Текст книги "Никуда от меня не денешься (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава 44
Ника
– Самсонов, проваливай, – отталкиваю локтем от себя прижавшееся к спине тело. – Как ты попал в мою комнату? – шиплю возмущенно.
– Воспользовался дополнительным комплектом ключей, – ему весело, он и не думает убирать руку с моей талии. Между нами теплое одеяло, но вряд ли это станет для Яна препятствием.
Он весь день вел себя подозрительно хорошо. Ни разу не уколол мою маму, хотя ехидную ухмылку порой можно было заметить на его лице. Его отношение к ней вряд ли когда-нибудь изменится, я понимаю, что он только ради меня не показывает истинного отношения…
– Перестань брыкаться, пока по яйцам мне не попала, я не уйду, просто расслабься и спи, – фиксирует мое тело в крепких объятиях.
– Иди спать к себе, я не буду брыкаться, – зло выговариваю. Я не хочу с ним спать, знаю, чем может закончиться пробуждение, на это и рассчитывает Самсонов.
– Я хочу, чтобы ты брыкалась и стонала подо мной, – шепчет в ухо, обжигая горячим дыханием. Целует в ухо, захватывает мочку губами. Запустив по телу волну мурашек, он умело разжигает в крови пожар.
– Если ты не прекратишь, я буду кричать, – повышаю голос.
– Кричи, – через сжатые зубы. – Я хочу слышать твои крики и стоны. Готов всю ночь доводить тебя до оргазмов, чтобы ты сорвала голос, – толкается эрегированным членом сзади, одеяло – слишком тонкая преграда. Низ живота стягивает от возбуждения. Невозможно оставаться рядом с ним холодной воблой. Все разумные доводы испаряются от его пошлых обещаний, влажного языка на моих скуках, крепких объятий…
Если так продолжится, я уступлю Яну. Я не хочу, чтобы нас связывал только секс. Он будет творить, что ему вздумается, а я буду сидеть дома, ждать его?
– Помоги… – мой крик гасят его губы. Язык ныряет в рот, не дает возможности позвать на помощь. Несколько минут я пытаюсь сопротивляться, бить его через одеяло, кусаться и отворачиваться от поцелуев, но быстро теряю силы.
Как только я сдаюсь, Яне перестает зло терзать мои губы. Поцелуй становится нежным, сладким. Развернув к себе, нежно целует мое лицо, словно хочет успокоить, а не возбудить.
– А теперь постарайся уснуть, тебе нужно отдохнуть, – голос просел, словно у заядлого курильщика. Я тоже возбуждена, но не настолько, чтобы мучиться бессонницей, а у кого-то явно будет непростая ночь. Сам виноват, я не звала его в гости. – Засыпай, Ника, – убирает волосы, открывая лицо.
Не представляю, как уснуть под его пристальным взглядом. К себе Ян не уйдет, если я продолжу его прогонять, все может закончиться исполнением его обещаний. Ему непросто дается воздержание.
Закрываю глаза. Стараюсь расслабиться, дышать спокойно, но очень долго у меня ничего не получается. Я чувствую его близость каждой клеточкой кожи, слышу неровное дыхание, которое ласкает кожу лица.
– Ника, ты не спишь, – шепчет Самсонов.
– Если ты не будешь меня будить, то я усну, – бурчу, накрываясь с головой одеялом.
Ян смеется, стягивает одеяло вниз.
– Дышать углекислым газом вредно.
Не помню как, но мне удалось уснуть. Проснулась я рано. Будто во сне меня кто-то толкнул. Кто-то?
Самсонов спал на второй половине кровати в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Руки за головой, расслабленная поза. Идеальный торс, длинные накачанные ноги. Не выдержав, я взяла с тумбочки телефон и сделала несколько снимков.
Недолго думая, поднялась тихонько с постели. Оделась, забрала сумку с вещами, которую собрала с вечера. На цыпочках, стараясь не шуметь, покинула спальню. Сходила в гостевую уборную и гостевой душ на первом этаже. На все про все ушло не больше двадцати минут. Если бы у меня были деньги, я бы прямо сейчас вызвала такси…
Оставаться мне здесь не было смысла. С мамой и Эдуардом Викторовичем увиделась, поужинали вместе. Я выразила свою благодарность и уважение отчиму, спокойно выслушала мамины советы за столом и даже не разозлилась, когда она напомнила о «дочернем долге».
