Текст книги "Никуда от меня не денешься (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Глава 30
Ника
– Ян… – мой стон растворяется на его губах. Впиваясь в мой рот, Самсонов издает хриплый стон. Проходится кончиком языка по зубам, заставляет их разомкнуть, пустить его дальше. Проталкивая язык в мой рот, цепляет мой язык, всасывает к себе в рот. Целуемся долго, страстно, до головокружения. Разжигая во мне страсть, Ян сжимает мои бедра, оставляя на них следы пальцев.
– Ты слаще любого кайфа, – приходясь языком по губам. Сминает, прикусывает нижнюю губу, всасывает ее к себе в рот. – Всю тебя готов вылизать… – пошлые словечки окатывают кипятком. Забираясь под толстовку, подушечками пальцев Ян поглаживает живот, ведет по талии. По коже рассыпаются мурашки.
Соскользнув с плеч, плед падает на пол. В нем отпала необходимость, я не чувствую холода, ощущение, что в моих венах течет жидкий огонь. Подхватив меня неожиданно под ягодицы, Ян без предупреждения перекидывает мою ногу через свои бедра, разворачивает меня лицом к себе. Сидя на его коленях, я не чувствовала его возбуждения, а теперь член упирается мне в промежность, натирает нежную плоть. С губ срывается стон. Глаза Яна полыхают огнем. Он толкается в меня, скалится. Закусываю нижнюю губу, чтобы сдержать рвущиеся стоны.
– …ля, хочу сорвать с тебя всю одежду… – подхватывает под колени, хочет закинуть мои ноги себе за спину, но они соскальзывают на пол по скользкой спинке стула. Несколько неудачных попыток сбрасывает напряжение между нами. Матерясь под нос, Ян поднимается вместе со мной, ссаживает меня на стул, поправляет член в штанах. – … ля… – издает болезненный стон. Смотрит на меня. Между нами растет напряжение. Ян молчаливо требует ответа, а у меня его нет. Я не уверена, что готова двигаться дальше. – Опять в душ, – буркнув, Ян уходит в дом.
Возвращается холод, остужает разгоряченное тело. Ежусь, обхватываю плечи руками. Плед так и остался лежать на полу. Яна долго нет. Все это время я думаю о том, что мы могли попробовать пойти дальше, необязательно ведь заниматься сексом?
Вступая в близкие отношения с парнем, девочки обычно боятся, что об этом узнают родители, осудят их, а у меня все наоборот. Мама своими советами посеяла во мне еще больше сомнений. Надеюсь, когда мы вернемся, она не полезет ко мне с расспросами, не станет требовать подробностей.
Поднимаюсь, задуваю свечи и иду в спальню. Яна нигде нет. До сих пор принимает душ? Спать еще рано. Не включая свет, ложусь поверх одеяла. Вытягиваю уставшие ноги, поднимаю вверх пальцы, пока не начинаю ощущать натянутость в икорных мышцах. В доме тепло, Ян включил отопление, когда мы вернулись с экскурсии, но в постели мне одиноко и холодно. Лежу в темноте, мне не хочется включать свет, не хочется включать телефон, чтобы убить время в социальных сетях. Заставляю себя встать, переодеться в пижаму и расправить постель.
Ложусь, накрываюсь. Закрываю глаза с мыслями, что проведу эту ночь одна. В этот самый момент дверь открывается, лунный свет, проникающий в спальню через окно, позволяет мне рассмотреть входящего в одних боксерах Самсонова. Подходит к кровати, молча отодвигает край одеяла, забирается в постель.
– Иди сюда, – притягивает к себе. В голосе нет ни злости, ни раздражения. Вдыхаю запах чистого горячего тела. Грею ладони на его груди.
– Долго я так не выдержу, – невесело. – Ненавижу дрочить, – откровенно о том, чем занимался в душе. Я подозревала, но услышать не ожидала. Хорошо, что в спальне темно, я, наверное, похожа на помидор. Зато мгновенно согреваюсь.
Самсонов целует в висок, поглаживает по волосам.
– А если бы это сделала я, тебе бы понравилось? – мой тихий голос разрезает тишину.
