Текст книги "Женская история Битлз"

Автор книги: Кристина Фельдман-Баррет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Королевы-консорты новой эры: Йоко Оно и Линда Истман

Самой заметной и обсуждаемой женщиной в истории «Битлз» считается японская художница-концептуалистка Йоко Оно (1933 г. р.). В каждой биографии «Битлз», написанной после распада группы, Йоко Оно посвящено больше страниц, чем любой другой даме битловского сердца. В книжной версии «Антологии „Битлз“» вхождение Йоко в жизнь Джона, а затем и группы занимает целых четыре страницы, в то время как прочие подруги и супруги упоминаются лишь походя и постольку-поскольку. Будучи главной женской персоной битловского нарратива, Оно также остается самой неоднозначной из всех их возлюбленных. Она – единственная героиня этой битловской сказки, которая одновременно позиционируется и как желанная принцесса (Джон Леннон), и как злая колдунья (некоторые инсайдеры и фанатки «Битлз»). В лаконичном изложении историка культуры Эрин Торкелсон Вебер это звучит так: «В истории «Битлз» Йоко Оно – персонаж, вокруг которого не утихают распри. Несмотря на всплеск настроений „за Йоко“, который начал набирать силу в декабре 1980 года после убийства Леннона, и последовавшую за этим переоценку ее творчества и музыки – особенно усилиями представителей панка, постпанка и других альтернативных и андеграундных сцен и сообществ, – некоторые поклонники „Битлз“ и музыкальные критики по-прежнему не понимают и не любят Йоко Оно»[316]316
  Weber E. T. The Beatles and the Historians: An Analysis of Writings about the Fab Four. Jefferson, 2016. Р. 44.


[Закрыть]. Эта полярность также свидетельствует о степени напряжения и хаоса, захлестнувших мир, где пребывали подруги и жены «Битлз» как во время активной творческой деятельности группы, так и после ее распада.

Пол Маккартни, Джордж Харрисон и Ринго Старр признавались, что поначалу постоянное присутствие Йоко Оно на сессиях звукозаписи в 1968 году их удивляло, а порой раздражало. Это отношение заметно в документальном фильме Let It Be (1970), который тогда снимали. Приглашать в студию постоянных посетителей не полагалось, и это правило распространялось на жен и подруг. Хотя Йоко Оно и не думала разрушать «Битлз», после распада группы можно найти огромное количество намеков на то, что она все-таки приложила к этому руку. Так образ «лезущей не в свое дело подруги», который в битловском нарративе якобы ассоциируется с Йоко Оно, можно найти, например, в This Is Spinal Tap (1984) – художественно-рокументальном фильме о вымышленной рок-группе и в американо-новозеландском телесериале HBO «Полет конкордов» (Flight of the Conchords) (2007–2009). В первом сезоне этого сериала есть серия под названием «Йоко», одного из участников музыкального дуэта без конца склоняют за то, что он связался с новой девицей, которая отзывается на имя Йоко. Кроме того, предположение, что Оно каким-то образом удалось в одиночку прикончить обожаемую во всем мире рок-группу, активно высмеивается в английском псевдодокументальном фильме-пародии «Убитлз, или Ливерная четверка: Все, что нужно, – это бабло» (The Rutles: All You Need Is Cash) (1978), он Злобник (Ron Nasty) (персонаж с говорящей фамилией – пародия на Леннона) предстает перед нами со своей новой барышней, у которой тоже говорящее имя – Янетакая (Chastity), по сюжету – «простой немецкой фройлен, отец которой изобрел Вторую мировую войну» (внятная отсылка к Гитлеру), и к тому же художницей, ратующей за «деструк-арт»; она создает скульптуры, просто сбрасывая их с крыш многоэтажек. В единственной сцене, где появляется Янетакая, на ней фашистская форма. По словам соавтора сценария, британского комика и актера Эрика Айдла, члена комик-группы «Монти Пайтон», Джону и Йоко такое превращение архетипической «Йоко» в дочку Гитлера показалось феерически смешным. Поношение Йоко Оно во время и после распада «Битлз» было настолько гипертрофированным, что, вероятно, ей и Леннону оставалось только смеяться над абсурдностью происходящего.