Для злости и раздражения у меня была причина – карточку я так и не нашла. Все мои надежды осыпались прахом. Самсонов вынуждает меня вернуться к нему, но я лучше с голоду опухну, чем приду на таких условиях. Честно скажу, мне претят его методы добиваться своего.
– Ника, доброе утро, – подпрыгиваю от неожиданности, услышав голос Эдуарда Викторовича за спиной.
– Доброе утро, – натягиваю на лицо улыбку.
– Ты так рано проснулась, – комментирует он, переводя взгляд на собранную сумку.
– Да… – думаю, что еще сказать. – Моя соседка потеряла вчера вечером ключ от комнаты, ночь провела у девочек, но ей нужно попасть в комнату, чтобы переодеться… – мне кажется, звучит не очень убедительно. – Я хотела вызвать такси, но карту то ли потеряла, то ли оставила в общежитии, – зачем-то указываю на рюкзак, валяющийся в ногах.
– А Ян еще спит? – интересуется Эдуард Викторович, как-то подозрительно смотрит на меня.
– Да, не стоит его будить, – поспешно. – Пусть отдыхает, у него была тяжелая неделя, – сочиняю на ходу, понятия не имею, какая у него была неделя.
– С мамой не попрощаешься? – спрашивает Эдуард Викторович. Мне становится неудобно перед ним. Он любит мою маму и из-за занятости многого не замечает.
– Не хочу ее будить, попрощаюсь по телефону, когда она проснется.
– Ну, хорошо. Я скажу Владимиру, он тебя отвезет, – предлагает отчим, тут же звонит водителю.
– Спасибо вам большое, – стараюсь сильно не радоваться.
– Ника, тебе нужны деньги? – подхватывая мою сумку, интересуется он.
– Нет, не нужны, спасибо, – просить мне неудобно. – Главное, чтобы я не потеряла карту… – выдерживаю паузу, корчу грустную улыбку.
– Если не найдешь карту, сообщи мне. Заблокируем старую и перевыпустим новую, ее тебе сразу привезут, – подбадривает меня. Я хватаюсь за эту мысль. Так и сделаю, назло Самсонову обращусь за помощью к его отцу!
На пороге Эдуард Викторович останавливается, лезет в шкаф, достает из портмоне несколько пятитысячных купюр, протягивает мне.
– Не надо… – мотаю головой.
– Бери, бери, вдруг не найдешь карту, на что жить будешь?
Не стоит его посвящать в то, что я второй месяц питаюсь за чужой счет. Живу за счет девочки, у которой ничего нет, она сама едва сводит концы с концами…
Стоит об этом подумать, я начинаю сильнее злиться на Яна.
– Спасибо. Большое спасибо, – принимаю помощь. Я не в том положении, чтобы отказываться.
Сажусь в машину. Покидаю особняк. На губах гуляет улыбка. Представляю выражение лица Самсонова, когда он проснется и поймет, что я уехала без него…
Глава 45
Ника
Открыв утром глаза до звонка будильника, тянусь за телефоном, чтобы его отключить. Вверху экрана висит оповещение – непрочитанное сообщение.
«Соскучился», – пришло от Яна в два часа ночи, когда я давно спала. Улыбаюсь.
За последние полтора месяца наши отношения можно смело назвать «американскими горками», мы учимся слышать друг друга, но у нас не всегда получается. Мы все так же ссоримся, не общаемся по нескольку дней, потом вроде миримся. Повод для ссоры всегда найдется, особенно если отношения такие непростые, как наши.
Порой мне хочется убить Самсонова, а его труп закопать во дворе дома Кайсынова, чтобы тот отравился трупным ядом. По привычке стараюсь ненавидеть Демона, хотя последнее время это делать все сложнее. Я замечаю, как меняется его отношение к Раяне. Он заботится о ней, оберегает. Мне кажется, он влюблен в нее. Конечно, он тот еще мудак, но лучшего защитника Раяне не найти. Пусть лучше она будет с Демьяном, чем с каким-нибудь старым озабоченным козлом.
