Текст книги "Разрушенные (ЛП)"

Автор книги: Кристи Бромберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)

Хлопок выстрела.

Его тело дергается от отдачи.

Мой крик, первобытный звук, который я слышу, но даже не узнаю, что кричу я. Потом он прекращается. Из меня вышибает дух, когда мы падаем на землю. На мгновение я ошеломлена – мое тело, разум, сердце – когда я приземляюсь на него, прежде чем попытаться вырваться. Я должна забрать пистолет, должна убедиться, что Зандер убежал.

Отталкиваюсь от мерзкого человека подо мной, продолжая бороться. Моя единственная мысль – взять пистолет, взять пистолет, взять пистолет, и мои руки скользят по чему-то гладкому. Отталкиваюсь назад, паника и боль пронзают меня. Приземляюсь с глухим стуком на задницу, сила удара сотрясает мой позвоночник и выводит сознание из шока, в котором оно находится.

Теряю из вида этого человека, увидев кровь на своих дрожащих руках. Кровь, покрывающую мою футболку с талисманом команды Рикки спереди. Разум пытается думать, лихорадочно ищет в своих тайниках то, что я должна была сделать, потому что от этого зрелища – такого количества крови – у меня кружится голова.

Я в замешательстве.

Мне страшно.

Головокружение.

Мой мир погружается в темноту.

ГЛАВА 28

– Пожалуйста, детка, прошу, очнись.

Колтон? У меня в голове туман, я слышу его голос и чувствую его запах. Пытаюсь понять, что именно происходит. Мои веки такие тяжелые, что пока я никак не могу их открыть.

– Сэр, позвольте мне осмотреть…

– Я никуда, нахрен, не уйду!

Здесь в темноте так тепло и уютно – так безопасно – но почему Колтон… затем все произошедшее накатывает на меня, словно приливная волна ошеломляющих эмоций. Начинаю вырываться, пытаясь сесть.

– Зандер! – его имя едва слышный хрип, я борюсь с удерживающими меня руками, ладонями, не знаю с чем еще, не дающими мне подняться.

– Шшшш, шшшш! Все в порядке, Рай. Все нормально.

Колтон.

Все мое тело на мгновение оседает. Колтон здесь. Мои глаза открыты, из них уже текут слезы, и первое, что я вижу – его. Мой Ас. Яркий луч света во всей этой тьме. Его глаза встречаются с моими, на лице залегли глубокие морщины от беспокойства и вымученной улыбки.

– Все в порядке, детка.

Быстро моргаю, все остальное на заднем дворе возвращается в фокус, буря активности вокруг нас – полицейские, медики.

– Зандер. Пистолет. Отец. – Мое сознание пошатывается, и я не могу достаточно быстро передать мысли словами, глаза порхают туда-сюда, сосредотачиваюсь на группе людей, согнувшихся над чем-то, лежащим рядом со мной.

Продолжаю повторять эти слова, пока Колтон не наклоняется ко мне и не прижимается поцелуем к моим губам. Чувствую на его губах вкус соли, и мой разум пытается понять, почему он плачет. Когда он отстраняется, его улыбка становится уже не такой зыбкой.

– Вот это моя девочка, – тихо говорит он, гладя руками мои волосы, щеки, лицо. – Ты в порядке, Рай. Зандер в порядке, Рай. – Он прислоняется лбом к моему лбу.

– Но там была кровь…

– Не твоя, – говорит он, и его губы изгибаются в облегченной улыбке. – Не твоя, – повторяет он. – Ты повела себя до нелепости глупо, и я так зол на тебя за это, но ты кинулась за пистолетом, и полицейские смогли выстрелить. Его кровь, детка. Это была его кровь. Он мертв.

Делаю глубокий выдох. Облегчение, которое я еще не осознала, выходит из легких. И тут приходят слезы – суровые, прерывистые рыдания, сотрясающие тело, которые освобождают всё. Он помогает мне сесть и притягивает к себе, так что я сижу боком на его коленях, его руки держат меня так крепко, поддерживая, обеспечивая мою безопасность. Он утыкается носом мне в шею, пока мы цепляемся друг за друга.

– Зандер в безопасности. Он внутри. Джекс держит мальчиков подальше, чтобы они не узнали – не увидели – что случилось. Он вызвал к Зандеру Эйвери. Его психотерапевт в пути, чтобы помочь, если будет нужно, – говорит он, зная все, о чем я буду волноваться, и успокаивая каждым своим словом. – Ты… где у тебя болит?

