Текст книги "Никуда от меня не денешься (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 38
Ника
Сегодня прохладно, но к обеду точно распогодится. Мы с Раяной вместе идем в «Прогресс». Она что-то читает в телефоне, периодически посматривая под ноги, а я осматриваюсь по сторонам в поисках знакомого автомобиля.
Жизнь вокруг Самсонова продолжает кипеть. В стенах университета Ян больше не появлялся, но его машину часто можно было увидеть припаркованной у бара или ресторана. В моем воображении Самсонов всегда находился там с девушкой. Умирая от ревности, я никогда не входила в заведения, чтобы в этом убедиться. Оставляла немного сомнений. Многие спросят – почему? Наверное, потому что боялась. Боялась поставить окончательную точку в нашей истории.
Разлука не притупляла боль, не истончала моих чувств к Яну. Любовь не так просто убить. Умом я понимаю, что мы разные, что между нами случилось слишком много плохого, вряд ли это удастся забыть, но сердце тоскует и плачет по любимому человеку, оно подкидывает в топку сладостные воспоминания, которые сильнее разжигают чувства. Ты ощущаешь тоску по человеку, его запаху, его заботе, его прикосновениям…
Днем кажется, что жизнь продолжается. Ты куда-то спешишь, что-то делаешь, вокруг тебя суета, а потом наступает ночь, ты ложишься в свою одинокую постель и пытаешься заснуть…
Ян не напоминал о себе несколько дней. Никак не отреагировал на то, что я проигнорировала его сообщение, хотя я ждала какой-то колкой фразы, даже в черный список не стала отправлять его контакт. Можно было подумать, что он вычеркнул меня из своей жизни, но я почти не сомневалась, что перед гонкой он о себе напомнит. А может, он пригласит ту девушку, с которой ходит по ресторанам? Я ревновала и ненавидела себя за это.
Мы с Раяной входим в университет. Замечаю, что парни провожают нас заинтересованными взглядами, хотя мы одеты скромнее всех девчонок. Стоит мне встретиться взглядом с кем-то из парней, как они тут же отводят глаза в сторону. Порой кажется, что каждый в «Прогрессе» думает, что я принадлежу Самсонову. Меня обходили стороной, в то время как с Раяной желали познакомиться, но она уходила от навязчивого внимания, умело пряталась в защитный панцирь. Мы понимали, где и с кем учимся. От этих мажоров лучше держаться подальше.
Всегда приходим рано, но возле кофе-автомата очередь в любое время суток. Спасибо Раяне, у нас теперь есть деньги на продукты, хотя мне ужасно неудобно жить за ее счет. В моем кармане гуляет ветер, деньгам просто неоткуда взяться.
Я дала объявление, что за определенную плату готова сделать рефераты, ко мне обратилось несколько студентов, заказ я решила принять у девочек-второкурсниц. Мы обо всем договорились, я уже взялась за работу, но на следующий день они отказались от моих услуг. Девочки очень извинялись, а у меня закипали слезы на глазах. Я почти не сомневалась, что за их отказом стоит Самсонов. Думает, что после такого я приползу к нему? Порой я готова была обратиться за помощью к Эдуарду Викторовичу, но никак не могла решиться на этот шаг, что-то меня останавливало. Сам он не звонит, наверное, мама убедила его, что у нас все хорошо. А может, ему не до меня? Вдруг он что-то узнал? Хотелось бы мне знать, что происходит в особняке. За маму я переживаю намного меньше. У нее талант выкручиваться из неприятных ситуаций. Как можно было лезть к Яну, а потом спокойно ложиться в постель к мужу? Это ведь надо уметь врать, глядя в глаза, говорить, что любишь, желаешь… и при этом понимать, что домогалась пасынка.
– Девочки, сегодня кофе угощаю я, – к кофе-автомату подходит Белозеров, отодвигает нас в сторону. Ему нравится Раяна, но это не взаимно, у нее в последние дни появилась головная боль – Демьян Кайсынов. Он обратил на нее внимание, что не есть хорошо. Наверное, я не имею права советовать, но тут не смогла удержаться, предупредила, чтобы она держалась от него подальше.
