Текст книги "Женская история Битлз"

Автор книги: Кристина Фельдман-Баррет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

…это настолько шире, чем просто сидеть и вопить на концертах… Когда я вела свою крохотную колонку и брала интервью… у меня же появилась настоящая уверенность в себе, чтобы вот, взять и позвонить им. И это распространялось и на какие-то другие вещи… вот, скажем, Виктор Спинетти. Он же был известный артист, а мне и моим подружкам по четырнадцать с половиной. Благодаря этому я во всех отношениях стала намного увереннее в себе. [Кроме того,] мы начали куда-то ездить, раньше я дальше своего района носа не высовывала, а тут мы все освоили. По железной дороге на Амтраке[458]458
  Амтрак (Amtrak, сокращение от слов America и track) – американская железнодорожная компания, занимающаяся пассажирскими перевозками. Монополист в обслуживании пассажиров, путешествующих на дальние расстояния по железной дороге. Является государственным предприятием, принадлежащим правительству США. – Примеч. пер.


[Закрыть] поехали из Филадельфии в Нью-Йорк, чтобы посмотреть на Виктора в его пьесе и [увидеть] «Битлз» на стадионе «Ши»[459]459
  В воскресенье, 15 августа 1965 года, «Битлз» открыли на стадионе «Ши» свой гастрольный тур по Северной Америке перед рекордной аудиторией в 55 600 человек. Этот концерт считается пиком битломании. Шум обезумевшей толпы был таким, что никто из группы (и публики) не мог расслышать, что они играют. Это был первый концерт, проведенный на крупном стадионе, и он установил рекорд по посещаемости и кассовой выручке, который более двадцати лет никому не удавалось побить. Повторное выступление «Битлз» на этой площадке состоялось 23 августа 1966 года и тоже прошло с небывалым аншлагом. – Примеч. пер.


[Закрыть]. Мне было лет пятнадцать-шестнадцать, но я благодаря этому обретала уверенность в себе и чувствовала себя взрослее[460]460
  Патти Галло-Стенман, интервью.


[Закрыть].

Возможно, эти девушки ясно отдавали себе отчет, что превращение битломании в способ подработки – шаг достаточно неожиданный, но осознание этого не столько сдерживало их, сколько подхлестывало. Более того, цели, которые они перед собой ставили, и шансы, которыми они в итоге воспользовались, чтобы их добиться, только поддерживали их чувство собственной субъектности.

Кроме того, связанная с «Битлз» деятельность заставляла молодых женщин задумываться и о потенциальной профессии. Так, Дебби Гендлер, работавшая в нью-йоркском фан-клубе, присутствуя на «Шоу Эда Салливана», получила возможность прикоснуться к миру СМИ и индустрии развлечений – сфере, в которой ей предстоит весьма успешно профессионально состояться. По ее словам, возможность в тот вечер увидеть «Битлз» стала «…определяющим моментом в моей жизни… она указала мне путь». А вот интерес Марти Уитмен к визуальному искусству и мечта Патти Галло стать писательницей существовали и до битломании. Но желание почувствовать свою причастность к «Битлз» способствовало развитию этих стремлений. Уитмен – в замужестве Эдвардс – изучала дизайн одежды и фотографию в Школе Чикагского института искусств, а после переезда в Аризону начала заниматься театральным костюмом. После нескольких лет преподавания она становится членом Комиссии штата Аризона по делам искусств от своего школьного округа. «Одной из моих главных целей всегда было объединение людей и социума посредством искусства, – говорит Марти. – Я благодарна „Битлз“ за то, что они с ранней юности заронили в меня эту философию и тягу к творчеству»[461]461
  Марти Уитмен (Эдвардс), интервью.


[Закрыть].

По словам Патти Галло-Стенман, «…„Битлз“ дали старт моей литературной карьере»[462]462
  Патти Галло-Стенман, интервью.


