Текст книги "Шепот одержимости (ЛП)"

Автор книги: Кристал Норт

Соавторы: Кира Роман
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

45

КОРА

Прошло три дня с тех пор, как моя жизнь полетела в тартарары – я знаю, что во всем виновата сама, но от этого переносить это ничуть не легче. Я чертовски зла на себя. Зла и унижена.

Я не только подтолкнула Слейтера к чему-то, к чему он явно был не готов или что его устраивало, но и изменила ему с человеком в маске, не сказав об этом ни слова.

Я даже не помню, просила ли я человека в маске остановиться.

К тому времени, как человек в маске покончил со мной, я была совершенно измотана и погрузилась в беспокойный сон, полный боли и страданий.

Страдания, которые я всем сердцем заслужила.

Я проснулась разбитой, сонной и развязанной, но это было ничто по сравнению с моим эмоциональным потрясением. На моих запястьях следы ожогов от веревок, струпья там, где порезы начали заживать, синяки, следы от ногтей, засохшая кровь. Мои мышцы болели от интенсивности моих оргазмов, моя задница горела, даже не лежа на спине, мое горло саднило от рыданий и криков, а лицо было опухшее из-за слез.

Я была в полном беспорядке.

Может, я и привела себя в нормальный вид, сменила простыни, сделала вид, что человека в маске здесь никогда не было, но в любом случае это не имело значения. Потому что Слейтер так и не вернулся домой.

Три дня.

Три дня не отвечал на мои сообщения и звонки. Меня снова вычеркнули из рабочего графика, поэтому смен у меня нет. И я не решаюсь прийти в бар – устраивать разборки на его работе. Я даже не знаю, где он и все ли с ним в порядке. Где он остановился? Он поехал домой к своему отцу? Почему он держится подальше? То, что мы сделали, было настолько ужасным? Неужели я вызываю у него такое сильное отвращение?

Он сравнивает меня с ней?

Кошмары всегда усиливаются, когда Слейтера нет рядом, но это эгоистичная причина просить его вернуться. Я скучаю по нему. Квартира без него ужасна и пуста, и чем дольше его нет, тем менее желанной я себя чувствую. Я должна вернуться в общежитие, но я слаба. Я чувствую, что в ту секунду, когда я переступлю порог, Шон появится снова и окончательно сломит меня.

Я к этому не готова. Я недостаточно сильна.

Я могу справиться с тем, что человек в маске делает со мной. Я даже приветствую это. Но от моего бывшего отчима?

Никогда.

Я скорее умру, чем подчинюсь ему.

Мысль о том, что он прикасается ко мне, выводит меня из себя, и проходит еще три дня, прежде чем я прихожу в себя.

Слейтер ни разу не заглядывает ко мне.

Кора:

Слейтер, пожалуйста, вернись домой. Я так больше не могу.

Пожалуйста.

Просто дай мне знать, что с тобой все в порядке. Я схожу с ума от беспокойства.

Сегодня вечером я собираюсь вернуться в свою комнату в общежитии.

Мне очень жаль.

Слейтер:

Я вернусь после занятий. Оставайся на месте. Мы можем поговорить, но позже, у меня работа.

Кора:

Ладно. Спасибо. Спасибо. Мне очень, очень жаль. Спасибо, что дал мне шанс.

Однако ответа не приходит.

Вздохнув, я убираю телефон и принимаюсь приводить себя в порядок. В доме было убрано, но за три дня пока я была не на работе, превратила квартиру в беспорядок, что означает, что мне необходимо убраться. А еще мне действительно нужно принять душ. Может быть, я могла бы приготовить что-нибудь вкусненькое для Слейтера, и мы могли бы поговорить за ужином. Это могло бы сделать ситуацию менее неловкой. Было бы неплохо иметь отвлекающий маневр, за которым можно спрятаться, верно?

С усталым вздохом я осматриваю беспорядок вокруг себя – остатки моей беспорядочной жизни, которые теперь захламляют квартиру. Пришло время навести порядок и собрать все воедино, по крайней мере, так мне показалось на долю секунды. Но факт остается фактом – я безнадежно подорвала доверие Слейтера. Пути назад нет.

