Текст книги "Никуда от меня не денешься (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Глава 24
Ника
Лето близилось к концу. Я сдала экзамены, получив высокие баллы, могла подать документы в любой ВУЗ страны, но на семейном собрании было принято решение, что я иду учиться в «Прогресс». Не буду нахваливать себя и говорить, что попала туда из-за высоких оценок, мое обучение оплатил Эдуард Викторович.
Впереди учеба, новые друзья. Хотелось верить, что у меня все получится…
– Ника, ты готова? – раздается голос мамы, сопровождающийся громкими стуками в дверь. – Там уже гости собираются, спрашивают: «Где именинница?».
– Сейчас спущусь, – обреченно звучит мой голос.
Сложно изображать восторг, когда настроения нет. Я не планировала устраивать грандиозную вечеринку в свой день рождения. Хотела взять несколько школьных подруг и сходить в кафе, у меня были на это деньги, но мама, как всегда, влезла в мои планы и все сделала по-своему.
Получив поддержку мужа, подговорив Яна, она устроила настоящее торжество. Я поздно узнала обо всем, иначе ни за что не согласилась бы. Маме нужен был повод собрать друзей и соседей Эдуарда Викторовича в особняке, показать всем, какая она замечательная хозяйка. Легко себя превозносить, когда всю работу за тебя делает обслуживающий персонал. Мама гордилась своим статусом – «жена бизнесмена». Наверное, только я не понимала, в чем была ее заслуга. Хотя в мамином окружении полно женщин, которые считают удачное замужество достижением.
– Не забудь надеть колье и браслет, – доносится из-за двери строгий мамин голос.
Комплект драгоценностей, которые подарили «родители», лежал как раз передо мной.
– Вера, с днем рождения, – за завтраком поздравила мама. К ней присоединился Эдуард Викторович, Ян в это время еще спал. Она вручила мне комплект, когда мы остались одни, вместо добрых пожеланий я услышала: – Это твои первые драгоценности, пусть их становится все больше, ведь у каждой уважающей себя женщины должно быть свое собственное состояние, которое лучше всего хранить в украшениях, – посмеиваясь.
– Спасибо, – выдавила из себя. Бессмысленно было что-то объяснять маме. Она верила в свою правоту. После замужества мама сильно изменилась, стали прорезаться черты, на которые раньше я не обращала внимания. Правильно говорят: «Дай человеку деньги и власть – и ты увидишь его истинное лицо».
Взяв с трюмо коробку с комплектом, открыла ее, достала браслет. Попав под лучи солнечного света, бриллианты заискрились. Страшно представить, сколько стоят украшения, если мама решила устроить им демонстрацию. С браслетом легко справляюсь, ожерелье застегнуть не могу.
Может, ну его?
Я бы не надела, мне эта показуха ни к чему, но мама не отстанет, заставит подняться и надеть. Еще и выговаривать начнет, что я неблагодарная дочь. Как хорошо, что я скоро съеду. Последнее время она стала невыносима.
Промучившись еще несколько минут, тяжело вздыхаю, закрываю глаза, чтобы успокоиться. Это мой день рождения, почему я должна проводить его так, как хочет мама?
Забрав ожерелье, выхожу из комнаты. Если мама хочет, чтобы я его надела, пусть поможет застегнуть.
– Оху… – появляется у меня за спиной Ян, свой восторг он обрывает и заканчивает более приличными словами: – Офигенно выглядишь.
Оборачиваюсь, очень стараюсь не улыбаться, я вроде все еще обижена из-за того, что он не предупредил меня о готовящемся заговоре. Сложно оставаться холодной и равнодушной, когда твое сердце радостно скачет в груди. После аварии мы стали еще ближе. Ян сидел со мной, пока я была в больнице. Игнорировал врачей, которые напоминали, что у него самого множество гематом на теле, трещины в ребрах и в правой руке, а еще сотрясение, которое требует постельного режима. Вместо этого он ушел из больницы вместе со мной, сопровождал меня на каждый экзамен, помогал побороть страх, когда я отказывалась садиться в машину…
– Я думала, ты наденешь костюм, – не удержавшись, все-таки улыбаюсь.