– Ника, я только взял себя в руки… – смех сливается со стоном. – А ты его по щелчку привела в боевую готовность, – преодолевая легкое сопротивление, берет мою руку, опускает себе на пах. – Сожми, – командным хриплым тоном. Выполняю приказ. Сжимаю, немного поглаживая. Ян откидывает голову на подушку. – Продолжай…
Несколько минут я ласкаю твердый большой член. Никогда не думала, что это настолько возбуждающе. Самсонов ко мне не притронулся, а я там мокрая.
– Тормози, Ника… Тормози… – перехватывает ласкающие его пальцы. – Не так. Сначала ты кончишь.
– Не надо… – неуверенно.
– Я тебя поласкаю, – нависает надо мной. – Тебе понравится, – целует сразу с языком. Приятно ощущать на себе тяжесть его тела. Зарываюсь пальцами в его волосы, не даю разорвать наш поцелуй. – Давай разденем тебя, – расстегивает верхнюю пуговку пижамы. Следующую…
Распахивает полы в стороны. Чувствую на себе его жадный взгляд. Руки Яна ложатся на живот, сдавливая талию, поднимаются выше, еще выше. Ложатся на грудь. Ян сжимает двумя руками небольшие полушария. Легкая боль возбуждает. Подушечки больших пальцев обводят чувствительные горошины сосков. Ян опускает голову, язык заменяет пальцы. С моих губ срываются стоны…
– Давай снимем все, – Ян тянет вниз мои штаны вместе с трусами, я цепляюсь за них пальцами. – Не дергайся, оставим их на тебе, я сниму только штаны, – отводит мои пальцы в сторону. Отбрасывает штаны на пол, накрывает мой холмик рукой. – Все равно это станет моим, – поглаживая пальцами промежность. – Ника, расслабься, я хочу, чтобы ты кончила для меня, – низким голосом. – Тебе страшно?
– Нет… – выдыхаю.
– Ты мне доверяешь? – мне кажется, я готова признаться в чем угодно, лишь бы он не останавливался.
– Да…
– Разведи ноги… Еще… Вот так…
Поддев край трусиков у ластовицы, пальцы Самсонова пробираются к открытой промежности. Распределяя влагу между складочек, находит клитор, обводит его, сжимает….
Хватаю ртом воздух. Мир перед глазами плывет. Лаская меня там пальцами, губами и языком он ласкает мою грудь. Обводит кончиком языка соски, сжимает их зубами…
– Кончай! Не сдерживайся, кричи, – требовательный резкий голос врывается в мое поплывшее сознание.
Внизу живота затягивается узел, все сжимается. Сложно контролировать свое тело, я и не хочу. Выгибаюсь над постелью. С пересохших губ срывается громкий стон-крик. Ноги дрожат, бедра сжимаются. Ян впивается в мой рот губами, глотает мои стоны.
Мое тело еще дрожит, Ян приподнимается, стягивает с себя боксеры.
– Возьми его в руку, – сам кладет ее на вздыбленный член, сжимает мои пальцы в своем кулаке. Водит ими верх-вниз. – Да, вот так… – разрешает действовать самостоятельно. – Сожми чуть сильнее, – сквозь сжатые зубы... Громкий рык срывается с его губ, когда теплые струи падают мне на живот… – Моя любимая девочка, – опускается на меня. Смешивает наши запахи, целует в губы…
Глава 31
Ника
– До понедельника, – махнув рукой, моя новая подруга Раяна идет в сторону общежития, а я остаюсь у ворот дожидаться Самсонова. Он каждый день забирает меня с учебы, хотя я в первый день запомнила дорогу и могла бы дойти сама.
Переехав в студгородок, я ощутила себя свободной и независимой. Несмотря на то, что Самсонов контролировал каждый мой шаг, я избавилась от довлеющей опеки матери.
Мне нравилось учиться, нравился университет с его преподавателями. Конечно, были и негативные стороны, их не избежать при таком скоплении мажоров. Мудаков среди студентов было значительно больше, чем хороших ребят, но меня это не беспокоило. Я с ранних лет училась выживать. А еще у меня был Ян. За несколько дней, проведенных в студгородке, я поняла, что Самсонова боятся и уважают, а это значит, что он тот еще мудак, когда нужно.