По мере того, как проходит день, я ловлю себя на том, что не могу ни на чем сосредоточиться. Мой разум полностью поглощен мыслями о Слейтере, человеке в маске, Шоне, Хизер, даже моей маме, и чувством вины, которое тяжким грузом ложится на мои плечи. С каждым мгновением становится все труднее представить будущее, в котором Слейтер когда-либо сможет простить меня. Но я должна попытаться.

Я заставляю себя сосредоточиться на текущей задаче: снова мою посуду, подметаю полы и стираю простыни. Я полна решимости привести квартиру в максимально презентабельный вид к возвращению Слейтера. К тому времени, как я заканчиваю, чувствую себя немного спокойнее, но узел в животе остается. Я знаю, что это только начало долгого пути вперед.

Когда солнце начало клониться к закату, я решила приготовить что-нибудь для себя и Слейтера. Пока я нарезаю овощи и приправляю мясо, мой разум блуждает, рисуя картину того, как могла бы выглядеть наша совместная жизнь – до того, как все пошло не так. Как мы к этому пришли? До такой разобщённости, когда всё ещё должно было сиять новизной и безмятежностью?

Что ждет нас в будущем?

Вопросы и сожаления вертятся у меня в голове, пока я принимаю душ и готовлюсь к приезду Слейтера. Я одеваюсь красиво, но не прихорашиваюсь. Я не пытаюсь соблазнить его или показать, чего ему не хватает. Я просто хочу, чтобы у меня было немного брони, которая укрепит меня, когда я попытаюсь все исправить, между нами.

Когда я зажигаю свечи и накрываю на стол, меня охватывает смесь надежды и страха. Надеюсь, что мы сможем каким-то образом пережить это, и страшусь осознания того, что, что бы ни случилось дальше, это будет нелегко.

Каждая минута кажется часами, пока я жду прибытия Слейтера. Мое сердце колотится в предвкушении, но тревога растет с каждым тиканьем часов. Я пытаюсь отвлечься, убирая последний оставшийся беспорядок, но это бесполезно. Я не могу избавиться от чувства, что вот-вот столкнусь с последствиями своих действий.

Наконец, звук открывающейся двери и знакомый скрип половиц в коридоре эхом разносится по квартире, за которым следует глухой стук сумки, тяжело упавшей на пол. Мое сердце замирает, когда я чувствую его разочарование, гнев и печаль в этом одном простом шаге, который он делает.

Дрожащими руками я поворачиваюсь к нему лицом.

– Слейтер, мне очень, очень жаль. – Мой голос срывается, и я даже не уверена, слышит ли он меня.

Я вижу боль и предательство в его глазах и знаю, что он еще не готов простить меня.

– Ты манипулировала мной, – говорит он низким, ровным тоном, настолько лишенным эмоций, что я прихожу в отчаяние от того, что с нами уже покончено.

Я киваю, не в силах отвести взгляд от его страдальческого выражения.

– Я манипулировала тобой. Мне так жаль, Слейтер. Я даже не знаю, почему я это сделала. Я просто помню, как отчаянно хотела знать, что у нас все в порядке, а потом... Я проснулась на следующее утро и поняла, что натворила.

Он ничего не говорит, просто смотрит на меня, на его лице смесь эмоций, которые я не могу понять.

Я пытаюсь заговорить снова, но голос подводит меня.

Вместо этого рыдание сотрясает все мое тело, и выражение лица Слейтера немедленно смягчается. Он широко раскидывает руки, и я бросаюсь в них, хватаюсь за него, как за спасательный круг, и плачу ему в плечо.

– Ш-ш-ш, теперь я здесь, Кора. Я вернулся.

Он проводит успокаивающими круговыми движениями по моей спине, но от этого я плачу еще сильнее. Я не заслуживаю его доброты, его утешения. Я облажалась. Я заслуживаю его гнева.

– Кора, все в порядке.

– Н-н-нет, это не так! – Я рыдаю, полностью разваливаясь в его объятиях. – Я ничем не лучше нее.

– Кора, – твердо говорит он, слегка встряхивая меня и кладя руки мне на плечи, чтобы оторвать меня от себя и держать на расстоянии вытянутых рук. – Ты совсем похожа на нее. Никогда так не говори. Даже не думай об этом. Это то, чем ты занималась всю неделю? Сравнивала себя с ней и корила себя?