– Сэр, прошу, можно мы…

– Нет еще! – огрызается Колтон на голос за моей спиной. – Не сейчас, – говорит он так тихо, что я едва его слышу, прежде чем притягивает меня ближе, вдыхая мой запах. Теперь я полностью пришла в себя, вижу активность возле тела отца Зандера. Думала, что понимала, на какой риск я пошла, пока не почувствовала, как тело Колтона сотрясается подо мной, когда он сдерживает тихие рыдания.

Я потеряна. Не знаю, что сделать для этого сильного мужчины, который безмолвно распадается на части. Начинаю двигаться, чтобы повернуться к нему, а он сжимает меня еще сильнее.

– Прошу, – умоляет он хриплым голосом, – я чертовски не хочу тебя отпускать. Еще хоть минутку.

Так что я позволяю ему.

Позволяю держать меня в своих объятиях на заднем дворе, сидя на траве, где насилие в последний раз пыталось лишить Зандера надежды.

* * *

Колтон захлопывает за мной дверцу машины и забирается на свое место в Range Rover, прежде чем завести его. Покидая Дом, мы проезжаем мимо полицейских заграждений и вспышек ожидающих СМИ. Прошло три очень долгих часа. Три часа вопросов и пересказа всего, что я помню о столкновении на заднем дворе. О том, как сказала Зандеру бежать на сигнал «Бэтмен». Неотрывный взгляд Колтона, сидящего в углу, когда я отказалась от медицинской помощи и осмотра в больнице. Его растущий гнев, когда я повторяла слова отца Зандера и его физические нападки. Подписание показаний и фотографирование синяков на моем теле в качестве доказательств. Ответы на телефонные звонки Хэдди и родителей, чтобы убедить их, что я в порядке, и позвоню им позже, чтобы объяснить больше.

Три часа ощущения собственной беспомощности, не имея возможности утешить своих мальчиков, желая сказать им, что я в порядке. Психотерапевт решил, что будет лучше, если они не увидят меня с подбитым глазом и опухшей щекой, потому что это может разворошить их собственное прошлое. Как бы ни было больно не видеть их – показать им, что я в порядке – я поцеловала Зандера и держала его так долго, как могла, снова и снова повторяя ему свою похвалу, что на этот раз он не спрятался за диваном. На этот раз он помог кого-то спасти. Знаю, я не его мама, но это было важно для облегчения чувства вины и успокоения ощущения беспомощности его травмированной души.

Мы вливаемся в транспортный поток автострады, и, кроме голоса Роба Томаса, иронично поющего сквозь динамики, машина погружена в молчание. Колтон не говорит ни слова, несмотря на то, что его руки так крепко сжимают руль, что костяшки пальцев побелели. Чувствую его гнев, чувствую, как он исходит от него волнами, и единственная причина, по которой, как я думаю, он сходит с ума – то, что я подвергла себя опасности.

Откидываюсь обратно на подголовник сидения и, закрываю глаза, но тут же их распахиваю, потому что все, что я вижу – его глаза, чувствую, как холодная сталь прижимается к моей щеке, слышу Зандера, снова и снова повторяющего свое заклинание.

Мне хочется ослабить напряжение между мной и Колтоном, потому что сейчас он мне очень нужен. Мне не нужно, чтобы он закрывался во вселенной Я-Злой-Как-Черт-Колтон. Мне нужно, чтобы его руки обвились вокруг меня, ощутить тепло его дыхания на своей шее, безопасность, которую я всегда чувствую, находясь рядом с ним.

– Он сделал то, что ты ему говорил. – Мой голос такой слабый, что я не уверена, что он слышит, как я говорю ему то, чего не рассказала полицейским. Единственное, что, как я чувствовала, нарушило бы часть доверия, оказанного мне Колтоном. Через несколько минут я слышу, как он вздыхает и смотрит на меня. Поэтому продолжаю. – Когда я вышла во двор, Зандер свернулся клубочком, и все, что я слышал все время, пока мы были там – как он звал ваших супергероев.

