Текст книги "Никуда от меня не денешься (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 4
Ника
Оборачиваюсь…
Слова возмущения оседают на языке неприятной горечью. В такие моменты сожалею, что я не Гермиона Грейнджер, а то превратила бы Яна в жабу, а его дорогой автомобиль – в корыто на колесах.
Как он меня нашел? Отвернувшись, собираюсь проигнорировать Самсонова. Держу ровно спину, хотя тяжелые пакеты тянут мое тело вниз.
Я иду, он, гад такой, едет рядом и сигналит. Вот зачем он привлекает к нам внимание?! Оборачиваются прохожие, приостанавливаются водители, хотят понять, что происходит. Противостояние характеров и силы воли тут происходит, но посторонним этого не понять. Я злюсь, а Ян улыбчив и спокоен словно танк!
Проехав вперед, Ян преграждает мне дорогу автомобилем. Пытаюсь обойти сзади, он сдает назад, обхожу спереди, он давит на газ. При последней попытке обогнуть автомобиль он задевает пакеты, один из них рвется, на асфальт выпадает рукав маминого костюма. Представляю, что она устроит, если мне не удастся его отчистить. От бессильной ярости сжимаю кулаки, ручки пакетов вдавливаются в тонкую ткань кожи.
Готова растерзать Самсонова взглядом, а он сидит и улыбается. Понимая, что одержал победу, выходит из машины, оставляя водительскую дверь открытой.
– У тебя красивые хрустальные глаза, когда ты злишься, они ох…но сверкают, – забирая у меня из рук пакеты, лыбится этот гад. Вот ни капли меня не тронул его комплимент. Краснобай! Пусть своей восточной девочке в уши заливает малиновый сироп!
– Садись в машину, – открывая передо мной дверь. Пакеты Ян небрежно скидывает на заднее сиденье. Заставляю себя сесть к нему в автомобиль.
В салоне приятно пахнет кожей, мужским парфюмом и легкими, едва уловимыми нотками табака. Присев на переднее пассажирское сиденье, закрываю дверь и отворачиваюсь к окну. Всем своим видом демонстрирую, что это вынужденная мера.
Увеличив громкость колонок до такой степени, что внутренние органы отбивают биты, стартует с места с пробуксовками. Вслед нам несется добрый русский мат рядом проходящих пешеходов, его не слышно, но очень уж характерная мимика и жестикуляция у мужика и его дородной спутницы. Мы несемся на запредельной скорости. Ян ведет уверенно, лавирует в потоке машин. Не страшно, не хочу признаваться, но я получаю удовольствие от музыки и скорости. Раньше я никогда не испытывала таких эмоций. Играет хорошая музыка, адреналин в крови делает свое дело, мне хочется улыбаться, тянет пританцовывать, но я сдерживаю себя, неизвестно, как такое поведение воспримет Ян. Сближаться нам точно не стоит. Выезжаем из города, минут через тридцать будем в особняке. Совершив грубый обгон с правой стороны на скоростной трассе, получаем вслед гудки недовольных водителей.
– Расслабься, красавица, – смеется Самсонов, его не беспокоит чужое недовольство. – Твой подарок, – тычет мне в плечо каким-то предметом.
– Я ведь говорила, что мне ничего не надо, – отпихнув плечом коробку с новым дорогим телефоном. Любая была бы счастлива такому подарку, я не исключение, но принимать его в мои планы не входило.
– Вераника, возьми телефон, – с давящими нотками в голосе.
– Ника, – поправляю парня, мне не нравится первая часть имени.
– Ника. Возьми телефон, это подарок на день рождения, он тебя ни к чему не обязывает.
– Я ведь говорила, что мне не нужен подарок, – не предпринимаю попытки взять телефон, который он мне настойчиво сует в покоящиеся на коленях руки.
– Если не нужен… – опускается стекло, парень бросает на меня выразительный взгляд. Хочу сказать, чтобы не смел так поступать, но не успеваю. На обгоне он хладнокровно выбрасывает коробку с телефоном в окно.