Я не отвечаю, но чувство вины заставляет меня прикусить внутреннюю сторону щеки, пока я пытаюсь избежать его взгляда.

– Ты допустила ошибку, ладно. Мне нужно было немного времени все обдумать, но сейчас я здесь. – Я печально киваю, не веря, что он действительно вернулся, чтобы остаться. – Ты хочешь мне еще что-нибудь сказать?

Мое сердце колотится от его вопроса. Вот и все. Мой шанс рассказать ему. Исповедаться в своих грехах и в грехах человека в маске. Мое горло сжимается от нервов, когда я пытаюсь набраться храбрости, чтобы сказать ему.

– Кора? – Выражение его лица терпеливое, но взгляд испытующий.

Я не могу встретиться с ним взглядом.

– Прости, – шепчу я. – Я позвонила в бар и сказала им, что ты заболел и не сможешь прийти сегодня вечером. Я просто хотела, чтобы у нас было время поговорить.

Меня захлестывает двойной стыд. За то, что снова манипулирую им, лишая его выбора работать или нет, и за то, что не рассказываю свой секрет.

– Понятно. – Выражение лица Слейтера напряженное, в его глазах тоже есть твердость. Я отвожу взгляд, обхватывая себя руками в поисках утешения, которого он не даст.

Слейтер вздыхает.

– Ты хоть ела? Ты выглядишь такой похудевшей. Слишком похудевшей.

Я обдумываю его слова, склонив голову набок. Чуть раньше я съела горсть сухих хлопьев, прямо из коробки, но чувствую, что признание в этом Слейтеру окажет противоположный эффект и не успокоит его. Кроме этого… Я не могу вспомнить, когда я в последний раз нормально ела.

Я пожимаю плечами.

– Хорошо, – говорит Слейтер, в его тоне явно слышится разочарование. – Это неправильно. – Он берет меня за руку и ведет на кухню. – Мы собираемся что-нибудь приготовить, а потом ты поешь, хорошо?

Я киваю, чувствуя себя неловко из-за отсутствия заботы о себе.

– Я кое-что приготовила для тебя. – Я уже открываю рот, чтобы пожаловаться, как ненавижу готовить только для себя, но вовремя останавливаюсь. Он всего лишь прочтет мне нотацию, и, кроме того, мой желудок был слишком скручен от беспокойства и сожаления, чтобы иметь хороший аппетит.

Когда мы раскладываем по тарелкам простое блюдо, которое я приготовила для нас, и едим, атмосфера все еще полна напряжения, но в воздухе витает энергия другого рода. Это как будто мы оба признаем боль и предательство, но также и любовь, которую мы все еще испытываем друг к другу. Любовь не повреждена, просто исчезло доверие.

Как только мы заканчиваем есть, я убираю и мою посуду. Слейтер пытается остановить меня, но я настаиваю. Это глупо, но мое чувство вины говорит мне, что я могу доказать ему, как сожалею, просто делая все и делая себя его рабыней. Когда дело доходит до реакции бегства или борьбы, в данном случае я по умолчанию выбираю третий вариант: угождать. Если я сделаю все возможное, чтобы сделать его счастливым, может быть, мы сможем вернуться туда, где мы были.

Слезы наворачиваются на глаза, пока я мою каждую тарелку, и я чувствую, что Слейтер наблюдает за мной. Он ничего не говорит, просто стоит в дверях кухни, наблюдая за мной. Я чувствую его пристальный взгляд на своей спине, и мне хочется вылезти из кожи вон под тяжестью его ожиданий и моих собственных проступков.

Наконец, он делает шаг вперед и обнимает меня сзади, кладя подбородок мне на плечо.

– Все будет хорошо, Кора. Просто это займет некоторое время, – тихо бормочет он. – Мы пройдем через это, я обещаю.

Я киваю, уткнувшись ему в грудь, прерывисто дыша. Впервые, кажется, за целую вечность, я верю ему. Каким-то образом я знаю, что мы справимся с этим, и я благодарна Слейтеру за то, что он готов дать мне еще один шанс.

