Текст книги "Никуда от меня не денешься (СИ)"

Автор книги: Кристина Майер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Ян

Сердце крошило ребра в груди от страха за девчонку. Не помню, чтобы когда-нибудь испытывал что-то подобное. Даже когда вылетал на встречку на скорости двести двадцать, а на меня летел КамАЗ. В тот момент я был спокоен, а тут посыпалось мое хладнокровие.

Выбегаю из особняка, прыгаю в тачку. Охрана реагирует, открывает ворота. Крикнул ребятам, чтобы двигались за мной. Рванул к школе, там можно получить нужные мне ответы. На дороге валялись вещи Ники, не стал останавливаться, они не помогут мне ее найти.

Ника умница, дала направление, в котором ее нужно искать. Время шло на минуты, нужно было торопиться. Вага – отморозок, держащий в страхе все селение. Мы пересекались несколько раз с ним и его шестерками-наркошами. Я сам не святой, но есть вещи, которые никогда не совершу.

Вага знает, что, если мне перейти дорогу, я отключаю тормоза. Последняя наша встреча на трассе закончилась тем, что он месяц провалялся в больнице, а я лишился классной тачки и отцовской поддержки на полгода.

У школы стояло несколько пацанов лет пятнадцати. Сопляки. Я их не знаю, хотя, возможно, знаком со старшими братьями или сестрами. Во время каникул мы часто таскаем местных девчонок на наши вечеринки. С парнями последние годы не контактировали, хотя раньше часто устраивали различные соревнования.

Как-то мы с ребятами наделали здесь много шума – передавили гусей во время гонки. Все мы тогда были несовершеннолетними и бухими в хламину. Потом еще о много чего происходило, но та история до сих пор на слуху.

– Самсон…

– Самсон… – шепчутся парни. Знают, значат.

– Пацаны, нужна инфа, – вытаскиваю пару крупных купюр из кармана, протягиваю через окно. – Где обычно собираются местные нарики? – пацаны должны знать все их пятачки. Имя Ваги специально не упоминаю, они тогда ничего не скажут. Побоятся расправы. – Быстро, быстро! – тороплю, мне некогда играть в гляделки. – Если не знаете, спрошу у других, – убираю бабки.

– За универмагом, знаешь, где Старый живет? У него часто собираются… Еще у болота, там прогнившая сторожка лесника, – перечисляют ребята, а я прикидываю, куда ехать искать в первую очередь.

– На отшибе в последнее время тусуются, там заброшки стоят, – вмешивается второй. – В крайнем доме там ведьма жила… – он резко смолкает, получив тычок в бок от друзей.

– А ты кого-то конкретно ищешь? – прищурившись, смотрит на меня один из них.

– Спасибо, пацаны, – бросаю им деньги. Нажимаю на газ, срываюсь с места. Я сразу понял, о каком доме идет речь, вся округа слышала о той ведьме. Страшилки до сих пор, наверное, ходят по селу. Мы на спор ночью лазили в тот дом, надеясь встретить ее призрак.

Выезжаю на нужную мне улицу. Дорога убитая, но я не снижаю скорость. Мне звонит отец. То ли Алиса его предупредила, то ли охрана, которая меня потеряла.

– Ты где? – интересуется он.

– На окраину села еду.

– Сам не лезь. Ты не знаешь, сколько их человек, если ли у них оружие… – успевает сказать, прежде чем я сбрасываю разговор. Сейчас мне похрену, сколько их. Вижу машину возле того самого дома. Резко торможу метров за сто. Услышат, что к дому подъехала тачка, могут встретить. Вылетаю из салона и спешу туда.

Слышу крики Ники. Они не видят, что я вошел. А у меня темнеет в глазах от увиденного. Маленькую хрупкую девочку раздирают три урода. В глазах кровавая пелена. Мое нутро требует их крови. Взгляд цепляется за нож на столе. Если дам волю чувствам, не остановлюсь.