Как говорится: «От осинки не родятся апельсинки». Так и от убийцы не родится порядочный человек. Я наблюдала за Кайсыновым, он высокомерный, холодный, жестокий. Плохо, что в поле его зрения попала Раяна, за нее некому заступиться. Демьян обидит ее, перешагнет и пойдет дальше. Такие парни не созданы для любви. В нем чувствуется разрушительная энергетика. Пытаюсь уберечь подругу, а саму себя не уберегла, теперь живу с разбитым сердцем. С грустью думаю, что такая же энергетика у Самсонова, но я, дура, влюбилась в него...
Белозеров протягивает нам стаканчики с кофе, хочет поболтать, но мы, поблагодарив и не задерживаясь, идем в аудиторию. За пять минут до начала лекции на парте загорается экран мобильного телефона. Звонок с неизвестного номера. Рука дергается, чтобы принять, но я одергиваю себя, откуда-то появляется чувство, что этот звонок мне будет неприятен.
В течение дня с этого номера звонят еще несколько раз, но я не беру трубку. Возможно, чтобы это был новый номер Самсонова? Вряд ли он поменял номер, какая в этом необходимость? Дозвониться мне Ян может и со своего номера. Лишь один человек лишен этой возможности – мама. Она продолжает оставаться в «черном списке».
Мои подозрения подтверждаются чуть позже, когда на последней на сегодня лекции приходит требовательное сообщение.
«Вера, подними, наконец-то, трубку, нам нужно поговорить!»
Я настолько поражена, что несколько минут не могу оформить свое возмущение в слова. Ни чувства вины, ни раскаяния, мама ведет себя так, будто ничего не произошло. Подумаешь, лезла к пасынку в трусы? Какая мелочь, такое сплошь и рядом происходит!
Есть желание заблокировать и этот номер, но я понимаю бессмысленность такого поступка, она может собраться и приехать сюда. Наш разговор, который обязательно будет неприятным и на повышенных тонах, кто-то может услышать.
– На тебя Женечка смотрит, – толкает локтем Раяна, кивая на Евгению Михайловну. Делаю вид, что включилась в учебный процесс, и старательно записываю лекцию в тетрадь.
«Я не могу ответить», – пишу и отправляю маме, чтобы она не звонила и тем более не приезжала.
«Наберу через час. Тебе лучше взять трубку».
Еще и угрожает…
Порой мне так хочется, чтобы Ян обо всем рассказал отцу. Пусть упадет корона с маминой головы, пусть она вернется к своим швабрам и тряпкам. Некоторые люди заслуживают, чтобы им преподали урок, но обычно страдают хорошие люди.
– Ты не идешь в общежитие? – спрашивает Раяна, когда мы выходим из аудитории.
– У меня дела, приду чуть позже, – не уточняя, какие дела. Она не станет допрашивать. В общаге я не смогу разговаривать с мамой, приходится думать, где нам с ней поговорить...
– Хорошо, увидимся дома, – бросает Раяна, сбегая вниз по ступенькам. – Не задерживайся, я что-нибудь приготовлю, – оборачивается на ходу. Иногда мы готовим вместе, но чаще по очереди, и в этом нет никакого навязывания обязанностей. Мне вообще комфортно жить с подругой.
– Я скоро буду.
Жду, когда Раяна уйдет, а сама направляюсь в парк. Ничего лучше я не придумала. Начинает накрапывать дождь, а ведь утром проглядывало солнце. Я без зонта, а значит, придется промокнуть. Жду, что мама позвонит, я сама не хочу ей набирать.
– Да, – грубо принимаю вызов спустя двадцать минут.
– Ты считаешь, что имеешь право бросать мой номер телефона в черный список? Кто дал тебе право не отвечать на мои звонки? – начинает с агрессии, словно это я виновата в ее аморальном поведении.
– А ты считаешь, что можешь лезть в трусы к пасынку, пока его отец в командировке? – оглядываясь, чтобы никто не услышал.
