавшись так, что торчал только нос. – Там что-то с магией… или с тем, что должно греть… Короче, не работает!

– ОТЛИЧНО! – застонала я, глядя на его толстые рукавицы, похожие на рукавицы сварщика. – ЗНАЧИТ, МЫ БУДЕМ МЕРЗНУТЬ, КАК ПИНГВИНЫ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ! ДЕВОЧКИ, ПРИЖМИТЕСЬ ДРУГ К ДРУЖКЕ! ГРЕЙТЕСЬ ТЕЛОМ! ПИНГВИНЫ ПЛОХОГО НЕ ПОДСКАЖУТ!

– А кто такие пингвины? – спросила Спарта, решив последовать совету.

– Эм… Такие толстые птички, которым в таких температурах было бы самое оно! – выдала я, дыша на озябшие руки. Всё. Кричать и командовать я больше не могла.

Девочки прижались друг к дружке. Как цыплята в коробке. Как солдаты в окопе. Как друзья перед концом света.

Я попыталась устроиться на месте, под одеялом, с чашкой еле теплого чая в руке.

И тут – он.

Марон.

Подошёл ко мне.

Наклонился.

Взял меня за плечи – нежно, крепко, как будто боится, что я вспорхну легкой бабочкой и улечу.

– Дайте, – сказал он, снимая свой плащ – тёплый, тяжёлый, пахнущий дымом, сосной и чем-то древним.

Он накинул его мне на плечи.

Поверх одеяла.

Поверх шарфа.

Поверх всего, что я на себя натянула.

– Это… – начала я, чувствуя, как тепло от плаща распространяется по всему телу, как будто меня обняло солнце. – Спасибо… но… вам же холодно?

– Мне не холодно, – повторил он, усаживаясь рядом со мной и прижимая меня к себе – не для флирта. Для тепла. – Я дракон. А вы – человек. Вам нужно тепло. Так что… не спорьте. Просто… грейтесь.

Я прижалась к нему.

Крепко. С благодарностью.

С чувством. С какими-то глупыми мечтами.

Его тело было тёплым. Живым. Настоящим.

Его рука обвила мои плечи – надёжно, спокойно, как будто он знал – я не убегу.

Его сердце билось у меня под ухом – ровно, уверенно, как маяк в бурю.

Я допила чай, вернула кружку на место и закрыла глаза.

Только сейчас я позволила себе расслабиться.

Позволила себе быть слабой.

Позволила себе чувствовать – его тепло, его силу, его защиту. И тихо, стараясь не подавать виду, мечтать о чем-то несбыточном.

– Надеюсь, выставка на улице! Я хочу, чтобы мадам Пим превратилась в снежную бабу! – вдруг выдала Мэричка, сидя под тонким одеялом, как будто она – не человек, а снежный барс, привыкший к морозам.

Свой тулуп она отдала Симбе.

Опять?!

Глава 66

– ТЕБЕ НЕ ХОЛОДНО?! – взревела я, бросаясь к Мэричке. – ТЫ ЧТО – СНЕГОВИК?! КУТАЙСЯ! ИЛИ Я ТЕБЯ ЗАВЕРНУ В ПЛАЩ ГЕНЕРАЛА И ПРИВЯЖУ К КОЗЛАМ!

Мэричка подняла на меня глаза, в которых читалось легкое удивление, смешанное с вызовом.

– Ну вот! Потрогайте! У меня даже руки тёплые! – сказала она, протягивая руку ко мне.

Я замерла, не веря своим ощущениям. Я была уверена, что сейчас познакомлюсь с ледышкой, но её рука оказалась тёплой, почти горячей. Это было неожиданно и сбивало с толку.

– Все равно! Укутайся! – буркнула я, стараясь скрыть свое замешательство. – Это сейчас тебе кажется, что тепло. А потом будет холодно! Или ты соплями будешь по рингу бегать?

Мэричка закатила глаза, но всё же послушалась. Она закуталась в свой плащ, её движения были немного неуклюжими, но в них чувствовалась решимость. Она посмотрела на меня своими большими глазами, как у совы, попавшей в сугроб.

Генерал пристально смотрел на Мэри, которая сидела с краю и бухтела что-то про то, что она спарится! И что ей жарко. И что одеяла – явно лишние. Взгляд серых глаз неотрывно следил за ребенком, который не замечал столь повышенного внимания к своей персоне.