– Не помешал? – в голове шумит кровь. Хорошо, что в кармане остались сигареты и зажигалка. Прикуриваю, глубоко затягиваюсь. Это должно удержать мое сознание…

Остальное помню вспышками: Вагу, поднимающегося с Ники. Ее глаза, полные страха, боли и слез. Если они сломали мою фарфоровую девочку, я отниму жизнь у каждого из них. Вот Вага застегивает ширинку на неопавшем члене...

Ника говорит, что я успел, но меня это мало успокаивает. Если бы я задержался на минуту…

В моей голове туман, перед глазами кровавое марево…

Вага, лежащий в луже крови. Но мне мало его крови. Хочу видеть боль, страдания… Я верхом на его друге наношу удары кулаком по разбитой морде. Третий валяется где-то рядом…

Тихий голос Ники врывается тонкой мелодией в мое замутненное яростью и агрессией сознание. Не желая напугать ее еще больше, я останавливаюсь. Замечаю людей отца в дверях. Приказываю увезти отсюда этих мразей и спалить дом дотла.

Ребятам не нужно пояснять, куда везти Вагу с дружками. К ним еще дочка главы местной администрации присоединится. Все, кто стоят за этим беспределом, пожалеют, что не сдохли до этого дня!

Меня изнутри трясет, не могу успокоиться. Боюсь прикасаться к нежной хрупкой девочке, она вся в синяках, словно ее машина переехала. Не могу на это смотреть… Но ей нужна моя сила, моя уверенность, тело и нежность…

Заставляю себя подойти к ней. Сначала боюсь прикоснуться, причинить еще больше боли. Ника в шоке и пока этого не чувствует. Ей нужен врач, хорошее успокоительное и сон.

Сажусь с ней рядом, перетягиваю к себе на колени, только тогда меня немного отпускает. Мир перестает быть черно-красным. В него возвращаются краски и запахи. Даю обещание, что никто больше к ней не прикоснется. Затягиваюсь ароматом волос, который не испортил смрад, что стоит в этом клоповнике.

Не хочу, чтобы она здесь оставалась. Подхватываю на руки и несу к машине. Нужно вызвать врача, пусть осмотрит Нику. Перед тем, как сесть в машину, подхожу к одному из охранников.

– Как только оклемаются, скажи ребятам, чтобы сразу сообщили мне.

– Хорошо.

– Не отцу, а мне, – давлю на него. Он сдается и кивает. – Чтобы в течение двух дней Кудряшова была там. Смотрите, чтобы не сбежала. Сейчас кипиш поднимется, отец может вывезти ее из страны.

– Не сбежит, – говорит он уверенно. Наверное, уже и от отца получил распоряжение, и от начальника службы безопасности. Отец точно трахает Алису, раз так старается.

Сажусь в машину, трогаюсь в сторону особняка.

Замечаю, что Ника совсем поникла.

– Скажи мне правду, Ника, они точно тебя не тронули? – перед глазами начинает расплываться пелена.

– Нет, не тронули, – машет головой. Вроде говорит правду. – Ты уедешь? – спрашивает она тихим голосом, отворачиваясь к окну.

– Я останусь с тобой, – мысленно уже отменяю запланированные на ближайшие дни встречи. Нике страшно, ей нужен тот, кто, зная о случившемся, будет рядом и поддержит.

Вызываю врача. Ника слышит мой разговор, но никак не реагирует.

Обратно мы едем медленно. Ника отходит от шока, морщится и сжимается на каждом ухабе. Не могу спокойно на это смотреть. Закуриваю, чтобы скрыть свою злость.

Пересекаю перекресток, дальше мы летим по ровной дороге. Машины отца еще нет, но я уверен, что он едет домой. Алиса спешит нас встретить. Но прежде чем она подходит к машине, я помогаю Нике выйти, подхватываю ее на руки.