Ради Йоко Оно Джон Леннон в 1968 году оставляет свою жену Синтию. В том же году, вскоре после точки в отношениях с Маккартни Джейн Эшер, начнется роман Пола и американской фотожурналистки Линды Истман (1941–1998). К марту 1969 года обе пары поженились: оба рок-короля обрели своих королев. Многие поклонницы, едва ли не большая часть аудитории, отнеслись к этим союзам в высшей степени неодобрительно. Если Джейн Эшер и Патти Бойд публично воспринимались как идеальные партии для битлов, то и Йоко Оно, и Линда Истман считались, по крайней мере вначале, совершенно не пригодными для этой роли. Как позднее отметит Пол Маккартни: «Народ предпочитал Джейн Эшер… Вот Джейн Эшер годилась»[317]317
  Stark S. D. Meet the Beatles: A Cultural History of the Band that Shook Youth, Gender and the World. New York, 2005. P. 246.


[Закрыть]. Подобно Эшер с Бойд, Оно и Истман происходили из знатных семей и профессионально состояться попытались не на самом типичном для женщины поприще: Истман – в фотографии, а Оно – в мире искусства. Обе моментально подверглись шовинистским нападкам. Истман была в разводе и одна воспитывала дочь. У Оно тоже была маленькая дочь, кроме того, Йоко была на семь лет старше Леннона. Некоторым поклонницам «Битлз» казалось, что Линда Истман буквально свалилась Маккартни как снег на голову, а он и опомниться не успел, как уже оказался на ней женат. Большинство фанаток не были в курсе, что Пол и Линда познакомились в 1967 году и два года продолжали общаться. Зато достоянием общественности стали матримониальные статусы Джона и Йоко: они сошлись, когда каждый из них официально еще находился в браке. У многих это вызывало осуждение, если не возмущение. И конечно, английская публика точно была не в восторге от того, что Линда не англичанка, а американка, несмотря на «особые отношения» «Битлз» с Соединенными Штатами, а также на развитие в 1960‐х мировой глобализации, которая способствовала росту межнациональных и межкультурных романов.

Пол Маккартни и Линда Истман поженились 12 марта 1969 года. Статус Маккартни как последнего холостого битла, которого женили, в комплекте с якобы внезапностью этого решения, стали огромным ударом для поклонниц Пола. Как пишет в своих мемуарах Кэрол Бедфорд, входившая в ждавшие битлов у студии ряды Apple Scruff, «каждая поклонница Маккартни надеялась, что он никогда не женится. Даже если бы он это сделал, они все считали, что избранницей имела право стать только Джейн Эшер, его подруга на протяжении многих лет»[318]318
  Bedford C. Waiting for the Beatles: An Apple Scruffs Story. Poole, 1984. P. 56.


[Закрыть]. Если битломания была замешана на безграничной радости и энергии, то толпа, встречавшая новоиспеченных мистера и миссис Маккартни, когда они появились на пороге Старой Мэрилбонской ратуши в Вестминстере, была охвачена отчаянием и агонией. В ночь накануне свадьбы Пол слышал за воротами своего дома женские рыдания. Но были и такие поклонницы, которые рыданиями не ограничились.

Нападки прессы, преследовавшие Линду Маккартни в течение нескольких лет после ее свадьбы с Полом – особенно когда она присоединилась к нему в группе Wings, – отчасти могли быть инициированы именно этой группой поклонниц.

Дерек Тейлор, который был первым «пресс-атташе» «Битлз», а позднее отвечал за взаимодействие с прессой в основанной группой компаний Apple Corps, вспоминал, что материалы в ежемесячном малотиражном фанзине «Apple Scruffs мансли бук», который начали выпускать некоторые из этих фанаток, иногда становились «особенно ядовитыми, когда речь заходила о Линде». Журналист Пол Дю Нойер с полным основанием утверждает, что, в отличие от Джейн и Пола, которые, как «золотая парочка», купались во всеобщей любви, Линду с порога встретили так же, как и приснопамятную американскую «разведенку» Уоллис Симпсон, из‐за которой потерял голову король Эдуард VIII. Несмотря на то что Линда Истман была еврейкой, этот штрих ее биографии прошел практически незамеченным. Эрин Торкелсон Вебер отмечает, что в прессе было несколько упоминаний о ней как о «еврейской принцессе» – так уничижительно называют избалованных и очень богатых девушек из американских еврейских семей, тем не менее в фокусе внимания ее национальность не находилась. И пусть очаги антисемитизма в мире никогда не исчезали полностью, можно с уверенностью заявить, что хотя бы этот предрассудок в отношении брака Маккартни публично никем не муссировался.