Встаю, иду в душ. Потом на кухню, Раяна уже готовит нам кофе. На столе несколько тарелок с «вкусняшками». Спасибо Кайсынову и Самсонову. Проблем с продуктами, как и с деньгами, у нас нет. В тот день, когда я сбежала от Самсонова из особняка и вернулась в общагу с чемоданом, сразу же принялась разбирать вещи. Перетряхивая сумки и рюкзаки в поисках банковской карты, я надеялась, что взяла ее с собой, но просто об этом забыла, а теперь зря обвиняю Яна. Карту я не нашла, но в одном из рюкзаков обнаружила белый конверт с деньгами. Не сразу вспомнила, откуда он там взялся, а потом на радостях стукнула себя ладонью по лбу…
– Ты улыбаешься, – отмечает Раяна, ставя передо мной чашку кофе.
– Настроение с утра хорошее, – веду плечами.
– Наверное, ты лучше, чем я, подготовилась к контрольной, – шутит подруга.
Быстро завтракаем, собираемся и бежим в университет. В течение дня Самсонов пишет мне еще несколько раз.
«Могу забрать тебя после пар?» – прочитав, не отвечаю. Я пока не готова афишировать наши отношения. Хотя какие отношения? День общаемся, три ругаемся. Я хотела бы ему доверять, но с доверием в нашей паре сложно.
«Встретимся в кафе?» – приходит чуть позже. Мне хочется пойти с ним на свидание, мне хочется ухаживаний, цветов, прогулок…
В последний раз, когда Самсонову удалось уговорить меня сходить поужинать, к нам поздороваться подошли «контрактницы». Вечер был испорчен. В этом году Ян не подписывал с ними договор, он и в прошлом году не пользовался их услугами, но мне все равно стало так противно от всей этой ситуации, что я попросила отвезти меня в общежитие. На удивление, Ян не стал злиться, молча завел машину. Всю дорогу мы молчали, а когда подъехали к общаге, он спокойно сказал:
– Мое прошлое меня не красит, но это не значит, что я испорчу твое будущее. Мы можем быть счастливы, если ты позволишь…
Всплывшая в памяти фраза на повторе крутится в голове. В конце третьей пары пишу ответ Самсонову:
«Поужинаем», – печатаю и сразу отправляю, пока не передумала. Если я буду прятать голову в песок, никогда не разберусь со своими сомнениями. Чтобы быть вместе с Яном, я должна научиться ему доверять.
Никого другого я даже представить не могу рядом с собой. Все парни вокруг безлики и неинтересны. Я люблю Самсонова. Давно люблю…
«В семь заеду», – прилетает ответ спустя минуту.
Не знаю, как я написала контрольную, если все мысли были только о Яне и нашем свидании. Раяна уходит на свидание, я бегу краситься и собираться. В дверь стучат, приходится открыть. На пороге соседка.
– У вас не будет кусочка хлеба? Сели ужинать…
– Подожди здесь, – бегом на кухню. Последнее время к нам часто захаживают соседки за «сахаром». У нас стало так много продуктов, что порой мы делились с девочками. Лучше отдать, чем выбросить в мусор. Девчонки просекли, что иногда можно не покупать, а попросить тот или иной продукт. Отрезав полбуханки хлеба, выношу и протягиваю Ане.
– Держи.
– Спасибо. Я завтра верну, – тянет она.
– Не нужно, – именно этого ответа она ждет. Еще раз благодарит и уходит.
Только начинаю краситься, опять стук в дверь. Думаю проигнорировать, пусть идут в магазин за «сахаром», но стук повторяется. Гася волну раздражения, иду открывать. На пороге комендантша, у ее ног стоит корзина цветов.
– Это тебе… тяжелая… – предупреждает, когда я наклоняюсь поднять. Записки нет, но я и так знаю, что они от Яна. Дотаскиваю до спальни, бегу в кухню, выглядываю в окно, Самсонов уже стоит под окнами. У меня еще полчаса, зачем он так рано приехал? Пусть теперь ждет.
Собираюсь быстро, но все равно опаздываю. Выхожу без шапки, я ведь укладку сделала, не хочу ее испортить. С неба срываются крупинки снега, тонкой льдистой коркой покрыты небольшие лужицы на тротуаре. Скоро зима…
– Заболеть хочешь? – неодобрительно смотрит Самсонов. У самого куртка нараспашку, шапка едва держится на макушке. Он не одну минуту стоит на улице, судя по выкуренной сигарете в пальцах, а меня ругает.