– Ника, ты что, без трусов?! – вскрикивает тупая курица, пытаясь прикрыть юбкой оголившиеся бедра дочери. Девочка у меня на руках сжимается вся.

– Больше нечего было спросить? – она дергается от моего тона. – Пошла на кухню готовить мне обед, – зло произношу. – Мать года, – себе под нос, но слышат все.

– Я в шоке… я перепугалась… – пытаясь оправдаться, бежит за нами. Бесит своим «я»!

– Сейчас подъедет врач, встретишь и проводишь наверх, – хочу отослать мамашу. В идеале ее нужно отправить в другой город.

– Ян, куда ты меня несешь? – Ника пытается сползти вниз.

– В мою комнату, ты пока поживешь в ней. Это не обсуждается, Ника…

Глава 12

Ян

Подхожу к спальне, которую отдал Нике. Стучусь, прежде чем войти. Я точно знаю, что она одета, полчаса назад заставил ее поесть, после чего забрал поднос и унес на кухню.

– Я просил тебя спуститься вниз, – говорю строго, только так можно заставить ее действовать.

– Я не хочу никуда ехать, – не оборачиваясь. Она сидит на кровати спиной ко мне и смотрит в окно.

Прошло четыре дня, три из которых она почти все время спала под обезболивающими и успокаивающими. Был один момент, который нас напугал. Она закрывалась в душе. Слышен был лишь шум воды. Я стучал, звал ее. Ника не открывала. Эти минуты были не менее страшными, чем те, когда я ее искал. Выломав дверь, нашел ее тихо рыдающую на полу. Хотелось верить, что ей станет лучше после этого, но нет. Ника закрылась и не хочет ни с кем разговаривать, залезла в раковину, спряталась там от всего мира. Не стала разговаривать с психологом, которого нанял отец.

«Я не позволю тебе стать затворницей, красавица!»

– Я не спрашивал, чего ты хочешь, – ухмыляясь, обхожу и становлюсь у окна, закрывая ей обзор.

Стараюсь не выдавать реакцию, но спокойно смотреть на ее синяки не могу. Внутри меня поднимается яростное пламя, оно рвется наружу, требуя добить обидчиков. На данный момент они зализывают раны и ждут своей участи.

Отец просил не убивать их, но я не дал ему такого обещания. Прошедшие четыре дня не принесли покоя. Перед глазами постоянно стоит картина, как эти уроды, избив мою девочку, чуть не изнасиловали ее. Потные вонючие лапы прикасались к ее невинному телу. Руки утырков причиняли Нике боль, а я должен их пощадить?

Когда я в первый день помогал ей принять ванну, крошил зубы от еле сдерживаемой злости. Невыносимо было видеть синяки на нежной тонкой коже. Готов был сорваться и добить ублюдков, но я был нужен Нике. Не мог ее оставить. Я видел в глазах Ники страх, а ее мать не могла помочь и поддержать. Первые сутки Алиса пребывала в шоке, рыдала постоянно, жалела себя, дочь. Проклинала убийцу мужа. К тому моменту врач уже уехал, и я не стал заново дергать мужика, попросил прислугу напоить Алису и уложить ее спать, чтобы не мешалась под ногами и не раздражала.

Потом вроде пришла в себя. Сидела у постели дочери, тихо плакала, когда та спала. Когда Ника просыпалась, рассказывала разные истории, чтобы вызвать улыбку.

Что-то хорошее в Алисе все-таки есть, но мое отношение к ней не поменялось...

Ловлю на себе хмурый взгляд Ники. Видимо, глубоко ушел в свои мысли, не проконтролировал выражение лица.

– Ты злишься? – спрашивает она.

– Да, на тебя злюсь, – складываю руки на груди. – Меня от этих стен уже тошнит, а без тебя я гулять не поеду, – включаю эгоистичного ублюдка. – Поднимай свой зад, или я вынесу тебя отсюда на плече, как мешок картошки. Закину в багажник, и поедем кататься, – заявляю на полном серьезе. С багажником, конечно, немного пошутил.