С куда более злобным приемом столкнулась из‐за своего японского происхождения пассия Леннона. Первоначальные обвинения в том, что она расчетливая проходимка, стремящаяся получить деньги и еще большую популярность через «постель битла», со временем дополнились расистским подтекстом, когда ее «уродливость» стали противопоставлять «красоте» блондинки Синтии Леннон. Если к Истман приклеился ярлык янки-соблазнительницы, то Йоко Оно изображали «азиатской ведьмой». Феминистка-исследовательница Марсия Р. Либерман напоминает современным читателям, что ведьмы и колдуньи в сказках порой не только предстают в разных магических обличьях, но и часто изображаются как представительницы какой-то иной сказочной расы. В мемуарах инсайдера «Битлз» Тони Брамвелла Йоко Оно именуется «злой колдуньей Востока» (главный отрицательный персонаж классической детской сказки Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из страны Оз») и «принцессой тьмы». Многочисленные попытки Йоко подкараулить Леннона у его загородного дома под Лондоном – часто в его отсутствие – предстают в изложении Брамвелла подлинным ужастиком: «Необъяснимые визиты в Кенвуд продолжались в любую погоду […] Время от времени, когда Джон приезжал домой, он видел фигуру Йоко, застывшую в отдалении как темный соляной столб». Отношение Брамвелла к Йоко было ожидаемо неприязненным и особенно не отличалось от преобладавших в 1960‐е настроений[319]319
  Bramwell T., Kingsland R. Magical Mystery Tours: My Life with The Beatles. New York, 2005.


[Закрыть]. Пренебрежительное отношение к Оно прослеживалось и в японской прессе, хотя там унизительные комментарии скорее были связаны с тем, что она роняет в глазах общественности образец японской женственности. Японские журналисты также не могли взять в толк, почему такая международная звезда, как Леннон, за которого, стоило ему только захотеть, «пошла бы любая женщина в мире», выбрал в подруги сердца такую ни на кого не похожую разведенку «с прошлым», да еще и старше себя.

Джон Леннон и Йоко Оно поженились 20 марта 1969 года. После ряда неудачных попыток заключить брак в разных странах Европы бракосочетание состоялось на Гибралтаре. Казалось бы, свадьба – дело глубоко частное, но это событие и то, что ему предшествовало, с документальной точностью воспроизведено в песне The Ballad of John and Yoko, которую «Битлз» выпустили отдельным синглом 30 мая 1969 года. Он станет последним синглом группы, поднявшимся в британских чартах до первого места, и отныне единственной вдохновительницей творческих устремлений Леннона будет Йоко. Леннону врезалось в память, что местом проведения церемонии стал один из «…Геркулесовых столпов, причем одно время считалось, что это самый край света, что символично». Древние названия этой скалы подтолкнули Леннона и Оно к играм с более широкой метафорой; здесь был не только «предел мира», но и вход для обоих в новую жизнь. По мнению Джона, этот путь должна была возглавить Йоко. Позднее Леннон будет утверждать, что в 1965 году написал для «Битлз» композицию Girl о своем идеале женщины, а когда встретил Йоко, то распознал в ней лирическую героиню. В дальнейшем появятся песни, уже посвященные именно ей: наиболее известные из них Oh, Yoko! (1971) и Woman (1980).

В неопубликованном интервью с Оно – его выход предполагался в американском женском журнале «Космополитэн» в 1974 году – должна была появиться заповедь художницы и журналистки Кэролайн Кун: «Йоко Оно – образец бесстрашной художницы и женщины нового мира; ни за что не присоединяйтесь к мизогинистской клевете против нее». Йоко Оно действительно была женщиной нового типа, как, кстати, и Линда Маккартни, пусть даже совершенно в ином роде. Отличия между ними зиждились на том, как каждая воспринимала себя и свой путь в мире. Подобно Астрид Кирхгерр, Истман и Оно чувствовали уверенность в себе и с гордостью несли собственную индивидуальность. Обе воспитывались в привилегированном круге, посему родительские ожидания им следовало оправдывать традиционными для представительниц высшего общества способами, что обе до определенного момента и делали: и та и другая получили высшее образование в США (а Оно еще и в Японии), и та и другая вышли замуж в первый раз в возрасте примерно двадцати лет. Однако подобно героиням книги Бетти Фридан «Загадка женственности» и ту и другую манило нечто большее, чем брак и семья.

