Текст книги "Семейные тайны"
Автор книги: Кристин Сэлингер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
– Я, конечно, согласна, но… ты-то сама сейчас где?
Анна замерла с теркой в руках, заморгала, потом закинула голову и расхохоталась. Ей бы танцевать у костра под звуки скрипок, думала Сибилл, а не торчать в благоухающей кухне, натирая сыр.
– Ты абсолютно права. – Все еще посмеиваясь, Анна покачала головой. – Действительно, вот она я, стою у плиты, в то время как мой благоверный сидит перед телевизором и ничего не видит и не слышит, кроме игры. И по воскресеньям это обычная картина в нашем доме. Но я не возражаю. Люблю готовить.
– Правда?
Услышав недоверчивые нотки в голосе гостьи, Анна опять рассмеялась.
– Правда. Мне это доставляет удовольствие, но, разумеется, не в будни, когда я, прискакав с работы, срочно начинаю что-то лепить. Поэтому мы готовим по очереди. В понедельник доедаем то, что я варила, жарила и пекла в воскресенье. По вторникам давимся стряпней Кэма; он отвратительный повар. В среду обычно ужинаем где-нибудь в кафе или ресторане, в четверг опять я готовлю, в пятницу – Филипп, в субботу сидим на сухомятке. Вполне толковая система, когда она работает.
– Анна собирается за год обучить поварскому мастерству Сета, чтобы он готовил по средам.
– В его-то возрасте?
Анна откинула назад волосы.
– Через пару недель ему будет одиннадцать лет. Я в его возрасте уже умела готовить потрясающий красный соус. Затраты времени и сил в итоге оправдаются с лихвой, если удастся привить ему навыки кулинарного искусства и убедить, что умение готовить ни в коей мере не умаляет его мужского достоинства. И к тому же, – добавила она, бросая в кипящую воду широкие полоски лапши, – он станет отличным учеником, когда я заверю его, что он вполне способен перещеголять Кэма.
– Они не ладят?
– Наоборот. Жить друг без друга не могут. – Анна склонила набок голову, заслышав восторженные крики и топот, огласившие гостиную. – Сета хлебом не корми, дай только утереть нос старшему брату. А это, разумеется, означает, что они постоянно спорят и подкалывают друг друга. – Она опять улыбнулась. – Полагаю, у тебя нет братьев?
– Нет.
– А сестры? – спросила Грейс и удивилась, заметив, как мгновенно похолодел взгляд гостьи.
– Одна.
– Я всегда мечтала иметь сестру. – Грейс улыбнулась Анне. – И теперь наконец-то моя мечта сбылась.
– Я была единственным ребенком в семье. Грейс тоже. – Анна сжала плечо Грейс и принялась смешивать сыры. Этот непринужденный дружеский жест разбудил зависть в душе Сибилл. – И с тех пор как мы породнились с Куиннами, быстро наверстываем упущенное. Уже и позабыли, что такое маленькая семья. Твоя сестра живет в Нью-Йорке?
– Нет. – У Сибилл словно что-то опустилось в животе. – Мы не очень близки. Прошу прощения. – Она поднялась из-за стола. – Вы позволите занять ненадолго вашу ванную?
– Конечно. Прямо по коридору, первая дверь налево. – Анна дождалась, когда гостья удалилась, и повернулась к Грейс. – Я пока не составила о ней мнения.
– Она немного смущается.
Анна пожала плечами.
– Ладно, поживем – увидим.
Спрятавшись в маленькой ванной, Сибилл включила воду и умылась. На душе у нее было неспокойно. Непонятная семья, думала она. Шумные, иногда грубые, все ужасно разные. И тем не менее чувствуется, что они счастливы вместе, искренне привязаны друг к другу, общаются легко и непринужденно.
В ее семье никогда никто не кричал и не грубил. За исключением тех редких случаев, когда Глория переступала грань приличий. Сейчас Сибилл затруднилась бы сказать, были ли они когда-либо счастливы вместе, по-настоящему раскованны в обществе друг друга. Во всяком случае, они никогда открыто не выражали свою любовь.
