Текст книги "Никуда от меня не денешься (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 48
Ника
То ли благодаря заботе Самсонова, то ли потому что у меня была легкая форма простуды, но уже через два дня мне стало намного лучше. Можно было бы вернуться к учебе, но признаться, мне не хотелось покидать уютный островок. Мне нравились мои небольшие каникулы, я получала удовольствие от внимания Яна. Это напомнило время, проведенное в горах.
Проснувшись с улыбкой на губах, я не обнаружила в постели Яна. Эти дни он спал поверх одеяла, старался не прижиматься ко мне во сне. Я не обижалась, понимая, насколько сложно ему бороться со своей природой, ценила его трепетное бережное отношение, хотя порой я мечтала, чтобы вернулся наглый напористый парень, который сможет убедить меня, что мое неуверенное «нет» – да.
Встаю с постели, прислушиваюсь к своему организму. Ничего не болит, температура вроде бы отсутствует, чувствую себя абсолютно здоровой. Бегу в уборную, чищу зубы, умываюсь, заплетаю легкую косу, ничем не фиксирую ее на конце, поэтому она распадается, когда я спускаюсь на кухню.
Самсонов в одном полотенце вокруг бедер крутится у плиты. Зрелище не для слабонервных. Не обозначаю свое присутствие, какое-то время наблюдаю за ним. Сглатываю слюну каждый раз, когда он шевелит мышцами.
Если я сейчас наберусь смелости, подойду и обниму его сзади, поцелую между лопатками…
– Проснулась? – оборачиваясь, Ян замечает меня, вынимает из ушей наушники. – Как себя чувствуешь?
– Хорошо, – просевший голос выдает, что я возбуждена. Самсонов точно понимает, что мой низкий тон – не признак больного горла. Его взгляд мгновенно меняется, становится тяжелым.
– Садись завтракать, – Ян берет себя в руки, но я вижу, как нелегко ему это дается.
Прохожу, сажусь за стол. В воздухе будто летают заряженные частицы, такое ощущение, что они в любой момент могут столкнуться, и тогда произойдет взрыв. Ян медленно накладывает в тарелки омлет, не спешит поворачиваться. С моего места прекрасно видно, что его полотенце топорщится спереди. По-моему, я слишком долго мучаю своего парня…
Поднимаюсь, подхожу. Плечи Яна каменеют. Кладу руки ему на спину, тянусь и целую между лопаток, вдыхаю терпкий мужской запах, смешанный с ароматом геля для душа.
– Ника… – хрипло выдыхает Ян, сжимая столешницу пальцами до побелевших костяшек. – Не распаляй, – старается отстраниться, подавшись чуть вперед. – Я сорвусь, – чуть злее.
– Сорвись, – пересохшими губами веду по позвоночнику. В следующую секунду я оказываюсь сидящей на столешнице. На пол падает металлическая лопатка, звенит на мраморной плитке.
– Уверена? – в глазах Самсонова бушует дикое пламя. Если я передумаю, он меня испепелит. – Ника…
– Уверена, – облизываю кончиком языка пересохшие губы. Волнуюсь отчего-то, хотя между нами практически все уже было…
Волнение сменяется трепетом, когда горячий рот накрывает мои губы. Ян целует жадно, властно, подчиняет своими ласками. В том сражении я хочу быть покоренной.
– Пздц как хочу тебя, – прикусываю нижнюю губу, оттягивает ее, всасывает в рот. Сцепившись языками, мы устраиваем настоящую эротическую дуэль. Последнее время Ян сдерживался, а тут он отпускает себя, позволяет сорваться с цепи псам, которых так долго держал на привязи.
Целуя шею, посасывая мочку уха, поддевает низ футболки, тянет ее наверх. Облегчаю ему задачу, поднимаю руки. На мне нет бюстгальтера. Горячие шершавые ладони накрывают мою грудь, сжимают до легкой боли. Подушечки больших пальцев обводят соски. Закрыв глаза, откидываю голову назад, максимально открываюсь для ласк. Самсонов опускает голову, пальцы заменяют губы. С моих губ срывается громкий стон. Я помню все уроки Яна, он не позволял сдерживать эмоции.