Я готов ее постоянно обнимать, успокаивать, уверять, что все будет хорошо, но это будет ошибкой. Нельзя ее сейчас жалеть.

– Только попробуй, – начинает злиться. – Я… я никуда не поеду.

– Кто мне помешает прокатить тебя в багажнике? – надвигаюсь на нее с улыбкой. Не хочу посеять в ней страх и панику.

– Ян, посмотри на меня, – подносит руку к лицу и начинает обводить пальцем по кругу.

– Смотрю. Ты ох…но красивая, – говорю правду. Злится, стреляет в меня взглядом.

– Ян, я серьезно. Никуда не хочу, – мотает головой.

Я вижу, что синяки на лице для нее действительно проблема. Она стесняется, что кто-нибудь увидит. Бессмысленно будет говорить, что я возьму полностью тонированную тачку.

– Тогда идем в басс, хоть какое-то разнообразие, – обвожу взглядом унылые серые стены моей спальни.

После того, как я перебрался в студгородок, отец сделал в доме ремонт. Дизайнер не спрашивал меня, в какой цвет покрасить стены. Интерьер выдержан в одном стиле. В общем-то, неплохо, но серый цвет именно в моей спальне мне не зашел.

– В бассейн? На улице сентябрь и моросит дождь.

– И что? Самое то, бархатный сезон!

– Бархатный сезон – в Сочи, а не в Москве! – сверкает глазами.

– Люди в проруби зимой купаются в минус пятьдесят, а у нас плюс пятнадцать, – уверенно заявляю, на самом деле понятия не имею, какая сейчас температура. Я по пьяни как-то зимой тоже нырял в реку, но, правда, после бани. Мне зашло, но повторить желания не было.

– Это не люди, а моржи, – ухмыляется она.

– Ника, мы идем купаться, отказ не принимается, – мне нравится, что она включилась в спор. Выглядит уже не такой бледной.

– Ян, я не хочу заболеть! – пищит, когда я хватаю ее за руки и дергаю на себя.

– После бассейна примешь горячую ванну, я сам тебе ее наберу и бонусом заварю тебе горячий чай, – тащу за собой на улицу.

– Ян, ты с ума сошел? – лупит меня по плечу, упирается ногами в пол, хватается свободной рукой за ручку двери. Сопротивляется всеми возможными способами.

Присев немного, закидываю Нику на плечо. Легкая, словно пушинка.

– Самсонов, я тебя сейчас укушу, поставь меня на место, – требует она. Наблюдая, как возвращаются к ней эмоции, я довольно улыбаюсь. На крик Ники выбегают Алиса и горничная. У обеих глаза по пять рублей.

– Мы идем купаться в бассейн, – весело произношу, предупреждая взглядом Алису не вмешиваться.

– Мама, скажи, чтобы он поставил меня на землю!

Алиса не может чего-то требовать. Переводит взгляд с дочери на меня и неуверенным голосом произносит:

– Плавать? Замечательная идея, – еще немного, и она заплачет. Взглядом требую остаться на месте.

– Какая еще замечательная идея? Мама! – таким голосом, словно родительница сошла с ума.

– Наберите горячую воду, мы скоро вернемся, – крикнул от двери.

– Ян, ладно, давай поедем кататься, – кричит Ника, когда мы доходим до бассейна. – Вода холодна-а-ая… А-а-ай! – на последнем слове я прыгаю вместе с ней в воду, которая действительно обжигает кожу холодом.

Ника ладонями смахивает воду с лица, пищит, ругается, угрожает. Брызгает в меня водой. За пять минут купания я услышал в свой адрес столько оскорблений, сколько не слышал за всю жизнь.

А потом были объятия в воде, слезы и тихое «спасибо». Ежась от холода и держась за руки, мы шли домой в мокрой одежде. Оставляя следы на плитке и паркете, поднялись на второй этаж.