Это потому, что она и ее родители не экспансивные люди, убеждала себя Сибилл. Сама она всегда подчинялась голосу рассудка – как в силу своего характера, так и в противовес Глории, наделенной взрывным темпераментом. Жизнь гораздо спокойнее, когда ею управляет разумное начало. Сибилл это знала по собственному опыту. И верила в это абсолютно.
Однако сейчас бурю в душе посеяли именно чувства. Она обвиняла себя в подлости, трусости, лжи. Но потом напомнила себе, что поступается честью ради благополучия ребенка, который приходится ей племянником, а значит, имеет полное право находиться здесь, чтобы разобраться в создавшейся ситуации.
Ее козырь – объективность, говорила себе Сибилл, сдавливая пальцами виски, чтобы успокоить ноющую боль. Это должно примирять ее с совестью, пока она собирает факты, на основе которых будет формировать собственное мнение.
Она покинула ванную, тихо прикрыв за собой дверь, и прошла несколько шагов по коридору по направлению к гостиной, из которой раздавался оглушительный шум. Сет, растянувшись на полу у ног Кэма, посылал ругательства в телевизор, стоявший у противоположной стены. Кэм, размахивая бутылкой пива, обсуждал с Филиппом последнее решение судьи. Этан смотрел игру молча. У него на коленях, свернувшись клубочком, дремала Обри, не обращая внимания на шум.
Сама комната, несколько обветшалая на вид, дарила ощущение тепла и уюта. Один угол занимало пианино. На его полированной поверхности теснились ваза с цинниями и с десяток небольших фотографий в рамках. Рядом с Сетом стояла полупустая миска с картофельными чипсами. На ковре валялись крошки, обувь, воскресный номер какой-то газеты и грязный обрывок веревки.
День за окном давно угас, но свет никто и не думал включать.
Сибилл отступила на шаг, собираясь вернуться на кухню, но тут ее заметил Филипп. Он улыбнулся, протянул ей руку. Она подошла к нему, позволила усадить себя на подлокотник его кресла.
– Конец девятого, – шепнул он. – Мы впереди на одно очко.
– Смотри, смотри, как этот шустрик мордует того козла, – тихо воскликнул Сет. Кэм хлестнул его своей кепкой, но мальчик даже не дернулся. – Ну же, ну! Выбивай! – Он с победоносным воплем вскочил на ноги. – Мы лучше всех! Боже, как же я хочу есть! – Он помчался на кухню, и вскоре оттуда донесся его звонкий голос, требующий еды.
– Победа любимой команды в матче разжигает аппетит, – прокомментировал ситуацию Филипп, с рассеянным видом целуя руку Сибилл. – Как там у нее дела?
– По-моему, отлично.
– Пойдем посмотрим, сделала ли она закуску ассорти.
Он потянул Сибилл на кухню, в которой спустя несколько секунд уже нельзя было протолкнуться. Обри, склонив голову на плечо Этана, таращилась на всех как сова. Сет, набивая рот лакомствами с подноса, пересказывал ход матча.
Сибилл казалось, что все двигаются, говорят и едят одновременно. Филипп сунул ей в руку бокал с вином и пошел резать хлеб. Она старалась держаться к нему поближе, поскольку рядом с ним чувствовала себя менее неловко.
Он нарезал итальянский батон толстыми ломтями, которые затем смазал сливочным маслом и сдобрил чесноком.
– У вас здесь всегда так? – поинтересовалась она.
– Нет. – Он взял свой бокал с вином и прикоснулся к ее бокалу. – Иногда царит настоящий хаос.
К тому времени, когда Филипп повез ее в гостиницу, у Сибилл уже раскалывалась голова. Господи, сколько всего нужно переварить, думала она. Сцены, звуки, образы, впечатления. Пожалуй, званые обеды в кругу важных государственных особ менее утомительны, чем воскресный ужин в доме Куиннов.
Чтобы проанализировать все это, требуется время. Она должна записать свои мысли и наблюдения, затем упорядочить, разделить по пунктам, разбирая каждый в отдельности, и только потом делать выводы.
– Устала?
– Немного, – со вздохом отвечала она. – Насыщенный получился день. Интересный. – Она опять вздохнула. – И питательный. Утром придется сходить в тренажерный зал. Я получила большое удовольствие, – добавила она, когда Филипп остановил машину у входа в гостиницу. – Огромное.