– Давно ждешь? – спрашивает через опущенное стекло подъехавший Ян.
– Минуты три, – открываю пассажирскую дверь, сажусь на переднее сиденье, получаю поцелуй в губы. Чувствую на себе завистливые взгляды девчонок. Я еще в первые дни заметила, что Ян и его друзья – объекты пристального внимания девчонок. Ревную ли я? Определенно ревную, но Самсонов не дает повода для ревности, все его внимание принадлежит мне.
– Вас раньше отпустили? – интересуется Ян, срываясь с места.
– Да, – убираю на заднее сиденье рюкзак.
– Почему не позвонила, я бы сразу подъехал, – хмурится Самсонов.
– Прекрати, – начинаю злиться из-за излишнего контроля.
– Ника, пока каждый членоносец не узнает, что ты моя, я буду контролировать каждый твой шаг, – жестко произносит он, поворачиваясь ко мне. – Есть хочешь? – меняет тему.
– Нет, – не могу так быстро отпустить ситуацию. Доезжаем в полном молчании. Самсонов забирает с заднего сиденья мой рюкзак, открывает дверь, пропуская меня, входит следом. Обычно, едва переступив порог, мы начинаем целоваться, ласкать друг друга, но не сегодня. Между нами сохраняется напряжение.
Ухожу в спальню, Ян остается внизу. Жить вместе не так-то просто. Мы притираемся, учимся слышать и уважать желания друг друга. Пока получается плохо. Ян привык командовать и принимать решения, а я, рано повзрослев, научилась быть самостоятельной. Пока сложно.
Убираю со стула влажное полотенце. Самсонов поддерживает порядок в доме, но вот полотенца вечно раскидывает…
Принимаю душ, переодеваюсь. Теплая вода пусть и не унесла с собой мои переживания, но она точно меня расслабила. Спускаюсь на кухню, чтобы что-нибудь приготовить, а там уже стоят пакеты – доставка из ресторана. Я могла бы приготовить, мне несложно.
Накрыв стол, отправляюсь на поиски Яна. Входная дверь приоткрыта. Выхожу на крыльцо. Самсонов стоит во дворе, разговаривает по телефону.
– Подъеду минут через пятнадцать, – говорит он собеседнику. – Хорошо, давай.
– Ты куда-то уезжаешь? – пока не пойму, как реагировать.
– Да, у меня появились срочные дела, – подходит, кладет руку на талию, притягивает к себе.
– Что-то случилось? – тревога поселяется в груди.
– Нет, все в порядке, ты чего придумываешь? – вроде бы искренне посмеивается надо мной. – Нужно решить вопросы, связанные с бизнесом. Вернусь через несколько часов, – зафиксировав затылок, наклоняется, накрывает мои губы поцелуем…
Мир вокруг перестает существовать. Я растворяюсь в Самсонове, а он во мне.
– Вот теперь все правильно, – выдыхает в приоткрытый рот. – Я скоро вернусь, а ты беги домой, пока не простыла.
Посигналив и моргнув фарами, он срывается с места. Я остаюсь стоять на крыльце, пока машина Яна не скрывается из виду. Чувство тревоги не отпускает. Он и раньше уезжал. Мы не проводим двадцать четыре часа вместе, но что-то мне не дает покоя.
Не выдержав, звоню ему около восьми. Хочу убедиться, что с ним все в порядке. Гудки идут, трубку Самсонов не берет. До одиннадцати ночи я набираю не меньше сорока раз.
«Напиши, что с тобой все хорошо, чтобы я не волновалась!» – пишу и отправляю сообщение, утираю с лица слезы. В голову лезут страшные мысли, не удается их прогнать.
А вдруг Ян отправился на гонки и попал в аварию? А может, нелегальные бои, о которых он мне рассказывал?
В руке оживает телефон. Сердце от радости подпрыгивает в груди.