– Ян мне рассказал, что ты видела нас у бассейна, – намного спокойнее. – Вера, как ты могла подумать, что я лезу к твоему парню?! – натурально возмущается, если бы я не знала ее, могла бы поверить. – Мне прописали новое успокоительное, и вместе со спиртным, которое я выпила в тот день, оно вызвало у меня помутнение рассудка, сильные галлюцинации. Я вообще не понимала, что происходит. Я думала, что нахожусь с Эдиком, – в ее голосе звучат истерические нотки. Я не знаю, говорит она правду или лжет, но так хочется в это поверить… Хотя не стоит забывать, что моя мама та еще актриса. – Ян ненавидит меня. Не удивлюсь, если он нарочно все подстроил! Снял видео и теперь шантажирует меня! Ника, ты должна забрать у него запись…
Глава 39
Ника
Игнорирую очередной звонок от мамы. Она не хочет понять, что я ничем не могу ей помочь. Мамины откровения меня еще больше запутали. Теперь не знаю, во что верить. Раньше мама до галлюцинаций не напивалась. Она пытается меня убедить, что Ян ее спровоцировал, а потом снял все на камеру, чтобы иметь на нее компромат. Она боится, что Самсонов в любой момент может использовать запись, чтобы Эдуард Викторович выставил нас на улицу. Я не боюсь лишиться того, что нам никогда не принадлежало, а вот у мамы настоящая истерика. Она живет в страхе. Переложила на меня ответственность и ждет, что я договорюсь с Самсоновым. Требует, чтобы я с ним помирилась. Заставляет выкрасть запись, а лучше всего уничтожить телефон и ноутбук Самсонова. Мне кажется, она не в себе. Если выяснится, что есть копии записи, хранящиеся в другом месте, не удивлюсь, если она начнет уговаривать меня устроить поджог.
– Вера, ты не понимаешь, если Эдуард меня выставит за дверь, меня не возьмут на работу ни в один приличный дом! Мне нечем будет платить за твое образование. Пойдешь работать поломойкой? – так заканчивается почти каждый наш разговор.
Как я и думала, Самсонов перед гонкой решил удостовериться, что я не сольюсь. Видела его несколько раз за последние дни. Каждая наша встреча заканчивается короткой стычкой, обменявшись «любезностями», мы расходимся. Он присылает мне сообщения с напоминанием, в которых продолжает называть «Вера».
– Ты очень бледная, – беспокоится обо мне подруга. Я плохо себя чувствую, глаза едва держу открытыми. – Идем, я провожу тебя в медблок, – предлагает Раяна.
– Отсижу еще одну пару, – надеясь, что станет чуть лучше. Не хочу пропускать, потом придется отрабатывать. Раяна с опаской посматривает на меня всю лекцию. Лучше мне не стало. Голова кружится, все перед глазами плывет. На короткий миг меня так сильно повело, что я чуть сознание не потеряла. Раяна не выдерживает, сообщает преподавателю, что мне плохо.
– Проводите ее в медблок, – подозрительно косится на меня, провожая взглядом до самой двери. Врач не позволяет Раяне остаться, отправляет ее обратно на лекцию.
– Наберешь мне, – просит она, прежде чем уйти.
Врач осматривает меня, измеряет давление, которое оказывается низким. Проверяет зрачки, просит сдать анализы. Сообщает, что результаты отправят мне на почту. Если выяснится, что я употребляла наркотики, результаты сразу отправят в ректорат, а это моментальное отчисление. Мне не о чем переживать, ничего такого я никогда не пробовала. С другой стороны, и давление у меня никогда не падало…
На миг мне становится страшно, а вдруг мне что-то подмешали…
Не может быть, я бы наверняка поняла…
Мне ставят укол, предлагают полежать минут пятнадцать на кушетке. Снова измеряют давление.
– Сейчас отправляйся домой, – дают рекомендации, в которых обязательным пунктом является хорошее трехразовое питание. – Придумают себе диеты, на нее без слез не взглянешь, ветер подует, унесет, – слышится голос врача через прикрытую дверь. Не поверила, значит, что я не сижу на диете. Усмехаюсь. Наше питание сложно назвать калорийным и сбалансированным.