– Вот и прекрасно. Значит, можно надеяться, что ты и в следующий раз не откажешься побаловать себя. – Он вылез из автомобиля, обошел его спереди и подал ей руку, помогая выбраться на тротуар.
– Дальше не надо меня провожать. Я найду дорогу.
– Я все равно поднимусь с тобой.
– Я не приглашу тебя в номер.
– И все же я провожу тебя до двери, Сибилл.
Она не стала упираться. Вдвоем с Филиппом они прошагали по вестибюлю к лифту и, когда двери раздвинулись, вошли в кабину.
– Значит, утром ты уезжаешь в Балтимор? – Она нажала на кнопку своего этажа.
– Сегодня. Когда здесь все устаканится. Я обычно возвращаюсь к себе вечером в воскресенье. Так удобнее. Дороги уже почти пусты, и в понедельник я могу начать работу пораньше.
– Наверное, нелегко тебе приходится. Постоянные переезды, куча дополнительных обязанностей, отнимающих почти все свободное время.
– В этом мире многое нелегко. Но в конечном счете игра стоит свеч. – Он погладил ее по волосам. – Мне не жалко тратить время и силы на то, от чего я получаю удовольствие.
– Ну… – Она кашлянула и вышла из лифта в ту же секунду, как открылись двери. – Спасибо, что не пожалел времени и сил, развлекая меня сегодня.
– Я вернусь в четверг вечером. Надеюсь, увидимся?
Сибилл вытащила из сумочки магнитный ключ.
– Я еще не знаю своих планов на конец недели.
В ответ он просто зажал ее лицо в ладонях и губами накрыл ее рот. До чего ж она восхитительна, думал Филипп. Он никак не может насытиться ею.
– Я хочу видеть тебя, – пробормотал он ей в губы.
Сибилл пришла в смятение. Она ведь никогда не теряла самообладания, всегда умело пресекала любые попытки соблазнить ее, разбудить в ней физическое влечение. А вот ему не способна противостоять. С каждым разом сдает и сдает свои позиции.
– Я не готова к этому, – услышала она свой голос.
– Я тоже. – Однако он лишь теснее прижал ее к себе, своим поцелуем доводя до исступления. – Я хочу тебя. Может, и хорошо, что у нас будет несколько дней подумать, как нам быть дальше.
Потрясенная, немного напуганная собственной реакцией, Сибилл растерянно смотрела на него.
– Да, думаю, это очень хорошо. – Она повернулась и дрожащими руками вставила ключ в щель. – Будь осторожен за рулем. – Сибилл вошла в номер, быстро захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней, закрыв глаза.
Это неслыханно, думала она, сущее безумие. Как получилось, что она так быстро потеряла голову из-за мужчины? Перед собой Сибилл не кривила душой. Специалист в области психологии человеческих отношений, она достаточно хорошо разбиралась в тонкостях собственной натуры, чтобы пытаться убедить себя, будто ее влечение к Филиппу Куинну каким-то образом обусловлено его близостью к Сету.
Этому нужно положить конец, решила Сибилл. Она вновь ощутила его подвижные губы на своих губах и со страхом осознала, что уже переступила ту черту, когда еще можно было вернуться на круги своя.
ГЛАВА 8
Я предприняла рискованный шаг, думала Сибилл. Возможно, даже поступаю противозаконно. Во всяком случае, слоняясь возле городской средней школы, она чувствовала себя самой настоящей преступницей, хотя и убеждала себя, что просто прогуливается по городской улице средь бела дня, а вовсе не выслеживает Сета с целью похищения. Что плохого в том, если они встретятся и пообщаются немного наедине?
Сибилл наметила встречу с Сетом на среду, решив за понедельник и вторник выяснить распорядок его учебного дня, наблюдая за ним с безопасного расстояния. В результате она теперь знала, что автобусы подъезжают к школе за несколько минут до того, как распахиваются двери и школьники начинают высыпать на улицу.
Сначала ученики младших классов – маленькие круглолицые розовощекие крепыши, затем средних – нескладные и чуть неуклюжие подростки, стоящие на пороге полового созревания, и, наконец, старшеклассники – удивительно взрослые самобытные молодые люди.