[Закрыть]. В течение первых двух лет обучения на факультете журналистики в Университете Темпл в Пенсильвании она продолжала вести колонку «Между нами, девочками» (Teen to Teen) и работать в штате вечерней и воскресной газеты «Филадельфия ивнинг энд сандей бюллетин» (Philadelphia Evening and Sunday Bulletin). Затем молодая журналистка получила степень магистра социальных наук в Международной аспирантуре Стокгольмского университета. В подростковом возрасте одной из наиболее притягательных для нее сторон «Битлз» был их статус иностранцев. Это обострило ее интерес к Великобритании и другим странам, которые она мечтала когда-нибудь увидеть. Окончив магистратуру в Скандинавии, Патти двадцать пять лет проработала журналисткой и редактором в Финляндии и Швеции. Ее воспоминания «Дневник битломанки: битловская эра глазами человека из закулисья „Великолепной четверки“» (Diary of a Beatlemaniac: A Fab Insider’s Look at the Beatles Era) (2018) – одна из первых разошедшихся большими тиражами книг, где находят яркое отражение интеллект и остроумие этой знаменитой группы поклонниц. Президент фан-клуба Джорджа Харрисона Пэт Кинзер (в замужестве Кинзер Манкузо) после окончания средней школы собиралась стать секретаршей, и благодаря опыту работы в фан-клубе переход от учебы к профессиональной деятельности прошел безболезненно. В то же время давняя любовь к путешествиям, зародившаяся в детстве, когда ее отец служил на военной базе США в Западной Германии, стала сильнее после трех незабываемых поездок Пэт в Англию в 1968, 1969 и 1971 годах. В 1968 году она впервые встретила Джорджа Харрисона, а в 1969 году лично познакомилась с его семьей в Ливерпуле. В результате все это в комплексе привело к тому, что она стала работать турагентом.

В 1968 году, а это тот же год, когда Пэт Кинзер впервые прилетела в Англию с намерением встретиться с Джорджем Харрисоном, кое-кому из поклонниц удалось устроиться в принадлежащую «Битлз» лондонскую звукозаписывающую компанию «Эппл». В массе своей это были канцелярские должности, женщина, как правило, должна была работать секретаршей руководителя-мужчины. Весной 1968 года две американки – Крис О’Делл и Фрэнси Шварц – приехали в Лондон ради работы в «Эппл». В идеологии студии звукозаписи отразилась контркультура конца 1960-х: провозглашалось главенство творческой составляющей над финансовой и продвижение музыкантов и артистов, которые в иной ситуации могли быть причислены к андеграунду. Все это побуждало разнообразную творческую молодежь самотеком приходить в «Эппл», надеясь, что «их откроют» или предложат какую-то работу в компании.

Двадцатилетняя Крис О’Делл приехала в Лондон с подачи Дерека Тейлора. Она познакомилась с ним в Лос-Анджелесе несколькими месяцами ранее, и хотя он готовился занять должность пресс-секретаря студии звукозаписи «Эппл», никакого конкретного места своей новой приятельнице предложить не мог. Тем не менее Крис рискнула и прилетела в Лондон. В своих мемуарах 2010 года О’Делл пишет: «Я решила, что буду просто ходить [в «Эппл»] как на работу каждый день до тех пор, пока мне не поручат какое-нибудь дело»[463]463
  O’Dell C., Ketcham K. Miss O’Dell: Hard Days and Long Nights with the Beatles, the Stones, Bob Dylan, Eric Clapton, and the Women They Loved. New York, 2010. P. 24.


[Закрыть]. После выполнения девушкой нескольких бесплатных поручений в офисе Питер Эшер, один из ключевых сотрудников «Эппл», возглавлявший A&R[464]464
  A&R (с англ. – «артисты и репертуар») – ключевое подразделение звукозаписывающей компании, занимающееся поиском новых исполнителей и отвечающее за их связь с лейблом. – Примеч. пер.


[Закрыть] отдел, предложил Крис О’Делл должность ассистентки в своем секретариате. На менеджера «Эппл» в США Кена Мэнсфилда, регулярно посещавшего лондонский офис, Крис произвела сильное впечатление; он отмечал, что она обладает «…сочетанием ума и искреннего трудолюбия, так что сразу чувствовалось, что все, ей порученное, в надежных руках»[465]465
  Ibid.


[Закрыть]. Двадцатитрехлетняя Фрэнси Шварц, также из США, была сценаристкой, прибывшей в Лондон примерно в то же время, что и О’Делл. Она приехала, чтобы добиться финансирования для фильма, с которым мечтала запуститься. С этим, правда, ничего не вышло, но в итоге она начала писать пресс-релизы в команде Дерека Тейлора. Кроме того, на нее успел положить глаз Пол Маккартни, с которым у нее случился короткий роман. Хотя ни О’Делл, ни Шварц не были битломанками, они, безусловно, не могли не восхищаться «Битлз» и атмосферой, царившей на студии. Как вспоминает О’Делл, «…в [офис «Эппл»] я пришла как фанатка, обожающая битлов на расстоянии, как и весь остальной мир»[466]466
  Ibid.