Я решаю приготовить ванну для Слейтера, как он сделал для меня. Я пользуюсь солью для ванн и даже зажигаю свечи. Думаю, когда он закончит, может быть, я смогу сделать ему массаж, или потереть ноги, или что-нибудь еще. Я не знаю. Не знаю, как извиниться перед парнем. Во всех книгах, которые я читала, парни пресмыкаются передо девушками, и я понятия не имею, что могу для него сделать, кроме секса. Очевидно, что мы не собираемся делать этого еще долгое время.

Пока Слейтер расслабляется в ванне, он не приглашает меня присоединиться к нему или остаться, а я не прошу и не предлагаю, я нахожу его спортивную сумку в коридоре. Я должна спросить его, где он был, но не думаю, что смогла бы вынести боль, узнав, что он был с другой женщиной. Я предпочитаю жить в лицемерном отрицании.

Вместо этого я решаю постирать его вещи. Присев на корточки, я расстегиваю молнию на сумке, и мое сердце замирает от открывшегося передо мной зрелища. Там, поверх его аккуратно сложенной одежды, лежит последнее, что я ожидала увидеть.

Мои руки дрожат, когда я беру это в руки, рассматривая поближе.

Мне не следовало открывать его сумку.

Но я уже это увидела – и не могу забыть.

Мой мир рушится на глазах.

Слезы текут по моему лицу, пока я пытаюсь осмыслить происходящее.

Я не могу дышать, когда мои мысли выходят из-под контроля.

46

КОРА

Мир перевернулся с ног на голову.

Эта вещь в моих руках, ее тут быть не должно. Где Слейтер его взял? Почему это у него в сумке? Он где-то это нашел?

Мой мозг отказывается принимать наиболее вероятный исход.

Я чувствую тошноту, когда понимаю, что мое доверие пошатнулось. Как он мог так поступить со мной? Разве он не видел, как сильно я пыталась все исправить между нами?

Гнев начинает клокотать во мне. Как он посмел вернуться после того, как исчез почти на неделю, а потом вернуться с ЭТИМ в сумке. У него хватило наглости спросить меня, хочу ли я что-нибудь ему сказать?

Что мне нужно сказать ему?!

Крепко сжимая маску – гребаную маску человека в маске – я врываюсь в ванную, не заботясь о том, что дверь за ней ударяется о стену. Слейтер вздрагивает и вполголоса ругается, прежде чем посмотреть на меня.

– Кора, это? – Глаза Слейтера расширяются, когда он замечает маску в моих руках. – Где ты это нашла?

Я игнорирую его вопрос, мое сердце колотится от смеси предательства и гнева. Я делаю шаг ближе к нему, поднося маску к его лицу.

– Не пытайся отрицать это, Слейтер. Это было в твоей сумке. Как ты мог скрывать от меня нечто подобное? – Мой голос дрожит от смеси обиды и ярости.

Слейтер осматривает комнату, избегая моего пристального взгляда. Он прочищает горло, прежде чем, наконец, встретиться со мной взглядом.

– Кора, я могу объяснить. Просто послушай...

– Объяснить? Что объяснить, Слейтер? – перебиваю я его, мой голос повысился от разочарования. – Объяснить, почему ты лгал мне все это время? Или, может быть, объяснить, как тебе удавалось скрывать это от меня так долго?

Он поднимает руки в умиротворяющем жесте, но это выводит меня из себя еще больше.

– Кора, пожалуйста, просто выслушай меня. Это не то, что ты думаешь.

Я усмехаюсь, чувствуя, как во мне закипает горький смех.

– О, правда? Тогда просвети меня, Слейтер. Скажи мне, почему у тебя есть маска человека в маске, который месяцами пробирался в мою комнату. Объясни мне, почему ты, Слейтер, мой парень, не хочешь заниматься со мной сексом, но человек в маске берет то, что хочет. – Я задыхаюсь, когда меня осеняет осознание.

Челюсть Слейтера сжимается, в его глазах мелькает смесь вины и чего-то еще, что я не могу точно определить. Он открывает рот, чтобы заговорить, но я обрываю его.

– Ты изнасиловал меня, Слейтер. Ты… ты направил на меня пистолет. Ты порезал меня ножом, – шепчу я, охваченная ужасом.