Да, наблюдение за школьниками тоже весьма познавательный процесс, думала Сибилл. Можно видеть детство в его развитии. Детям никогда не было места в ее жизни – ни в личной, ни в профессиональной. Она росла в мире взрослых, к которому всегда умело приспосабливалась. Но другого от нее и не ожидали. В том мире не было больших желтых школьных автобусов и радостных воплей, с которыми принято выскакивать из школы на свободу, не было свиданий на автостоянке с хулиганом в кожаной куртке.
Поэтому сейчас она наблюдала разыгрывающуюся на ее глазах содержательную трагикомедию с интересом и жадностью заядлого театрала.
При виде Сета у нее участился пульс. Он выскочил из дверей школы вместе с темноволосым мальчиком, который, очевидно, был его закадычным другом, и сразу же вытащил из кармана кепку, нацепив ее на голову. Ритуал, отметила Сибилл, символизирующий смену обстановки, в которой действуют уже другие правила. Его приятель выудил из кармана жвачку и немедля отправил ее в рот.
Вокруг стоял невообразимый гвалт, и расслышать, о чем они говорят, она не могла, но со стороны их беседа выглядела весьма оживленной.
Мальчики повернулись спиной к автобусам и зашагали по тротуару. Спустя минуту к ним подбежал мальчик поменьше и что-то затараторил, семеня рядом вприпрыжку.
Сибилл выждала еще несколько мгновений и прогуливающимся шагом перешла на дорожку, которая вскоре пересекалась с той, по которой шли ребята.
– Черт, эта контрольная по географии рассчитана на тупиц. – Сет повел плечами, поправляя на спине рюкзак.
Второй мальчик выдул из жвачки розовый пузырь, лопнул его и вновь втянул в рот.
– Не понимаю, какого черта нас заставляют учить все эти штаты и столицы. Как будто я собираюсь жить в Северной Дакоте!
– Привет, Сет.
Он остановился и сосредоточенным взглядом воззрился на Сибилл, перестраивая ход своей мысли.
– А, это вы. Привет.
– Уроки кончились? Сейчас домой?
– В мастерскую. – В затылке у Сета защекотало, вызывая раздражение. – Там полно работы.
– Я тоже в ту сторону. – Она улыбнулась спутникам Сета. – Привет. Меня зовут Сибилл.
– А я – Дэнни, – представился его друг. – Это Уилл.
– Рада познакомиться.
– А мы на обед ели овощной суп, – с важностью сообщил всем Уилл. – И Лайзу Харбоу вырвало. И мистеру Джиму пришлось убирать, а потом за ней пришла мама, и мы из-за этого не писали диктант. – Делясь новостью, он выплясывал вокруг Сибилл и вдруг улыбнулся ей удивительно простодушной счастливой улыбкой, против которой трудно было устоять.
– Надеюсь, Лайза скоро поправится.
– Однажды, когда меня тоже вырвало, я остался дома и целый день смотрел телевизор. Мы с Дэнни живем вон там, на Херон-лейн. А ты где живешь?
– Я приехала погостить.
– Мои дядя Джон и тетя Маргарет переехали в Южную Каролину, и мы тоже ездили к ним в гости. У них две собаки и малыш по имени Майк. А у тебя есть собаки и дети?
– Нет…
– Ты можешь обзавестись ими, – заявил Уилл. – Иди прямо в приют для животных и возьми там собаку. Мы сами так и сделали. А ребенок у тебя появится, если выйдешь замуж. Он будет жить у тебя в животе. Все очень просто.
– Ну ты даешь, Уилл! – Сет закатил глаза.
Сибилл только моргала в ответ.
– Я, когда вырасту, заведу себе и собак, и детей. Сколько захочу. – Он сверкнул сияющей улыбкой и помчался прочь. – Пока.
– Ну и дурак, – презрительно бросил Дэнни, досадуя на младшего брата. – До встречи, Сет. – Он вприпрыжку побежал за Уиллом, на ходу обернувшись, чтобы махнуть рукой Сибилл. – До свидания.
– Уилл не дурак, – сказал Сет, обращаясь к Сибилл. – Он просто еще маленький и страдает недержанием речи. А так классный парень.
– И очень дружелюбный. – Сибилл поправила ремешок сумочки на плече и улыбнулась племяннику. – Не возражаешь, если я пройдусь немного с тобой?