[Закрыть]. Для Фрэнси Шварц главным магнитом стала философия «Эппл», заключавшаяся в финансовой поддержке неизвестных талантов и интересных проектов. И та и другая, по всей вероятности, считали, что работа в принадлежащей «Битлз» компании принесет им положительные эмоции и профессиональный опыт. К 1970 году, а это год распада группы, студия также трудоустроила одну из представительниц Apple Scruffs – преданных фанатов, преимущественно женского пола, которые в любую погоду несли бессменную вахту у офисов компании. Марго Стивенс сначала взяли на работу в качестве буфетчицы, которая готовила закуски и еду для сотрудников, но со временем она доросла до должности секретарши Тони Кинга, одного из руководителей студии. Кроме всего прочего, Крис О’Делл и Apple Scruffs вошли в историю еще и как героини песен, которые в их честь сложил один из битлов. Песня Apple Scruffs войдет в первый сольный альбом Джорджа Харрисона All Things Must Pass (1970), а в 1973 году песня Miss O’Dell появится на оборотной стороне его же хитового сингла Give Me Love (Give Me Peace on Earth).

На протяжении всего существования «Битлз» целеустремленные и предприимчивые молодые женщины активно искали возможность не только встретиться со своими музыкальными кумирами, но и, если удастся, сделать «Битлз» этапом собственного трудового пути. Дебби Гендлер, Марти Уитмен, Патти Галло и Пэт Кинзер удалось таким образом развить свои как уже имевшиеся, так и потенциальные способности, а также открыть для себя будущие карьерные перспективы. В начале и середине 1960‐х годов большинство молодых женщин все еще стремились к профессиям, которые традиционно почитались женскими, но некоторые представительницы этого поколения начинали смотреть шире и дальше. Не стоит забывать, что «работа для „Битлз“» радикальным образом отличалась от большинства подработок, доступных подросткам в 1964 году, – по большей части, связанных с однообразными, не требующими особых усилий задачами. Сама постановка такой, казалось бы, невыполнимой цели, как встреча с Битлз, бередила воображение юной фанатки и одновременно создавала в ее воображении необычайно захватывающий образ того, что может называться словом «работа». Подобный опыт давал молодым женщинам возможность общаться с целеустремленными, успешными взрослыми людьми, профессионально занимавшимися делом, которое они считали увлекательным и полезным. По данным социологического исследования, изучавшего отношение молодежи к работе, все они мечтают, став взрослыми, найти себя в деле, предполагающем «новаторский подход, разнообразие и вызовы». В отличие от большинства доступных в ту пору подработок, которые ничем из вышеперечисленного не отличались и не давали возможностей для «карьерной пробы пера», феномен «Битлз» позволял девушкам нащупать или поточнее представить себе карьерные возможности для тех, какими они станут завтра.

The Meaning of Within [467]467
  Строчка из песни «Битлз» Tomorrow Never Knows альбом Revolver (1966): That you may see / The meaning of within / It is being / It is being («Так ты увидишь внутреннюю суть / А это быть, а это быть»), автор – Джон Леннон, официальное авторство – Леннон – Маккартни. – Примеч. пер.


[Закрыть] : стимул, призвание, карьера

В то время как некоторые поклонницы «Битлз» в период расцвета группы, когда сами девушки в массе своей были школьницами, рвались немедленно связать с ними свою профессиональную судьбу, кто-то лишь годы спустя осознал, какую роль в их самореализации сыграла их индивидуальная битломания или всепроникающее культурное присутствие группы в 1960‐е и последующие периоды. При этом постепенное расширение карьерных возможностей для молодой женщины во второй половине шестидесятых и начале семидесятых годов во всех развитых странах сопровождалось ростом числа девушек среди обитателей университетских кампусов. Получение степени бакалавра в то время было синонимом возможности более широкого профессионального выбора – даже если женщине по-прежнему приходилось побороться за право «стать своей» в профессии, где доминировали мужчины. К 1970 году 41% учащихся американских колледжей составляли женщины. В австралийских университетах в период с 1960 по 1970 год их доля увеличилась на 10%, а в Великобритании количество девушек, получивших за эти годы степень бакалавра, возросло почти в три раза. Университет все чаще воспринимается не как полустанок на пути к конечной остановке под названием «брак», а как место, где молодая женщина может развивать свои способности для будущего, в котором карьера и замужество смогут сосуществовать, дополняя друг друга.