Самсонов, словно бросая вызов маме, решил совершенно не соблюдать дресс-код. Ян в джинсах, по которым никогда не скажешь, что стоят они почти триста тысяч рублей. Футболка с укороченным рукавом подчеркивает красивое тренированное тело. Позер, мог бы и скромнее что-то найти в своем гардеробе. Надень он рубашку, никто не увидел бы его татуировки и накачанные бицепсы. Образ завершает стильная стрижка.
– Зачем? Я ведь не твоей маме хочу угодить, а тебе, – подходит вплотную, позволяет вдохнуть аромат его парфюма.
– Если бы ты хотел угодить мне, не позволил бы случиться этому безобразию. Хоть бы поинтересовался, как я хочу отпраздновать свое совершеннолетние.
– А может, я знаю, как ты хочешь его отметить, – усмехается самодовольный гад.
– Твоя самоуверенность не доведет до добра. Ты ошибся, это не то, что я хочу, – обвожу взглядом суетящихся на первом этаже официантов.
– Ты еще ничего не видела, – подмигивает Ян. Он не понимает, что мне и смотреть на все это не хочется. Что бы они там ни приготовили, я мечтаю оказаться в другой реальности, где всего этого нет. – Что у тебя в руках? – спрашивает Самсонов.
– Ожерелье, которое мама просила надеть, но у меня не получается, – поднимаю украшение к его глазам.
– Понятно. Давай помогу застегнуть.
Передаю Яну украшение, поворачиваюсь к нему спиной.
Он не спешит. Теплое дыхание ласкает кожу. Подушечки пальцев скользят по шее, посылая табун мурашек по телу. Горячие губы легким касанием обжигают ключицу, отодвинув в сторону бретельку платья, он проходится губами по коже, поднимается поцелуями к шее…
– Ника, – голос мамы врывается в опьяненное сознание. Возмущенно смотрю на Яна. Улыбается, гад.
– Иду, – хочу крикнуть в ответ, но голос подводит.
– Она сейчас спустится, – перевесившись через перила, сообщает Ян маме. В его руке нет ожерелья, прикасаюсь к шее, оно на мне. Когда успел надеть?
– Идем, провожу, а то, чего доброго, с лестницы скатишься, – посмеивается Самсонов.
– Смотри сам не скатись…
О боже! Гости только начали собираться?
Как по мне, так гостей уже слишком много. Стоя на крыльце, думаю, куда мне пойти. Ян берет меня за руку, ведет в сторону своих знакомых. Нужно со всеми поздороваться, познакомиться, принять поздравления…
Как же это утомительно!
Подарки складывают на специальный столик, который быстро заполнился, теперь букетами, коробками и подарочными пакетами заставлена часть лужайки.
Есть среди гостей знакомые лица. Некоторых ребят я видела в школе, но мы особо не общались. Возле бассейна в окружении незнакомых девушек стоит подруга Лены. Не помню, чтобы они подходили поздравлять. Зачем тогда пришли? Все еще не теряют надежду соблазнить Самсонова?
Мама блистает. Ей нравится вечер, а мне – нет, чувствую себя на этом празднике лишней. Осматриваю двор в поисках Яна, он куда-то пропал, оставив меня одну. Официант подносит шампанское, беру бокал, делаю глоток.
– Привет, – подходит ко мне высокий парень, на вид ему не старше двадцати трех лет. – Это у тебя сегодня день рождения? – обаятельно улыбается. Не люблю такой тип парней. Он знает, что красив, умеет пользоваться своей внешностью, чтобы понравиться, но меня это отталкивает.
– У меня, – надеюсь поскорее закончить наш разговор.
– Могу поздравить именинницу? – понижая голос.
– Поздравляй, – веду плечами. Подается ко мне, словно хочет сказать что-то на ушко. Пытаюсь отпрянуть, но он хватает меня за руку, притягивает к себе.
– Отойди от нее, – угрожающе звучит за моей спиной знакомый голос.
– А если не отойду, Самсон? Кинешься бить морду? Тогда какой смысл был спорить на эту малышку, если не подпускаешь к ней соперников? – выплевывает парень, который собирался меня поздравить с днем рождения. – Влюбился, что ли, Самсон? – громко насмехаясь над Яном.