– Да нет.
– Кажется, ты говорил что-то про контрольную по географии.
– Да, сегодня писали. Чепуха.
– Ты любишь школу?
– А куда ж деваться. – Он передернул плечами. – Вон она стоит. Приходится посещать.
– А мне всегда нравилось учиться, узнавать что-то новое. – Она рассмеялась. – Полагаю, я тогда была дурой.
Сет склонил голову и щурясь стал рассматривать ее лицо. Симпатичная. Кажется, так отозвался о ней Филипп. И впрямь симпатичная, решил он. Красивые глаза, удивительно светлые на фоне темных ресниц. Волосы гораздо светлее, чем у Анны, но темнее, чем у Грейс. И блестят, переливаются. Она гладко зачесала их назад, и все лицо как на ладони.
Да еще и рисует иногда!
– Нет, на дуру ты не похожа, – наконец провозгласил Сет, когда Сибилл уже начала краснеть под его долгим пристальным взглядом. – Вообще-то таких называют болванами.
– О… – Сибилл не поняла, причисляет он ее к категории болванов или нет, но уточнять не стала. – Какой предмет тебе больше нравится?
– Не знаю. Все они так… ерунда какая-то, – заявил он, быстро откорректировав свое мнение. – Во всяком случае, про людей мне интереснее читать, чем про вещи и все такое.
– Мне тоже нравится изучать людей. – Она остановилась и жестом показала на небольшой двухэтажный серый домик с опрятным палисадом. – Рискну предположить, что там живет молодая семья. Муж и жена на работе. У них есть ребенок дошкольного возраста, скорей всего мальчик. Вероятно также, что они давно знакомы, а поженились лет семь назад, не больше.
– Почему ты так решила?
– Ну, сейчас едва за полдень, а в доме никого нет. И машины на подъездной аллее нет. Но возле крыльца стоят трехколесный велосипед и несколько игрушечных грузовиков. Дом не новый, но ухоженный. Теперь многие молодые супруги, как правило, сразу оба устраиваются на работу, чтобы содержать семью, накопить денег на дом. Они живут в небольших поселках. Молодые люди редко селятся в маленьких городках, если только один из них или сразу оба не выросли в таком городке. Из чего я заключила, что эта пара живет здесь давно. Они были знакомы с детства и в итоге поженились. Ребенок, вероятно, родился у них спустя два-три года после свадьбы. Судя по игрушкам, ему от трех до пяти лет.
– Классно, – восхищенно произнес Сет.
Как это ни глупо, похвала мальчика потешила тщеславие Сибилл. Возможно, он все-таки оценивает ее выше, чем болванов.
– Но мне хотелось бы знать больше. А тебе?
– Что, например?
– Почему они выбрали именно этот дом? Какие ставят перед собой цели? Как распределены роли в семье? Кто распоряжается деньгами и почему? Зная последнее, можно сказать, кто считается главой семьи. Изучая людей, видишь определенные модели, образцы.
– А какое это имеет значение?
– Не поняла.
– Кому это надо?
– Видишь ли, модели, образцы дают представление о картине общества в целом и, если ты разбираешься в нем, всегда можно понять, почему люди ведут себя так или иначе.
– Ну а если они не соответствуют ни одному из образцов?
Смышленый мальчик, с гордостью отметила Сибилл.
– Так не бывает. Каждый относится к какому-либо определенному известному типу. Это обусловлено происхождением, генетическими факторами, образованием, сферой общения, религиозными и культурными традициями.
– И тебе за это платят?
– Да.
– Странно.
Ну вот, заключила Сибилл, она опять переведена в разряд болванов.
– Вообще-то, это довольно интересное занятие. – Она судорожно соображала, пытаясь придумать пример, который поднял бы ее авторитет в глазах Сета. – Я проводила один и тот же опыт в нескольких городах. Просила какого-нибудь человека, чтобы он встал на улице и смотрел на какое-то здание.
– Просто смотрел?