– Мечтаю, – огрызаюсь.
– Ты пипец какая красивая, – меняет тон. Он ведь понимает, что я старалась не только для себя.
– Куда поедем? – не благодарю за комплимент.
– Увидишь, – подмигнув, садится за руль.
Едем мы недолго. Минут пять. Место я сразу узнаю. Торговый центр с ресторанами, кафе, кинотеатром…
Поднимаемся на третий этаж. Судя по указателям, идем в сторону кинотеатра. Самсонов держит меня за руку. На нас оглядываются. Ловлю на себе ревнивые взгляды девчонок.
– Мы будем вдвоем, – произносит Ян, закрывая дверь.
Я так понимаю, что это вип-зал, где фильм будет идти только для нас. Замечаю накрытый у диванов столик. Какой девушке не понравится столько внимания от любимого мужчины? Вот и я не исключение. А ведь я его еще за цветы не поблагодарила. Ладно, если вечер закончится хорошо, поблагодарю за все сразу. На столе много всего, что я люблю, но есть не хочется, я нахожусь в волнительном предвкушении, будто ребенок в ожидании чуда. Ян садится рядом со мной, открывает бутылку шампанского. На экране идет реклама новых фильмов, что должны появиться в прокате...
Смотрим романтическую комедию «Мое прекрасное несчастье». Ян наливает мне второй бокал шампанского, а сам пьет минеральную воду.
– Ты хочешь меня споить? – шепчу на ухо, потому что звук очень громкий.
– Пьяную я тебя еще не ласкал…
Глава 46
Ника
Мы выходим из кинотеатра. В фойе встречаем знакомых мне девиц. Не позволяю своему настроению испортиться, но видеть мне их неприятно. Царапает осознание, что у Яна с ними был секс. Ревность гадкой ядовитой змеей заползает под кожу, кусает за сердце.
– Ника, ты одна, для меня не существует других, – Ян останавливается напротив, цепляет на крючок мой взгляд. – Все, что было, это так… Ля, даже объяснять не хочу, но это не стоит твоего внимания, даже не думай… – проводит по коротким волосам пятерней. Его напрягает разговор, Самсонов не привык оправдываться, Ян не любит объяснять свои поступки. Всему этому он учится, но нужно отдать ему должное – у него неплохо получается. Я искренне верю каждому его слову. Мои сомнения в нем постепенно стираются. Эти девушки даже здороваться с ним не решаются, не то что подходить. Самсонов умеет четко выстраивать границы. – Я отрубил прошлое, ему нет места в настоящем, тем более в нашем будущем, – как звучит… «В нашем будущем». Как тут не растрогаться? – Я много чего наговорил и сделал в прошлом, но запомни: ты единственная, кто крепко взяла меня за яйца… – добавляет перчинки в свой такой красивый монолог. Мои брови ползут вверх, а Самсонов усмехается. – Не только за яйца, Ник. Ты же знаешь, я твой со всеми потрохами, с девственно-чистым сердцем, которое отдал только тебе… в вечное пользование, – добавляет после короткой паузы. Кто бы мог подумать, что он так красиво и витиевато может объясняться.
Вокруг снуют люди, но мы словно одни во Вселенной. Я растворяюсь в его взгляде, не замечаю никого и ничего вокруг. Какое-то время стоим друг напротив друга, разговариваем глазами, но резкий вскрик на эскалаторе рассеивает волшебство вокруг нас. Становится обидно. Теперь я не узнаю, сколько мы могли бы так простоять. Ян берет меня за руку и уводит. Мы молча пересекаем парковку. Я наслаждаюсь теплом его руки, уверенностью и защитой, что он дарит. В такие мгновения слова не нужны.
Садимся в машину, Самсонов заводит двигатель. Мы медленно едем по темным улочкам, наслаждаемся тишиной. Так хорошо… Присутствует ощущение, что в этот самый момент общаются наши души, будто встретились они спустя столетия…
Я немного разочарована. Самсонов не спешит нарушать то хрупкое доверие, что родилось между нами. Ян отвозит меня в общежитие, хотя после его заявления «пьяную я тебя еще не ласкал» я ждала похищения. С другой стороны, сегодня между нами образовалось что-то большее, чем любовь и желание.