Внизу живота знакомо стягивает мышцы, складочки становятся влажными. Перекатывая на кончике языка сосок, Ян несильно его прикусывает, принимается посасывать. Толкается твердым членом между моих бедер. Одним движением сбрасывает на пол полотенце, которое, видимо, раздражает нежную плоть, упирается эрекцией в промежность. Тонкая ткань домашних штанов не мешает ощутить потирание головки по складочкам. Подаюсь чуть вперед, развожу шире ноги.
Самсонов переключается на другую грудь, подтягивает меня к краю столешницы. Чтобы лучше его чувствовать, я, обхватив его бедра ногами, закидываю руки на плечи, но, вопреки моим ожиданиям, подхватив под ягодицы, Самсонов поднимает меня в воздух. Если бы на мне не было штанов и кружевных трусов, Самсонов мог бы легко войти в меня.
– Первый раз у нас точно будет в постели, – рычит Ян, неся меня в спальню. Хватаюсь сильнее за плечи, прижимаюсь к груди. Поднимаясь по лестнице, он не отрывается от моих губ. Поцелуй с адреналином, если он меня уронит…
Конечно, Ян доносит меня в целости и сохранности. Опускает на пол. Смотрит так, что томление внизу живота усиливается многократно. Завладевает губами, шершавые ладони ласкают спину, живот, грудь. Поддевая резинку штанов, тянет их вместе с трусиками вниз. Поцелуй приходится разорвать. Последний покров падает на пол.
Стоя на коленях, Ян поднимает мою ногу, целует пальчики, ведет губами вверх. Касается губами внутренней стороны бедра. Ноги становятся ватными, с губ срываются громкие стоны. Зарывшись пальцами в его макушку, сжимаю голову, чтобы не упасть.
– Стой, не двигайся, я немного тебя поласкаю, – от его голоса у меня мурашки проходятся по коже. Ян ставит мою стопу на плечо, открывая мою женственность своему взору. – Моя красивая девочка, – растирает пальцами влагу между складок. – Сладкая, терпкая… – проходится языком по промежности. – Хочу тебя трахать… Языком… пальцами… членом… – произносит низким голосом между поцелуями и ласками.
Кончиком языка задерживается на клиторе, обводит его, бьет по нему несколько раз, захватывает губами, посасывает…
– Я тебя не слышу, Ника… – прикусывает чувственный бугорок. С моих губ срывается громкий протяжный стон. Самсонов видит, что меня не держат ноги, но продолжает ласкать меня там. Хватаюсь второй рукой за его плечо, когда чувствую приближение оргазма.
– Нет, Ника! – останавливается. – Сегодня ты кончишь на моем члене, – успокаивающе поглаживая пальцами возбужденные складочки.
– М-м-м… – с губ срывается стон, когда он проникает в меня пальцем.
– Все хорошо? – интересуется Самсонов, двигая им. Нет смысла отвечать, он и так видит, что мне нравится. Добавляет второй палец. Он входит легко, но я чувствую небольшой дискомфорт. Ян следит за малейшими изменениями на моем лице. Спустя полминуты я сама начинаю насаживаться на пальцы. – Не так быстро, – со смешком произносит Ян, вытаскивая из меня пальцы под разочарованный стон. Подносит их к губам, вдыхает запах, чем до ужаса меня смущает, а потом и вовсе облизывает.
Подхватив на руки, несет до кровати, опускает на прохладные простыни. Опускается на колени.
– Боишься? – подмигивает. Раздвигая мои берда, устраивается между ними.
– Боюсь, что ты никогда не сделаешь меня женщиной, – провоцирую Самсонова, но он не поддается.
– Я люблю тебя, – произносит Ян, проводя головкой между влажных складочек. Особое внимание уделяет клитору. Губы путешествуют по моей груди, животу…
– Войди в меня, – выгибаясь над влажными простынями.
– Если будет больно, можешь меня кусать, – давит головкой члена на вход во влагалище, накрывая мои губы поцелуем. Ловит стон боли, когда резко входит в меня, такое ощущение, что сразу на всю длину. Дает привыкнуть к ощущениям, примириться с болью. Я вижу, как капельки пота стекают по вискам. Яну тяжело оставаться во мне, но при этом не двигаться. – Это последняя боль, которую я тебя причинил, – целуя, клятвенно шепчет прямо в губы.