– Когда-нибудь я тебе отомщу, – пообещала Ника перед дверью своей спальни. Там ее ждала мама с полной ванной горячей воды.

– Буду ждать, – подмигнув. – А пока я выполню обещание и заварю тебе горячий чай.

– Я уже заварила, – выглянула из комнаты Алиса. – Ты лучше тоже сходи в горячий душ.

Я так и сделал. Простоял полчаса под горячей водой. Вышел из душа, оделся. Взял телефон, на экране два пропущенных звонка и сообщение.

«Птичка в клетке. Что делать дальше?»

«Ничего. Я сейчас подъеду», – отправляю сообщение человеку отца...

**** ****

Глава 13

Ника

Я вернулась в школу только для того, чтобы забрать документы. Эдуард Викторович оплатил год обучения в частной школе, которую посещал Ян. Мама не позволила мне отказаться, а я, если честно, не сильно сопротивлялась. После случившегося не хотелось даже приближаться к школе, не хотелось видеть сверстников, которые знали о готовящемся на меня нападении и молча ходили рядом. Хотя нет, они не просто молчали, а хихикали за спиной в ожидании, когда меня «поставят на место». Им было все равно, что отморозки могли сделать со мной. В моей голове до сих пор не укладывается, насколько же подлыми и злыми могут быть люди.

Если бы не Ян…

В душе я очень ему благодарна. Самсонов две с половиной недели почти безвылазно провел в особняке, всячески пытался меня растормошить. После того купания в бассейне мы каждый вечер ходили гулять. Обычно наши прогулки заканчивались гонкой по скоростной трассе. Крутые виражи и бешеная скорость выветривали из головы все дурные мысли.

После того, как на лице сошли синяки, мы несколько раз ходили в обычные кафешки с хорошей кухней. Вчера провели весь день в парке аттракционов, вспомнив детство, мы решили оторваться по полной. Больше всего времени мы с Яном провели в тире. Самсонов учил меня стрелять, получалось откровенно плохо, но мне безумно понравилось. В конце он выиграл для меня огромного зайца, который теперь живет в моей комнате. Самсонов заменял мои переживания новыми эмоциями и чувствами. Я перестала постоянно возвращаться мыслями к тому дню.

Подъехали с Яном к школе минут за тридцать до конца первого урока. Я не хотела ни с кем встречаться, надеялась быстро забрать документы и уйти до звонка. Самсонов собирался подняться со мной, но я уговорила остаться и подождать в машине. В стенах школы мне ничего не угрожало, но поднималась я все-таки с опаской.

Поднялась на второй этаж, постучала в кабинет директора, там оказалось закрыто. Пошла к секретарю, которая сидела за компьютером и что-то печатала, она не сразу заметила мое присутствие.

– Здравствуйте, – отвлекла ее от работы.

– Ты почему не на уроке?

– Я пришла к директору. Перевожусь в другую школу, хочу забрать доку…

– Директора пока нет, нужно подождать, – не дослушав.

Ждать пришлось в коридоре.

Уйти по-английски не получилось. Директор не появился, прозвенел звонок на перемену, во время которой меня заметили одноклассники, конечно же, подошли поболтать. Ян уверял, что о произошедшем никто не знает, но слухи по селу наверняка ходят. Зачастую местные сами додумают то, чего не было, а тут кто-нибудь что-нибудь видел или слышал.

– Почему ты не ходила в школу? Болела? – спросила Сашка, бросая сумку на подоконник.

– Болела, – отвечая, внимательно смотрю на Аню.

Почему-то именно ее мне неприятно видеть. Не могу объяснить странность резко возникшей антипатии. Она ведь меня предупреждала. Я сама виновата, что не прислушалась к ее словам. Наверное, все дело в том, что у меня есть четкое ощущение, что Аня знала больше, чем рассказала мне. Не просто так она отказывалась возвращаться со мной. В любом случае это уже не имеет значения, вряд ли мы еще увидимся.