Наверное, зря я разочаровалась. Ян дал возможность насладиться душевной близостью. Он хорошо меня чувствует. Я сама не знаю, готова ли к следующему шагу. Тогда зачем спешить?
– Я пойду? – на самом деле мне не хочется расставаться, не хочется, чтобы наше свидание заканчивалось. Беру в руки сумочку, готовлюсь открыть дверь. Перехватив мою руку, Ян останавливает меня.
– Я тебя не отпускал, – тянет на себя. Поддаюсь, падаю ладонями ему на грудь.
Не очень удобно целоваться в такой позе. Мы почти сразу это понимаем. Самсонов отпускает меня, заводит машину, я жду, что он отвезет меня к себе, но мы останавливаемся за зданием общежития. Ян глушит мотор, оттягивает кресло назад.
– Иди ко мне, – в компактной спортивной машине не очень удобно перелезать парню на колени, но я достаточно быстро справляюсь с поставленной задачей. – Я весь вечер об этом мечтал, – сжимая меня крепко-крепко в объятиях, впивается в губы. Я хотела задать какой-то вопрос, но он тает на губах. Целуемся мы долго, словно выводим новый сорт поцелуев, а пока только исследуем и практикуем известные виды. У обоих закипает кровь, мозг плавится. Если Самсонов начнет меня раздевать, я не стану сопротивляться, но хотелось бы свой первый раз запомнить в постели… – С ума сводишь! – Ян стукается затылком о мягкий подголовник кресла. – Когда вернешься домой?
– После Нового года, – ляпаю первое, что приходит на ум. Жду, что он меня поуговаривает. Сегодня я получила массу эмоций, но не откажусь получить еще немного.
– Значит, после Нового года я тебя забираю, – соглашается Ян. Тут главное – не показать, что я немного обиделась. Не стоит портить этот замечательный вечер. Что же это мы, женщины, такие нелогичные? Наверное, приближаются критические дни. – Я на несколько дней уеду в Москву, – предупреждает Ян. – Отец просил помочь с делами. Он давно старается затащить меня в фирму, до сих пор я соскакивал с крючка, но теперь решил, что пришло время учиться.
– Есть причина для таких изменений? – интересуюсь я.
– Придет время, когда мои бизнес-проекты себя изживут, когда я перестану участвовать в гонках, боях без правил, придется брать бразды правления огромной компанией…
– Ян, почему ты так говоришь? – отрывая щеку от его теплой груди, пытаюсь заглянуть в глаза. – Эдуард Викторович болен?
– Нет, насколько я знаю. А говорю я так, потому что пришло время сменить приоритеты. Ты – моя зона ответственности. Я отвечаю за твою безопасность, за твой комфорт, за твое здоровье, – каждое слово проникает в сердце, находит там уголок. Буду доставать эти признания темными одинокими ночами, пролистывать в голове и улыбаться, а пока плачу от счастья. – Завершу этот сезон с гонками, от следующего откажусь, – продолжает Самсонов. – Мы будем с тобой гонять по безопасным трассам, только вдвоем, – утирает слезы с моих щек подушечками больших пальцев. Точно ПМС стучится в дверь. – Ты чего ревешь? – удивляется и немного даже пугается Ян.
– Я рада, что ты начинаешь ценить свою жизнь, – отвечаю лаконично. – Я постоянно боюсь, что может случиться что-то плохое.
– Не случится, – категорично и зло. – Тебе пора идти, скоро двери общаги закроют, – смотрит на часы Ян.
Может, намекнуть ему, что мы можем продолжить этот вечер у него дома? Но тут я вспоминаю, что он уезжает на несколько дней в Москву.
– Да, пора…
«Прелюбодеяние откладывается», – даже хихикнула себе под нос из-за своих мыслей. Ян заводит двигатель и этого не слышит.
До закрытия еще семь минут, четыре из которых мы жарко целуемся. Забегаю в фойе, ловлю на себе строгий взгляд комендантши. Она многозначительно смотрит на большие настенные часы, потом хмыкает, останавливая взгляд на моих «искусанных» губах.