Прихожу в общежитие, пишу Раяне, что не приду на последнюю пару. Сообщаю, что упало давление, меня отпустили.
«Скоро приду, приготовлю поесть. Ты лежи, ничего не делай», – обычная забота, а так приятно.
Ложусь в постель, несмотря на укол, я все еще чувствую слабость. Начинаю засыпать, но меня будит звонок. Жалею, что отключила беззвучный режим. С надеждой, что звонивший отстанет, пытаюсь расслабиться, но по тому, как настойчиво разрывается телефон, я понимаю, что это, скорее всего, звонит мама.
Так и есть. Приняв вызов, сразу сообщаю, что мне плохо, я только что вышла от врача. Немного привираю, но маме, видимо, все равно.
– Ты поговорила с Яном? – видимо, даже меня не услышав.
– Нет. И не собираюсь, – от обиды дрожит голос, но я стараюсь говорить твердо.
– Вера, ты, видимо, не до конца понимаешь, что с нами будет, если эта запись…
– Мне все равно! – перебиваю ее, повышая голос. – Я устала! Мне плохо, но тебе ведь до меня нет дела. Тебя интересует только потеря статуса и денег…
– Где бы мы сейчас были, если бы не я? Неблагодарная дрянь! После смерти твоего отца я делала все, чтобы ты ни в чем не нуждалась, и это твоя благодарность? – у меня слезы из глаз текут, и это никак не связано со слабостью, что до сих пор не прошла. – Ты не можешь уговорить своего парня удалить запись? – продолжает мама.
– Я ведь тебе уже говорила, – повышаю голос. – Ян не мой парень. Мы расстались! Он не станет меня слушать.
– Это ты меня не слышишь! Помирись с ним. Сделай все, что он хочет, упрашивай его, соблазняй…
Отбиваю звонок, дальше слушать ее наставления просто нет сил. Мы с разных планет и никогда не поймем друг друга. К приходу Раяны я немного успокаиваюсь. Умывшись холодной водой, стираю следы слез и пытаюсь уменьшить припухлость вокруг глаз.
Лежать желание пропало. Думаю, что приготовить. В холодильнике яйца и почти целая булка вчерашнего хлеба. Взбиваю четыре яйца. Нарезаю хлеб. Ставлю сковороду.
Вздрагиваю, когда боковым зрением замечаю темную тень сбоку.
– Блин, напугала, – дергаюсь я. – Не слышала, когда ты пришла. Что ты делаешь? – заметив на ее губах силиконовую антицеллюлитную банку.
Раяна отрывает ее с хлопком от своих губ. Морщусь от фантомной боли.
– Видела в тик-токе, – крутит банку в руке. – Увеличение губ без уколов, – смеется подруга. – Проверила на практике, ну как? – дует губы уточкой.
– Красные и опухшие, – вспоминаю, что еще не налила масло в сковороду, тут же исправляю оплошность. – Когда ты стала верить всему тому бреду, что снимают недоблогеры? – смеюсь над подругой.
– Теперь мы можем снять свое видео, сообщить, что проверили на практике, и так делать не стоит.
– Да нет, нормальная идея. Губы у тебя красивее стали, словно накрашенные, припухшие. Дай, я тоже попробую, – тянусь за баночкой.
– Может, не надо, Ника? У тебя кожа нежная, вдруг посинеют? – отговаривает Раяна, но, отобрав баночку, я присасываю ее к губам.
Мне даже хотелось бы, чтобы они посинели. Пусть Самсонов думает, что я целовалась до посинения губ. Губы горят, но банку я не убираю. Макаю хлеб во взбитые яйца, кладу на сковородку.
– Ника, ко мне Ян подходил, – резко оборачиваюсь. Вспомнив про банку на губах, спрашиваю жестами: «Что он хотел?»
Раяна меня не понимает, приходится снять банку с губ.
– Что хотел Ян?