Тем не менее даже в 1965 году, через год после всплеска всемирной битломании и через два года после публикации книги Бетти Фридан «Загадка женственности», все еще можно было встретить статьи с заголовками типа «Стоит ли образовывать девушек?», где автор (женщина) утверждает: «…нам просто нравится верить, что сегодня возможности открыты перед каждой одаренной личностью. Но по многим причинам это не так». И в самом деле, для молодой женщины удостоиться похвалы за интеллект и харизму – два качества, в то время все еще почитавшиеся «генетически мужскими» – зачастую стоило великого труда и, как правило, предполагало поддержку наставников и менторов (необязательно мужчин). Основоположница социальной психологии Равенна Хелсон много занималась подобными ситуациями. В научных статьях, опубликованных в середине 60‐х годов, она утверждает, что девушка, стремящаяся к «творческой профессии», с той же вероятностью, что и юноша, желала бы получить работу, отвечающую ее индивидуальности, способностям и интересам. Хелсон предполагает, что на чувственно-эмоциональном уровне это все, скорее всего, закладывается в нежном возрасте. Согласно ее гипотезе, именно продолжение гендерной социализации и ее обескураживающее, ломающее крылья воздействие представляет для молодой женщины, стремящейся к карьере, вырывающейся за рамки традиционно «допустимых» социумом сфер деятельности, самый непреодолимый камень преткновения. Самореализация и ее важность для женщины – системообразующее понятие книги Бетти Фридан «Загадка женственности» – в 1963 году все еще воспринимается как новое слово. Однако с ходом времени она все больше входит в моду, а уж в контексте трудовой деятельности ее не обсуждает только ленивый. Во все эпохи существовали личности, будь то мужчины или женщины, которые испытывали тягу к определенной профессии. Однако в массе своей люди – особенно выходцы из рабочего класса – либо не рассматривали в полной мере, либо не могли «позволить себе роскошь» поразмыслить о том, каким образом их трудовая жизнь может стать площадкой для подобной самореализации. В итоге в 1960‐е годы такой конструкт желаемого начинает приобретать хоть сколько-нибудь зримые очертания для (белых) девушек из среднего и рабочего классов, а вот молодым чернокожим женщинам, представительницам коренного населения или любой иной небелой расы для достижения неконвенционных карьерных целей приходилось сталкиваться с дополнительными препонами.

Когда на заре битломании поклонники присутствовали на выступлениях «Битлз» или смотрели интервью с ними, то, скорее всего, сам факт, что четыре молодых взрослых человека могут испытывать восторг от того, чем занимаются, не мог не будоражить воображение. «Битлз» казались воплощением фразы Конфуция «Выбери себе работу по душе, и тебе не придется работать ни единого дня в жизни». Они не тянули лямку офисной работы, не вкалывали в ливерпульских доках или на фабрике. Вместо этого как музыканты, авторы песен и исполнители эти четверо парней просто занимались делом, доставлявшим им радость. Создавая песни, которые искренне обожала их аудитория, они также творили некое пространство индивидуальной свободы, где каждый участник группы мог наилучшим образом выразить собственное «я». И хотя быть членом «Битлз» также означало быть частью «бизнеса», а на «безыскусном» образе членов группы строилась маркетинговая стратегия, это все равно было предприятие, основанное на стремлении превратить свой главный интерес – музыку – в карьеру и образ жизни. Разве могло быть что-то более привлекательное для молодой женщины, грезящей о будущем, которое, казалось, сулит столько новых возможностей?

Когда к 1964 году «Битлз» достигли международной славы, поклонницы узнали о ливерпульском прошлом своих кумиров из телесюжетов и статей в подростковых журналах. В подобных материалах всячески подчеркивались их рабочие корни, а интервью с родственниками – матерью и отчимом Ринго Старра или матерью Джорджа Харрисона – явно должны были продемонстрировать, что битлы вышли «из народа», из самых простых семей.