Еще живя в Аризоне с первым мужем, Линда серьезно занималась фотографией. А Йоко в 1962 году, после развода с японским композитором и пианистом Тоси Итинаяги, с головой ушла в концептуальное искусство и начала делать себе имя, став в итоге частью авангардной сцены Нью-Йорка и в первую очередь движения Флюксус[320]320
  Флюксус (от лат. fluxus – «поток жизни») – международное течение, зародившееся в конце 1950-х – начале 1960‐х, значимое явление в искусстве второй половины XX века. В 60‐е его участниками были такие художники, как Джордж Брехт, Йозеф Бойс, Нам Джун Пайк, Джордж Мачюнас, Ла Монте Янг, Йоко Оно, Дик Хиггинс, Элисон Ноулз, Бен Войтье и др. Фестивали Флюксуса проводились в Париже, Амстердаме, Копенгагене, Лондоне, Нью-Йорке и других городах Европы и США. – Примеч. пер.


[Закрыть]. В 1964 году, когда «Битлз» обрели мировую славу, и случился их первый визит в Нью-Йорк, Йоко была замечена в перформансе «Отрезанный кусок» (Cut Piece): каждому зрителю предлагалось взять ножницы и отрезать по куску от ее одежды. Два года спустя, в 1966 году, Йоко Оно со вторым мужем, режиссером Тони Коксом, начала проводить все больше времени в Лондоне, где приняла участие во многих контркультурных художественных и музыкальных хеппенингах и, что особенно важно для этой истории, осенью того же года выставила свою концептуальную, не имеющую отношения к перформансу работу в лондонской галерее «Индика», где она и познакомилась с Джоном Ленноном.

Линда Истман, выросшая в престижном нью-йоркском предместье Скарсдейл[321]321
  Скарсдейл признан самым богатым пригородом Нью-Йорка. В 2019 году агентство Блумберг поставило Скарсдейл на 2‐е место по зажиточности в США. – Примеч. пер.


[Закрыть], после расставания, а потом и развода с первым мужем, геологом Джозефом Мелвином Си – младшим перебралась из Аризоны, где они жили, на Манхэттен. Ее цель – профессиональная фотожурналистика. Фотограф и писатель Дэвид Далтон, с которым у Истман какое-то время был роман, вспоминает их первую встречу осенью 1965 года на съемке в одном из нью-йоркских ночных клубов. Она внимательно наблюдала за фотосессией до самого конца съемки. У Далтона, по его словам, до сих пор стоит перед глазами высокая, светловолосая, одетая как школьница девушка, пристающая к нему с вопросами типа «Вы этим [фотографией] профессионально занимаетесь?» [и] «А как начать этим заниматься?»[322]322
  Dalton D. Linda McCartney: How Rock ’n’ Roll Saved Our Lives // Gadfly. Rock’s Backpages. 1998.


[Закрыть]. Позже, в том же году, случилась ее первая фотосессия – съемка лондонской группы Dave Clark Five. В 1966 году она уже фотографировала Rolling Stones для иллюстрированного журнала Town and Country, а в 1967 году получила аванс для работы над книгой под названием «Рок и прочие нехорошие слова» (Rock and Other Four Letter Words). Для этого проекта потребовалась поездка в Лондон, где она познакомилась с Полом Маккартни и сняла «Битлз» на презентации альбома Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band.

Линда обожала рок-н-ролл 1950‐х и в то же время страстно желала сохранить для истории волну современной рок-музыки и ее исполнителей. Хобби, переросшее в профессию, позволило ей не только объединить две этих страсти воедино, но и материально обеспечивать себя и дочь.

И Оно, и Истман действительно были «женщинами Нового Света», поскольку были готовы к решительным шагам и к тому, что раз эти шаги ведут их на территорию, которая и в личном, и в профессиональном плане – terra incognita, то рискуют завести не туда. По данным историка Линн Абрамс, поколение женщин, достигших совершеннолетия в послевоенные годы, по-прежнему было зажато «…между консервативными представлениями о женственности и новой социальной реальностью, открывающей больше свобод и возможностей»[323]323
  Abrams L. Liberating the Female Self: Epiphanies, Conflict and Coherence in the Life Stories of Post-War British Women // Social History. 2014. Vol. 39. № 1. P. 16.