– Ты с ума сошел? Швыряешься дорогими вещами из принципа?! – повышаю голос, потому что я в шоке. Как можно выкинуть в окно вещь, которая стоит порядка двухсот тысяч рублей? Да некоторые семьи на такие деньги несколько месяцев живут! – Останови машину! – мое требование игнорируется, Ян сильнее вжимает педаль в пол. Я понимаю, что это не мои деньги, и мне должно быть все равно, как он ими сорит, но отчего-то не все равно. Жалко до слез. – Останови машину! – повторяю, но натыкаюсь на каменное выражение лица. Самсонов смотрит перед собой и увеличивает скорость. Ничего «разумнее», чем открыть дверь, чтобы привлечь его внимание, я не могу придумать.
– Ты сумасшедшая?! Захлопни дверь! – сбавляя плавно скорость, чтобы я не улетела вместе с дверью.
– Развернись, – видимо, на адреналине я становлюсь бесстрашной.
– Я куплю тебе новый! – мы плавно катимся на низкой скорости. – Закрой дверь, и мы поедем дальше.
– Мне нужен тот! – упрямо заявляю. Когда он мне стал нужен? Ситуация дошла до критической точки абсурда, но повернуть назад я уже не могла.
– Он разбился, – зло смотрит на мою руку, которая удерживает дверь.
– Ну и пусть, – не сдаюсь из-за чистого упрямства.
Я уже успокоилась, вспомнила, что ничего не хотела от него принимать, в принципе, ничего не изменилось. Рисковать жизнью из-за какого-то телефона я не собиралась, но, видимо, моя выходка убедила Яна в обратном. Мои уши сворачивались в трубочку, когда, матерясь и требуя, наконец-то, захлопнуть дверь, он разворачивал автомобиль. Ощущаю, как его ломает из-за того, что он мне уступил. Его следующие слова это подтверждают.
– Лучше бы я себе яйца прищемил, – бурчит Ян, кружась приблизительно в том районе, где выкинул телефон. Никто из нас не помнит, где это точно произошло.
– Может, тебе лучше выйти из машины? Он наверняка лежит в траве, мы его просто не видим, – моя разумная речь удостоилась гневного взгляда. После еще трех кругов Ян остановился на обочине, вышел из машины, прежде чем хлопнуть дверью, резко сказал:
– Сиди здесь!
Сначала идет в одну сторону метров пятьсот, потом в другую, раздвигая ногой траву. Я убавляю звук в колонках и пытаюсь хоть что-то высмотреть, хотя понимаю бессмысленность своих действий. Солнце скоро окончательно спрячется за горизонтом, поиски будут бессмысленны. Уже сейчас практически ничего не разглядеть в траве. Машина ГИБДД с включенными проблесковыми маячками останавливается прямо за нами. Вроде ничего не нарушаем, а становится не по себе. Люди не любят представителей власти, потому что в нашем подсознании они не олицетворяют защиту и помощь населению, они олицетворяют неприятности.
Еще и Яна не видно! Куда он делся? Теперь я жалею, что не оставила затею с поиском телефона…
Глава 5
Ника
Сползаю по сиденью вниз, мечтаю стать незаметной. Сердце стучит в горле, вызывая тошноту. Нужен был мне этот телефон! Мужчина в форме подходит к водительскому окну, заглядывает в салон. Встречаюсь с ним взглядом. Не дышу. Спрашивается, чего я так разволновалась? Я ведь ничего не нарушала. Чем дольше длятся наши гляделки, тем сильнее я волнуюсь. Не нравится мне этот мужчина. Возраст точно не определить, приблизительно лет тридцати-тридцати пяти. Большие губы, лицо одутловатое, словно его пчелы покусали, оба глаза заплыли, оставив лишь щелки. Может, у него проблемы с почками? Или пьет все выходные? В свете проезжавших фар выглядит он жутко. Поднимает руку с толстыми сосисками, что у него вместо пальцев, медленно стучит по стеклу. Теряюсь, начинаю искать кнопку управления, что опускает стекло, но быстро понимаю, что машина не заведена, а ключ Ян забрал с собой. Открываю пассажирскую дверь, мне не хочется покидать безопасное тепло салона, но игнорировать требование представителя власти не имею права.
– Добрый день, – раздается рядом. Вздрагиваю от неожиданности, оборачиваюсь на незнакомый голос. С чего я решила, что второй полицейский остался в машине? Этот явно моложе своего напарника лет на десять, высокий худощавый шатен с добродушной улыбкой на губах, полная противоположность первому.