– Тебе правда не холодно? – голос Марона был хрипловат. – Нет! Но я кутаюсь только из-за уважения к тете Оле! – заметила Мэри.

– Погодите! – напряглась я, бросаясь к Мэри и прикладывая руку к ее лбу. Да у нее же температура! Или это у меня руки холодные? Я пока не поняла. Меня саму чуток знобило. И я мысленно читала мантру: «Только бы не заболеть! Да минует меня чих противный и кашель надрывный, озноб мерзкий, микроб дерзкий, жар невыносимый и на попе шкурка апельсина!». Последнее я добавляла всегда. Во все молитвы. Я знала, что она там есть. Но очень надеялась, что однажды она исчезнет! Я полезла в аптечку, достала все возможные лекарства и тут же начала запихивать их в девочек. Симба шмыгала носом, Тайгуша кряхтела, словно хотела покашлять, но стеснялась, Спарта держалась. Ей для профилактики! «Женихи на соплях подскользнутся!» – ворчала я, заставляя всех выпить лекарство. Всё! Больше не осталось! Пустые флаконы. Зато я точно знаю, что девочки через несколько часов будут свежими и здоровыми. Недаром я столько денег отвалила за эти зелья. Плохо, что взяла маловато. Я же думала, что у нас ну максимум две приболеют. А тут все! Наш обоз «Святого Лазаря» двигался сквозь заснеженный лес. Генерал, который смотрел на Мэри с интересом, успокоился. Лишь изредка бросая на нее взгляд. Девочки уснули, а я решила последовать из примеру. Потом, когда карета остановится, мы сделаем в снегу проталинки. Если, конечно, по пути не будет постоялого двора!

Я почувствовала, как внутри меня разливается спокойствие. Я прижалась к Марону ещё ближе, его тепло было таким приятным и уютным. Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом, когда мир вокруг нас казался таким простым и понятным.

И вдруг всё изменилось. Карета остановилась так резко, что я чуть не упала. Она врезалась в стену, как будто кто-то намеренно остановил её. Я услышала, как снаружи раздался грохот, и почувствовала, как карета начала дрожать.

– Что это? – прошептала я, открывая глаза.

Мэричка нахмурилась, её лицо стало серьёзным.

– Не знаю, – ответила она, сжимая кулаки. – Но это не к добру.

Глава 67

– ВСЕМ ВЫЙТИ ИЗ КАРЕТЫ! – раздался хриплый, неприятный голос, словно его владелец сильно злоупотреблял. – БЫСТРО! РУКИ ВВЕРХ! НОГИ ВНИЗ! И НИКАКИХ ФОКУСОВ!

Я открыла глаза и выглянула в окно. То, что я увидела, заставило моё сердце сжаться. Трое мужчин стояли у дороги, одетые в рваные шубы и меховые шапки, надвинутые на глаза. В их руках блестели топоры, ножи, а в глазах светилась холодная жестокость, как у голодных волков. Один из них, самый высокий, с жёлтыми зубами, улыбался, демонстрируя свои гнилые зубы.

– О, какие крали! – прохрипел он, тыча пальцем в нашу карету. – Ля, че сверкает! Цацки, поди?! Давайте-ка, красавицы, вылезайте! Погреемся вместе! А потом – поделимся! И деньгами, и вами!

Он схватил за руку Мэричку, которая сидела с краю, и её пронзительный визг разорвал тишину. Этот звук был не просто испуганным – он был животным, как будто её снова тронули те самые руки, те самые грязные, похотливые, убийственные руки, которые она пыталась забыть.

Мой сердце – разорвалось.

Марон двинулся.

Двинулся – как тень, как смерть, как дракон, разбуженный криком детёныша.

Он выхватил Мэричку из грязных рук – не бросил мне.

Вложил. Нежно. Крепко. Как драгоценность.

– Мне тоже очень приятно познакомиться! – послышался его голос. Тихий. Ледяной. Смертельный. – Особенно с главной кралей.

Он вышел из кареты.

Медленно.

Спокойно.

Как тень, сошедшая с горы.

Но в его голосе я слышала смерть.

Я не успела ничего понять – как он захлопнул дверцу.

И тут – дикой, надрывный крик.

Не один.

Три.

Сначала – визг боли.