– Он не сказал, – отвечает Раяна. Пытаюсь присосать банку обратно. – Зато озвучил Демьян, я с ним столкнулась позже.
– А этому что нужно? – убираю банку в сторону, переворачиваю гренки.
– Потребовал, чтобы ты была на гонках, иначе твой сводный брат натворит бед, – Раяна ждет моей реакции. Наверное, правильно было бы отказаться, но я не могу. Во-первых, я дала слово, во-вторых, Ян не оставит меня в покое. Мне лучше согласиться, но при этом держать дистанцию. А еще… Как бы мне ни было противно, но, может, удастся узнать, что он собирается делать с записью.
– Ты пойдешь со мной? – спрашиваю у Раяны. Я пойму, если она откажется. Ночь обещает быть тяжелой. У меня сердце уже сейчас замирает от страха.
– Да… – соглашается подруга. С облегчением вздыхаю. Я буду там не одна…
Глава 40
Ника
Говорила, что не буду наряжаться и краситься, но перед самой гонкой вымыла волосы, накрутила концы. Нанесла неяркий макияж, чтобы не выглядеть хуже других «талисманов» – придумала для себя оправдание. Выбрала строгие брючки, модную брендовую толстовку. Несмотря на бабье лето, вечерами уже прохладно. Немного поспорили с Раяной, она отказалась от толстовки, которую я хотела подарить. Гордая упрямая девчонка! Янка очень хорошая, мне хочется ее хоть немного отблагодарить за то, что она для меня делает, а она не позволяет.
На улице моросит дождь. По телу проходит озноб, который никак не связан с погодой. Мокрая трасса – дополнительный риск во время заезда. Боюсь опять попасть в аварию. В тот раз нам очень повезло…
Самсонов стоит у общаги, подъехал на спортивном автомобиле. Сердце пропускает удар при виде Яна. Он, как всегда, стильно и модно одет: черная кожаная куртка, джинсы с прорезями на коленях. Не замечая дождя, он курит, присев на капот. Если бы фотограф запечатлел этот момент, изображение набрало бы миллионы просмотров. Красивый подонок, которого я продолжаю ревновать!
Мне впервые после ссоры придется сесть к нему в машину.
– Вера… Ника в машину, ты – обратно в общагу, – выдохнув сизую струйку дыма, произносит Ян, кивнув в сторону Раяны.
– Яна поедет со мной, – упрямо произношу, останавливаясь напротив Самсонова.
Самсонов напрягается. Я отлично знаю этот взгляд, он не согласен со мной, но сегодня ему придется уступить. Он рассматривает меня. Возможно, я себе это придумываю, но я замечаю жадный интерес. Его хищная натура будоражит мои нервные окончания. Ян не отвечает сразу, делает еще несколько затяжек, прежде чем произнести:
– Нет, – категорично заявляет. Огибает машину, открывает переднюю пассажирскую дверь. Ждет, что я пройду и сяду, но я стою на месте, всем своим видом даю понять, что не поеду без Яны. Самсонов не уступает. Капли дождя залетают в салон, попадают на сиденье.
– Тогда я тоже не еду, – разворачиваюсь и иду в сторону общежития.
– Я могу заставить, – летит в спину угроза. Может, но не станет, я это чувствую.
– Заставь, – обернувшись, демонстрирую ухмылку. На мое лицо капает дождь, если я еще несколько минут так простою, испорчу окончательно макияж.
Злится, желваки играют на четко очерченных скулах. Выбросив окурок в траву, Самсонов складывает переднее пассажирское сиденье, кивком головы приглашает Раяну занять место сзади. Теперь и мне можно сесть в автомобиль.
Пытаюсь считать настроение Яна. Только что желваками играл, а теперь спокоен, словно не я добилась своего, а он выиграл эту схватку.
– В бардачке твой любимый шоколад, – как бы между прочим произносит Самсонов. Этот шоколад не мог случайно оказаться в бардачке.
– Не хочу, – отказавшись, отворачиваюсь к окну. Он внимателен к мелочам, но сейчас мне неприятна его забота. О других девушках он знает так же много?