– А сейчас как себя чувствуешь? – спрашивает Оля.

– Нормально, – пожимаю плечами.

– Мы писали тебе в мессенджер, но ты не отвечала, – говорит Аня. Я видела их сообщения в группе, но общаться ни с кем из них мне не хотелось. Ответить ей не успеваю.

– А ты знаешь, что тут произошло, пока ты болела? – подключается Сашка. Все, кроме меня, понимают, о чем речь. Отвожу взгляд в сторону парней, которые стоят в конце коридора и ржут над каким-то видео.

– Не знаю, – невнятно. Где-то в глубине души я чувствую, что произошедшее каким-то образом связано со мной.

– Кудряшова в больнице, – понижая голос, доверительно сообщает Сашка. – Ее отца сняли с занимаемой должности и завели на него уголовное дело.

Не понимаю, как эти два события связаны, но становится не по себе.

– А почему Василиса в больнице? Что случилось? – стараюсь говорить ровно и безразлично.

– Точно никто не знает, но ходят слухи, что дружки Ваги… Вага – это ее парень, – поясняет Сашка. – Короче, его дружки насиловали ее несколько дней подряд, – понижая голос, потому что рядом проходят учителя. Сашка огорошила меня последними новостями. У нее, видимо, подгорало, она только и ждала момента, когда все расскажет.

Мир перед моими глазами начинает расплываться. Ян обещал наказать всех виновных, но я не думала, что наказание будет настолько жестоким. Точнее, я вообще ни о чем таком не думала. Самсонов выводил меня из депрессии, параллельно уничтожая моих обидчиков?

– Мы сами в шоке… – врывается в мое воспаленное сознание чей-то голос.

– Что? – переспрашиваю, но меня не слышат, девочки уже не могут остановиться и начинают делиться всеми слухами, что успели собрать. Сложно понять, что из этого правда, а что ложь.

– Я слышала, что они и Вагу изнасиловали. Ну, вы понимаете…

Не могу сказать, что мне его жалко. Заслужил отморозок! Но почему тогда внутри все леденеет?

– Говорят, Вага за изнасилование Кудряшовой отрезал своим дружкам причиндалы… – продолжают добивать меня одноклассники. Они ведь не в курсе, как все было на самом деле.

– Да у них у всех они отрезаны, даже у Ваги! – возмущается громко Соня. – Мамкин брат в обезьяннике сидел, сам слышал, как полицейские об этом говорили, – продолжает одноклассница, не замечая моего состояния.

– А еще ходят слухи, что на них завели уголовные дела за убийства, грабежи, изнасилования…

– Если их посадят, сложно придется в тюрьме, – как сквозь вату доносится голос Сони.

– Почему? – спрашивает кто-то из девочек, вроде Аня.

– Дядька же мой уже сидел, вот он рассказывал, что к насильникам там особое отношение, – играя голосом.

– А мне Василису жалко, – строит грустное выражение лица Сашка. – Сама, конечно, виновата, что связалась с этим Вагой. Будто не знала, что он моральный урод.

– Да, жалко, – поддерживает ее Аня. – Вы представляете, что с ней делали? Как она это переживет? – смотрит почему-то на меня, будто что-то знает.

Мне было не до ее подозрений. Я не желала такой участи Василисе. Мне было ее искренне жаль, потому что, в отличие от других, я могла представить, что она пережила.

«Кудряшова меня не пожалела…» – напоминает внутренний голос.

Во мне боролись благодарность к Яну и страх. Непросто принять, что парень, который тебе нравится, может быть настолько жестоким.

Со звонком девочки поспешили в класс на следующий урок.

– Ты не идешь? – останавливаясь, спрашивает Сашка.

– Нет, – мотнув головой. Я так и не сказала, что перевожусь.

Мимо проходят парни из параллельного класса. Останавливается Иван Усачев – капитан баскетбольной команды.

– Пойдешь со мной на свидание? – неожиданно предлагает он…