Самсонов хватает его за руку, которой парень меня удерживал, и сжимает пальцы до хруста. Смазливый блондин начинает визжать, словно девчонка. Меня их разборки не трогают, в этот самый момент умирает сердце. Я несколько раз в голове прокручиваю услышанную только что фразу, прежде чем спросить:
– Ты спорил на меня? – выдыхаю, потому что голос пропадает. Не хочется верить в то, что Ян мог опуститься настолько низко. Ощущение, что вокруг меня рушится мир. Если я не могу верить Яну, то кому могу?..
– Мы потом поговорим, Ника. Иди в дом, – жестко отсылает меня.
– Нам не о чем больше говорить, – глотая слезы, произношу я, разворачиваюсь и бегу в дом. За спиной слышны звуки драки, толпа гостей поднимает шум…
«Не о таком празднике мечтала мама», – проносится ироничная мысль…
Глава 25
Ника
По дороге сбила вазу с цветами, зацепив ее ногой. Ударилась большим пальцем, но даже не обратила внимания. Не останавливаясь, добежала до комнаты, закрыла дверь на замок, прислонившись к ней спиной, осела на пол. По щекам катились слезы. Сложно описать словами свое состояние. Ощущение нестерпимой боли и потери, словно рухнул мир, что-то умерло внутри меня, остался вокруг лишь пепел.
Как мог Ян так поступить?! Только я начала ему доверять, как он сжег все светлые чувства, что теплились во мне.
Утирая слезы руками, размазываю тушь, она разводами остается на пальцах. Представляю, какая я сейчас «красивая». Поднимаюсь, дохожу до тумбочки, достаю бумажные салфетки. Бросаю взгляд в зеркало, на меня смотрит красноносая панда. Вытирая разводы вокруг глаз, продолжаю плакать. Лучше бы сходила умылась…
Со двора перестала доноситься музыка, зато слышны крики, женский визг и звуки потасовки. Видимо, драчунов пытаются разнять. Через открытое окно все отлично слышно, ведь драка происходит как раз под моими окнами.
– Ян, ты его убьешь! – кричит какая-то женщина. Мне неинтересно смотреть на то, что происходит внизу. Забираюсь с ногами на кровать, поджимаю их под себя, обхватив руками, кладу голову на колени.
– Что все это значит? – узнаю голос Эдуарда Викторовича. Он своим появлением обрывает почти все крики.
– Он на меня напал, – первым спешит пожаловаться парень, который рассказал мне о споре.
– Эдик, твой сын настоящий зверь! – возмущается какая-то женщина.
– Ян, объяснишь, что произошло? – спокойным холодным тоном просит Эдуард Викторович, игнорируя нападки гостьи. Она продолжает что-то выговаривать и жалеть пострадавшего парня. Ее поведение раздражает, поднимаюсь с кровати, чтобы закрыть окно.
– Нечего объяснять, – отвечает резко Ян. – Пропусти, – требовательным голосом. Самсонов в своем репертуаре.
Подслушанные разговоры лишь сильнее теребят свежие кровоточащие раны. Отодвинув штору, закрываю окно, бросаю взгляд на Эдуарда Викторовича, который объясняется с потерпевшим. Яна нигде нет.
Спустя несколько секунд раздается стук в дверь. С той стороны дергают ручку, но, убедившись, что дверь заперта, снова стучат.
– Ника, открой! – зло цедит Ян, бьет ладонью по двери. Не понимает, что я не хочу его видеть? Он сделал мне очень больно. Никакие слова не смогут отформатировать мою память.
– Уйди, – отходя от окна, застываю напротив двери.
– Я сейчас ее выломаю, – звучит угроза. Не сомневаюсь, что он способен ее снести. Несмотря на молодой возраст, Самсонов очень сильный.
– Я не хочу с тобой разговаривать, – в надежде, что он поймет и уйдет. Хотя подсознательно понимаю: пока не добьется своего, Ян не сдвинется с места.