– Ника, извини, телефон в машине остался, не думал, что ты так будешь волноваться, – голос веселый и довольный. Я тут реву, а ему весело.
– Я еду тусоваться в клуб. Телефон оставлю дома, чтобы ты зря не звонил и не волновался, – наполненным злостью голосом. Сбрасываю звонок, бросаю трубку на диван.
Слезы высохли на глазах, но теперь они сильно чешутся. Иду в ванную, умываюсь холодной водой. Все это время я слышу, как трезвонит на весь дом мой телефон. Получаю какое-то злорадное удовольствие. Пусть на себе испытает толику того, что я пережила за этот вечер. Ни в какой клуб я не собираюсь, оставив телефон в гостиной, поднимаюсь в спальню. Переодеваюсь в пижаму и ложусь под одеяло, отвернувшись лицом к стене. Никаких ласк сегодня не будет.
Я думала, Ян в студгородке, но судя по тому, что уже второй час ночи, а его все еще нет, он был в городе. Вскоре слышу визг шин у дома. А вот и Самсонов.
– Ника! – кричит он. – Ника!.. – дальше следует отборный мат и угрозы. Мне становится страшно, но внутри я довольна собой.
Вновь начинает звонить телефон. Топот ног по лестнице.
– Ника! – в комнате загорается свет. – На х… так делать?! – кричит Самсонов, заметив меня в постели. – Я тебя спрашиваю! – возвышаясь надо мной, продолжает орать. – Тебе мало тянуть из меня жилы, хочешь их на кулак намотать? – играет скулами. Наклоняется, хватает меня за плечи, выдергивает из постели. Ставит перед собой.
– Ты еще на меня кричать будешь? – толкаю его ладошками в грудь, но лишь руки отбила, он и с места не сдвинулся. Глаза Яна неестественно блестят. Он пьян? Запаха не чувствую, зато улавливаю аромат чужих духов. Напрягаюсь. Подаюсь носом к его футболке. – Ты с кем был? – пытаясь осознать, что происходит. В голове шумит кровь, к горлу подкатывает тошнота. – Вали туда, где провел полночи! – кричу от боли, а получается слабый писк.
– А что тебя так задело? Духи? – всматриваюсь в его лицо. – Если скажу, что выбирал духи для тебя, не поверишь? – зло усмехается. – Думаешь, если ты мне не даешь… – не дослушав, бью его по лицу. Еще раз… еще…
Как же больно! Лучше бы он меня ударил! Самсонов стоит, не двигается. Позволяет выплескиваться моей боли. Я задыхаюсь, но продолжаю кричать и колотить его по груди, лицу, плечам.
– Проваливай!.. Ненавижу тебя!.. Больше никогда ко мне не подходи!..
Глава 32
Ника
– Разочаровываешь! – бросает зло в лицо. Разворачивается и уходит.
– Это ты меня разочаровал…
Хлопнув входной дверью, Ян покидает таунхаус. Его холодный равнодушный взгляд, брошенный перед уходом, еще долго выжигает нутро, как и ревность, как и брошенные в порыве ссоры резкие слова, что отравляют ядом кровь. Я не понимаю, за что он так поступил со мной? За что? Мне казалось, между нами все хорошо.
Дело в сексе? Пусть и неполноценный, но он у нас был! Уверял, что все нормально, а сам побежал…
Упав на кровать, свернулась клубочком и громко зарыдала. Шли минуты, часы… Небо за окном окрашивалось в яркие краски рассвета, но они меня не радовали. Душу заволокло темнотой. Эта темнота утягивала за собой. Бессонная ночь забрала все силы, нужно было вставать с постели, собирать вещи, определяться, куда я смогу переехать, здесь я больше оставаться не могу.
День прошел как в тумане. Бесцельно слонялась по дому, вместо того чтобы собрать вещи и съехать отсюда. Я приехала на все готовое, не успела освоиться в городке, поэтому даже не представляла, куда мне идти…
В обед провалилась на несколько часов в тревожный сон. Проснулась на мокрой от слез подушке. Ян дома не появлялся. Приди он, я почти не сомневалась, что дело закончилось бы очередной ссорой. Пыталась отмахнуться от мыслей о нем, но они навязчиво кружились в голове, подкидывали образы, где и как проводит время Самсонов, а главное – с кем…
Отдых пошел на пользу, голова начала работать. Вчера мне было не до телефона, а теперь, когда он попал мне в руки, я погрузилась в социальные сети. О вчерашнем вечере мне хотелось знать больше, но я ничего не смогла найти. Зачем я искала информацию, если мы уже расстались?..