Вскрикиваю, когда Колтон резко сворачивает, пересекая две полосы, нам вслед раздаются автомобильные гудки, и останавливается на обочине автострады. У меня даже нет шанса перевести дыхание или отстегнуть ремень безопасности, прежде чем он выходит из машины и направляется по обочине к моей стороне. Мой взгляд перебегает туда-сюда, пытаюсь понять, что, черт возьми, происходит. Что-то не так с машиной? Наблюдаю за ним, он проходит мимо моей двери, подходит к багажнику Ровера и возвращается назад. Проходит спиной ко мне около десяти футов, и я слышу, как он выкрикивает что-то во весь голос в такой дикой ярости, которую я никогда раньше от него не слышала.

Если я и думала выйти из машины, то точно знаю, что сейчас это не лучший вариант. Вижу в его плечах напряжение, когда они поднимаются и опускаются в такт его тяжелому дыханию. Его ладони сжаты в кулаки, будто он готов сражаться, один против всего мира.

Смотрю на него, и не могу отвести глаз, пытаюсь понять, что происходит у него в голове. Через некоторое время он поворачивается, подходит к моей двери и открывает ее. Я инстинктивно разворачиваюсь к нему, замечая его стиснутые зубы, напряжение в шее, а затем заглядываю ему в глаза. Мы смотрим друг на друга, и я пытаюсь понять, что говорят его глаза, но он в таком противоречивом состоянии, что я, вероятно, могу ошибиться. Вижу, как пульсирует мышца на его челюсти, когда его рука тянется к моей щеке, а затем отступает. Вопросительно склоняю голову, моя нижняя губа дрожит, потому что сегодня я стольким переполнена. Замечаю, как он бросает взгляд на мои губы, видя мою уязвимость, и в одно мгновение я оказываюсь прижатой к его груди, одна рука охватывает меня за спину, другая держит за затылок, я оказываюсь в объятиях, переполненных абсолютным отчаянием.

Мои слезы падают ему на футболку, когда мы цепляемся друг за друга.

– Я никогда за всю свою жизнь не чувствовал себя таким беспомощным, – говорит он полным эмоциями голосом, сжимая меня сильнее. – Я так зол сейчас, и не знаю, как с этим справиться. – Слышу яростное рычание, бурлящее прямо на поверхности.

– Теперь все кончено, Колтон. Мы в порядке…

– Он прикасался к тебе своими проклятыми руками! – кричит он, отстраняясь от меня, и проходит несколько метров, прежде чем развернуться и вцепиться руками в волосы. Он смотрит на меня, его глаза умоляют о прощении, которое он не должен просить, потому что не сделал ничего плохого. – Он поднял на тебя руку, а меня там не было! Я не защитил тебя, а это моя гребаная работа, Райли! Защищать тебя! Заботиться о тебе! А я не смог этого сделать! Не смог, черт возьми! – он смотрит на гравий на обочине дороги, и боль в его голосе убивает меня, разрывая в клочья, потому что он ничего не мог сделать, но я знаю, что говорить ему это бесполезно.

Когда он снова поднимает на меня взгляд, я вижу, как в его глазах блестят слезы.

– Я подрался с полицейским у заграждения. Они посадили меня на заднее сиденье машины, чтобы успокоить, потому что я собирался войти в дом с ними или без них. Я слышал тебя по телефону, Райли, слышал твой голос, и он все прокручивался у меня в голове, а я не мог к тебе пробраться. – Он качает головой, и по его щеке скользит единственная душераздирающая слеза. – Не мог к тебе пробраться. – Его голос срывается, и я выхожу из машины, а он просто поднимает руку, давая знак, чтобы я остановилась и дала ему закончить.

– Пистолет выстрелил, – говорит он, и я вижу, как он борется, чтобы сдержать охватившие его эмоции, – и я подумал… я подумал, что это ты. И эти несколько мгновений ожидания, а затем видя, как Зандер с криками выбегает из дома, я ожидал увидеть тебя, а ты не появлялась… черт возьми, Рай, я сорвался. Сорвался по полной. – Он делает шаг ближе ко мне, смахивая слезу тыльной стороной ладони. Заставляю себя проглотить эмоции, комком вставшие в горле.

– Я убедился, что с Зандером все в порядке, прежде чем прорваться в дом. Я должен был добраться до тебя, увидеть тебя, прикоснуться к тебе… и я прошел через гостиную, а вы оба лежали на спине на траве. У вас обоих на груди была кровь. И никто из вас не двигался. – Он встает между моими ногами, создавая физический контакт, в котором я так отчаянно нуждаюсь, и прижимает ладонь к моей щеке.