Увлекаясь поцелуями и ласками, я забываю о дискомфорте. Мне кажется, мы одновременно подается навстречу друг другу. Двигаемся синхронно, слаженно. Тела покрываются испариной. Мои ногти оставляют следы на его плечах. Толчки становятся жестче, глубже, резче…
Пальцы впиваются в кожу, оставляя на ней следы. Спальню наполняют наши стоны и звуки страсти. Боль становится призрачной, ее давно вытеснило наслаждение…
– Люблю тебя, моя девочка…
– Люблю, – мы признаемся друг другу в любви…
Внизу живота закручивается спираль. Сжимается, сжимается… Вместо потолка небо, которое рассыпается мириадами звезд…
Царапая плечи, я выгибаюсь под Яном, кончаю с громким криком, сжимаясь на его члене. Ян громко рычит, скрипит зубами. Глубоко толкнувшись в меня несколько раз, выходит, окропляет живот белесым семенем…
– Мелкая, ты моя до последнего моего вздоха, – уже много позже, лежа со мной в обнимку, произносит Самсонов. – Я тебя никому не отдам, – он не видит, а по моим щекам текут слезы счастья.
Глава 49
Ян
Моя…
Моя девочка…
Только моя…
Несколько часов на пике эйфории. Никогда не думал, что меня от секса так накроет. В моем ДНК веками, видимо, таилась нежность, которая патокой изливается на мою девочку. Готов вечность ее целовать и ласкать. Не могу оторваться, утаскиваю ее в душ вместе собой. Хочу до безумия, мне мало одного раза после годовой голодухи, но Нику нужно поберечь. Я сорвался, как только оказался в ней, старался быть аккуратным, но куда там… Инстинкты, суки, победили. Брал девочку на всю длину, до упора, чтобы всю ее прочувствовать, покорить…
Она не жалуется, но я же вижу, как сжимается, когда я добираюсь с ласками до ее киски.
– Я только поласкаю, кончишь для меня? – натирая пальцами горошину.
– Может, потом? – пряча лицо на моей груди.
– Потом тоже кончишь, – продолжая водить пальцами между влажных складочек. – Раздвинь ноги. Шире, – снимая гибкий шланг, откручиваю лейку, включаю воду, направляю струю на клитор. Глаза Ники закатываются, хватаясь за плечи, она царапает ногтями кожу. Несколько минут – и я вижу, как тело начинает сокращаться мелкой дрожью. – Мне на язык, – удерживая ее за талию, опускаюсь на колени, подключаю язык. Ловлю первые капли ее оргазма. Выпиваю, ласкаю…
Усаживаю к себе на колени, член толкается во влажные складочки. Ника еще не отошла от оргазма, она продолжает сжиматься на моих бедрах. Мне так хочется ворваться в тесную глубину ее дырочки…
Тормози, Самсонов…
Трусь о влажные возбужденные складочки. Раздирает желание надавить головкой чуть ниже, но, сжав зубы, запрещаю себе поддаваться инстинктам. Закрыв глаза, с громким рыком кончаю на живот Ники.
Быстро приняв душ, заматываю Нику в полотенце, подхватываю утомленную, залюбленную девочку на руки и несу в постель. Прижав к себе, шепчу нежности, которые постоянно скатываются в пошлости, но Ника не в обиде. Нужно ее покормить, с этими мыслями меня вырубает.
Просыпаюсь, Ника спит. Аккуратно высвобождаюсь из ее объятий. Тянусь за телефоном. Хорошо я о ней забочусь. Время три часа дня, нужно заказать доставку из ресторана.
Полотенце на Нике давно размоталось, одеяло сползло. Глаз не оторвать от моей сексуальной малышки. Открываю камеру на телефоне. Она лежит в очень красивой позе, которая венчает невинность и эротичность. Сохраню для себя, буду дрочить на эти фотки, когда Ника сбежит обратно в общагу. От этой мысли злюсь, но ругаться не буду. Я уже понял, что с этой девочкой свое «я» стоит засунуть глубоко в задницу. Ника встает в позу, когда я что-то требую и приказываю, но если я уступаю, то получаю покладистую послушную девочку. Порой нужно прогнуться, чтобы выиграть сражение, не понеся при этом потери.