– Добрый вечер, – несмело отвечаю, пытаюсь выискать взглядом силуэт Самсонова, но слепящий свет фар проезжающих по противоположной стороне машин заставляет слезиться глаза.
– Почему нарушаем? – строго спрашивает толстый. Подходит и становится рядом.
– Нарушаем? – зачем-то переспрашиваю.
– Парковка в неположенном месте, – объясняет мне. В этот момент мимо нас на огромной скорости проносится темная спортивная машина, полицейские лишь провожают ее взглядом, не спешат гнаться за нарушителем. Я не разбираюсь в нарушениях, но это даже для меня понятное.
– Я ничего не нарушала, – лепечу взволнованным голосом. Вроде очевидно, что я пассажир и не несу ответственности за действия водителя. Не хочу подставлять Яна, но понятно ведь, что спрашивать нужно с него.
– Сейчас разберемся… – продолжает давить на меня строгим тоном.
– С кем ты собрался разбираться? – из-за спины полицейского, словно полтергейст, появляется Самсонов, медленно взбираясь по склону обочины. Вроде невысокий склон, но Яна никто из нас не заметил. Свист ветра, видимо, заглушал его шаги. Остановившись напротив, свысока смотрит на полицейских, кривя губы в злой усмешке. – В машину сядь, – это уже мне. Кивает на дверь.
Мне выгодно быть послушной. Я была счастлива спрятаться от удушливого присутствия полицейских, поэтому даже не обратила внимания, каким тоном Ян произнес приказ. Дверь специально не закрыла до конца, чтобы слышать разговор.
– Документы предъявите...
– Сразу после тебя, – не дает Ян договорить плотному полицейскому.
Между ними повисает напряжение, полицейский лезет в нагрудный карман, достает удостоверение, представляется по форме. Самсонов выглядит расслабленным, черты его лица разглаживаются. Обходит машину, бросает мне на колени коробку. Нашел все-таки телефон. Вместо документов берет пачку сигарет и зажигалку. Присев на капот, достает сигарету из пачки, прикуривает, поднимая лицо в темнеющее небо, выпускает струю сизого дыма.
– Капитан, разойдемся без проблем? – не глядя на него. – Один раз предлагаю, – нагло заявляет Самсонов. Он специально провоцирует полицейских?
– Документы предъявите, – вступает в разговор второй полицейский, его одутловатый друг бросает на него предупреждающий взгляд. Ян не видит этого, он продолжает курить. Всем своим видом демонстрирует, кто тут хозяин положения.
– Какого хрена вы докопались до моей девушки? – словно не слыша требование, интересуется Ян. Его тон сквозит холодом и скрытой яростью. Даже я поверила, что дорога Самсонову. Эти люди не знают, что мы практически незнакомы, поэтому пусть называет как хочет, хоть женой. Отличная актерская игра.
Ян продолжает сидеть на капоте, медленно курить, словно мы никуда не спешим. Хозяин положения! Полицейские переглядываются, словно провинившиеся пацанята.
– Мы подошли убедиться, что с ней все хорошо, – защищается капитан. Аргументы заканчиваются, никто уже не требует документы у Яна.
– Убедились?
– Вы остановились в неположенном месте… – это не обвинение, по его тону понятно, что мужчина спешит оправдаться.
– Не видел здесь знака запрета, – затягивается Ян, медленно выдыхает. Полицейские ведутся, несмотря на молодой возраст, сразу ясно, кто тут главный. Ян подавляет своей энергетикой.
– Мы тогда поедем? – спрашивают у Самсонова. Несколько минут назад я обмирала от страха, а сейчас злюсь на полицейских. Слабых они готовы растерзать, а перед такими, как Ян, склоняют до земли голову.
– Давно пора, – не глядя в их сторону.
Выкидывает окурок. Полицейские садятся в машину, включая проблесковые маячки. Ян садится за руль. Крутит шеей до хруста в позвонках. Теперь я чувствую его злость, все это время он сдерживался. Заводит двигатель, выезжает на трассу с пробуксовками, набирает скорость. Такое ощущение, что делает это демонстративно, но скорее всего, просто выплескивает ярость таким образом.