Статьи обычно включали намеренно неприукрашенные виды Ливерпуля, призванные еще больше подчеркнуть скромное происхождение группы. Таким способом продвигалась идеализированная сказка про самореализацию, где не только провозглашалось, что успехом своим «Битлз» в равной степени обязаны упорному труду, таланту и целеустремленности, но также подчеркивалось, что четверо участников группы оставались верны своим подростковым устремлениям вопреки любым неблагоприятным обстоятельствам. А были статьи, где авторы принимались рассуждать о профессиях, в которых могли бы найти себя члены «великолепной четверки», если бы не успех группы. По словам одного такого автора, каждый из битлов

словно бы решил сыграть с жизнью в рулетку, и сданные ему фишки были из тех, что вполне можно было бы обменять на деньги. Каждого ждала бы пусть не очень захватывающая, но вполне успешная жизнь. Из Ринго получился бы неплохой инженер; Пол (только не падайте!) стал бы учителем […] Но вот явились музыка и слово, и все мгновенно навелось на фокус: они знали, что нужно делать, и сделали[468]468
  Everything They Do Is New // Beatles ‘Round the World. 1964. Summer. P. 4–5.


[Закрыть].

Хотя история восхождения «Битлз» к славе привлекала и поклонников-мужчин, ее изображение в журналах, предназначенных вроде бы для сугубо женской аудитории, предлагало нечто большее, чем стандартный фанатский набор из плакатов для поцелуев и романтических цитаток. Между строк читалось, что мечта, которую не предают, может стать залогом счастья. В другой статье говорилось, что «Битлз» «…переливали себя в свою музыку, в свой очень особенный звук […] Они были потрясающими. Жизнь была потрясающей, потому что мечта сбылась, и их вера в себя принесла свои плоды»[469]469
  The Success Story of the Century // Best of the Beatles. 1964. P. 4–12.


[Закрыть]. Музыка группы, их всеобъемлющее творческое начало и как авторов-исполнителей, и как властителей дум, а также то, как преподносились аудитории их индивидуальные истории и коллективный нарратив, – все это стало потенциальным «субстратом» для формирования устремлений некоторых из их юных поклонниц. А уж если эти поклонницы – еще и студентки университета, то учеба могла дополнительно способствовать достижению поставленных карьерных целей.

Американка Терри Хеммерт, выросшая на Среднем Западе, в городке Пика, штат Огайо, сама удивлялась, насколько сильное влияние произвело на нее первое выступление «Битлз» на «Шоу Эда Салливана». В начале 1964 года, когда ей вот-вот должно было исполниться шестнадцать лет, она «реально фанатела от ритм-энд-блюза», о «Битлз» что-то слышала, но скептически относилась к тому, что может предложить «какая-то кучка парней из Англии»[470]470
  Austin B. Terri Hemmert // Chicago Tribune. 1988. January 17.


[Закрыть]. Однако, как она позже опишет этот поворотный для всей ее жизни телепросмотр, «…я включила [„Шоу Эда Салливана“], чтобы просто глянуть, и просто очумела»[471]471
  Ibid.


[Закрыть]. В другой части Соединенных Штатов за два месяца до американского теледебюта «Битлз» десятилетняя Джудит (Джуд) Сазерленд, жившая в Александрии, штат Луизиана, под длительным давлением одноклассниц вынуждена выбрать «битла, чтоб влюбиться». Ее первый выбор навскидку – красавчик Джордж Харрисон, но потом она остановилась на Джоне Ленноне[472]472
  Wisniewski J. Author Jude Kessler Answers ‘Why John Lennon?’ // AMFM Magazine. 2017. February 25.


[Закрыть]. Тем временем в Нью-Йорке, посмотрев выступление группы по телевидению, Кэрол Лапидос с тремя подругами «играют в „Битлз“», исполняя их песни и аккомпанируя себе на воображаемых гитарах и барабанах, а называется их группа «Новые „Битлз“»[473]473
  Кэрол Лапидос, интервью автору, 10 ноября 2018.


[Закрыть]. Четыре года спустя, в 1968 году, уроженка Калифорнии Джина Арнольд, которой в то время всего пять лет, «находит свое призвание» благодаря «Битлз»-культуре. Это открытие Джина связывает с днем, когда в компании английских кузенов, у которых гостила, она отправилась в лондонский кинотеатр, где шел битловский фильм «Желтая подводная лодка». Вспоминая об этом в 2018 году, она говорит: «Это было самое запомнившееся событие из всего моего детства, я не преувеличиваю»[474]474
  Arnold G. To Have and to Hold // Fools Rush 2018. October 1.