Потом – хрип ужаса.

Потом – тишина.

Глубокая. Мёртвая. Как гроб.

Мэри плакала, вжимаясь в меня, как раненый зверёк. Её тело дрожало, глаза были пустыми, но она не кричала. Этот безмолвный ужас был страшнее всего. Я обняла её крепко, нежно, как мать, пытаясь защитить от всего несправедливого мира.

– Шторки задерните, – мягко произнёс Марон, приоткрывая дверцу на сантиметр. Его глаза не смотрели на нас. Они были устремлены внутрь себя, в ту боль, которую только что выпустила наружу Мэри.

Я поспешила задернуть шторы, но звуки, доносящиеся снаружи, не могли быть заглушены. Хруст костей, сдавленный стон, тяжёлое дыхание – всё это смешалось с тишиной, создавая ощущение нереальности происходящего.

– И вам хорошего вечера, – произнёс Марон, забираясь обратно в карету. Его голос был спокойным, вежливым, как будто он только что не убивал, а пил чай с гостями. – Очень приятно было с вами поговорить, дамы.

Я выглянула в окно.

Снег был покрыт кровью.

Много крови.

Она заливала снег, растекалась, парилась на морозе.

Снег больше не был белым – он стал розовым, алым, живым.

И среди этого кровавого хаоса лежал чей-то сапог, брошенный, как памятник, напоминание о том, что произошло.

Глава 68

– Поехали, – коротко бросил Марон, осторожно прикрывая дверцу.

Я сидела рядом, прижимая к себе Мэричку – маленькую, дрожащую, как птичка после грозы. Её голова – у меня на плече. Её пальцы – вцепились в моё платье, как будто я – последний якорь в бушующем море. Глаза – опущены. Дыхание – прерывистое. Она не плакала. Не кричала. Молчала. И это было страшнее всего.

– Ну, чего ты? – мягко спросил Марон. Его голос – не командный. Не ледяной. Тёплый. Как будто он снял доспехи – и остался просто человеком. – Испугалась?

Мэричка лишь шмыгнула носом. Губы – задрожали. И она вжала́сь в меня ещё сильнее, как будто пыталась исчезнуть – в моих объятиях, в ткани платья, в тени, где её не найдут.

Марон не торопился.

Он протянул руку – не хватал. Не тянул. Протянул. Как мост. Как спасательный круг. Как обещание.

– Ничего не бойся, – произнёс он тихо, но твёрдо. – Со мной ты в безопасности. Никто не посмеет тебя обидеть.

Он обхватил её за плечи – не схватил. Обхватил. Осторожно. Нежно. Как будто боялся – не её испугать… а себя – сделать что-то не так. Его пальцы – огромные, сильные, надёжные – легли на её хрупкие плечики – и вдруг… Мэричка не отпрянула.

Она не вскрикнула.

Она не заплакала.

Она… позволила.

– Тебя никто не обидит, – повторил он, и его голос – стал тихой мелодией. Успокаивающей. Но с металлом под ней. С огнём. – Я здесь. И пусть только попробуют.

Она всё ещё дрожала. Сжалась в комочек. Дыхание – рваное. Глаза – в пол. Но… её пальцы – разжались. Чуть-чуть. На миллиметр. Но – разжались.

Марон вздохнул. Глубоко. Тяжело. Как будто взвалил на себя всю её боль. Весь её страх. Всю её прошлую жизнь.

– Всё ещё боится, – тихо сказал он, обращаясь ко мне. – Но это нормально. Она пережила… многое.

Он снова посмотрел на неё. Прямо. В глаза. Даже если она их не поднимала – он знал, что она чувствует его взгляд.

– Если вдруг кто-то попытается тебя обидеть, – произнёс он, и в его голосе – не угроза. Инструкция. – Сразу говори: «Сейчас я позову генерала. И ты умрёшь».

– Даже принц? – прошептала Мэричка. Голос – тихий. Но – твердый. Как будто она уже начинала верить.

Марон улыбнулся.

Не усмехнулся. Не скривил губы.

Улыбнулся.

Тёпло. Искренне. Как будто впервые за много лет – ему не нужно было прятать это чувство.

– Мне без разницы, – сказал он. – Хоть принц. Хоть два. Хоть весь королевский совет.