– Придется, – пихает дверь. Створка качественная, но если Самсонов ударит по ней несколько раз, она слетит с петель.
– Остановись! – он не слышит мой крик, потому что бьет еще раз. – Я открою! – злость сушит слезы на глазах.
Подхожу к двери, поворачиваю ключ. Створка распахивается, едва не зацепив меня. Готовые сорваться с губ возмущения приходится проглотить, потому что Самсонов в ярости, и его поток обвинений сложно остановить.
– Ты когда-нибудь перестанешь верить всякому дерьму обо мне? – надвигается на меня, хватает за плечи и ощутимо встряхивает. Я впадаю в ступор от такого наезда.
Костяшки его рук разбиты, несколько минут назад на светлый паркет капали мои слезы, а сейчас полы пачкают капли крови…
– Сколько раз мне нужно доказывать, что я не кусок дерьма?! – орет он на меня. Успокаивает мысль, что когда Ян по-настоящему зол, он выглядит спокойным и молча курит.
– Он сказал… – мямлю неуверенно. Ян выглядит глубоко оскорбленным моим недоверием, что заставляет меня задуматься и даже ощутить укол вины.
– Мне посрать, что он сказал! Ты ему поверила! – гневно чеканит каждую букву.
– А ты?.. Ты не поверил бы? – толкаю его ладонями в грудь.
– Нет! Сначала поговорил бы с тобой, прежде чем обвинять и отказаться! – отпускает меня, отворачивается и зло проводит пальцами по волосам, сжимая кулак на макушке.
– Я не понимаю... Зачем он это сказал? – у меня не остается сомнений, что Ян говорит правду. Так играть невозможно.
– Зато я понимаю! – огрызается. – Только слепой и глухой не понял, что я на тебе повернут! Они хотели отомстить мне и ударили по тебе.
– Кто? – интересуюсь я, пропуская мимо ушей его признание.
– В тот день, когда мы попали в аварию, произошло кое-что, – закусывает нижнюю губу, словно не хочет говорить. Ну уж нет, отмалчиваться больше не получится. Сколько я его пытала, а он молчал.
– Что произошло в тот день? Это связано как-то с Леной? – очередной вопрос в лоб.
– Да, – выдерживает паузу, мне его хочется поторопить, но я вижу, что он перебарывает себя. – Лена расстроилась из-за моей грубости, – отводит взгляд, но тут же возвращает его к моему лицу. – Подружкам не удалось ее успокоить, она решила, что ей помогут наркотики, которые эта дура никогда раньше не принимала. Парни сообщили мне, что происходит, и указали направление, куда ее увел старший брат того типа, который сегодня устроил провокацию.
– Что было дальше? – тороплю я. Мне не нравится Лена, но зла я ей не желаю. Страшно, если она свяжется с наркотиками.
– Когда я нашел Лену в ангаре, она кричала и отказывалась пробовать. Вавилонов скрутил ее, зажав руку, пытался попасть иглой в вену, но в темноте это сложно было сделать, а держать фонарь ртом было неудобно, – желваки дергаются на его скулах. – Вавилов-старший давно сидит на тяжелых наркотиках, родители запарились платить рехабам. Перестали его финансировать, но для наркомана из обеспеченной семьи несложно найти дозу. Он сажает на наркоту малолеток, которые снабжают его колесами, кокаином, травкой…
Я в шоке от услышанного. Пытаюсь все это переварить, прежде чем хоть что-то сказать. С мыслей сбивает стук каблуков, быстро приближающихся к спальне.
Дверь распахнута настежь, мама влетает в мою комнату. Смотрит на Самсонова убийственным взглядом.
– Что это было, Ян? Как ты мог напасть на наших гостей? – кипя гневом, она накидывается на Яна, не замечая высокомерно вздернутой брови. – Ты испортил Нике день рождения! – если бы она была трезва, не стала бы провоцировать Самсонова на очередную грубость.
– Я испортил твой праздник, Алиса. Этот праздник ты готовила для себя, а у Ники будет отличный день рождения, где не будет тебя и твоих гостей, – осаживает маму Ян.
– Что это значит? – спрашивает она требовательно. Мне тоже хотелось бы узнать.