[Закрыть].

Для каждой из этих четырех женщин, родившихся между 1948 и 1963 годами, феномен «Битлз» оказался неким пробным камнем, которому суждено будет стать краеугольным в их грядущих творческих карьерах.

Терри Хеммерт, битломанку, которая читала все, что можно найти о Битлз, мечтать о работе на радио заставил подростковый журнальчик, где она увидела фотографию Джима Стэгга, радиоведущего из Кливленда, во время его интервью с Ринго Старром. Благодаря этому снимку она поняла, что карьера на радио не просто позволит музыке занять центральное место в ее жизни, но и сможет дать ей шанс на встречу с кумирами. По словам Хеммерт, «…мне неохота было гоняться за [„Битлз“] по улице, пытаясь вырвать у них на память клок волос, или что-то такое. Мне хотелось с ними тусоваться»[475]475
  Austin B. Terri Hemmert.


[Закрыть]. Однако, как и в случае с чисто женскими рок-группами, женщина-ведущая музыкальной радиопрограммы в те годы воспринималась как нечто из области фантастики. В интервью газете «Чикаго трибьюн» в 1988 году Терри вспоминала: «В 1965 году у женщины было не так много вариантов для выбора профессии. А профессия ведущей музыкальной радиопрограммы в 1965 году даже не обсуждалась как женская, но я была настолько упертой и зацикленной, что над этим даже не задумывалась»[476]476
  Ibid.


[Закрыть]. Когда Терри поступила на первый курс Элмхерст-колледжа, она сразу же стала работать на радиостанции университетского кампуса, расположенного в пригороде Чикаго.

Окончив университет в 1970 году, она начала работать ведущей ночных программ на радиостанции в Рочестере, штат Нью-Йорк, а в 1973 году устроилась на чикагскую радиостанцию WXRT. В 1979 году Хеммерт также становится ведущей на фестивале «Битлфест», который с 1977 года ежегодно проходит в Чикаго. А в 1981 году именно голос Терри приветствовал слушателей утреннего эфира радиостанции WXRT, направлявшихся на работу в Чикаго. Спустя почти сорок лет, в июне 2019 года, она вышла на пенсию, но продолжала вести радиопрограмму «Завтрак с „Битлз“» – франшизу, существующую в эфире с 1976 года и запущенную еще одной женщиной-легендой музыкального вещания Хелен Лейхт из Филадельфии.

А вот призвание Кэрол Лапидос имеет отношение к тому, что Хантер Дэвис выделяет в продолжающем существование битловском фэндоме как интересный элемент его развития: феномен «Битлз» в современном изводе стимулирует возникновение новых видов занятости. Дэвис отмечает, что «…по всей территории США, а также в Великобритании, Европе и Японии регулярно проводятся фестивали „Битлз“ под руководством тех, чьим основным видом деятельности является организация битловских мероприятий»[477]477
  Davies H. The Beatles. P. 9.


[Закрыть]. Вероятно, он имел в виду популярный и долгоиграющий (американский) «Битлфест». Соорганизаторами этого фестиваля, известного сегодня как Фестиваль для поклонников «Битлз» (или сокращенно «Фест»), являются Кэрол Лапидос в тандеме с супругом. Марк Лапидос впервые устроил «Битлфест» в 1974 году безо всяких планов сделать его ежегодным. Поводом, скорее, стала десятилетняя годовщина первого приезда «Битлз» в Соединенные Штаты – выхода их карьеры на международный уровень. Ну а поскольку в 1970‐х Джон Леннон проживал по нью-йоркскому адресу, Марк нашел способ встретиться с легендарным битлом, который его затею благословил. К середине семидесятых годов битломания, которая настигла Кэрол в школьные годы, уже давно улеглась. Однако девушка по-прежнему оставалась верной поклонницей музыки «Битлз», и, благодаря знакомству с Марком, группа снова стала важной частью ее жизни.

Хотя первые фестивали проходили в Нью-Йорке, а их второе свидание с Марком состоялось на «Битлфесте-75», по словам Кэрол, «…наше первое общее шоу было в Чикаго. Это семьдесят седьмой год». С тех пор Кэрол и Марк совместно проводили ежегодные фестивали – не только в Нью-Йорке и Чикаго, а еще и в Лос-Анджелесе и Лас-Вегасе. С самого начала Кэрол отвечала за эскизы, использовавшиеся при создании фестивальных футболок и программ «Битлфеста», а супруг, в свою очередь, сосредоточился на написании текстов.

