Текст книги "Шепот одержимости (ЛП)"
Автор книги: Кристал Норт
Соавторы: Кира Роман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
17
ММ
В мои планы не входили ответные ласки. Но она выглядела такой чертовски красивой, стоя на коленях, так хорошо принимая мой член в свою хорошенькую маленькую глотку, что я почувствовал, что она заслужила удовольствие.
Это не делает меня мягким. Это делает меня умным.
Отдавать, а не просто брать у моей девочки, – вот что заставит ее влюбиться в меня. Моя девочка не знает значения слов «удовольствие» и «боль». Пока нет.
Но она узнает.
Ей нужно научиться не только принимать мое жестокое удовольствие, но и любить и жаждать его.
И она это сделает. Моя маленькая тьма будет жаждать всего, что я могу предложить.
Я играю с ней в долгую игру. Леплю ее по своему образу и подобию, трачу время на то, чтобы сделать ее такой, какой она мне нужна. У меня есть время. Потому что Кора хорошая девочка. Пока никто не доберется до нее первым, она будет моей.
Я без угрызений совести убью любого, кто пытается.
На самом деле, я с нетерпением жду этого.
18
КОРА
Я вымотана, когда иду в школу. Несмотря на то, что спала лучше, чем когда-либо за долгое время, я чувствую себя такой опустошенной. У меня болит горло, глаза и нос все еще щиплет, на бедрах синяки, а между ног ноет так, что я краснею при мысли об этом.
Если мне так больно после пары пальцев во мне, то на что, черт возьми, это будет похоже после секса?
– Доброе утро, Кора. – Кричит мистер Маркс через коридор, когда я бегу в класс.
Я не хочу опаздывать, но останавливаюсь и вежливо улыбаюсь ему.
– Доброе утро, сэр.
Он ухмыляется моим словам, заставляя меня нахмуриться. Что я такого сказала?
– Полагаю, это хороший знак, что вы вернулись на второй день? – Шучу я.
Он смеется.
– Потребуется нечто большее, чем девочки-подростки, чтобы отпугнуть меня. Скажи мне… тебя легко напугать, Кора?
Какой странный вопрос. Я неловко смеюсь, но, к счастью, звонок избавляет меня от необходимости отвечать.
– Лучше пойду на урок, я не хочу опаздывать.
Я поворачиваюсь и бегу прочь к Лиззи, которая стоит в дальнем конце коридора и машет мне, как сумасшедшая.
– Эй, девочка, чего хотел мистер сексуальность – Спрашивает она, поднимая брови.
Я хмурюсь. Она считает мистера Маркса сексуальным? Так ли это?
– Ммм, он просто поздоровался. – Отвечаю я рассеянно.
Клянусь, я только что видела машину Слейтера, выезжающую со стоянки, но зачем он здесь? А если бы это было так, он мог бы снова подвезти меня.
Он так странно ведет себя в последнее время.
– Земля вызывает Кору? Алло?
– Что, прости?
– Давай, Кор. Мы опаздываем. Ты действительно странно ведешь себя в последнее время. – Говорит Лиззи, повторяя мои собственные мысли о Слейтере.
Когда мы идем на урок, я так отвлекаюсь, что натыкаюсь на спину спортсмена. Он одет в футбольную форму и пахнет потом.
– Черт, я извини. – Бормочу я, отступая, чтобы обойти его, когда зверь разворачивается ко мне.
– Осторожнее. – Когда он видит, что это я, он усмехается. – Сучья сестра Слейтера. – Он подходит ко мне, а его друзья обступают его с боков.
– Отвали, Стивен! – Лиззи огрызается, практически шипя на засранца-качка.
– Нет. Знаешь, твой брат был таким гребаным придурком. Разгуливал здесь, как будто он лучше всех нас. Совсем как ты. Думаешь, ты слишком хороша для нас, да? – Его размеры пугают, но не менее пугает и его агрессивное поведение.
– Здесь какие-то проблемы? – Глубокий, сердитый голос прорывается сквозь напряжение, и я пользуюсь возможностью отступить.
Лиззи хватает меня за руку и оттаскивает в сторону, в то время как мистер Маркс встает между мной и агрессивными спортсменами.