Зашла на официальный сайт «Прогресса». Здесь была одна-единственная ссылка на сайт, сдававшей жилье. Позвонить им можно было только в рабочие дни. Посмотрев цены, я поняла, что снять жилье я не смогу, а просить помощи у мамы…
Вряд ли она поможет. Скорее всего, мама начнет требовать, чтобы я помирилась с Яном. В любом случае нужно съезжать отсюда. Не было смысла оставаться, я представляла, как мы будем сосуществовать на одной территории. Ян многое сделал для меня, но сейчас я не могу думать о «хорошем», в голове крутятся брошенные им слова…
Жаль, что уехать я могла только в особняк. Там была мама. Заметив, в каком я нахожусь состоянии, она бесцеремонно начнет лезть мне в душу. От одной мысли об этом становится тошно. Но съездить в особняк придется, Эдуард Викторович пополняет счет на карте каждый месяц, я до сих пор не пользовалась ей, но теперь думаю, что пришло время воспользоваться деньгами.
Собрав рюкзак, я вызвала такси. Останусь в особняке до понедельника. Вернусь утром, сниму жилье… если у меня будут деньги. А если нет? Страшно представить, что мне тогда делать. Моя учеба и жизнь в городке под угрозой. Я готова была съехать в общежитие, если бы там были места. Обычно комнаты распределяют еще до начала учебного года …
За такси я отдала почти половину наличных денег. Поездка дальняя, а цены в городке кусаются. Выхожу из машины, охрана, увидев меня, открывает ворота. Здороваюсь с мужчинами, а взглядом осматриваю территорию, надеясь увидеть машину Яна. Несмотря на то, что между нами все законченно, я продолжала с болью и ревностью думать о том, где он провел ночь.
Автомобиля Яна во дворе не было, а это значит…
– Мама дома? – спрашиваю у охраны.
– Да, – кивает высокий взрослый мужчина.
– А Эдуард Викторович? – с надеждой. Он единственный, кто может сдерживать мою маму.
– Он в командировке, вернется на следующей неделе, – сообщает Андрей. Я даже не пытаюсь сдержать разочарованного вздоха.
В доме тишина. Слуги, скорее всего, у себя в доме. Прохожу на кухню в поисках мамы. Никого нет. Ее нет нигде, ни в гостиной, ни в спальне, ни в душе. Обхожу дом, выхожу в сад. Не понимаю, куда она делась, охрана сказала, что мама дома. Вряд ли она отправилась в дом для слуг, но я и там ее ищу. Скривив лицо, домработница даже не пытается скрыть своего отношения к хозяйке дома, когда сообщает, что ее нет. Я не могу ее винить, приходится делать вид, что я ничего не заметила.
– Она может быть в бассейне, – прилетает мне в спину, когда я отхожу от домика.
– Спасибо, Марта, – обернувшись. Я даже не подумала искать маму на нулевом этаже. Не помню, чтобы она любила плавать.
Вхожу в дом, спускаюсь на нулевой этаж. Помимо бассейна здесь располагается спортзал, сауна, хамам. Через стеклянные широкие двери видна большая часть пространства. На мраморных стенах играют голубые блики воды. Мамы не видно, но, прежде чем уйти, решаю проверить наверняка.
Створки тихо расходятся при моем приближении, переступаю порог, заглядываю в ту часть пространства, которая не просматривается через двери. От увиденного парализует тело, я не могу даже пошевелиться…
Может быть еще больнее?
На небольшом столике фрукты и бутылка шампанского. Ян стоит в мокрых боксерах с полупустой бутылкой коньяка или виски в руках, а мама в ничего не скрывающем бикини ползает на коленях. Запрокинув голову, Самсонов курит, пока мама оглаживает его бедра, пошло облизывая губы, играет языком, подбираясь к его паху.