И пусть Кэрол никогда не предполагала, что «Битлз»-карьера – это в полном смысле слова ее история, координация фестивалей для поклонников «Битлз» стала не только ее основной профессией, но и тем, что она считает важным культурным вкладом в укрепление фанатского сообщества. Когда ее спросили, что приносит ей наивысшее удовлетворение в работе, она особо отметила это ощущение от «Феста» как от возможности объединить людей в их радости. Для нее особенно ценно, «…когда люди подходят к нам и говорят: для нас очень важно то, что вы делаете [и объясняют], какое место [фестиваль] занимает в их жизни»[478]478
  Кэрол Лапидос, интервью.


[Закрыть]. Это ежегодное мероприятие, существующее много лет, привлекает представителей разных поколений, а теперь включает в себя и детскую программу с парадами, кукольными представлениями и «мастер-классами для детей». Разновозрастный состав битловского фэндома отражается и в том, что в ежегодных мероприятиях теперь принимают участие и успевшие стать взрослыми дочери Кэрол и Марка.

Джуд Сазерленд Кесслер является постоянной посетительницей «Битлфеста» с середины 1990‐х годов. Желание Джуд стать писательницей возникло у нее еще до того, как она стала битломанкой. Она вспоминает, как в пятилетнем возрасте сочиняла «романы» и рассказы и делилась ими с семьей и друзьями. Хотя ее увлечение «Битлз» и учеба в школе шли параллельно, выбор ею в качестве любимого битла Джона Леннона – решение, принятое в 1963 году, – стал отправной точкой для дела всей ее жизни. Дочь профессиональных педагогов, Джуд каждое лето проводила с родителями в летней школе. Это позволило ей «перепрыгнуть» через класс и в шестнадцать лет поступить в университет. Она никогда не сомневалась, что будет учиться в университете, и, вспоминая свой выпуск, подчеркивает: «Все мои школьные друзья после школы пошли в колледж» (президент Чикагского фан-клуба Марти Эдвардс так же говорит о своих одноклассниках). Как будущий автор романов, Джуд в качестве основной дисциплины собиралась выбрать английский язык, однако по настоянию отца, который убеждал ее, что человек, который хочет писать книги, «…должен знать, что такое исследовательская работа, и знать историю»[479]479
  Джуд Сазерленд Кесслер, интервью автору, 10 ноября 2018.


[Закрыть], решила заниматься историей. В 1975 году она закончила магистратуру в Университете Мэриленда по специальности «английский язык» и начала преподавать литературное мастерство в колледже. Однако желание написать роман и интерес к Джону Леннону никуда не исчезли.

В середине 1980‐х годов Кесслер решилась начать работу над книгой. Когда она задумалась, какая же тема ей ближе всего, на ум мгновенно пришел Джон Леннон. Однако, размышляя о жизни Леннона, она поняла, что ей еще многое предстоит узнать. Теперь, когда у нее появилась цель, Джуд хотела досконально разобраться в его биографии. Ей хотелось рассказать ее с учетом всех нюансов, соблюдая историческую правду и служа тому, кто уже никогда не сможет рассказать свою историю сам. О своей книге Кесслер говорит как об истинном призвании, когда работой движет чувство высшей цели. «Это не та ситуация, когда я могла бы выбирать, заниматься этим или нет, – объясняет она. – Вся моя семья подтвердит вам: это то, ради чего я пришла в этот мир, а все остальное вторично». После небольшой паузы она добавляет: «Когда я перестаю работать над книгой, что-то нарушается, потому что это то, чем я должна заниматься. И когда я опять по десять – двенадцать часов в день сижу над материалами, то снова становлюсь собой»[480]480
  Там же.


[Закрыть]. Эта работа позволяет Джуд полностью раскрыть свою идентичность. То, что задумывалось как одна книга, вылилось в цикл романов «Джон Леннон, сериал»: всего планируется девять частей, из них завершены и опубликованы четыре. Создание жизнеописания Леннона потребовало от автора самоотверженности, преданности и упорства. Это кропотливый труд: каждая книга насчитывает около восьмисот страниц. Как создательница столь достоверных с исторической точки зрения текстов, хорошо принятых критикой и читателями, Джуд Кесслер уверенно вписалась в изначально обозначенный Кит О’Тул интеллектуальный круг высокообразованных женщин-битломанок, которые помогают сохранить историю «Битлз» живой для нынешнего и последующих поколений.