Минут десять напряженной тишины и запредельной скорости, когда проносится темный мир за окном, а свет фонарей мелькает резкими вспышками. Еще раз убеждаюсь, что мне нравится скорость. Хотя от чувства страха у меня и перехватывает дыхание.
– Если он разбился, куплю новый, – кивает на коробку, что лежит на коленях. Мне кажется, Самсонов немного успокоился. По крайней мере, скорость начала снижаться. Мне и этот телефон не нужен, но не хочу злить Яна, мне его настроение может стоить жизни.
Открываю запечатанную коробку, внутри абсолютно целый телефон, ни царапины. Пострадала лишь упаковка, грязная и немного помятая, словно коробка упала на что-то мягкое. Телефон намного больше и тяжелее, чем мой.
– Спасибо, – кручу в руках. Решаю принять подарок.
Самсонов не отвечает. Включает громко музыку. Доезжаем прямо до дома прислуги. Достав пакеты, Ян сложил их у порога. Возникает неловкая пауза, которую мне нечем заполнить. Самсонов не уходит, стоит, смотрит на меня сверху вниз и словно чего-то ждет. Надеюсь, не благодарственного поцелуя?
– У тебя остался год, Ника, – его голос звучит низко, царапает натянутые нервы.
– Год? Для чего? – я ведь не идиотка, догадываюсь, что он имеет в виду, тогда зачем уточняю?
– Станешь моей…
Глава 6
Ника
Стояли теплые сухие деньки. Сентябрь радовал погодой. Первые дни в новой школе приносили мне только положительные эмоции. Девочки меня узнали, приняли хорошо. Конечно, я немного изменилась за последние два года, вытянулась, исчезли подростковые прыщи благодаря лечению и правильному уходу за кожей, я округлилась в нужных местах, а моя талия стала на несколько сантиметров меньше, теперь на меня обращали внимание мальчишки. Обычно это задевает девочек, в новеньких они видят соперниц, я не стала исключением. Девчонки из параллельного класса пытались меня травить, задевали на переменах, придумывали различные клички: Рыжуха, Кривоножка, Поганка… Если бы они сменили столько школ, сколько их сменила я, на такие вещи уже давно перестали бы реагировать.
С улыбкой на губах я показывала «фак», что вызывало смех подруг, и шла мимо. Вот и сегодня группа моих «фанаток» поджидала меня у входа. Домой мы шли с Аней, она жила на окраине селения, оттуда разбитая старая дорога вела к трассе. Мне нужно было перейти через федеральную дорогу и пройти метров пятьсот до поста охраны, где без специального пропуска или личного разрешения никого не пропускали. Оттуда приблизительно километр до особняка Самсоновых.
– Ника, там Кудряшова стоит, не цепляй ее, – тихонько шепчет Аня, едва раскрывая рот.
С Василисой Кудряшовой мы не были знакомы, но за неделю ее имя упоминалось так часто, что я могла составить на нее полное досье. Даже старая причудливая директриса, которая была притчей во языцех всех школьников, проигрывала ей в популярности.
Два года назад она перевелась в обычную государственную школу. Кто-то говорил, что она не тянула усиленную программу, что преподавали в частной элитной школе, после девятого класса ее попросили забрать документы, так как ЕГЭ она вряд ли сможет сдать.
Учебный год у самой популярной девочки школы начался на неделю позже, чем у всех остальных. Ее отец – глава местной администрации – увез семью на море в пик бархатного сезона. Понятно, что учителя относились к прогулам Кудряшовой с пониманием. От любого другого требовали бы справку или объяснительную от родителей.
Василисе завидовали, ее недолюбливали, но в глаза улыбались. Такие выводы я сделала, опираясь на разговоры подруг. Да и сегодня удалось понаблюдать за ней и ее свитой со стороны.
– Ника, она мстительная, не ругайся с ней, – продолжала шептать подруга.
Стайка девчонок курили прямо у прохода, не стесняясь учителей. Хотя чего стесняться, если добрая половина учителей тоже курит. Сладкий удушливый запах вейпа забивается в нос.
– Эй, новенькая, – окликнула меня Василиса, когда я прошла с Аней мимо них.