– Это значит, что мы улетаем праздновать…
Глава 26
Ника
– Улетаем? Куда? – удивленно.
– Праздновать твой день рождения. Куда? Узнаешь, когда прилетим, – отвечает Самсонов.
Я еще не пришла в себя после случившегося, чувства притуплены, а тут такой сюрприз. Не могу понять, как отношусь к предложению Яна. Утром прыгала бы до потолка, радовалась возможности сбежать со своего дня рождения, а сейчас… Сейчас мне хочется, чтобы все ушли, оставили меня одну.
– Я не разрешаю, – вспыхивает мама, поджимает зло губы. Переводит на меня нетрезвый взгляд, потому что Самсонов на ее заявление ехидно ухмыляется.
– Ника совершеннолетняя и может не спрашивать у тебя разрешения, – Ян не может спокойно разговаривать с ней. Любое слово мамы он воспринимает как провокацию или вызов, спешит тут же ответить, поставить бывшую домработницу на место.
– Я тебя не отпускаю, только попробуй ослушаться, – обычно она не разговаривает со мной подобным тоном, но мама пьяна и расстроена. Еще бы, мы испортили вечер, который должен был стать ее триумфом.
– Она полетит со мной, – чеканит слова, играя желваками. Чувствую себя костью, за которую дерутся две собаки.
– Вера моя дочь, она не станет…
– Прекрати свои манипуляции, – резко обрывает Ян, выходя из себя. От неожиданности мы обе вздрагиваем.
– Я прямо сейчас пожалуюсь Эдику, – звенит фальцетом голос мамы.
– Отец в курсе, он помогал мне готовить сюрприз, – заявляет Самсонов. По выражению его лица я не пойму, говорит он правду или обманывает. Ян может и солгать – только для того, чтобы позлить мачеху. – Тебе лучше отправиться к гостям. Что ты за хозяйка? – бьет наотмашь по ее самолюбию. Мама вспыхивает, словно ее облили помоями. Разворачивается, чеканя злой шаг, вылетает из комнаты.
– Я никуда не полечу, – мотаю головой. Подхожу к кровати, забираюсь на покрывало с ногами. Ян злится, я чувствую его настроение.
– Я был с ней слишком груб? – интересуется тихим голосом. Он правильно уловил мое настроение.
– Я знаю, что моя мама тебе не нравится, но она моя мама… – объяснять что-то бессмысленно, он должен все понять сам.
– Я постараюсь держать себя в руках, – подходит и присаживается рядом. – Только давай не будем портить мой сюрприз? Этого всего на два дня. Если мы вылетим через полтора часа, успеем оказаться на месте до двенадцати ночи, – уговаривает меня Ян. Во мне борются противоречия. С одной стороны, хочется узнать, куда он меня приглашает, с другой стороны, недовольство мамы, которое она будет высказывать при каждом удобном случае.
– У тебя полчаса на сборы, – замечая мои колебания.
– Ян, прости…
– С тебя взрослый поцелуй, – своим дерзким заявлением он выбивает меня из равновесия. Щеки окрашивает румянец смущения. Мы целовались несколько раз, но ни один наш поцелуй не был «взрослым». – Ника, ты ведь понимаешь, что я не хочу дистанции между нами, у меня и так крыша едет, – подходит, нависает надо мной.
– Я не готова… – обхватываю колени руками.
– Эта поездка не ради секса, мне хочется побыть с тобой наедине, – заглядывает в глаза. – Я не тороплю. Мы поедем отдохнуть, но ты ведь понимаешь, что я не смогу ждать еще год?
Киваю, соглашаясь с ним. Отгоняю сомнения, которые поселились в моей голове много месяцев назад, когда Ян сказал родителям, что затащит меня в постель, но не станет на мне жениться. Вроде все в прошлом, но окончательно выбросить из головы эти слова не удается. Еще этот выдуманный спор… Выдуманный ли?
Прячу свои сомнения.
– Сможешь собраться минут за двадцать? – спрашивает Самсонов, я еще раз киваю. Язык словно к нёбу прирос. – Я возьму свои вещи и зайду за тобой, – Ян выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.