Время, кажется, останавливается, когда глаза Слейтера расширяются от ужаса при моем обвинении. Я наблюдаю, как его разум лихорадочно соображает, пытаясь найти хоть какой-нибудь способ защититься, хоть как-то объяснить присутствие маски в его сумке. Его лицо искажается от шока, вины и отрицания.

– Нет, Кора, я-я бы никогда... – его голос прерывается, пока он подыскивает нужные слова. Но нет слов, которые могли бы стереть этот кошмар.

Волна отвращения захлестывает меня, когда я смотрю на человека, которого любила и которому доверяла. Как я могла так ошибаться? Как я могла быть такой глупой?

Голос Слейтера дрожит, когда он пытается снова:

– Я... я могу объяснить, Кора.

Его слова едва доходят до меня. Доверие, которое мы пытались восстановить, между нами, разрушено, и я не вижу способа собрать его по кусочкам.

Отворачиваясь от него, я пытаюсь осмыслить все, что только что произошло. Я обвинила его в чем-то немыслимом, и теперь я столкнулась с возможностью того, что, возможно, совершенно неверно судила о нем. Но образ человека в маске, страх в моих глазах и вина на лице Слейтера запечатлелись в моей памяти. Мы навсегда изменились. Мы сломлены.

Раньше я думала о бегстве, или борьбе. Но есть еще один инстинкт, о котором я забыла. Оцепенение. С тех пор как я ворвалась сюда, я буквально прикована к полу. А он всего лишь твердит: "Я всё объясню". Он этого не отрицает. Он не отрицает, что он человек в маске. Он... он...

Я вздрагиваю, как будто через меня прошла тысяча вольт электричества, когда Слейтер встает и вылезает из ванны. Он не тянется за полотенцем, и мои глаза жадно впитывают его тело, от каждой знакомой татуировки у меня сводит живот, когда правду становится невозможно игнорировать.

Слейтер – человек в маске.

Мужчина, по которому я так тосковала.

Мужчина, в которого я была наполовину убеждена, что влюблена.

Мужчина, которого я люблю, и мужчина, которого я люблю ненавидеть, – это один и тот же человек... И я не могу смириться с этим знанием.

Только Слейтер приближается ко мне в слабом свете свечей, чтобы наконец вывести меня из ступора.

К черту. Я выбираю бег.

Я поворачиваюсь и бегу, покидая квартиру, как будто она охвачена пожаром, и не останавливаюсь, пока что-то тяжелое не ударяет меня в висок, и, как щелчок выключателя, я теряю сознание.

47

СЛЕЙТЕР

Черт.

Она убежала, как будто я был диким зверем, готовым напасть. Как, черт возьми, я мог быть таким беспечным? Почему все рушится именно сейчас, когда мы только начали возвращаться в нужное русло?

Я беру полотенце и грубо вытираюсь, ровно настолько, чтобы одеться так, чтобы одежда не прилипала ко мне. Достаточно обсохнув, я бегу в спальню, отмечая, что Кора сменила простыни после визита человека в маске. Моего визита.

Я натягиваю спортивные штаны и футболку, засовываю ноги в кроссовки и, схватив толстовку, бегу к входной двери.

Она не могла убежать далеко. Вопрос в том, в какую сторону она побежала бы? Кампус, бар, дом подруг или домой? Я знаю, что найду ее, но я хотел бы сделать это в кратчайшие сроки.

Мое сердце колотится от смеси страха и паники, несмотря на мою уверенность в том, что я смогу выследить Кору.

Когда я тянусь к ручке, у меня звонит телефон. Он лежит на столе, где я его оставил, когда вошел, и я вижу на экране имя моего отца, который звонит мне из своего домашнего офиса, а не с мобильного.

Я не хочу отвечать на этот звонок, но знаю, что должен.

– Отец, – выплевываю я, отвечая на звонок и поднося трубку к уху, пока оглядываюсь в поисках ключей. – Сейчас неподходящее время.

– Слейтер! – Прерывистый всхлип Коры останавливает меня. – Он п-п-поймал меня.

Мое сердце уходит в пятки, когда я слышу дрожащий голос Коры на другом конце провода.

– Ты нужен мне, Слейтер. Пожалуйста, приди и спаси меня, – всхлипывает она, и у меня внутри все переворачивается от вины и страха.