– Нет, сэр. – Бормочу я, потому что, хотя они этого и заслуживают, я не хочу устраивать сцену и втягивать любимых школьных спортсменов в неприятности.
Это настроило бы всю школу против меня. Нет, спасибо.
– Не лги мне. – Огрызается он, отворачиваясь от спортсменов ровно настолько, чтобы отругать меня. – Я видел, как они домогались тебя.
– Все в порядке, мистер Маркс. Мы с Корой просто разговаривали. – Говорит Стивен с ухмылкой, но мистера Маркса, похоже, это не убедило.
– По поводу чего?
– Насчет ее чувства направления. Она немного споткнулась, и я просто подал ей руку.
– Ты уверен, что не жаловался на ее сводного брата? – Мистер Маркс приподнимает бровь.
– Вовсе нет. – Стивен одаривает нашего учителя фальшивой улыбкой, и мистер Маркс подходит к нему.
– Если я еще раз поймаю тебя в радиусе десяти футов от нее, я решу, что ты ей угрожаешь, и вмешаюсь. Тебе нравится быть в футбольной команде? Потому что, если так, я бы прислушался к предупреждению. – Предупреждает мистер Маркс, прежде чем отпустить спортсменов и повернуться ко мне. – Если они поднимут на тебя руку, ты придешь и найдешь меня. Я разберусь с этим.
А потом он отходит, и я остаюсь в ужасном замешательстве.
– Святой острый соус, Бэтмен! Это было чертовски сексуально! мистер Маркс запал на тебя, это точно! – Лиззи шепчет-визжит.
Я качаю головой.
– Он сделал бы это для любого студента, успокойся. – Говорю я ей.
И хотя я не совсем верю собственным словам, я не чувствую, что Лиззи права. Мистер Маркс сексуальный, но я не чувствую влечения. Он кажется более... покровительственным? Может быть, собственником.
Что чертовски сбивает с толку и заставляет меня задаться вопросом, почему? Это как-то связано с его дружбой со Слейтером? Или происходит что-то еще, о чем я не знаю?
К счастью, остаток дня проходит без происшествий, и спортсмены обходят меня стороной. Я не знала, что у кого-то были претензии к Слейтеру. Я думала, он популярен, особенно среди товарищей по команде. Но опять же, была вся эта история с Джесси на вечеринке.
После школы я с удивлением обнаруживаю Слейтера, сидящего на моем крыльце, а его внедорожник припаркован на подъездной дорожке.
– Привет. – Говорит он, вставая, чтобы поприветствовать меня, когда я подхожу к двери.
– Слейтер. – Говорю я холодным тоном. – Что ты здесь делаешь?
– Твоя мама попросила меня зайти. Она сказала, что нужно поменять предохранитель, пока она на дополнительных часах. Я предложил помочь. Она слишком много работает, чтобы находить время на ремонт. Но если ты предпочитаешь, чтобы я ушел, я могу уйти и сделать работу в другое время. – Говорит он мне.
Я сука, и веду себя как сука. Не имеет значения, что, услышав, что моя мама и Слейтер общаются – возможно, всегда общались за моей спиной, – я чувствую себя чертовски неловко. Важно то, что маме помогают с тем, на что у нас нет времени.
– Нет, нет. Прости. Проходи. – Я впускаю его.
– Ты убрала запасной ключ. – Комментирует он.
– Так вот почему ты стоишь на пороге. Ты уже пытался войти, но не смог.
Он смеется.
– Если бы я захотел проникнуть в твой дом, меня не остановило бы то, что ты положила запасной ключ в цветочный горшок на заднем дворе, Кора.
Он прав, конечно, прав. Я уже должна была это знать.
– Ты ел? – Спрашиваю я, когда мы заходим на кухню.
– Да, спасибо. Я планирую пригласить твою маму на ужин, чтобы поблагодарить ее за гостеприимство.
– Какое гостеприимство? – Спрашиваю я.
Он пожимает плечами.
– Она рада моему возвращению в вашу жизнь и заставляет меня чувствовать себя желанным гостем.
Подтекст, которого у меня нет, тяжел, хотя и не известен.