Мэричка вздрогнула. Посмотрела – не на него. На свою руку. Которую он всё ещё держал. Её пальцы – медленно разжимались. Как будто страх – отпускал. Как будто доверие – входило.

– А я ему руку оторвал, – неожиданно произнёс Марон. – Ту самую… Представляешь?

Мэричка замерла. Глаза – распахнулись. Дыхание – перехватило.

– А нечего распускать было, – добавил он, внимательно глядя на неё. Голос – мягкий. Но – стальной. – Я понимаю. Тебя однажды обидели… и никто не защитил. Но теперь… у тебя есть я. Я всегда готов защитить тебя. Слышишь? Сначала убиваю. Потом разбираюсь.

Он улыбнулся – снова. И в этот раз – в его глазах – не лёд. Золото. Огонь. Обещание.

Мэричка медленно села на своё место. Не отстранилась. Не спряталась. Просто – села. Её рука – всё ещё в его руке. Не сжата. Не вырвана. Просто – лежала. Как будто нашла дом.

Это был прорыв.

Невероятный.

Настоящий.

–

А потом – Симба.

Она, как всегда, не вовремя – и идеально вовремя.

Симба сидела рядом с Мэри, листая книгу – «Как очаровать принца за пять минут (и выжить после этого)» – и вдруг – взгляд от книги, вопрос в воздух:

– Теть Оль, а что делать, если мужчина говорит, что я и так красивая без новой шляпки и нового нарядного платья?

Я вздохнула.

Глубоко.

Сквозь ломоту в костях, жжение в горле, песок в глазах и микробов, которые щипали в носоглотке.

– Правильный ответ, – пробухтела я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, – «Да, я красива без шляпки. Без платья. А без тебя, дорогой, мне вообще равных нет!»

Я попыталась улыбнуться. Получилось – как у зомби на балу.

– Мне так идёт “без тебя”. И вообще – “без тебя” идёт многим женщинам. Сидит как влитое. Любой размер. Для любого типа фигуры! Хоть песочные часы, хоть медведь перед зимней спячкой! – добавила я.

Симба захихикала. Даже Мэричка – слабо улыбнулась.

А я – почувствовала, как ноги отнимаются.

Лекарства – кончились. Тело – в бунте. Душа – кричит: «СТОП!», а разум – орёт: «ВПЕРЁД!»

– Оля, собирайся! – прошептала я себе, как мантру. – Тебе ещё ринги бегать! Весело! Задорно! С огоньком!

Но голос – дрожал. Слова – спотыкались. Усталость – наваливалась, как мокрое одеяло.

Нос – болото. Горло – наждак. Глаза – печёт, как будто в них насыпали песка. Голова – гудит, как после выпускного.

Кошмарное состояние!

– Давай договоримся, – шепнула я себе. – Ты сейчас три раза чихнёшь. Три раза покашляешь. И – всё. Ты здорова. Болезнь может ставить галочку: «Болела. Отмечаем. Идём дальше».

Но если бы все было так просто!

Глава 69

Метель ударила без предупреждения, с яростью и полным игнорированием чужих планов.

Вот тебе и Империя Ярнат! Тетя – ведущая прогноза погоды – должна была, дойдя до этой части карты, натянуть на себя дубленку, ушанку и валенки на босу пипку.

Нет, начиналось все очень даже мило.

Сначала это был легкий снежок – такой, что можно подставить лицо и мечтать о горячем шоколаде. Потом – порыв ветра, будто кто-то громко чихнул с небес. А через пять минут – БА-БАХ! – белая стена. Ни дороги. Ни деревьев. Только снежная пелена вокруг, словно мы едем в каком-то сферическом вакууме.

Так и хотелось сказать: «Слушай, снежная королева, давай без фокусов. Я тут соплями захлёбываюсь, лошади мордами в снегу, а девочки в тулупах, как пингвины. Отвали, а?»

Мы остановились.

Марон вышел из кареты вместе со мной, галантно подавая руку. Обледенелая подножка чуть не стала последней строчкой в моей песне под названием «Жизнь». Я уже мысленно сочиняла эпитафию: «Здесь лежит тётя Оля. Погибла от красоты зимнего пейзажа и подлости природы. Последние слова: «Да итить твою налево!»