– Я думал, что потерял тебя. Я так, черт возьми, остолбенел, Рай. А потом я добрался до тебя и упал на колени, чтобы обнять, помочь тебе, чтобы… не знаю, что, черт возьми, я собирался с тобой сделать, но я должен был прикоснуться к тебе. И ты была в порядке. – Его голос снова срывается, он наклоняется и упирается лбом в мой лоб. – Ты была в порядке, – повторяет он, прежде чем прижаться губами к моим губам и держать их там, его плечи дрожат, по щекам бегут слезы, пока я не чувствую их соленый вкус между нашими губами.

– Я здесь, Колтон. Я в порядке, – успокаиваю я его, когда мы прижимаемся лбами друг к другу, руками держа друг друга за шеи, а внешний мир проносится мимо нас со скоростью сто тридцать километров в час, но есть только он и я.

Ощущение такое, что мы единственные люди во всем мире.

Принимаем испытываемые нами эмоции, которые с течением времени становятся только сильнее.

Справляемся с мыслью, что не всегда сможем спасти другого.

Любим друг друга так, как никогда не думали, что полюбим.

* * *

Сворачиваем на Броудбич-Роуд, наши руки переплетены, и попадаем в большее чем я когда-либо видела безумие СМИ. Колтон громко вздыхает. Наши эмоции прошли через пресс, и я боюсь, сколько еще сможет выдержать Колтон, прежде чем сломается.

И я молюсь, чтобы эта неуправляемая толпа не стала соломинкой, которая переломит спину верблюду, потому что, честно говоря, больше я уже не вытерплю.

Склоняю голову вниз и поднимаю руку, защищая опухшую сторону лица от непрестанных вспышек и ударов по машине, пытающихся заставить нас посмотреть им в камеры. Несколько минут Колтон медленно движется вперед, и мы проезжаем в открывающиеся ворота, Сэмми и два других парня из службы безопасности шагают вперед, чтобы пресса не проникла на территорию. Мы паркуемся, и через мгновение Колтон открывает мою дверь, внезапный рев средств массовой информации за воротами ударяет по мне, как приливная волна.

Он помогает мне выйти из машины, и я вздрагиваю от боли, напрягаясь телом от всего, через что ему пришлось пройти. Колтон замечает мою гримасу и, прежде чем я успеваю возразить, поднимает меня на руки и несет к входной двери. Утыкаюсь лицом ему в шею, чувствуя вибрацию в его горле, когда он говорит: «Сэмми», – и кивает головой в знак признательности.

А затем останавливается как вкопанный. Я не уверена, услышал ли он что-то и его это взбесило, но он неожиданно поворачивается и идет к воротам.

– Открой чертовы ворота, Сэмми! – рявкает он, когда мы оказываемся рядом с ними, и я сразу же вжимаюсь в Колтона, меня наполняет смятение и неопределенность.

Слышу лязг металла, когда створки начинают раздвигаться, слышу, как репортеры становятся еще более безумными при виде открывающихся ворот, а затем слышу, как они впадают в абсолютное неистовство, видя нас двоих, стоящих там. Сердце колотится и я понятия не имею, какого черта он делает. Мы стоим там какое-то время, он держит меня, я зарываюсь лицом ему в шею, непрерывные вопросы раздаются один за другим, а камеры вспыхивают так ярко, что я вижу их сквозь закрытые веки.

Колтон склоняется ко мне и прижимается губами к моему уху, и, несмотря на весь этот шум снаружи, я слышу его четко и ясно.

– Это то, что я должен был сделать, когда все случилось. Извини. – Он целомудренно целует меня в щеку. – Я собираюсь отпустить тебя сейчас, хорошо?

Пытаюсь понять, о чем он говорит, но лишь киваю головой. Что он делает?

Он опускает меня на землю.

– Ты в порядке? – спрашивает он, глядя мне в глаза, будто мы единственные, кто стоит здесь. Когда я киваю, у него на лице появляется эта его небольшая ухмылка, и прежде чем я могу что-то понять, его губы оказываются на моих губах в одновременно пожирающем душу, разрывающем сердце и разжигающем желание поцелуе, который не оставляет вопросов о том, кому принадлежат сердце и чувства Колтона. Его губы обладают мной, вкушают, словно изголодавшийся, нуждающийся человек. И я так теряюсь в нем – также нуждаюсь в нем – что не слышу вокруг нас ни людей, ни щелчков камер, потому что, независимо от внешнего мира, все всегда сводится к нам.