На принятие решения времени нет. Если я и думала проигнорировать выпад Василисы, то Аня не дала этого сделать, она остановилась и замерла в ожидании. Знаю я таких, как Кудряшова, конфликта с ними не избежать.
– Ты мне? – обернувшись, интересуюсь у девушки, не тушуюсь, смотрю прямо в глаза. Она видит в моем взгляде вызов, ехидно ухмыляется, обещая неприятности. Игнорирую покалывающий кожу морозец, таким стервам нельзя показывать страх.
Секундная тишина, во время которой я успеваю оценить соперницу. Яркая девчонка. Выглядит чуть старше своих лет. Возможно, из-за осветленных волос, раздутых блестящих губ и ярко накрашенных глаз. Да и «школьная форма» на ней – словно костюм из порноролика.
– Тебе, тебе… – затягивается, выпускает густое облако дыма. Выглядит наигранно и дешево, мне есть с кем сравнить. Самсонов ленивым выкуриванием сигареты и тоном голоса ставил на колени взрослых мужиков, а это всего лишь слабая имитация превосходства. Выглядит дешево и жалко. Жду, когда она скажет еще что-нибудь, проходит секунд десять, когда Кудряшова произносит: – Подойди, – кивает. Вот откуда это быдлячество? Словно срок на зоне отмотала. Подружки смеются. Фу такими быть.
Я стою на месте, чувствую, как напрягается Аня, готовая бежать отсюда сломя голову. Хорошая она, мягкая, добрая. Жалко девчонку, не умеет она за себя постоять.
Время идет, а я стою на месте, с вызовом гляжу на Кудряшову. С губ девчонок пропадают улыбки, удивлены, что я не прогнулась? У меня начинает вибрировать телефон, что все это время я зажимала в руке, ожидая звонка от мамы. «Твой Краш» – светится на экране. Еще один школьный авторитет. Вчера во время обеда отобрал у меня телефон, думала, не отдаст, а он вбил свой номер телефона и оставил эту дурацкую подпись. Мне стало смешно, поэтому не стала менять. Сбрасываю звонок. Мне сейчас не до Краша.
– Дай позвонить, у меня телефон сел, – косится зло на дорогой гаджет.
– У подруг возьми, или у них тоже сели? – усмехнувшись, сильнее сжимаю телефон. Я к нему привыкла, не хотелось бы с ним расстаться. Если они нападут толпой, вряд ли мне удастся отбиться и сохранить его, но легко я им не дамся.
– А ты что такая борзая? – медленно подходит ко мне Кудряшова. Аня делает шаг назад. Стараюсь подавить в себе раздражение. Напоминаю себе, что не все люди одинаковы.
– Да вроде обычная, – спокойно отвечая, складываю руки на груди. Подставляю лицо теплому осеннему ветерку. Кудряшова поддается на провокацию, быстро сокращает между нами расстояние, лицо, искаженное злобной маской, перестает быть кукольным. – Дотронешься до меня, – подаюсь к Кудряшовой, – повыдергиваю наращенные волосы и выдавлю глаза, ты будешь не первой слепошарой в моем списке, – тихо, чтобы другие не слышали. Последняя угроза – просто страшилка, но на нее ведутся. Уже и не помню, в какой из школ я ее подхватила, а потом успешно использовала. Главное – изображать уверенность. Девочки боятся за свою внешность, мало дур, которые полезут проверять, оставишь ты их слепыми или нет.
– Ты еще об этом пожалеешь, – тоже тихо. В отличие от моих слов, ее угроза – не бахвальство. Ты это понимаешь каждой частицей кожи. Кудряшова не простит, что я пошатнула ее авторитет, обязательно отомстит. Мне остается только гадать, как и каким образом. Причем откладывать свою месть она не станет…
– Ты с ума сошла, Ника? – нервно шепчет Аня, стараясь поспеть за мной. Мне не до ее стенаний, но одноклассница не сдается. – Она на тебя Вагу и его дружков натравит.
– Кто такой Вага? – спрашиваю я.
– Парень Василисы, местный отморозок, которого все боятся…
Глава 7
Ника
В субботу нас отпустили пораньше. Из шести уроков, что стояли в расписании, было всего четыре. Физрук и трудовик повезли школьную спортивную команду в соседний район на соревнования.