– Это мило. – Говорю я, прежде чем делаю паузу и понимаю, что не сказала ему ни одной приятной вещи за последние пять минут разговора. – Я рада, что ты пришел помочь. Мама пробыла в больнице всю неделю. Такое чувство, что целый месяц. Думаю, это хорошо, что ты поможешь с ремонтом дома. – Говорю я.
– Она не сбавила оборотов. – Говорит он. – Ты же знаешь, какая у тебя мама.
Я киваю.
– Да. Но... – Я колеблюсь.
Я не хочу порочить его отца, но это по его вине мы оказались в таком тяжелом положении.
– Эй, все в порядке. Я понимаю. Мой отец придурок. Мне очень жаль.
– Тебе не нужно извиняться за него.
– Я извиняюсь не за него, а прошу прощения за себя. Обещаю, я постараюсь приходить чаще. Я помогу, чем смогу. Я должен был сделать больше.
– Ты же знаешь, что моя мама не взяла бы твоих денег, Слейтер. Она почти не берет их у меня.
– А как ты зарабатываешь деньги, Кора? Все еще работаешь в простом кафе-мороженом?
Я колеблюсь из-за легкого ударения, которое он делает на слове простом. Я дрожу.
– Да. – Отвечаю я, избегая его взгляда и нервно смеясь. – В простом кафе-мороженое. Они дали мне несколько дополнительных смен и обязанностей, позволили мне отработать последнюю смену и обналичить деньги прямо сейчас. Думаю, я проявила себя.
– Ты закрываешься сама? – он хмурится. – Мне это не нравится.
– Это кафе-мороженное, а не коктейль-бар. Не то чтобы было поздно, когда мы закрываемся.
– Мне не нравится мысль о том, что ты будешь одна. Мне плевать, даже если это днем, Кора. Это небезопасно.
– Все в порядке. Я могу постоять за себя.
– Разве, можешь? – Спрашивает он, пристально глядя на меня, заставляя меня поежиться.
Его взгляд слишком понимающий.
Черт. Мистер Маркс рассказал ему, что произошло сегодня в школе? Мне стоит упомянуть об этом? Спросить, почему этот спортсмен так сильно его ненавидит?
Я боюсь начинать.
– Я покажу тебе, что нужно сделать.
Я веду его обратно в коридор, к шкафу под лестницей, где находится блок предохранителей, и показываю ему старый предохранитель, который нужно заменить.
– Просто вставь новый предохранитель, и когда мама вернется домой, она покажет тебе, что еще нужно.
– Спешить некуда. – Говорит он, пожимая плечами. – Я буду чувствовать себя как дома.
– Мне нужно собираться на работу.
– Будь осторожна, ладно?
Я киваю.
– Хорошо.
У меня возникает внезапное желание обнять его, что безумно, потому что у нас никогда не было таких отношений, поэтому я бегу вверх по лестнице, чтобы увеличить дистанцию, между нами.
Несколько часов спустя я избегаю зрительного контакта с буйными спортсменами, включая Стивена. Я чувствую их придирчивые взгляды. Но прямо сейчас моя коллега, Джессика, все еще здесь, так что они не пытались ничего предпринять.
К счастью, она работает еще несколько часов. Как раз до закрытия. Я сильно сомневаюсь, что кто-нибудь будет издеваться надо мной, пока она здесь.
Она серьезный работник. Старше меня на несколько лет, и ее не интересует школьное дерьмо. Она выгонит их, даже глазом не моргнув.
Пока что Стивен жаловался на все три вида мороженого, которые я приготовила для него. Наконец вмешалась Джессика и сделала его последний заказ. К счастью, никто, кажется, не склонен с ней связываться.
Все спортсмены свалили примерно через полчаса, в то время, когда появился мистер Маркс.
Сначала он просто сидел в соседней кабинке, провожая взглядом спортсменов, пока они не ушли. Теперь, тридцать минут спустя, он наблюдает за мной. Это чертовски жутко.
К тому времени, когда я закрываю магазин и собираюсь уходить, меня пробирает дрожь. Мистер Маркс ушел вскоре после Джессики, а я занялась своими обязанностями по закрытию.
Запирая дверь магазина, я вздыхаю с облегчением. Ничего не произошло. Я была параноиком без всякой причины. Я позволила Слейтеру проникнуть в мою голову.