Детство Джины Арнольд (1963 г. р.) прошло в области залива Сан-Франциско[481]481
  Область залива Сан-Франциско (англ. San Francisco Bay Area, также коротко the Bay – «Залив») – крупная агломерация-конурбация в Северной Калифорнии, насчитывающая около 8 млн жителей (пятая по численности в США). Многочисленные города, поселения, военные базы, аэропорты, парки и заповедники конурбации расположены на территории девяти округов штата и соединены плотной сетью автомагистралей, пригородно-городского метро BART и железных дорог. Крупнейшие города – Сан-Хосе, Сан-Франциско, Окленд. – Примеч. пер.


[Закрыть], а писать о музыке для местных газет она начала, когда ей не было двадцати. Джина училась в Университете Беркли и специализировалась на коммуникации, СМИ и рекламе. К началу 1990‐х годов она уже заработала имя как музыкальный обозреватель, пишущий об альтернативных рок-группах, таких как Nirvana. Желание девушки писать о музыке проистекало из ее англо-американского детства и отрочества, когда увлечение отца-англичанина творчеством своих молодых соотечественников превратило «Битлз» в центральный элемент жизни их семьи в 1960-е. Некоторые из самых ранних воспоминаний Джины Арнольд связаны с ливерпульской четверкой, будь то взятый напрокат телевизор, чтобы просмотреть выступление «Битлз» (единственный раз, когда телевизор появится в их доме), детеныши морской свинки, которых нарекли в честь членов группы, или костюм Ринго Старра, который ей, едва научившейся ходить, смастерили на Хэллоуин. Все свое семейство Джина описывает как «помешанных» на «Битлз» и, как следствие, на музыке в целом. Ей как самой младшей приходилось из кожи вон лезть, чтобы получить возможность на равных участвовать в семейных музыкальных дискуссиях. Она считает, что ее желание писать о музыке было «продиктовано поиском способа заставить семью меня услышать». И хотя она предваряет этот комментарий словами: «…к „Битлз“ все это никакого отношения не имеет», но отправной точкой для подобных разговоров стали именно «Битлз»[482]482
  Джина Арнольд, интервью.


[Закрыть].

Как и в случае с Джуд Сазерленд-Кесслер, желание Джины взяться за перо возникло не под магическим воздействием «Битлз», но постоянное значимое присутствие группы в ее жизни оказало влияние и на нее, и на то, как впоследствии, работая музыкальным обозревателем, она будет общаться с музыкантами. В нашем разговоре она формулирует это так: «Я всегда знала, что хочу писать, и то, что я решила писать о музыке, конечно же, было связано с „Битлз“. Они же постоянно стояли у меня перед глазами. Разумеется, к тому времени, когда я была достаточно взрослой, чтобы это понять, никаких „Битлз“ уже не было, и на их место должны были бы прийти другие группы… но… нет, они все равно шли первым номером… моя творческая жизнь так или иначе была сформирована ими и всем тем, что они собой олицетворяли»[483]483
  Джуд Сазерленд Кесслер, интервью.


[Закрыть].

Для Джины группа стала символом творческой динамики и неисчерпаемых возможностей. Возможно, именно поэтому увиденный в раннем детстве мультфильм «Желтая подводная лодка» так ее заворожил. «Битлз» стали для нее олицетворением веселого оживленного мира, существовавшего с ней бок о бок, но недосягаемого. И дело тут не в их музыке как таковой или их личностях, а в самом их существовании. По словам Джины, «…речь не о чем-то отдельно взятом, не о том, что я про них что-то знала или вычитала, или о чем-то еще в этом роде; просто это были они. Те самые […] Та роль, которую они играли в моей семье, […] и то, как они натолкнули меня на мысль о музыке. Я думаю, они – это самое важное, единственно важное. Дело в том, что у меня в Калифорнии была очень унылая, скучная провинциальная жизнь, как у многих американцев в то время… И единственным захватывающим, ярким событием той моей жизни были „Битлз“ и все, с ними связанное, […] и всякие мысли о музыке и радио»[484]484
  Джина Арнольд, интервью.


[Закрыть].