– Именно. И вот он стоял и смотрел, прикрывая глаза от солнца, если оно мешало ему. Вскоре возле него останавливался еще кто-то и тоже начинал смотреть на то же здание. Потом еще и еще. Наконец собиралась целая толпа, и все смотрели на то здание, долго не решаясь спросить, что происходит, что они высматривают. Никто не хотел взять на себя инициативу, так как это означало бы, что он не видит того, что видят все остальные. Мы не желаем выглядеть белыми воронами. Мы хотим быть как все. Хотим знать, видеть и понимать то, что знает, видит и понимает стоящий рядом человек.
– Наверное, они думали, что кто-то собирается выброситься из окна.
– Возможно. Человек, помогавший проводить мне опыт, стоял один в среднем две минуты. – Видя, что завладела вниманием Сета, Сибилл поспешила добавить: – Уверяю тебя, это довольно большой срок. Ведь он смотрел на самое обычное здание.
– Классно. Но все равно странно.
Они приближались к развилке, где их дороги должны были разойтись.
– А ты не желаешь провести такой же эксперимент в Сент-Кристофере? – не раздумывая предложила Сибилл, в кои-то веки поддавшись внутреннему побуждению.
– Не знаю. Точь-в-точь?
– Ну, за результат я не ручаюсь. – Она заговорщицки улыбнулась ему. – Хочешь попробовать?
– Допустим.
– Тогда давай пройдем на набережную. Твой брат не будет волноваться, если ты задержишься на несколько минут? Или тебе следует предупредить его, что ты со мной?
– Не-а. Кэм не держит меня на поводке. Он разрешает задерживаться.
Может, это и плохо, что над мальчиком нет строгого контроля, подумала Сибилл, но, с другой стороны, она обрадовалась, что ей представился случай использовать такую возможность в своих интересах.
– Тогда за дело. В качестве гонорара получишь мороженое.
– Заметано.
Они пошли прочь от мастерской.
– Выбери подходящее место, – начала объяснять Сибилл. – Только надо стоять. Если человек сидит, прохожие не обращают на него внимания. Думают, что он просто размышляет о чем-то или отдыхает.
– Понятно.
– И желательно, чтобы твой взгляд был направлен вверх. Не возражаешь, если я стану снимать тебя на видео.
Она вытащила из сумочки миниатюрную видеокамеру. Сет удивленно вскинул брови.
– Снимай. И ты это всегда с собой носишь?
– Когда работаю. А также блокнот, маленький диктофон, запасные батарейки и кассеты, карандаши. И еще сотовый телефон. – Она рассмеялась над собой. – Люблю быть во всеоружии. И как только изобретут миниатюрный компьютер, который помещается в дамской сумочке, я буду первая среди покупателей.
– Фил тоже любит всю эту электронику.
– Атрибуты горожанина. Бережем каждую минуту. И в результате ни минуты покоя.
– Так это же все можно просто отключить.
– Пожалуй. – До чего простое и гениальное решение, восхитилась Сибилл.
Народу на набережной было немного. У одного из причалов разгружался катер. За столиком уличного кафе отдыхала семья из нескольких человек, смаковавших пломбир с сиропом, орехами и фруктами. На деревянной скамье застыли за шахматной доской два старика с загоревшими морщинистыми лицами. У дверей магазина беседовали три женщины, но сумка была только у одной.
– Я встану здесь. – Сет показал на облюбованный им пятачок. – И буду смотреть на гостиницу.
– Да, выгодная позиция.
Мальчик зашагал к указанному месту, а Сибилл осталась стоять там, где стояла. Ради чистоты эксперимента. Она взяла видеокамеру и навела объектив на Сета, давая изображение крупным планом. Он обернулся на секунду, послав ей дерзкую самодовольную улыбку.
И когда его лицо заполнило видоискатель, ее захлестнула волна щемящих чувств, к которым она не была готова. Он такой красивый, думала Сибилл, такой умный. Такой счастливый.
Она боролась с отчаянием.
Уходи, нашептывал ей внутренний голос. Собери вещи и уезжай, оставь его в покое. И он никогда не узнает, кто ты такая. И ничего не потеряет, если она уйдет. Она ему никто.
Но ведь она никогда по-настоящему и не пыталась завоевать его доверие и любовь.
Теперь все по-другому, напомнила себе Сибилл. Она стремится помочь ему.
Усилием воли Сибилл привела в состояние расслабленности пальцы, шею, руки. Что плохого в том, что она желает сблизиться с ним, вникнуть в его ситуацию? Это не причинит ему вреда.