[Закрыть]. Это также было первое поколение женщин, которые могли более полно рассмотреть формирование собственной человеческой идентичности, собственной субъектности и того, как они могут без посторонней помощи реализовывать свои жизненные цели. Хотя в своем исследовании Абрамс рассматривала только женщин Великобритании, его результаты можно транспонировать и на женщин из других промышленно развитых стран. Дэвид Далтон описывает Линду Истман образца 1965 года как «спящую красавицу из пригорода», которая, сама того не подозревая, вот-вот проснется – не от поцелуя, а от того, что ступит на «пылающую тропу жизни в стиле „поп“»[324]324
  Dalton D. Linda McCartney.


[Закрыть]. Ни Йоко, ни Линда не знали, что такое зависеть от мужчины, что, по-видимому, зацепило и Леннона, и Маккартни. Это говорит о том, что и у того и у другого произошла эволюция восприятия гендерных ролей, учитывая, что в предыдущих отношениях Синтия Леннон променяла потенциальную карьеру на полноценное материнство, а стремление Джейн Эшер не расставаться со сценой послужило якобы главной точкой напряжения в ее отношениях с Полом Маккартни.

По большому счету для Леннона и Маккартни все эти досужие беспочвенные домыслы прессы и публики об их выборе спутниц жизни не значили решительно ничего. И Пол, и Джон откровенно выражали глубокую степень влечения, которое испытывали к своим возлюбленным, этот необъяснимый «щелчок», после которого все вдруг сошлось: покой, ощущение родного человека рядом, интеллектуальная близость, плюс одновременно и дружба, и сексуальное влечение. Спектр чувств подобной широты и глубины вырывался из традиционных сказочных рамок, где, как напишет в 1974 году Андреа Дворкин, к действиям призывается герой (мужского пола), а партнерша героя (женщина) безвольно ожидает его возвращения[325]325
  Dworkin A. Woman Hating. New York, 1974. P. 53.


[Закрыть]. Но в парах Леннон – Оно и Маккартни – Истман вместо чего-то подобного возникает новый тип сказочного «долго и счастливо»: возникает потому, что отправиться на поиски приключений готовы и принц, и принцесса. В 1970‐е оба семейных дуэта пускаются в совместные музыкальные и творческие авантюры, и пусть результат не всегда устраивал поклонников и критиков, наших героев это не смущало. Как подчеркивает Роб Шеффилд, для рок-музыканта мужского пола покинуть собственный коллектив – и не просто коллектив, а самую знаменитую рок-группу в мире – и начать выступать с собственной женой было делом неслыханным.

Искренний интерес Леннона к художественному видению Оно и ее большому опыту в перформативном искусстве послужили источником вдохновения для многих совместных хеппенингов пары, среди которых их амстердамско-монреальские «постельные протесты» (Bed-Ins for Peace)[326]326
  Постельный протест (Bed-In For Peace) – одна из форм публичного протеста, задуманная 20 марта 1969 года молодоженами Джоном Ленноном и Йоко Оно с целью выразить протест против войны во Вьетнаме. Их постельный протест длился 7 дней, с 25 по 31 марта 1969 года в отеле «Хилтон» в Амстердаме. В том же году с 26 мая по 1 июня пара повторила акцию в монреальском отеле «Королева Елизавета». – Примеч. пер.


[Закрыть] во время медового месяца. В свою очередь, без Леннона – музыканта и автора песен – не смог бы сложиться Plastic Ono Band (1969–1974), полноправной участницей которого стала Йоко. На протяжении всех лет их брака и партнерства Оно будет в соавторстве с Ленноном писать песни, включая гимн всех времен и народов Imagine (1971). Песня за совместным авторством Леннон – Оно с сильно не понравившимся многим названием Woman Is the Nigger of the World («Женщина – рабыня на Земле») (1972) носила откровенно феминистский характер, а в треке Оно Kiss Kiss Kiss из альбома 1980 года Double Fantasy, саунд-продюсером которого был Леннон, нашло отражение актуальное в ту пору звучание «новой волны». Несмотря на постоянные нападки, которым подвергалась Йоко за работу с мужем, или за ее «абразивный», как казалось некоторым, вокал, было немало тех, кому музыкальное творчество Оно представлялось таким же новаторским, как и ее актуальное искусство, и могло послужить для кого-то источником вдохновения. Участницы образованной в 1976 году группы B-52s Кейт Пирсон и Синди Уилсон из американского города Афины, штат Джорджия, были горячими поклонницами Йоко Оно и признавались, что ее стиль пения наложил отпечаток на их вокал. Та же характерная манера звукоизвлечения прослеживается в творчестве таких авангардных рок-исполнительниц, как Кейт Буш и Лена Лович, которые, как и B-52s, получили известность в конце 1970‐х годов.