Я расхаживаю по квартире, и мой взгляд сразу же приковывается к маске, небрежно брошенной на стол Корой, когда она убегала. Осознание обрушивается на меня, как тонна кирпичей. Во-первых, она оказалась в таком положении из-за меня. Я всему этому причина.

– Я уже в пути, Кора. Я спасу тебя. Просто держись, – говорю я хриплым от эмоций голосом.

Я хватаю куртку, захлопываю за собой дверь и бегу к машине. Если она звонит из офиса моего отца, то она дома. Она бы никогда не пошла туда добровольно, а это значит, что после того, как она ушла от меня, он поймал ее.

Я жму на газ, шины визжат, когда я выезжаю с подъездной дорожки.

Пока я мчусь по извилистым дорогам, в голове у меня вихрь замешательства и гнева. Как я мог быть настолько слеп? Как я мог позволить этому случиться с ней? Я знал, что мой отец был одержим Корой, и это был только вопрос времени, когда он потеряет терпение и нанесет удар.

Подъезжая к дому ужасов, в котором я вырос, выпрыгиваю из машины и врываюсь внутрь, мое сердце колотится с удвоенной силой, когда на меня обрушиваются неприятные воспоминания.

Мое сердце замирает, когда я слышу крики Коры, эхом разносящиеся по дому.

– Кора! – Я кричу, мой голос эхом разносится по пустым комнатам.

Я нахожу ее в подвале, голую, связанную, с кляпом во рту, ее глаза расширяются от ужаса, когда она видит меня. Мой отец стоит над ней с жестокой улыбкой на лице.

– Слейтер, ты опоздал, – говорит он, его голос сочится удовлетворением. – Я как раз собираюсь заявить права на нее для себя. Конечно, жаль, что она уже не девственница, но это просто означает, что я могу сломать ее сильнее.

Я смотрю на своего отца со смесью ярости и отчаяния. Я должен был сделать больше, чтобы защитить Кору. Я должен был знать, что в конце концов он доберется до нее.

Я делаю шаг к ней, и мой отец приставляет пистолет, который я даже не заметил, к ее виску. Кора бледнеет, пот и слезы смешиваются, когда она молча умоляет меня спасти ее.

– Ах, на твоем месте я бы не делал больше ни шагу. Так легко нажать на курок, не так ли, сынок? Интересно, сколько пуль здесь? Думаешь, она переживет русскую рулетку дважды?

Его фальшиво дразнящий тон, самодовольство в выражении его лица… Я ненавижу этого человека. Он всегда знал, где была Кора, всегда знал, что я делал с ней, и как Слейтер, и как ее сводный брат, и как человек в маске, который поощрял ее принять свою тьму. Он наблюдал за нами все это время.

– Что еще вы делали с этим пистолетом? Ах да, теперь я вспомнил...

Мой отец проводит стволом пистолета по телу Коры, двигаясь на юг, к...

Меня тошнит. Я не могу смотреть. Я должен остановить его, но я не могу рисковать жизнью Коры. Когда пистолет достигает ее холмика, я понимаю, что у меня нет времени.

С ревом я бросаюсь на отца, ярость бурлит в моих венах. Я набрасываюсь на него, пистолет вылетает у него из рук, когда мы яростно сталкиваемся. Кора кричит с кляпом во рту и бьется, пытаясь освободиться от пут, наблюдая за разворачивающейся сценой.

Мы с отцом боремся, наши кулаки соприкасаются с лицами друг друга, пока мы боремся за контроль. Наша ярость и ненависть друг к другу соответствуют глубине моей любви к Коре. И его одержимость ею. Все это достигает апогея в этот единственный, жестокий момент.

Внезапно моему отцу удается вырваться из нашей схватки, и он бросается за пистолетом. Я пытаюсь остановить его, хватаю за рубашку и дергаю назад, но у меня ничего не получается. Он резко разворачивается, пистолет направлен на меня. На секунду я вижу страх в его глазах, боязнь потерять контроль. Но затем он холодно смеется, наслаждаясь нашей болью.

– Уже слишком поздно. Игра в бога наконец-то увлекла нас обоих. Кстати, как поживает моя сестра? Ты так и не смог убить человека, которого ненавидишь, не так ли?