– Спокойной ночи, – бросаю я, спеша к себе в комнату. Ночью я долго не могу уснуть. Сортирую свои воспоминания, бережно перекладываю их с полки на полку, пролистываю по нескольку раз, чтобы ничего не забыть…
Глава 47
Ника
Я немного простыла, но это не повод пропускать занятия. Не хочется перед сессией нахватать хвостов, и, вместо того чтобы готовиться к экзаменам, придется бегать на отработки. Завариваю с утра противовирусный порошок, он должен убрать симптомы и снять небольшую температуру, из-за которой раскалывается голова. Один пакетик порошка беру с собой, кидаю в кармашек рюкзака, выпью на перемене после второй или третьей пары. Есть у этих порошков один недостаток – после приема сильно тянет спать.
– Может, останешься дома и нормально подлечишься? – спрашивает Раяна, убирая вымытые чашки в сушку.
– Нет, я нормально себя чувствую, – преувеличиваю немного… или много? Если Самсонов узнает, что я со шмыгающим носом и с температурой пошла на занятия, точно похитит и запрет у себя в доме. Он и так с трудом терпит мои отказы переехать к нему. А тут такая причина.
Возможно, я бы уже вернулась к Яну, чтобы проверить наши отношения. Хочу дать нам второй шанс. Только совместное проживание даст понимание, сможем ли мы построить крепкие отношения. Ян не настаивает на близости, но пора переступить последний барьер, не мучить нас обоих.
Наверное, я еще несколько недель назад могла остаться у него на выходные, тогда бы все и произошло, но я не могла оставить Раяну. Болезненный разрыв с Кайсыновым убивает ее. Она на себя стала не похожа: бледная, несчастная, грустная, потерянная. Я понимаю подругу. Когда мы с Яном расстались, я думала, умру от боли. Я не решаюсь ей признаться, что у нас с Самсоновым все налаживается. Хотя знаю, что Раяна за нас порадуется, но я не хочу оставлять ее одну. Вот если бы их помирить с Демоном… но как это сделать?
Выходим с Раяной из общежития. Начинаю ощущать действие порошка – нос почти не течет, но очень хочется спать. На улице морозно, холодный воздух обжигает дыхание, слег слепит глаза. Чувствую себя разбитой и очень слабой, все-таки нужно было сегодня остаться и провести время в постели.
Проходим через проходную, мой телефон начинает вибрировать в кармане, раздается любимый рингтон. Удивляюсь, увидев на экране имя отчима. Тревога заползает в душу, вдруг что-то случилось с Яном?.. Или с мамой?
– Доброе утро, Ника, – слышу приятный голос Эдуарда Викторовича.
– Доброе утро, – стараюсь не паниковать. Вроде бы голос бодрый. Значит, с Яном и мамой все хорошо?
– Я вот по какому вопросу звоню, Ника, – выдерживает паузу, словно собирается с мыслями. – Помнишь, ты банковскую карту потеряла?
– Да, помню, – чувствую какой-то подвох в его вопросе.
– Я сегодня нашел твою карту, – в голосе незнакомые мне ноты, они почему-то вызывают тревогу, как оказалось, не зря. – Она была у Алисы. Я был уверен, что ты пользуешься картой, с нее все время происходило списание средств, – ощущение, что меня обвиняют.
Ма-а-ама! Ну как так можно? У тебя ведь есть карта! Эдуард Викторович всем тебя обеспечивает! У тебя есть своя карта! Закрадывается нехорошее предчувствие.
– Ника, почему ты не сказала, что не нашла карту? На что ты жила все это время?
– Мне много не надо… у меня были деньги… – лепечу я.
– Ника, как давно ты потеряла карту? – спрашивает он. Это самый неудобный вопрос, который он мог задать! Я не могу солгать Эдуарду Викторовичу. Но своим ответом боюсь подставить маму. Я не знаю, какие суммы она снимала, какие совершала покупки. В голову лезут подозрения, а вдруг она не только к Яну приставала? Вдруг у нее есть молодой любовник? – Ника? – поторапливает Эдуард Викторович, потому что я молчу.
– Эдуард Викторович, я не забирала карту. Она все время была у меня в спальне. Я вспомнила о ней только в тот день… – неубедительно мямлю. Не знаю, во что это все выльется. Мама сделает меня крайней, если ее брак даст трещину.