Он прерывает поцелуй, задыхаясь, и снова ухмыляется.

– Если они собираются пялиться, Райлс… – Я мысленно заканчиваю фразу, которую он сказал мне в Вегасе… мы могли бы устроить им хорошее шоу.

– Все получили хорошие кадры? – кричит он толпе вокруг нас, и я в замешательстве смотрю на него. – Вот что вы можете напечатать под своей чертовой фотографией. Райли не разлучница. Это Тони. Так же, как Тони – гребаная лгунья. – Он смотрит на меня, а я стою, разинув рот от его слов. – Да, – кричит он. – Тест на отцовство отрицательный. Так что ваша история – уже больше не история!

Мне требуется минута, чтобы понять смысл его слов, и я только пялюсь на него, а он смотрит на меня с огромной улыбкой на лице, и качает головой, притягивая меня к своему боку и прижимая.

– Что… почему… как? – заикаюсь я из-за множества эмоций, проносящихся во мне в быстром темпе, самая основная из которых – облегчение.

– Чейз убьет меня за это, – бормочет он себе под нос с ухмылкой на лице, которую я не совсем понимаю. Прежде чем успеваю спросить, Колтон разворачивает нас и начинает проходить в ворота, снаружи которых выкрикивают вопросы о том, что произошло сегодня в Доме. Он игнорирует их и ждет, пока ворота закроются, прежде чем повернуться и посмотреть на меня. – Я звонил тебе, чтобы рассказать… а потом все случилось.

Я только смотрю на него. Вижу, как бремя, тяжким грузом отражавшееся в его взгляде, исчезло, наверное, его не было весь день – но, опять же, я была немного занята. Киваю головой, не в силах говорить, он берет мою руку и подносит к губам.

И меня озаряет как никогда прежде.

Мы сможем это сделать. Все препятствия, между нами, так или иначе были устранены. Есть только самоотверженная девушка и исцеляющийся парень, и мы действительно сможем это сделать.

Он смотрит на меня, и у меня слезы наворачиваются на глаза, шагаю в его объятия и не отпускаю, потому что я именно там, где хочу быть.

Именно там, где мое место.

Дома.

ГЛАВА 29

– Уверена, что все в порядке?

Это всего лишь сотый раз, когда он спрашивает меня об этом, но часть меня молча улыбается, как же хорошо он заботится обо мне. День все длится и длится, я заверила неугомонную Хэдди, что со мной все хорошо, и ей не нужно лететь домой с работы в Сан-Франциско, чтобы физически убедиться, что я в порядке, и что я позвоню ей снова утром. Затем были мои родители и те же заверения, а потом мальчики… узнаю, как там Зандер и желаю быть там, поговорить с ним лично, а также с остальными мальчиками. После этого Колтон прерывает меня, сказав остальным людям, кто звонит – его родителям, Квинлан, Бэккету, Тедди – что мне нужен отдых, и я позвоню им утром.

– Я в порядке. Я не очень хорошо себя чувствую, но, думаю, это из-за усталости. У меня расстройство желудка. Мне следовало съесть побольше, прежде чем принимать обезболивающие. А теперь из-за них я супер сонная…

Он садится на кровать.

– Хочешь, принесу тебе что-нибудь поесть?

– Нет, – говорю я ему, тяну его за руку, чтобы он лег на спину. Смотрю на него. – Обнимешь меня?

Он мгновенно перекатывается и осторожно меня обнимает, притягивая к себе, так что наши тела соприкасаются.

– Так хорошо? – шепчет он мне в макушку.

– Ммм, – отвечаю я, прижимаясь к нему так близко, как только позволяет мое израненное тело, потому что, в его крепко держащих меня руках, боль становится немного более терпимой.

Мы лежим так некоторое время, медленно дыша. Я почти на пороге сна, когда он бормочет:

– Я обгоню тебя, Рай. Я очень, очень тебя обгоню.

Каждая частичка меня вздыхает от этих слов, от признания, которое, я знаю, тяжело ему дается. Прижимаюсь поцелуем к своему любимому местечку под его подбородком.

– Я тоже обгоню тебя, Колтон.

Больше, чем ты можешь себе представить.