– Ты меня фотографируешь?! – открывает заспанные глазки, тут же прикрывается ладонями. От возмущения горит лицо. Делаю еще пару кадров. Опускаюсь на постель, обнимаю ее, целую в губы, делаю еще несколько совместных фоток. – Ян!..
– Это только для меня, – где-то даже задевает, что нужно объясняться.
– А если кто-нибудь увидит?
– Не увидит, сейчас закину в облако, – тут же открываю скрытые папки, кидаю туда сделанные только что фотографии.
– Дай посмотреть, – протягивает раскрытую ладонь. Глаза сужены, что она там себе успела придумать? В этих папках только ее фотки. Я никогда не фоткал других телок, тем более не сохранял снимки у себя.
– На, смотри, – протягиваю ей телефон, диктую пароль облачного хранилища на случай, если она нечаянно выйдет. – Пойду оденусь, – Ника не замечает, а я в полной боевой готовности. Я одетую ее постоянно хочу, а она такая красивая, полностью обнаженная. Толкни ее на подушки, разведи ноги в сторону…
Мозги в кисель. У себя принимаю прохладный душ и только потом одеваюсь. Ника наверняка все просмотрела, могу забрать трубу, сделать доставку еды…
В голове происходит щелчок. Лечу в спальню Ники. Бля! Какой головой я думал, когда отдавал ей телефон?!
Влетаю в спальню, Ника ревет под одеялом!
Сука! Хотел же удалить это гребаное видео! Необязательно было его хранить, Алиса и так была на крючке!
– Ника, прости… – падаю рядом, обнимаю ее со спины. Целую затылок, висок. – Я забыл… Нужно было удалить, чтобы ты никогда этого не видела!
Одно дело знать, что твоя мама – конченая сука, другое дело – убить образ идеального отца!
– Она мне врала!.. – икая и всхлипывая. – Мой отец был… подонком. Мама знала, что он спит с женой Сергея Кайсынова… Знала! Специально соблазнил… Они… Они замышляли его убить… – пересказывает услышанное. – Отобрать чужое имущество… Там же было двое маленьких детей… Как можно быть такими людьми? Они не люди… Скоты… Я ненавижу их! Ненавижу их обоих! – Ника скатывалась в истерику. Чем больше она обо всем этом думала, тем сильнее рыдала.
В этот момент я готов был придушить Алису и пробить себе тупую голову! На хрена я оставил эту запись?!
Явные лживые откровения Алисы о самой Нике не тронули мою девочку, она об этом ни разу не упомянула, а вот истерика по поводу поступков отца длилась уже больше часа. Мне никак не удавалось успокоить Нику. Ее боль разрывает душу. Никогда не думал, что можно так остро ощущать страдания другого человека. Любая физическая боль – мелочь по сравнению с ее слезами. Я просто дохну. Хочу забрать ее боль, но это невозможно. Ненавижу себя за беспомощность.
Была мысль вызывать скорую, чтобы ей вкололи что-то успокоительное, но ведь завтра будет день и будет новая истерика…
Подхватив ее на руки, несу в душ. Опускаю под теплые струи воды. Ноги ее не держат, приходится прижимать к себе. От рыданий ее всю трясет. Глаза красные, опухшие, белков не видно.
Осознаю, что она только что переболела и хрен там до конца поправилась, но другого выхода не вижу. Переключаю кран, на нас обрушивается холодный тропический ливень. Ника визжит, не готова была к шокотерапии. Максимально сильно прижимаю к себе, чтобы согреть остатками своего тепла. Дрожит, рыдания переходят в тихие всхлипы. Сама жмется ко мне, молча прося ласки и утешения.
Переключаю смеситель, теперь на нас льется горячая вода. Ника тихо плачет, согревается, цепляется за мою мокрую одежду, пытается стянуть футболку, целует меня.
– Это плохая идея, Ника, – не отвечаю на ее ласки.
– Что плохая идея? – с вызовом.
– Заменять боль сексом, – мягко произношу, но она все равно сжимается, словно я ее ударил. – Мы сейчас выйдем, выпьем горячий чай и обо всем поговорим, – притягиваю к себе, нежно целую в висок.
Вечер заканчивается не совсем так, как я планировал. От еды Ника отказывается, но выпивает две чашки травяного чая с мелиссой.