Сет дошел до места, поднял голову. Она продолжала снимать его. Профиль у него более точеный, более выразительный, чем у Глории, сделала вывод Сибилл. Возможно, строением черепа он в отца.
И сложен он, оказывается, не так, как Глория. Складом фигуры скорее похож на нее, на ее мать. Он будет высоким, когда вырастет, длинноногим и худощавым.
А вот походка, осанка, манера движений типично куинновские, осознала Сибилл. Это открытие ее потрясло. Надо же, как быстро он перенял характерные привычки и особенности своих приемных братьев. Развязная поза, руки в карманах, голова чуть набок.
Подавив всколыхнувшееся раздражение, она приказала себе сосредоточиться на эксперименте.
Не прошло и минуты, как возле Сета остановилась дородная женщина с проседью в волосах. Сибилл узнала в ней владелицу лавки «У Кроуфорд». Все называли ее «Мамаша». Как и ожидалось, женщина вскинула голову и проследила за взглядом Сета. Не заметив ничего необычного, она потрепала мальчика по плечу.
– Что ты там увидел, парень?
– Ничего, – тихо буркнул он.
Сибилл пришлось сделать несколько шагов вперед, чтобы динамик видеокамеры уловил его ответ.
– Ну и ну. Стоит и пялится ни на что. Да тебя ж за чокнутого примут. Почему не идешь в мастерскую?
– Сейчас пойду.
– Привет, Мамаша. Привет, Сет. – В объективе появилась миловидная молодая женщина с темными волосами, которая тоже обратила взгляд на гостиницу. – Что там такое? Ничего не вижу.
– А смотреть не на что, – сообщила ей Мамаша. – Парень просто дурака валяет. Как твоя мама, Джули?
– Приболела немного. Осипла, кашляет.
– Куриный бульон и горячий чай с медом.
– Утром Грейс принесла ей суп.
– Проследи, чтоб поела. Эй, Джим, привет.
– Добрый день. – К группе собравшихся присоединился невысокий коренастый мужчина в белых резиновых сапогах. Он дружелюбно хлопнул Сета по голове. – Что ты там увидел, парень?
– О Боже! Уж и остановиться нельзя! – Сет повернулся лицом к камере, ухмыльнулся и закатил глаза.
– Будешь долго здесь стоять, тебя чайки пометят. – Джим подмигнул мальчику. – Капитан уже освободился, – добавил он, имея в виду Этана. – Он доберется до мастерской раньше тебя, а потом захочет выяснить, где ты шляешься.
– Ну иду-иду. Достали. – Опустив голову и плечи, он направился к Сибилл. – Никто не купился.
– Потому что тебя здесь все знают. – Она выключила видеокамеру и убрала ее в сумку. – Это меняет схему.
– Значит, ты догадывалась, что так будет?
– Предполагала, – поправила его Сибилл. – В маленьком городке, где объект всем известен, как правило, действует именно такая схема. Прохожие останавливаются, сначала смотрят, затем спрашивают. Потому что они ничем не рискуют. Самолюбие вполне позволяет им обратиться к знакомому человеку, тем более если он гораздо младше их.
Сет нахмурился, глядя на трио, увлеченное пустым разговором.
– А мороженое я все равно заработал.
– Не отрицаю. А также отдельный раздел в моей книге.
– Классно. Мне рожок. И сразу побегу в мастерскую, пока Кэм с Этаном не хватились.
– Если они начнут ругать тебя, я все объясню. Ты ведь опоздал по моей вине.
– Не, они не разозлятся. И потом, я им скажу, что трудился на благо науки, верно? – Он радостно улыбнулся, и Сибилл едва сдержалась, чтобы не обнять его.
– Абсолютно. – Но когда они направились к лавке «У Кроуфорд», она все же рискнула положить руку ему на плечо. Ей показалось, что Сет чуть напрягся, и она поспешила незаметно отнять ладонь. – Кстати, мы можем позвонить им по сотовому телефону.
– Правда? Классно. А можно я сам?
– Конечно.
Спустя двадцать минут Сибилл уже сидела за столом у себя в номере и заносила в компьютер свои наблюдения, быстро бегая пальцами по клавиатуре.