Несколько минут я сижу словно в прострации. В себя приводит громкая музыка, которую кто-то включил внизу. Праздник продолжается?
Заставляю себя подняться и начать собираться. Летим всего на два дня, значит, небольшой запас одежды, белья. Кладу в небольшой чемодан пижаму, косметику…
Кручу в руках купальники. Понадобятся или нет? Возьму, они занимают немного места, засовываю два купальника в боковой карман. Вроде все положила. Скидываю платье, переодеваюсь в джинсы и топ, на ноги кроссы. Глянув в зеркало, иду смывать потекшую косметику. Увлажнив кожу лица кремом, выхожу из ванной комнаты. Не нахожу чемодан, который оставила на кровати.
– Готова? – заглядывает ко мне Самсонов, в руках у него спортивная сумка. Ничего не ответив, продолжаю взглядом искать чемодан, хотя понимаю, что его здесь нет. Подозрения падают на маму, потому что больше некому было его забрать… – Ника? – вопросительно смотрит на меня Самсонов.
– Чемодан пропал… – киваю на постель. Брови Яна соединяются на переносице. Сейчас будет скандал…
– Ян, вы что возитесь? – кричит из коридора Эдуард Викторович. – На самолет опоздаете.
– У Ники чемодан пропал, – медленно оборачиваясь, цедит Самсонов. От тона его голоса становится холодно.
– Алиса забрала его из спальни, а я закинул в багажник, – громко произносит он. Я расслабляюсь, скандала не будет. Ян все еще выглядит напряженным.
Спускаемся вниз, мама ждет на крыльце, обнимает себя за плечи. Часть гостей разошлась, но основная масса продолжает праздновать мое совершеннолетие. Надеюсь, они достаточно пьяны и не заметят моего отсутствия, хотя, скорее всего, им будет все равно.
– Садитесь быстрее, – поторапливает Эдуард Викторович. Ян берет меня за руку, тянет за собой, но тут мама хватает меня за другую руку и тянет на себя. Снова чувствую себя костью, которую делят собаки.
– Мы на минутку, – улыбается Яну, а тот подозрительно смотрит на маму, но руку отпускает. С чего вдруг такие перемены? Полчаса назад она меня из дому не выпускала.
Мама отводит меня чуть в сторону, наклоняется к уху, обдает винными парами и начинает негромко шептать:
– Я в боковой кармашек положила тебе пачку презервативов, – сообщает она доверительно. У меня фантомно падает челюсть. Кажется, что нет ни одного участка кожи на моем теле, который бы не покраснел. Хочется верить, что это мне говорит не мама, а то количество спиртного, которое она в себя влила. Раньше она говорила, что моя девственность такой же товар, как молодость и красота, и отдать ее нужно щедрому мужчине, который это оценит и женится на мне. А тут… – Без резинок никакого секса, Вера. Обязательно донеси это до Яна, – продолжает поражать меня мама. – Мне неудобно ему о таком сказать, а Эдик уверяет, что в этом нет необходимости, его сын ответственный парень, – мне казалось, что покраснеть сильнее нельзя, как же я ошибалась! Я сейчас сгорю, как птица феникс, только вряд ли перерожусь! Они обсуждают нашу интимную жизнь?!
– Мама, мы… – подбираю слова, но понимаю, что мне не поверят, – опаздываем, – нахожу что сказать. Мне хочется поскорее сбежать от этого разговора, поэтому, высвободив руку, спешу попрощаться.
– Вера, ты меня поняла? – требует ответа.
– Да. Всего хорошего, – выдавливаю неестественно низким голосом.
– Что она тебе сказала? – спрашивает Ян, как только мы садимся в машину. Впервые с тех пор, как мы попали в аварию, мое сердце не начинает учащенно биться. Мама устроила мне настоящую шокотерапию. – Что тебе сказала мать? – продолжает настаивать Ян. – Ты чуть в обморок там не грохнулась.
– Так… ничего важного, – Самсонов ведет машину, но взгляд постоянно возвращает ко мне, отчего я начинаю нервничать. – Попросила кое-что привезти ей из поездки, – нахожусь с ответом, не говорить ведь правду…