– Ян, никогда и ничего от меня больше не скрывай, – просит Ника. Она может говорить спокойно, без надрыва, но ей все еще больно. – Если бы ты тогда рассказал мне всю правду… А ты еще старался ее выгородить…
– Ника, наверное, ты должна была узнать правду, но я не хотел, чтобы это было так… – сажусь на диван, перетаскиваю ее к себе на колени, прижимаю к груди. – Прости, – тихо ей в висок.
– Ты не виноват. Знаешь, я всю жизнь пыталась оправдать маму, защищала ее в своей голове, хотя она часто совершала поступки, за которые мне было стыдно. Мне нужен был чистый образ отца, чтобы прятаться за ним, уходить от неприглядной реальности, – водит пальчиком по моей груди. – Мне нужно было верить, что я не унаследовала характер мамы, что я похожа на своего хорошего папу…
– Ты похожа сама на себя. И ты лучшее, что они сделали в этой жизни, – перебиваю Нику.
– Твой папа… он тоже стал жертвой моей матери…
Мы на днях разговаривали с отцом, он собирается разводиться с Алисой…
Глава 50
Ника
Сдав последний экзамен, прощаюсь с Раяной. Она спешит к своему жениху. Я рада, что они уладили все свои разногласия. Приятно смотреть на счастливую влюбленную пару.
С Раяной мы все так же лучшие подруги, но с Демьяном у нас непростые отношения. Мы вежливо общаемся, но держим дистанцию, и я не могу сказать, что в этом виноват Демон. В душе я давно не держу на него зла, теперь я испытываю другое чувство – стыд. Стыд за своих родителей. Не могу переступить барьер и честно с ним объясниться. Настанет момент, я обязательно извинюсь…
Пишу Яну сообщение: «Жду в нашем кафе», – мы вчера договорились, что я не пойду домой, сразу после экзамена мы поедем в особняк, в гости к Эдуарду Викторовичу.
Захожу в любимое кафе, занимаю «наш» столик, он оказался свободным. Заказываю чашечку кофе.
В кармашке сумки вибрирует телефон. Открываю экран.
«Ты быстро».
«Зашла в первой пятерке?»
«Что получила?» – приходят сообщения одно за другим.
«Отлично», – отправляю Яну.
«Не сомневался. Ты умница».
«Освобожусь минут через двадцать».
«Жду».
Официант приносит мне кофе. Сделав глоток, смотрю в окно, но вместо картины за окном вижу тот день, когда я решила дать Самсонову шанс и не пожалела об этом…
…
– Я за пиццей, – кричу Раяне и спешу в кафе за заказом.
Через пять минут вхожу в кафе. Сразу к стойке заказов. Вздрагиваю, когда кто-то хватает меня за руку.
– Только не говори, что ты пришла устраиваться сюда на работу, – с претензией смотрит Самсонов.
– Я за пиццей, – пытаюсь выдернуть руку из захвата.
– Пицца подождет, – тянет за собой. Упираться не выходит, моих сил недостаточно, чтобы ему противостоять. Затаскивает меня в мужскую уборную и закрывает дверь.
– Самсонов, ты с ума сошел? Или ты опять пьян? – оглядывая стерильно чистое просторное помещение. Самсонов, прислонившись к закрытой двери, преграждает мне выход.
– Я не пьян. Ты не хочешь меня слушать, может, хоть это заставит тебя поверить, – достает телефон, что-то включает и протягивает мне.
Несколько минут мы спорим, но потом я соглашаюсь посмотреть запись. Она короткая, звука нет. Ян действительно не соблазнял мою маму. Она едва на ногах держится, улыбка пьяная. Самсонов, опустив бутылку, отталкивает ее руки и что-то зло выговаривает, лицо искажено брезгливостью. Я не удивлена. Еще до просмотра записи я была готова поверить Яну.
– Я бы никогда не тронул твою мать, – говорил Самсонов, забирая у меня телефон и убирая его в задний карман брюк. – Я не трахал ни одну телку после того, как признался себе, что мне нужна только ты, – берет в ладони мое лицо. – Но ты можешь опять мне не поверить, – в его глазах вижу боль. – Я готов ломать свой характер, но и ты учись мне доверять, – яростно выдавливает из себя.