Я вижу, что она пьяна, но это ее не оправдывает! Как же мерзко! Она ведь замужем за отцом Яна! Это не просто измена, это…
Это предательство! Яну все равно, с кем быть? А мама? Как она могла поступить так с Эдуардом Викторовичем? Степень моего отвращения просто зашкаливает. Я медленно умираю, наблюдая за ними, но не могу заставить себя сдвинуться с места. Такое нельзя простить! Нельзя!
Развернувшись, медленно ухожу. Они были так увлечены, что даже не заметили меня. Я была там всего несколько секунд, но эти секунды самые отвратительные в моей жизни. Я никогда не смогу стереть их из памяти. Как же хочется умереть и не чувствовать то, что я чувствую сейчас. Всю грудную клетку разъедает кислотой. От этой боли не спрятаться, ее можно только пережить.
Дальше все как в тумане. Меня о чем-то спрашивает охрана, я прохожу через ворота, ничего им не ответив. Вызываю такси. Приезжаю в студгородок, звоню Раяне, потому что больше мне не к кому обратиться за помощью. На мое счастье, теперь мне есть где переночевать.
Глава 33
Ника
В понедельник я пропускаю первую пару занятий, потому что мне нужно утрясти в ректорате все формальности. Я безумно благодарна Эдуарду Викторовичу за помощь. Никогда раньше я напрямую не обращалась к нему, но вчера поняла, что больше обратиться мне не к кому. Он внимательно выслушал меня, а спросил только об одном:
– Мой сын сделал что-то непростительное? – суровым тоном. По моим щекам побежали слезы, пришлось до крови закусывать губу, чтобы не вывалить на него всю ту грязь, в которую нас окунули самые близкие люди.
– Нет, нет, – стараясь не всхлипывать. – Я просто хочу жить отдельно, – не надеясь, что он поверит. – Мы не ладим с Яном. Жить вместе оказалось сложнее, чем я думала, – струйка крови побежала по подбородку. Боль еще не притупилась.
– Ника, давай я сниму тебе жилье…
– Не надо, – перебиваю его. – Я хочу жить с подругой в общежитии, тут есть свободная комната, мне будет удобно.
Он еще какое-то время пытался меня переубедить, уговаривал забрать с собой в отдельный дом подругу, но поняв, что я не уступлю, обещал поговорить с ректором. Перезвонив через два часа, Эдуард Викторович сообщил:
– Тебе нужно в понедельник утром зайти в ректорат.
– Спасибо. Большое спасибо.
– Ника, я перевел тебе на карту деньги, трать и не переживай ни о чем, – произнес отчим. Мне сейчас не до гордости, я бы с удовольствием воспользовалась этими деньгами, но карта так и осталась в особняке. Говорить об этом Эдуарду Викторовичу я не стала, он и так слишком много сделал для меня.
И вот спустя час я официально могу заселиться в общежитие, но с этим есть одна проблема – я не взяла ключи от дома Яна, ушла, захлопнув дверь. Обычно Самсонов меня отвозил на учебу, забирал после занятий, ключи мне были не нужны. Чтобы забрать вещи из таунхауса, мне нужно позвонить Самсонову, а я не хочу этого делать. Не могу и не хочу его видеть!
Ненавижу!
Я заблокировала номер телефона мамы и Яна, чтобы они не могла мне дозвониться. Даже пропущенные звонки, что висели на экране телефона, вызывали у меня глубокое отвращение. Если бы можно было, я стерла бы их существование из памяти.
Ян пытал мой телефон весь вечер субботы, пока я не бросила его в черный список. Скорее всего, узнал от охраны или Марты, что я была в особняке. Догадался, что я могла их видеть?
До конца лекции почти полчаса, заходить в аудиторию с таким опозданием нет смысла, самое разумное – спуститься в столовую. В это время она оказалась еще закрыта, хотя легкий аромат выпечки уже расползался по этажу.