Мы едем в полной темноте по старым дорогам, которые не освещаются фонарями. В таких местах только фильмы ужасов снимать, но темнота меня не пугает. Как бы я ни относилась к Яну, я абсолютно точно могу сказать, он всегда меня защитит и закроет собой. Через пару километров я начинаю узнавать местность – заброшенный аэродром. Мы были тут с Яном, после той гонки и произошла авария…
– Приехали, выходим, – произносит Самсонов, почему-то обращается к Раяне. Выхожу из машины, жду, когда Ян выпустит подругу. Свист шин царапает и без того натянутые нервы. Какой-то придурок решил выпендриться и затормозить прямо возле веселящейся толпы.
– С тобой все хорошо? – интересуется Яна.
– Да, – хочу ее успокоить, а саму трясет. Меня словно голую на мороз выбросили. В голове всплывают картины аварии. – Ненавижу скорость, – на эмоциях. Замечаю во взгляде Раяны обеспокоенность. Она о чем-то хочет спросить, но тут же обрывает себя. – Ян хорошо водит, все будет хорошо, не переживай, – улыбнувшись, спешу ее успокоить. – Подожди, – возвращаюсь к машине, достаю зонт.
Мне нужно себя отвлечь. Самсонов здоровается с друзьями, вокруг них трутся девушки. Я хочу понять, есть ли среди них «та самая», но определить не получается.
– Тебе придется нас ждать, – протягиваю зонт Раяне. Она тут же раскрывает его над нашими головами. Я замечаю, как Раяна реагирует на Кайсынова. Он целуется с какой-то девкой. Эти мажоры не обременены моралью.
Ветер усиливается. Колкие капли дождя бьют в лицо. Холод забирается под одежду, которая быстро становится влажной.
– Идем, покажу, где лучше всего укрыться от ветра, – отбирая у подруги зонт. – Все равно ничего не увидишь и не поймешь, так какой смысл стоять и мокнуть под дождем?
Идем по неровной дороге до заброшенного ангара. Крыша практически полностью отсутствует, но порывы холодного ветра слабее из-за высоких стен. Мы не единственные, кто здесь спрятался.
– С той стороны, – тыкаю пальцем в темный проем, – финишная прямая. Не выскакивай из ангара, когда закончится гонка, дождись меня здесь. Не переживу, если эти великовозрастные придурки тебя переедут, – стараюсь шутить, а у самой от страха сводит желудок. Так и язву можно заработать на нервной почве.
– Ты чего убежала? – появляется Самсонов. У него на меня словно радар настроен. Спрашивается, чего он такой напряженный? Думал, что я сбежала? – Ника! – требовательно, когда я не отвечаю.
– Когда уже все начнется и закончится? – передаю зонт подруге.
– Соскучилась по скорости? – злится Самсонов. Подходит ко мне ближе.
– Соскучилась по своей теплой и сухой постели, – не скрывая раздражения. Ян игнорирует мое плохое настроение, сообщает, что они кого-то ждут, а я не понимаю, почему нельзя перенести гонку? Не видят, что погода с каждой минутой все сильнее портится?
Ян предлагает Раяне сесть в машину к Герману – еще один друг Самсонова. Наверное, он единственный, кто вызывает у меня доверие и уважение в их компании. Серьезный умный парень, который разбирается в компьютерах.
Возвращаемся обратно. Передаем Раяну Герману. Она ему понравилась. Обычно он никому не разрешает сидеть рядом с ним. На красивую девочку тут же обращают внимание другие парни. Самсонов хватает меня за руку и ведет к машине. Скидывает с себя кожаную куртку, накидывает мне на плечи, а сам остается в одной футболке.
– Садись, пока не заболела, – открывает передо мной дверь. Сам садится за руль. Включает печку. Я быстро согреваюсь, но внутри меня всю колотит от страха.
– Арес приехал, – сообщает Самсонов. – Сейчас начнем.
Я ничего не отвечаю. Пауза затягивается. Ян начинает нервничать, стучит пальцами по рулю.
– Ника, после гонки я заберу тебя домой…