– Сколько за минет? – Раздается требовательный, сердитый голос позади меня, и я ахаю, подпрыгивая, когда поворачиваюсь к нему лицом.
Стивен. Отлично.
– Не смешно. Оставь меня в покое. – Шиплю я, пытаясь протиснуться мимо огромного спортсмена.
– Это была не шутка. Сколько? Три доллара? – Он фыркает от смеха. – Как насчет этого? Я дам тебе десять баксов, и ты отсосешь всем нам троим.
Его друзья окружают его с флангов, и я бледнею.
От выражения чистой ненависти в их глазах у меня по спине пробегают мурашки.
– Мне не нужны неприятности. – Говорю я, ища выход из положения.
Улица пуста, а стоянка находится слишком далеко. Я не смогу добраться до своего велосипеда, пока эти ублюдки не уберутся с моего пути, и я сомневаюсь, что смогу обогнать их троих. В конце концов, они спортсмены. Единственное, в чем они хороши – это спорт. И терроризировании студентов.
Стивен прижимает меня к стене, и я зажмуриваюсь. Черт...
Я жду, что он причинит мне боль. Нападет на меня, как он явно намеревается. Но боль так и не приходит. Вместо этого звук бьющейся плоти наполняет воздух, когда Стивен хрюкает, и его тело отдергивают в сторону. Я открываю глаза.
Слейтер.
– В следующий раз я выпотрошу тебя и оставлю твой труп на тротуаре. Отвали! – Слейтер рычит, когда трое мужчин, которые были так готовы причинить мне вред, поджимают хвосты и убегают.
Я вздыхаю с облегчением, пока не вижу выражение лица моего сводного брата. Он в ярости.
– Я же говорил тебе, что это случится! Ты недостаточно осторожна! Тебе нужно лучше заботиться о себе, Кора! – Рявкает он, грубо хватая меня за руку и дергая прочь.
– Успокойся! – Кричу я, пытаясь высвободить руку из его болезненной хватки.
Хотя это бесполезно. Его хватка нерушима, когда он тащит меня к своей машине. Не говоря ни слова, он открывает пассажирскую дверь, заталкивает меня внутрь и пристегивает ремнем безопасности. Он захлопывает дверцу, прежде чем я успеваю возразить, затем запихивает мой велосипед в багажник, но как только он забирается на водительское сиденье, я поворачиваюсь и открываю рот, чтобы устроить ему взбучку.
– Я, блядь, не тряпичная кукла, тебе не нужно меня так дергать!
Слейтер ничего не говорит, но его хватка на руле крепчает, пока, клянусь, я не слышу, как скрипит кожа.
Он срывается с места на головокружительной скорости, заставляя меня вцепиться в края сиденья.
– Слейтер! Притормози! – Стрелка спидометра на дюйм поднимается, и я пытаюсь проглотить свой страх. – Успокойся. – Прошу я шепотом.
– Успокойся!? Ты знаешь, что они хотели с тобой сделать? – Слейтер шипит, и в моем сознании вспыхивает момент с мужчиной в маске в моей ванне...
– Да, кажется, у меня есть кое-какие мысли! – Шиплю я в ответ на всю эту защитную чушь.
Где он был, когда я действительно нуждалась в спасении?
Он насмешливо фыркает, что выводит меня из себя еще больше. И он продолжает вести машину как сумасшедший.
– Они напали на меня из-за тебя! – Рявкаю я, когда Слейтер проезжает на красный свет.
Черт. Я не хочу умереть, споря с ним о каких-то придурках из школы.
– Я везу тебя домой, пока ты не в состоянии себя защитить! – Он злится, и я тоже.
Я жду, пока он немного сбавит скорость, прежде чем ответить.
– Они не были бы проблемой, если бы не ты! Почему они так сильно тебя ненавидят? Что ты сделал!? Что? – Спрашиваю я, но Слейтер игнорирует вопрос.
– Если мне снова придется спасать твою задницу, Кора, будут последствия. Ты понимаешь? – Его угроза ясна.
Мудак. Что, по его мнению, он может со мной сделать? Посадить меня под домашний арест? Хa.
– Неважно.