Вчера я решила не тратить ту небольшую сумму денег, что осталась у меня в кошельке, но сейчас я спускаюсь в кафе выпить чашку кофе, не хочется стоять в пустом коридоре и подпирать стену.
Удивляет полный зал посетителей. Такое ощущение, что отменили лекцию у всего курса. Под пристальными взглядами парней пересекаю зал, занимаю свободный столик в углу. Официант приносит папку меню. Цены кусаются, но, впрочем, в этом городке все дорого. Заказываю чашечку кофе, она несильно ударит по моим скромным сбережениям. Нужно искать работу, без стипендии я здесь не выживу, умру с голоду.
– Вам уже пришли деньги? – прислушиваюсь к разговору девушек за соседним столиком. Слово «деньги» привлекло мое внимание. Как говорится: «У кого что болит…».
– Мне пришли, – отвечает ей подруга. – Знать бы еще, как часто их придется отрабатывать, – добавляет со смешком, отпивая из трубочки сок.
– Мне нравится их отрабатывать, – низким пошлым голосом, облизывая губы. Сразу становится понятно, как она их отрабатывает. – Я была бы рада продлевать контракт, пока не выйду замуж, – под дружные смешки. Официант ставит передо мной чашку кофе.
– Еще что-нибудь? – спрашивает парень.
– Нет, спасибо, – мысленно прошу его скорее уйти, излишне интересный разговор за соседним столиком не хотелось бы пропустить.
– Я хотела бы быть только с Кайсыновым, он мне очень нравится, – наигранно вздыхая. Знакомая фамилия еще больше настораживает. – Все они отлично трахаются, но в Демона я влюблена, по ходу, – с нотками грусти. У меня челюсть отпадает, не ожидала я таких откровений.
– Но трахаться мы должны со всеми, – следом вздыхает ее подруга.
– Я тоже предпочла бы быть на контракте только у Самсонова, на его члене я могу кончать всю ночь подряд, но таких условий нам никто не предлагает, – внутри меня, оказывается, есть живые частицы, которые в этот самый момент умирают. Моя ненависть вспыхивает с новой силой!
Чуть разворачиваю стул, чтобы рассмотреть ту, которая только что хвалила сексуальные подвиги Самсонова.
Белобрысая уродина с надутыми губами!
– Они все ох…но трахаются, но у каждой из нас есть любимчики.
– Я уже не помню, когда Ян приглашал меня к себе на ночь, – шатенка хватает со стола айкос, затягивается.
– И я не помню, думала, он с вами трахается, – выдает белобрысая с нотками удивления. Легкая искра надежды вспыхивает в груди, но я тут же ее тушу. Это ничего не меняет.
– Нет, меня он тоже к себе не приглашал, – добавляет третья путана. – Но на карту всегда приходят все бабки.
– Так и должно быть, ты контракт хоть читала? – уничижительно. Вот такая вот дружба. Обсуждают члены и тут же друг друга унижают.
– Все станет ясно через пару недель, когда придет время продлевать контракт. Если Самсонова в нем не будет, значит, он слился, – неподдельно грустит белобрысая.
– Может, у него девушка появилась? – выдвигает предположение одна из них.
– Такие парни не про отношения, они не умеют любить.
Вот тут я с белобрысой согласна.
– Я слышала, к нему сводная сестра переехала, – удивляет своей осведомленностью одна из них.
– Думаешь, между ними что-то есть? – настораживается белобрысая.
– Ну… не знаю. Все может быть…
– Там Демон с Германом, – кивает шатенка. Проследив за ней взглядом, замечаю Кайсынова, который проходит за стойку бара. Обернувшись, он ловит мой взгляд, но я тут же отвожу глаза. Демон скрывается за дверью, что ведет в кухню.
Допив кофе, я покидаю кафе, не оставив чаевых. Таких посетителей не любят, в следующий раз мне здесь будут не рады…
Поднимаюсь на второй этаж, до звонка на перемену осталось несколько минут. Дохожу до нужного коридора. Разворачиваюсь и спешу обратно. Куда угодно, только бы подальше отсюда. Что он вообще здесь делает?!
– Ника, стой! – раздается прямо за спиной жесткий окрик…