Хотя влияние «Битлз» на панк остается спорным, Оно наряду с такими фигурами, как Патти Смит и Нико, называют «крестной матерью панк-рока» из‐за нетрадиционного и явно непопсового характера ее музыкального творчества. Я отчетливо помню, как в начале 1990‐х, когда была участницей одной из riot grrrl-групп, на репетиции во время перерыва мне на глаза попался номер феминистского фанзина группы Bikini Kill, где была статья, пытавшаяся обелить репутацию Оно в истории рок-музыки, в которой ей отводится преимущественно негативная роль. В статье утверждалось, что Йоко пала жертвой стереотипа «нас-на-бабу-променял», хотя на самом деле она «…во многих отношениях была первой панк-рок-певицей в мире». После смерти Леннона жизнь Оно по-прежнему связана как с музыкой, так и с изобразительным искусством. В середине и конце девяностых у нее было много совместных проектов с Шоном Ленноном, их с Джоном сыном, а выпущенный в 2018 году альбом Warzone («Зона боевых действий»), представляющий собой переработку политических песен, написанных ею с начала 1970‐х, удостоился высокой оценки критиков.

После свадьбы в 1969 году чета Маккартни проводила много времени в шотландской глуши, где Пол несколькими годами ранее купил фермерский дом. Именно там он работал над дебютным сольным альбомом под названием McCartney, релиз которого состоялся в апреле 1970-го, незадолго до того, как «Битлз» официально распались. В некоторых песнях Линда выступила как бэк-вокалистка, и Пол понял, что совместное музицирование с женой, неконфликтным, открытым для нового опыта человеком, ему по сердцу. На вышедшем в 1971 году втором его альбоме Ram имя Линды Маккартни уже будет стоять рядом с именем мужа. Она никогда не училась музыке, но Пол показал ей несколько основных фортепианных аккордов, так что в общем и целом она могла исполнять партию клавишных. В том же году Пол и Линда Маккартни создали собственный коллектив Wings («Крылья») сразу после рождения их общей дочери Стеллы. И подобно тому, как раньше на написание песен Маккартни вдохновляла Джейн Эшер, теперь главной героиней его композиций, таких как Maybe I’m Amazed (1970) и My Love (1973), становится жена. В гастрольные туры Wings Пол и Линда ездили не просто как супружеская пара, а отправлялись в них с детьми, всей семьей. Пол впоследствии утверждал, что за двадцать девять лет брака они с Линдой провели врозь всего несколько ночей. Но что касается принятия Линды аудиторией супруга, тут ей в каком-то смысле пришлось куда солонее, чем Йоко. В 1970‐е годы во время гастролей Wings ее частенько провожали со сцены оскорбительными выкриками, после выступлений слушатели и критики отпускали уничижительные замечания о ее неумении играть на инструменте и петь. В интервью 1977 года она с горечью признавалась: «Когда люди принялись пинать меня за мои музыкальные способности, от моей самооценки ничего не осталось. Говорили даже, что я боюсь куда-то отпускать Пола одного, и поэтому вынудила его включить меня в состав Wings». В песне The Light Comes from Within, которую она написала и записала в 1998 году, незадолго до своей кончины от рака молочной железы, и которую один журналист назвал «гибридом панка с хиппи», она наконец-то ответила своим критикам.

Вот что пишет об этой композиции ее муж, с которым они прожили без малого тридцать лет: «Это стало ее ответом всем, кто на ней оттаптывался, и всему этому дебильному мужскому шовинизму, который, как она считала, натворил столько бед в нашем обществе»[327]327
  Du Noyer P. Conversations with McCartney. New York, 2015. P. 317–318.


[Закрыть]. Это был способ Линды сказать, что ее гонители никогда не видели и не слышали ее как самостоятельную цельную личность. Все их оценки были в буквальном смысле слова верхоглядством, поскольку основывались не на том, какая она на самом деле, а на том, что она жена битла.