Мне нечего сказать. Я всегда чувствовала Самсонова, но то, что я чувствую сейчас, причиняет мне боль. Недостаточно любить, нужно еще слышать друг друга, уважать, понимать…
– Подумай о том, что я сказал, – касается губами моих губ, но не углубляет поцелуй. Отходит, открывает дверь. Пропускает меня вперед. Он остается в кафе, а я возвращаюсь в общежитие. Забыв, зачем приходила в кафе, я иду и думаю о том, что мне сказал Ян. Меня отвлекает гудок клаксона.
– Ты забыла, – Ян выходит из машины и передает мне коробку. – Подвезти?
– Нет, спасибо. Тут пройти сто метров, – Ян садится и уезжает.
В тот вечер я много думала о нас. Мы заслужили попробовать еще раз…
***
В кафе вваливается стайка студенток. Шумя, они занимают соседний столик. Допивая кофе, включаю телефон, чтобы посмотреть время. В это время приходит сообщение от Яна:
«Еду».
Захожу в раздел «статус», который горит зеленым, что означает, что кто-то из моих контактов добавил что-то новое.
Мама…
Еще не открыв, закатываю глаза. Лето только началось, а она уже на отдыхе. Хотя она только и делает, что отдыхает. Эдуард Викторович купил ей квартиру и машину, чтобы она подписала документы на развод. Было много слез, угроз, обид. Мама помотала нервы всем. Посоветовавшись с адвокатами, она поняла, что отступные, квартира в Москве и машина – лучше, чем остаться ни с чем. Получив приличное содержание после развода, она праздно проживает жизнь. Напиваясь, пишет мне всякие гадости, которые я тут же удаляю, чтобы Ян не увидел. Он предупредил маму, что лишит ее материальной поддержки, если она будет доставать меня. Он платит ей за то, чтобы она держалась от нас подальше. Это больше, чем он мог бы сделать для нее. Все равно никогда не будет благодарна.
Ян останавливается возле кафе, я, оставив деньги и чаевые за кофе, спешу к нему. Прощаюсь с работниками, которые улыбаются мне, как родной. Сев в машину, тут же получаю страстный поцелуй.
– Поехали? – спрашивает Ян, слизывая вкус поцелуя со своих губ.
– Поехали…
По дороге звонит организатор гонок. Ян достаточно грубо разговаривает с ним.
– Я ведь сказал: больше не участвую. Да похер мне, какие там деньги. На меня не рассчитывай, я завязал окончательно, и не надо меня уговаривать, – с наездом. – Пока, – сбрасывает звонок, бросает телефон на приборную панель. Берет меня за руку, переплетает наши пальцы.
Я стараюсь не радоваться так откровенно, но моему счастью нет предела. Ян обещал завязать с гонками, но у меня были небольшие сомнения, а теперь я убедилась, что все в прошлом. Больше не будет игр со смертью…
Эдуард Викторович выходит нас встречать. На лице счастливая улыбка. Он собирается завтра в командировку, а этот день хочет провести с нами. Маме я легко отказываю во внимании, а Эдуарду Викторовичу не могу. Он стал мне большим родителем, чем мои собственные.
Крепко обняв, приглашает в дом. С Яном они обсуждают дела. Пока отец в отъезде, Ян займется некоторыми проектами. Мне несложно их слушать, за последние полгода я привыкла, что мой мужчина становится настоящим большим начальником.
Обеденный стол сегодня накрыт на террасе. К этому времени я достаточно проголодалась, поэтому с удовольствием уплетаю жаренную на мангале рыбу и овощи.
– Па, когда вернешься, мы с Никой улетим в отпуск, – сообщает Самсонов, ставя нас обоих перед фактом.
– Без проблем, – улыбается Эдуард Викторович. – А куда летите?
– Это зависит от того, в каком статусе мы едем отдыхать, – произносит Ян, откладывая вилку. Я удивленно округляю глаза. – Если Ника согласится стать моей женой, – достает из кармана кольцо. Оно без коробочки, но по тому, как сияют камни, даже представить страшно, сколько оно стоит, – то может выбрать любую точку мира, а если нет, то в горы… – выдерживает паузу. – Пока не уговорю, – подмигивает.
– Что ответишь, дочка? – а у меня губы дрожат, язык не слушается, по щекам слезы. Когда-то он говорил, что не собирается рано жениться, но разве я могу быть против, если он передумал?
– Да, – пересохшими от волнения губами…