Я качаю головой, когда он паркуется возле моего дома. Он поворачивается ко мне, тяжело вздыхая.
– Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности.
Когда он протягивает руку, чтобы убрать волосы мне за ухо, я выдерживаю его пристальный взгляд и очень стараюсь не вздрагивать от его прикосновения. Я вижу, что он все еще злится, но прилагает реальные усилия, чтобы успокоиться. Ради меня.
Я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы захотела. Мой сводный брат действует гипнотически. Черт возьми, почему он такой привлекательный? Настолько недостижимый?
– Если в школе снова что-нибудь случится с этими говнюками, можешь доверять Марксу.
Это сбивает меня с толку. Я хмурюсь.
– Почему?
– Он мой друг. Просто доверься мне, пожалуйста, Кора.
Может быть, меня убеждает отчаянный взгляд в его глазах или нежный тон, но я киваю.
– Ладно, Слейтер, я тебе доверяю.
Надеюсь, эти слова не вернутся мне бумерангом, и не укусят меня за задницу. У меня не лучший послужной список в отношении доверчивых парней.
19
ММ
Ярость бурлит в моих венах, обжигая мою кровь, пока она не достигает точки кипения.
Он прикоснулся к тому, что принадлежит мне.
Хотя больше всего на свете я хочу стереть его с лица земли, я не могу. Он слишком важен. В отличие от учителя, люди заметят, если он пропадет.
Позор. Он должен жить. Пока.
Однако, если он причинит ей боль, все ставки отменяются.
Я не хочу, чтобы кто-то причинил боль моей Коре. Очевидно, кроме меня. Но я почти надеюсь, что он действительно причинит ей боль, просто чтобы эта сдерживаемая ярость получила выход.
Я не заморачиваюсь с запасным ключом, вместо этого забираюсь на дерево в их жалком подобии заднего двора и открываю окно Коры. Она даже не понимает, что замок сломан. Глупая девчонка.
Оказавшись внутри, я слышу, как она принимает душ. У меня мало времени, я должен действовать быстро.
Подойдя к ее прикроватному столику, я замечаю ее стакан с водой. Такая мучимая жаждой девушка. Она никогда не ложится спать без воды, и я планирую начать использовать это в своих интересах. Я хочу поиграть с Корой сегодня вечером. Преподать ей урок за то, что она позволила кому-то другому прикоснуться к тому, что принадлежит мне.
Но это один из редких случаев, когда ее мама действительно дома. А это значит, что мне нужно быть осторожным. Я не могу терпеть крики и слезы Коры сегодня вечером, но это не значит, что я позволю этому помешать мне играть.
Залезая в карман джинсов, я достаю маленький пакет и открываю его. Я осторожно высыпаю измельченную таблетку в ее напиток и беру ручку с обложки ее дневника, чтобы размешать смесь до полного растворения. Искушение взять ее дневник и прочитать его велико, но я знаю, что, если она выйдет из душа и обнаружит пропажу, это вызовет подозрения.
У меня будет время прочитать это позже.
Услышав, как выключается вода, я проскальзываю в маленькую, тесную гардеробную Коры и жду. Я оставляю дверь приоткрытой, чтобы иметь возможность наблюдать за моей хорошей девочкой, и, конечно же, она меня не разочаровывает.
Войдя в свою комнату в одном полотенце, она подходит к кровати и садится на край, потянувшись за лосьоном, стоящим на прикроватной тумбочке. Это дешевая аптечная марка без запаха, но мне похуй. Я предпочитаю ее запах. На самом деле я рад. Естественно, она пахнет божественно. Вероятно, это и сделало учителя таким одержимой ею в первую очередь. Ей не нужны дешевые духи, маскирующие ее запах.
Я смотрю, как она тщательно втирает лосьон в ноги и руки, живот и плечи. Она избегает прикасаться к груди, и это заставляет меня ухмыляться. Такая хорошая девочка. Ее отчим – гребаный подонок, каким бы он ни был, – по крайней мере, хорошо ее обучил.
Плотские удовольствия – это грех.
Прикасаться к себе – грех.
Грязные мысли – это грех.
Грех. Грех. Грех. Грех.