– Аня, ты идешь? – спрашиваю подругу, накидывая лямку ранца на плечо.
– Нет пока, в библиотеку хочу заскочить, – вижу, что придумывает на ходу отговорку. Она третий день ищет причину, чтобы задержаться в школе. Видимо, боится идти со мной.
Ее страх частично передается мне. На переменах я замечаю, как Кудряшова о чем-то шепчется с подружками, они провожают меня злорадными улыбками, обещающими неприятности.
– Я готов составить тебе компанию, – подходит и обнимает за плечи «мой Краш».
– Руки убери, – сама снимаю его руку, выворачиваюсь из объятий. Этот красивый бабник не внушает доверия, он на переменах не только подкатывает ко всем симпатичным девчонкам, но и, не стесняясь, лапает тех, кто позволяет. – Увидимся, – бросаю Ане.
– Да, увидимся, – произносит в спину. Не оборачиваясь, выхожу из класса. Больше я не стану звать ее с собой. Я не перестану с ней общаться в пределах класса, но дружбы у нас не получится.
Я не винила Аню в трусости, но дружить с таким человеком не смогу. Да и не хочу. Как назло, в коридоре сталкиваюсь с Кудряшовой и ее свитой.
– Хорошего дня, – провожает меня ехидной улыбкой. По спине ползет колкий морозец. Смахнуть его не получается.
Выхожу из школы, рядом крутятся одноклассники. Я осматриваюсь по сторонам, будто чувствую, что поблизости затаилась опасность. Вроде все спокойно. Лишь пара серых туч нависает над головой, обещая дождь, но холодок со спины не пропадает. Пару улиц я прохожу с одноклассниками, они постепенно сворачивают на соседние улочки, идут к своим домам.
В тот момент, когда я остаюсь одна, солнце скрывается за тучами. Не верю во всякие знаки, но тут не получается не обращать внимания. Достаю телефон, зажимаю его в руке. Может, все-таки нужно было позвонить Самсонову и рассказать о проблеме? Нет, не буду ему звонить.
После того, как он заявил: «станешь моей», я чуть не швырнула в него телефоном.
– Я не продаюсь. Попытай удачу в другом месте, – пытаясь вернуть ему коробку с дорогим гаджетом.
– Я его сейчас расх… – зло произнес он. – Ты за кого меня принимаешь?
– А ты меня за кого принимаешь, делая подобные заявления?
– За девушку, которая мне нравится, такой ответ тебя устроит? – мы сверлили друг друга яростными взглядами, вокруг нас едва молнии не летали.
– За девушкой, которая нравится, ухаживают, а не заявляют, что через год затащат в постель, – мне хотелось его стукнуть, чтобы достучаться.
– Одно другому не мешает, – заявил Самсонов. Он и не думал отступать от своих замыслов.
– Я не буду твоей! – заявила Яну. Стала хватать пакеты, чтобы занести их в дом.
– Время покажет. Буду нужен, звони в любое время, – принес из машины визитку, сунул в один из пакетов. В тот день я ее чуть не выкинула, а потом пихнула в рюкзак. Она и сейчас там.
Вспомнив о том разговоре, вновь разозлилась на Самсонова. Не стала ему звонить, неизвестно, что он потребуют за свою помощь.
Увидев у одного из домов скамейку, даже подумываю позвонить маме, пусть приедет за мной на такси, но вряд ли это решит проблему. Она не сможет каждый день встречать и забирать меня из школы, а Кудряшова вряд ли отступится. Я посмела пошатнуть ее авторитет. Вся школа в курсе нашего конфликта.
Дохожу до дороги. Светофор не работает. Если приглядеться, можно увидеть зебру, но водители обычно ориентируются только на светофор. Осматриваюсь по сторонам, перехожу дорогу. Отхожу метров на сто, когда слышу шум двигателя за спиной. Он настолько громкий, что вначале появляется мысль, что у кого-то отвалился глушитель. Отхожу к обочине. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Холодок, что все это время покалывал кожу спины, забивается в поры, проникает внутрь.
Пусть я ошибусь…
Автомобиль снижает скорость, поравнявшись со мной.