Восприятие Йоко Оно и Линды Маккартни женской фанатской аудиторией по-прежнему сочетает в себе позитив и негатив, хотя позитива в целом больше. Джули Риквуд признается: «Йоко Оно меня прямо интригует из‐за ее роли в кознях вокруг «Битлз», и как она потом вертела Джоном, но и также из‐за ее собственной творческой и интеллектуальной деятельности». Спору нет, основной антагонизм, которому Йоко и Линда подвергались в конце шестидесятых и начале семидесятых, время по большей части сгладило. Лиззи Браво, память которой сохранила только момент прямого дружеского общения с Йоко в конце 1960‐х, тем не менее отмечает, что принятие Оно в качестве романтической партнерши Леннона потребовало с ее стороны некоторых усилий. Как и большинство обожавших Леннона школьниц, она не могла не испытывать к его избраннице некоторой ревности. Синтия вызывала у них те же самые чувства. Однако Браво удалось оценить Оно, и сейчас она убеждена, что негативная реакция прессы на нее в то время была отчасти связана с расистскими представлениями о красоте. По ее словам, «…они [пресса] взъелись на Йоко, потому что она не была блондинкой […], и со всех сторон только и слышалось, что она уродина. Она красивая женщина, но просто не блондинка с голубыми глазами, понимаете?»[328]328
  Лиззи Браво, интервью.


[Закрыть]

Жительница Нью-Йорка Сьюзан Райан трижды сталкивалась с Йоко Оно на улицах города и всякий раз находила ее «обаятельной». За попытками очернить Йоко ей тоже видятся расовые предрассудки. По мнению Райан, наряду с обвинениями Оно в «развале „Битлз“», людям также не нравилось и то, что ради нее Леннон бросил светловолосую британскую жену[329]329
  Сьюзан Райан, интервью.


[Закрыть]. Фанатка первого поколения Лютгарда Мютсерс также высокого мнения о Йоко Оно «…за то, что она не боялась быть осмеянной и подвергнуться остракизму со стороны расистов, сексистов и битловских фанаток», а также за то, что «…вместе с Ленноном написала Imagine»[330]330
  Лютгарда Мютсерс, интервью.


[Закрыть]. А вот у фанатки второго поколения Рошон ДиЛодовико нашлось довольно оригинальное объяснение, почему Йоко Оно оказала на нее влияние:

Наверное, на меня тогда произвело впечатление, что он влюбился в цветную женщину, но по молодости я этого не осознала, понимаете? А теперь думаю, что сам факт того, что […] один из самых знаменитых, самых желанных мужчин в мире влюбляется в цветную женщину, и она становится ему дорога, что-то перевернул в моей голове. Я тогда была маленькая, но сейчас вспоминаю, что слышала про ее травлю, […] потому что считалось, что она его недостойна. Это все очень во мне отзывалось, прямо по-настоящему. Даже когда я была девчонкой[331]331
  Рошон ДиЛодовико, интервью.


[Закрыть].

Для Рошон как для афроамериканки любовь и восхищение, которые Джон Леннон испытывал к Йоко Оно, невзирая на предрассудки, не только еще больше укрепили ее уважение к одному из битлов, но и помогли идентифицировать себя с историей «Битлз» более личным образом.

Присутствие Йоко Оно в истории группы часто представляется как бесцеремонное вторжение женщины в творческое «мужское пространство» (студию звукозаписи); мало кто видит в ней талантливую художницу с успешно развивавшейся карьерой. Последствия подобной точки зрения по сию пору дают о себе знать.

Американская поклонница «Битлз» Эрин Гэннон, которая сама выступает как вокалистка/музыкант, придумала глагол «йокнуть» для описания недоброжелательного приема, который неизменно получала, сопровождая своего супруга на сессии звукозаписи его группы. Несмотря на подобные далеко заводящие ассоциации, большинство опрошенных нами фанаток, особенно из второго и третьего поколения, в основном хвалили Оно за ее вклад в актуальное искусство и/или музыку, за настойчивое желание быть услышанной и воспринятой всерьез во время их с Ленноном брака, а также за ее несоответствие общепринятым представлениям о женственности и фемининности.

Опрошенные нами поклонницы, которым нравилась Йоко Оно, видели в ней, как ни в одной другой женщине, связанной с историей «Битлз», икону феминизма. Джен Фенник поясняет:

…в истории группы роль героя/наставника всегда была за Йоко. Моя мать была феминисткой [второй волны], а я открыла для себя Йоко, когда мне было около восьми лет, благодаря статье в женском журнале Ms. В этой женщине было что-то особенное, и у меня даже в том детском возрасте словно бы щелкнуло в голове, так что с тех пор я являюсь ее поклонницей. Я видела выступления Йоко вживую, а также некоторые ее художественные инсталляции в Нью-Йорке, и это всегда было захватывающее зрелище. Уже долгие годы я продолжаю защищать Йоко от [нападок] людей, которые ее просто не понимают[332]332
  Джен Фенник, интервью.