Ирония судьбы, учитывая, насколько греховными были его намерения по отношению к ней.
К счастью, его больше нет в ее жизни, и Кора теперь моя. Моя, чтобы развращать и осквернять. Моя маленькая тьма.
Закончив с лосьоном, она заворачивается в полотенце и тянется за своим напитком, залпом выпивая его целиком. Хорошая девочка. Я улыбаюсь. Она хватает чистую пижаму, относит пустой стакан в ванную и возвращается, одетая для сна, с вновь наполненным стаканом.
Зевая, она забирается в постель и выключает лампу, отказываясь от записей в дневнике на сегодняшний вечер.
Я сижу и жду.
Ее дыханию не требуется много времени, чтобы стать глубоким и ровным. Она спит, и орда диких буйволов, бегающих по ее комнате, не разбудила бы ее прямо сейчас.
Идеально.
Выйдя из шкафа, я подхожу к кровати и смотрю на свою девочку. Она выглядит как ангел, когда спит. Я хочу увидеть, как она упадет. Я хочу утащить с собой в глубины Ада. Я хочу подрезать ей крылья, чтобы она никогда не смогла взлететь или убежать от меня.
Сижу на краю кровати, и она прогибается под моим весом. Чего бы я только не отдал, чтобы трахнуть ее прямо сейчас. Но не сегодня. Я хочу, чтобы она полностью проснулась, когда это произойдет. Я планирую заставить ее кричать и – надеюсь – плакать. Мне определенно придется отправить ее маму на несколько двойных смен в больнице я знаю, что, когда я наконец заберу Кору к себе, одной ночи будет недостаточно.
Я беру дневник Коры, удивленный тем, что она все еще пишет в нем. Я думал, девочки переросли это дерьмо, но нет. Листая страницы, я вижу, что дневник почти заполнен. Имя Виктор так часто попадается мне на глаза, что во мне снова закипает ярость.
Каждый раз, когда я вижу его имя, я вырываю страницу из ее дневника и рву ее в клочья. Мне плевать, узнает ли она, что я был здесь. Я хочу, чтобы она знала. Я хочу, чтобы она увидела и поняла, как она меня разозлила. Как она смеет писать о нем. Фантазировать о нем. Все еще тоскуеет по нему, когда я спас ее. Я думал, что сделал достаточно, чтобы показать ей монстра, от которого ей удалось сбежать, но вот она здесь, все еще говорит о нем несколько дней спустя.
Мои планы на сегодняшний вечер рушатся. Я хотел поиграть с Корой, заснять это на видео, чтобы она могла увидеть, как сильно жаждет меня даже во сне. Теперь я зол. Она не заслуживает подарка в виде моих пальцев, доставляющих ей удовольствие. Не заслуживает того, чтобы мой язык нежно стирал прикосновения с этой задницы.
Нет. Теперь она проникается моим гневом.
Достав член из штанов, я сердито сжимаю его в кулаке и начинаю сильно дрочить. Черт возьми, Кора. Ты должна быть моей. Моя хорошая девочка. Почему ты все еще зациклен на этом мудаке? Я киплю. Почему меня недостаточно?
Поднимаясь на ноги, я возвышаюсь над спящей Корой, протягивая большой палец, чтобы раздвинуть ее красивые пухлые губы. Другой рукой я все еще яростно сжимаю свой член, готовый окрасить Кору своей спермой. Я собираюсь убедиться, что мое имя – единственное на ее губах, в ее дневнике, в ее фантазиях.… Я собираюсь поглотить каждую ее бодрствующую мысль точно так же, как она поглощает мою.
С сердитым ворчанием я нахожу блаженство в своем освобождении, получая дополнительный заряд удовлетворения от осквернения чистого ангела, спящего подо мной. Ленты моей горячей спермы покрывают ее лицо и губы, и я провожу большим пальцем по своей липкой щели, прежде чем переложить его на ее язык. Хорошая девочка, какая она есть, обхватывает губами мой большой палец и сосет, издавая удовлетворенный вздох.
– Вот и все, маленькая тьма. Возьми меня. Питайся моей сущностью, как маленькая грязная шлюха. Привыкай к моему вкусу, детка, скоро ты будешь жаждать его больше, чем саму жизнь.