– Красавица, подвезти? – режет слух хамоватый тон голоса. Это не первый случай, когда предлагают подвезти, но если раньше я спокойно отказывала, то в этот раз жду последствий.
– Нет, спасибо, – кидаю на них короткий взгляд. Через опущенное пассажирское стекло я могу разглядеть парней в машине. Их как минимум двое. Неприятные типы. Задние стекла затонированы, но я чувствую, что оттуда на меня кто-то смотрит, а это значит, что их может быть и пятеро…
– Красавица, два раза не предлагаем, – продолжает настаивать парень, что сидит на пассажирском сиденье.
– Я уже почти пришла. Не надо меня подвозить, – я говорю спокойно, вежливо, но в то же время немного строго, чтобы у них не возникло мысли, что я с ними кокетничаю. Продолжаю идти, а они едут за мной.
Когда так себя вел Самсонов, это вызывало раздражение, сейчас же у меня холодеют от страха руки и ноги.
– Мне тебя еще долго упрашивать?
– Не надо меня упрашивать, я ведь сказала, что почти пришла, – ускоряю шаг.
– А что ты такая неприветливая? – перестает скрывать истинные чувства. Лицо искажает гримаса гнева. Я ничего не отвечаю, прохожу мимо, включаю экран телефона, набираю маму, но так, чтобы они не поняли, что я звоню.
Водитель резко тормозит, выходит из машины.
– Я тебя не отпускал, – хватает за руку, сжимает пальцы на локте с такой силой, что я не могу удержаться от вскрика. Его агрессивный настрой пугает. Отмечаю, что у парня блестят подозрительно глаза, зрачки расширены. Следом выходит второй парень, становится так, что мне некуда бежать.
– Отпустите, меня мама ждет, – указываю головой в сторону поста охраны в надежде, что они поведутся.
– Мама ждет? Ты слышал, Вага? – смеется недобро. Открывается задняя дверь, оттуда выходит высокий крепкий парень, его можно было бы назвать красивым, внешность портит глубокий шрам на щеке и пугающий темный взгляд.
– Слышал, – хриплый низкий голос проходится наждачной бумагой по нервным окончаниям. – В машину ее сажайте, поедем, развлечемся, – бросает он, отходит в сторону. А меня охватывает паника. Слышу из динамика голос мамы. Она зовет меня:
– Алло? Ника? Ника, ты меня слышишь? – я-то слышу, лишь бы они не услышали.
– Я никуда с вами не поеду, – кричу для мамы. – Мне не нравится ваша синяя машина, и вообще, я BMW не люблю, – в надежде, что мама сориентируется. – И что это за номера: один… семь… пять… КС? В них ни логики, ни красоты… – мой странный монолог вызывает удивление у парней.
– Она, по ходу, еб…я, – переглядываются они, а я продолжаю:
– Вага, я слышала, что ты парень Василисы Кудряшовой? – мне надо любой ценой потянуть время. Может, кто-то из охраны Самсоновых придет мне на помощь? – Она ведь подослала тебя со мной разобраться? Сама не смогла, парней подослала? Три взрослых мужика против одной девчонки. Вам от себя не противно?
– Рот ей закрой и в машину сажай, – лицо Ваги становится по-настоящему страшным, пропадает во взгляде человечность.
– Я не поеду! – кричу во всю силу легких, может, кто-нибудь услышит.
– Не ори или я тебе прямо здесь рот членом залеплю, – щеку опаляет хлесткий удар, чувствую, как обожгло губу, на языке оседает металлический привкус крови.
– Наверное, только с девочками и справляетесь! – кричу, когда, подхватив под руки и ноги, уроды засовывают меня на заднее сиденье машины. Куда-то отлетает мой телефон. Мне сейчас не до того, чтобы об этом сожалеть, но хочется надеяться, что мама услышала мой крик о помощи.
Пожалуйста, помоги! Мне никогда не было так страшно…
Я кричу, царапаюсь, бью ногами куда придется, сопротивляюсь изо всех сил, но их недостаточно, чтобы противостоять здоровым парням. Получила еще несколько ударов, прежде чем они смогли запихнуть меня в машину. Теперь они вдвоем держат меня, а Вага садится за руль, с громким ревом срывает машину с места, резко разворачивается и везет нас в сторону селения…