«Я провела с ним меньше часа, но с уверенностью могу сказать, что объект необычайно умен и сообразителен. Филипп говорил, что он учится на «отлично», и это восхитительно. У него пытливый ум, что тоже меня очень порадовало. Манеры его несколько грубоваты, но не отталкивающи. И он гораздо общительнее, чем его мать или я сама были в его возрасте. Здесь я подразумеваю то, что он держится вполне естественно с людьми, которых едва знает, не утруждая себя соблюдением условностей, которым уделялось особое внимание в моем воспитании. Возможно, это отчасти объясняется влиянием Куиннов. Они, как я уже заметила прежде, люди простые и непосредственные.
Наблюдая его в общении с детьми и взрослыми, с которыми он встречался сегодня, я пришла к заключению, что он пользуется любовью среди местных жителей и является полноправным членом их маленькой общины. Но пока, естественно, я не могу сказать, выиграет ли он от того, что останется здесь.
Права Глории тоже нельзя не учитывать, хотя мне еще не удалось выяснить отношение мальчика к его матери.
Со своей стороны, я хочу, чтобы он привык ко мне, научился чувствовать себя непринужденно рядом со мной, прежде чем узнает о нашем родстве.
Мне необходимо время…»
Услышав телефонный звонок, она перестала печатать и, бегло просматривая записи, сняла трубку.
– Доктор Гриффин.
– Привет, доктор Гриффин. Почему-то мне кажется, что я оторвал тебя от работы.
Сибилл узнала голос Филиппа, в котором сквозила радость, и, снедаемая чувством вины, прикрыла компьютер.
– Потому что ты проницательный человек. Но несколько минут я могу тебе уделить. Как дела в Балтиморе?
– Работаю. Как тебе такой рекламный ролик? Молодые супруги с сияющими лицами идут к седану с хохочущим малышом на руках. Надпись на экране: «Майерстоун Тайерз. Ваша семья нам небезразлична».
– Ловкий трюк. Внушает потребителю, что любая другая компания, у которой он покупает продукцию, абсолютно безразлична к его семье.
– Да, верно. Разумеется, в журналы для автомобилистов мы дадим другой образ. Красный автомобиль с открытым верхом стремительно несется по длинной извилистой дороге; за рулем сексуальная блондинка. «Майерстоун Тайерз. Если любите ездить со вкусом – не прогадаете».
– Удачная находка.
– Клиент одобряет, а значит, проблема решена. Как жизнь в Сент-Крисе?
– Все спокойно. – Сибилл прикусила губу. – Я сегодня видела Сета. Случайно столкнулись. И уговорила его помочь мне провести эксперимент. Все прошло удачно.
– Вот как? И сколько же ты заплатила ему?
– Купила мороженое-рожок. Два шарика.
– Дешево отделалась. Малыш еще тот плут. Давай поужинаем завтра вместе? Отметим шампанским наши успехи?
– К слову о плутах, что ли?
– Я всю неделю думаю о тебе.
– Три дня, – поправила его Сибилл. Она взяла карандаш и начала машинально водить им по бумаге.
– И три ночи. Так что, учитывая сложившиеся обстоятельства, я, вероятно, приеду завтра чуть раньше. Как ты смотришь на то, если я зайду за тобой в семь?
– Не знаю, куда нас несет, Фил.
– Я тоже. А тебе это нужно знать?
– Желательно. Не люблю двусмысленных ситуаций.
– Что ж, в таком случае завтра мы все обсудим и, возможно, положим конец двусмысленности. В семь часов.
Сибилл опустила глаза и только тогда заметила, что неосознанно выводит карандашом лицо Филиппа на бумаге. Плохо дело, решила она. Очень плохо.
– Хорошо. – Лучше сразу расставить все точки над «i». – До завтра.
– Сделай мне одолжение…
– Если это в моих силах.
– Думай обо мне сегодня вечером.
Вряд ли у меня есть выбор, усмехнулась про себя Сибилл.
– До свидания.
В своем кабинете на четырнадцатом этаже высотного здания в Балтиморе Филипп отодвинулся на стуле от полированного черного стола и, не обращая внимания на сигнал компьютера, уведомляющего его о том, что по внутренней электронной почте ему передано сообщение, повернулся к широкому окну.