– Я все понял, Ника. Владимир привезет тебе карту… – чувствую, что мой ответ расстроил его. Наверное, у мамы была другая версия, которая не совпала с моей.
– Не нужно, у меня все есть, – говорю, но он уже не слышит, сбросил вызов.
Боюсь звонить маме. Если она до сих пор мне не позвонила, чтобы предупредить, значит, Эдуард Викторович лишил ее этой возможности. Пробую прогнать беспокойство, напоминаю себе, что они взрослые люди, пусть сами разбираются! Настроение на нуле. Еще и простуда постоянно о себе напоминает. Нос течет, вторая пачка бумажных салфеток заканчивается на второй паре. Раяна одалживает открытую пачку, в которой всего три платочка, нужно продержаться до перемены.
Звенит звонок. Герман просит Раяну задержаться. Он оказался неплохим другом, с ним не страшно оставить подругу. Нужно купить салфетки, но я спускаюсь в столовую за кипятком, хочу заварить еще один пакетик порошка, может, удастся остановить протечку носа?
– В столовую? – догоняет меня Романовский. – Я с тобой, – не дожидаясь ответа. Я молча соглашаюсь. Неплохой парень Ромка, последнее время мы поддерживаем дружеское общение.
– Болеешь? – интересуется он.
– Угу, – вытирая нос.
– Меня только не зарази, – шутит парень.
Сталкиваюсь в коридоре первого этажа с Самсоновым. Улыбается мне. Бросает косой взгляд на Романовского, он почти спокойно реагирует на парней рядом со мной. Мы учимся доверять друг другу. Как только замечает, что я вытираю нос, начинает хмуриться.
– Небольшая простуда, – подходя, спешу оправдаться. Романовский пожимает руку Яну и тут же исчезает.
– Почему ты не в постели? – в голосе слишком много строгих нот.
– Наверное, потому что в этом нет необходимости, – пытаюсь отстоять свое право принимать решения, хотя знаю, что сражение проиграно еще до его начала.
– Идем к врачу, – берет за руку, тянет за собой. Я и сама понимаю, что мне лучше отлежаться.
Через пятнадцать минут я сижу в машине, еду к Яну домой. Получив справку до конца недели, я могу не посещать занятия. Самсонов предупредил, что не отпустит, пока не поправлюсь. Раяне пишу сообщение, что меня отправили лечиться. Привираю, что еду на несколько дней к маме.
Приезжаем в таунхаус. Самсонов тут же укладывает меня в постель. Ко мне приставляет соседку Аню, она работает секретарем в ректорате. Именно ее я видела с Самсоновым, когда они входили в ресторан. Все мои страхи и подозрения Ян давно развеял. Он не изменял мне, не было никаких девушек.
Аня хотела снять половину таунхауса, за которую платил Ян, чтобы рядом с ним никто не жил. Он разрешил ей поселиться рядом, но в ответ попросил об услуге. Ее мама известный дизайнер. Ян открывает новое заведение, над которым будет работать мама Ани. Оставив меня с соседкой, Самсонов едет за лекарствами.
Аня приносит мне с кухни чуть остывший кипяток. Высыпаю в чашку пакетик порошка, выпиваю. Врач мне разрешила.
– Почему ты не на работе? – спрашиваю девушку.
– Начальство уехало на конференцию, секретаря великодушно отпустили домой, – смеется она. – Давай я приготовлю что-нибудь поесть?
– Я не хочу, – мотаю головой.
– Посмотрю, что у Яна есть в холодильнике, – словно не слышала мой ответ, разворачивается и уходит. Она слишком деятельная и суетливая, это ее суетливость немного напрягает.
– Как она? – слышу голос Самсонова где-то рядом.
– Жить будет, – шутит девушка. Почти уверена, что получает за это злой взгляд. – Я хотела что-нибудь приготовить…
– Мы справимся. Спасибо, Аня, – вежливо указывает на дверь Самсонов.
– Ладно, тогда я пойду, если что, зовите.
– Поешь что-нибудь? – в дверях появляется Ян.
– Не хочу, – категорично.
– Нужно поесть, – не менее категорично. – Я быстро схожу в душ, переоденусь, потом займемся твоим лечением.
Минут через десять я начинаю засыпать, а просыпаюсь в объятиях Яна…