* * *

Меня будят спазмы в животе.

Я лежу в кромешной тьме безлунной ночи, маленькие, беспрестанные приступы боли в сочетании с потом, покрывающим кожу, и головокружением, говорят мне, что мне нужно быстро добраться до ванной, прежде чем меня вырвет. Выскальзываю из ослабших объятий Колтона, стараясь двигаться быстро, но и не побеспокоить его. Он что-то тихо бормочет, и я медлю мгновение, прежде чем он переворачивается на спину и успокаивается.

У меня в голове туман, я так слаба от болеутоляющих. Такое чувство, будто я иду по воде. Смеюсь, потому что даже сам пол кажется мокрым, но я знаю, что это просто мой мозг, напичканный наркотиками. Веду рукой вдоль стены, чтобы успокоиться и пройти по темной комнате, случайно не наткнувшись на что-нибудь и не разбудить Колтона.

Боже, меня сейчас вырвет! Чувствую под ногами громадные ковры, покрывающие пол в ванной, и почти стону от боли, смешанной с облегчением, зная, что туалет близко. Поскальзываюсь, ударяясь о плитку, и проклинаю Бакстера и дурацкую миску с водой, из которой он вечно разбрызгивает воду. Закрываю дверь в ванную и щелкаю включателем, внезапный яркий свет бьет по глазам, поэтому я зажмуриваю их, головокружение ударяет меня в полную силу. Наклоняюсь, кладу руку на край унитаза, живот напрягается и готов рвать, но все, что я чувствую – это вращение комнаты. Мой желудок бунтует, сухие спазмы снова и снова сокрушают меня. Мой живот напрягается так сильно, что я чувствую, как по ногам течет влага.

И я начинаю смеяться, чувствуя себя такой жалкой из-за того, что меня так сильно тошнит, что я только что описалась, но мое сознание настолько вялое, настолько медленное, чтобы собрать мысли воедино, что вместо того, чтобы понять, что делать дальше, я опускаюсь на колени. Сползаю по скользкому мраморному полу, покрытому мочой, но живот болит так сильно, а голова так кружится, что мне все равно. Все, о чем я могу думать, это как жалко я должна сейчас выглядеть. Что ни в коем случае я не буду звать Колтона на помощь.

И я так устала – так хочу спать – и боюсь, что меня снова вырвет, поэтому я решаю положить голову на край унитаза и просто отдохнуть, на минуту закрыв глаза.

Моя голова начинает соскальзывать с унитаза, и я не знаю сколько времени прошло, но движение падающей головы заставляет меня проснуться. На меня тут же накатывает такая волна тепла, проходящая через мое тело, сопровождаемая безграничным холодом, что я заставляю себя остановиться на минуту и глубоко вздохнуть.

Что-то не так.

Сразу же это чувствую, хотя мой разум пытается связать мои мысли воедино, выстроить их так, чтобы они были последовательными. А я просто не могу. Для меня ничего не имеет смысла. Голова тяжелая, руки весят миллион килограмм. Пытаюсь позвать на помощь Колтона, уже не заботясь о том, что мне будет стыдно сидеть в луже мочи. Что-то не так. Упираюсь рукой о стену, поддерживая себя, чтобы я могла встать и открыть дверь, чтобы он услышал, как я зову его по имени, но моя рука соскальзывает. И когда я умудряюсь открыть глаза, когда могу сосредоточиться, вижу на стене кровавый отпечаток своей руки.

Хмм.

Смеюсь, бред берет верх. Смотрю вниз и вижу, что сижу не в моче.

Нет.

Но почему пол покрыт кровью?

– Колтон! – зову я, но я так слаба, что знаю, мой голос недостаточно громкий.

Я уплываю, мне так тепло, а я так устала. Закрываю глаза и улыбаюсь, потому что вижу лицо Колтона.

Он такой красивый.

И весь мой.

Чувствую, как меня начинает затягивать сон – мой разум, мое тело, мою душу – и я позволяю его сонным пальцам выигрывать в перетягивании каната.

И прямо перед тем, как он мною овладевает, я понимаю почему у меня кровь, но не понимаю как.

О, Колтон.

Мне так жаль, Колтон.

Темнота грозит схватить меня.

Прошу, не надо меня ненавидеть.

У меня не осталось ничего, чтобы противостоять удушающей черноте.

Я люблю тебя.

Человек-Паук. Бэтм…