– Ой! – выдала я, чуть не упав в сугроб. Но меня подхватили – крепко, надёжно, как ценную посылку с бриллиантами. И поставили рядом с каретой, как памятник «Женщине, которая не сдаётся, даже когда её нос течёт, как река в половодье».

– А где мы едем? – спросила я. – До столицы еще сколько?

Я вышла из кареты, чувствуя, что меня сейчас сдует нафиг обратно в сторону Объединённого Королевства. Если только порыв ветра не прибьет меня к Северному Форту.

– Много, мадам! – застонал кучер, высовываясь из-под шубы, как черепаха из панциря. – Мы заблудились!

Он снял колпак, отряхнул с него снег и посмотрел на компас, который тут же засыпало снежной кашей, будто природа решила: «Не надо вам знать, где север. Пусть будет сюрприз!»

– Компас говорит – север. Но север – это там, где у нас заднее колесо. А впереди – белое ничто. Мы, мадам, заблудились. И никаких ориентиров. О, магический компас показывает, что север теперь там!

Он вытянул руку в огромной рукавице и указал в белую мглу.

Я поняла, что лучше вернуться в карету.

– Я попробую слетать и узнать, где можно переночевать. И сколько до столицы. Я быстро, – произнес Марон.

Я сидела, закутанная в плащ генерала, одеяло, шарф и собственные надежды. Нос тек. Горло першило. Глаза горели, как будто я только что посмотрела на мадам Пим без макияжа. Внутри – жар, снаружи – ледяной ад. Но я – тётя Оля! Я не сдаюсь! Я не болею! Особенно перед выставками!

– Всё под контролем! – выпалила я, стараясь говорить бодро, но по моему голосу слышно было приближение ларингита. Главное – утешить девочек. И успокоить их. А то вон как занервничали! – Мы не заблудились! Мы – исследуем! Это – приключение!

Девочки смотрели на меня с сочувствием. Даже Тайга, которая обычно верила всему, что я говорю, сейчас начала что-то подозревать.

– Теть Оль, – тихо спросила Мэричка, – а если мы умрём здесь? Кто тогда будет ругаться на судей?

– Никто! – бодро ответила я. – Потому что мы не умрём! У нас есть генерал! И… и… чай! Тёплый! Почти!

Я потянулась за термосом. Он был холоднее ледяного кофе в трактире у тёти Марты. Зато бесплатный!

В этот момент дверца кареты открылась, и внутрь ворвался вихрь снега и… он.

Марон.

Снежинки таяли на его плечах, как будто боялись задержаться. Его волосы – слегка влажные. Глаза – ледяные. Но… с искоркой. Та самая искорка, от которой у меня мурашки по коже и сердце забывает, что оно должно биться ровно.

– Я слетал, – сказал он, стряхивая снег с плаща. – До столицы – три лиги. Прямой путь. Если лететь.

Он посмотрел на меня. Потом – на девочек. Потом – на кучера, который уже наполовину превратился в матерящийся сугроб.

– Я могу отнести вас. Как в Столице! – произнес Марон.

Тишина.

Девочки замерли. Кучер – тоже. Даже лошади, казалось, прислушались.

Я посмотрела на Марона. На его спокойное, уверенное лицо. На его сильные руки, которые только что разнесли троих бандитов в пух и прах. На его пока еще невидимые крылья, которые, я была уверена, сейчас где-то там, за плащом, ждут команды.

И тут – чих!

Громкий. Героический. Чих, от которого задрожали окна. От которого сдуло бы с ринга и судей, и конкуренток, и мадам Пим со всеми её розами. Так мог чихать только мужик два на два. Брутальный байкер. И утереть нос рукавом косухи.

Но это была я.

– Будьте здоровы, – переглянулись девочки.

– Вы что? Заболели? – с тревогой спросил Марон, а я втянула сопли и стала протестовать, мол, совсем чуть-чуть. Самую малость. Решила, так сказать, обчихать конкурентов заранее! Берегу микробы для выставки! Я – бактериологическое оружие массового поражения.

Вот тебе и дождик! Это в юности можно гулять под дождем, красиво раскинув руки. А после тридцати: неудачно наклонилась – вызывай санавиацию!

– Благодарю, – сказала я, вытирая нос платком. – Предложение заманчивое. Очень. Прямо как пирожное у витрины, когда ты на диете. Но, боюсь, идея так себе!

Все уставились на меня, как на сумасшедшую.