[Закрыть].

Для Аиды Хюрем брошенный Йоко Оно вызов культурным нормам соответствует ее собственным идеальным представлениям о том, как жить в мире: «Возможность самовыражения подходящим для себя образом; возможность сказать себе: „Не вписываешься – и замечательно. Быть квадратной, когда все вокруг круглое и шарообразное, – это прекрасно“. […] В этом смысле Йоко для меня идеальный мотиватор»[333]333
  Аида Хюрем, интервью.


[Закрыть]. Таре Брабазон из всех битлов всегда больше всего нравился Джон Леннон, и ее восхищение им как «мозгом» группы распространяется и на его выбор Йоко Оно в качестве партнерши. По ее мнению, отношения Леннона с Оно позволили ему шире взглянуть на женщин. Йоко была «…такой безбашенной, совершенно потрясной женщиной, которая орет в мешке[334]334
  Речь о багизме (от англ. bag – мешок), философско-художественной концепции Джона Леннона и Йоко Оно в рамках их кампании за мир во всем мире в конце 1960‐х, не получившей широкой поддержки в обществе. Багизм в абсурдистской форме акцентировал внимание на существующих в социуме предрассудках и стереотипах, заставляющих людей судить друг о друге по цвету кожи, полу, длине волос, одежде, возрасту или иным внешним признакам. Тело, согласно идеям багизма, предлагается спрятать в мешок, что позволяет багистам при общении концентрироваться не на внешнем облике, а на внутренней глубине личности, подчеркивая тем самым, что «…самого главного глазами не увидишь, зорко одно лишь сердце». – Примеч. пер.


[Закрыть]. Классная такая картина того, что такое „ушедшие в отрыв“ фемининность и феминизм и как выглядели бы отношения в наше время, если бы и мужчина, и женщина оба поддерживали идеи феминизма»[335]335
  Тара Брабазон, интервью.


[Закрыть]. Это мнение также совпадает с мнением панк-певицы из Великобритании Вив Альбертин, которая в конце 1960‐х годов, будучи школьницей, ликовала, что для ее любимого битла в лице Йоко Оно нашлась идеальная пара. В своих мемуарах 2014 года она вспоминает: «Наконец-то в мою жизнь вошла девушка, несущая в себе интригу и источник вдохновения. Английская пресса ненавидела Йоко, но мы с подругами были от нее без ума»[336]336
  Albertine V. Clothes. P. 21.


[Закрыть]. И хотя некоторые поклонницы, которых мы опрашивали в рамках нашего исследования, не испытывали симпатий к Оно, большинство видели в ней необычную, притягательную личность и вдохновляющую подругу жизни для Леннона.

Хотя Йоко Оно изначально пользовалась доверием только у более «богемной» части битловского фэндома, после убийства Леннона в 1980 году она получила сочувствие и остальной аудитории. А вот в отношении Линды Маккартни благожелательное принятие нарастало медленно, и, возможно, рост наметился только после ее смерти в 1998 году. В отличие от Йоко Оно, Линду Истман, несмотря на ее вполне сложившуюся до встречи с Полом Маккартни карьеру в фотожурналистике, долгое время считали «спортсменкой»-поклонницей, которая через постель одного из битлов стала участницей группы Wings (1971–1981) и таким образом ловко присоседилась к его творческой деятельности. Из-за СМИ имя Линды, как и имя Йоко, обросло негативными коннотациями и стало синонимом бездарной жены, которая получает известность только потому, что цепляется за хвост знаменитого мужа. Как вспоминает Натали Рук, «…в 1980‐х годах на женщин, игравших в музыкальных группах со своими партнерами-мужчинами, навешивали ярлык „Линда“». Американская вокалистка и гитаристка Брикс Смит-Старт испытала это на собственном опыте. В период с 1983 по 1989 год она была участницей постпанк-группы The Fall и одновременно женой фронтмена Марка Э. Смита. На протяжении всего времени пребывания в группе, пишет она в своих мемуарах, отношение прессы к ней было «абсолютно линда-маккартниевским». Не помогали ни музыкальное мастерство, ни талантливые песни, которые она писала, – все равно брак с основателем группы заставил некоторых критиков предвзято относиться к ее способностям.