Текст книги "Беспощадный целитель. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Я видел, как из серого молока соткалась она сама, а затем появилась ещё одна, а затем третья, потом четвёртая. Копии, тающие сверху вниз, движущиеся с задержкой и опережением, как тени, отброшенные разными источниками. Они пошли в разные стороны, рассыпались веером, и каждая была безупречна – я, знающий, что они ложные, и то на миг повёлся, дёрнулся взглядом не за той. Вожак заметался – он не понимал, которая настоящая, его собственное оружие обернулось против него, в тумане появился второй обманщик, и обманщик был куда лучше, пусть и менее опытный. Он ткнулся за одной копией, за другой, тратя на пустоту те самые доли секунды, которыми только что обкрадывал нас. А потом настоящая Алиса исчезла.

Не спряталась, а реально исчезла. Я смотрел прямо на то место, где она стояла, и видел сквозь неё туман – будто она натянула на себя то, что было за её спиной, скопировала задний план на передний и стала прозрачной дырой в воздухе. Свет, что шёл от наших фонарей, обтекал её. Тварь, глядящая на неё спереди, видела то, что за ней. Тварь, глядящая сзади, видела то, что перед ней. Алисы не было – была пустота в форме отсутствия Алисы.

И из этой пустоты она ударила, используя свой самый опасный клинок – Дэмиона Кросса. Она просто сказала, тихо, из ниоткуда, точную цель:

– Отморозок. На двенадцать часов от тебя. Дистанция четыре метра, на ладонь ниже твоего горла, там настоящий вожак. Бей!

Дэмион не сомневался ни мгновения и тут же нанёс удар в пустоту, и пустота оказалась вожаком. Остриё его копья вошло туда, где тварь считала себя невидимой, в позвоночник за основанием черепа, в ту самую пульсирующую точку, которую Алиса видела даже сквозь чужой обман. Вожак проявился – впервые за весь бой, большой, серо-стальной, с тяжёлой башкой и слишком умными для зверя глазами. Проявился на одно мгновение, уже корчась в агонии.

И Эйра вбила в него заготовленный лёд. Гряда взметнулась из земли копьями, пробила тварь в трёх местах, пригвоздила к земле, а Дэмион добил, пробив череп вожака, и тот лопнул, выплеснув серую плоть, которая уже не собралась обратно.

Туман дрогнул и начал стремительно светлеть.

Без вожака, что держал стаю в кулаке, остатки туманников потеряли волю – заметались, и мы их добили почти мгновенно. Туман стоял редкий, посветлевший, мёртвый. Под ногами – серые клочья, тающие в пыль. Где-то сзади уже сопели носильщики, подтягиваясь с крюками и мешками к тушам, что не успели развеяться, выдирая ядра и наросты. Работа. Тварь после смерти – товар.

Я стоял, дышал, слушал своё тело и радовался изменениям. Сражайся я сейчас с Костоломом, то он бы не продержался против меня и тридцати ударов сердца.

Хант спокойно вышел из большого клочка тумана.

Он шёл к нам неспешно, единственной рукой доставая из кармана зажигалку, чиркнул, поджигая сигарету. Убрав её обратно в карман, он выпустил струю дыма.

– Неплохо, – сказал он. – Вы держались все вместе и работали как надо, но думаете пока медленно, и это плохо, но хорошо, что думаете. В целом ваша стратегия сработала бы и без финального аккорда, но без него это было бы слишком долго. – Он сделал новую затяжку и продолжил: – Эйра, у тебя отлично вырос контроль, но ты всё так же не любишь ближний бой, что делает тебя уязвимой против грубых атак. Сегодня их не было, но не всех врагов можно победить на расстоянии. Лина, ты сегодня отлично сработала, точность как всегда прекрасна, но та же самая проблема, что и у Эйры. Теперь слушай о себе ты, Отморозок.

– А что я, сэр. Вроде всё сделал правильно, – Дэмион картинно крутанул копьё и растворил его в воздухе.

– Всё так, парень, но сегодня я увидел у тебя куда больше жестокости, чем нужно. Подумай об этом, излишняя жестокость вредит.

– Спасибо за совет, наставник.

– Алекс Доу. – Он усмехнулся и выпустил облако дыма. – Кто-то скажет, что тебе повезло, но я вижу, сколько подготовки за этим везением. Как я понимаю, ты умудрился подчинить себе духа? – Вот же глазастый, этот однорукий.

– Да, сэр. Это крыса, но она уже показала себя полезной.

– Серьёзная заявка на интерес. Владыки духов – редкая ветвь для астрала, мой совет: на турнир прибереги своего зверя на финал.

– Спасибо за совет.

– Не за что, Доу. А теперь переходим к звезде этой операции. Алиса Грей, ты выиграла этот бой. Не Кросс, который убил вожака, а именно ты. Ты переиграла тварь, которая обманывает зрение, – на обмане зрения. Влезла ей в её же ремесло и сделала лучше. – Он покрутил зажигалку. – Я смотрел, как ты натянула на себя пустоту. Стала ничем. Твои способности оказались куда многограннее, чем я думал. Не зря Йенсен хотел тебя к северянам.

Алиса молчала, но то, что ей приятно, выдавали горящие скулы.

– «Четырёхрукая», – сказал Хант с лёгким презрением, будто пробуя старое имя на зуб и находя его несвежим. – Кто тебе дал такую глупость? Длинно, неудобно, и про руки, которых у тебя четыре только в фокусе. А суть твоя не в руках. – Он помолчал. – Твоя суть в том, что ты только что была – и не было тебя. Что тварь смотрела в упор и не находила. Морок – вот ты кто. Наваждение. То, что человек видит, а потом не может поклясться, что видел. – Он кивнул, решая. – С сегодняшнего дня твой позывной Морок. Возражения есть?

Возражений не было. Алиса открыла рот, закрыла. Потом сказала тихо:

– Морок. – Будто примеряла. – Хорошо.

– Вот и чудесно, а теперь нам пора назад пить холодную водичку…

Глава 18

Хант пришёл ко мне в тот же вечер, когда все уже разъехались по домам. Я почувствовал его присутствие раньше стука. Его аура, которую он так тщательно скрывал, а сегодня выпустил наружу, теперь была для меня понятна, и я мог засечь этого опытного охотника. Пусть я не был полноценным сканером, как другие астральщики, но сама стихия помогала мне искать и находить.

Он мягко вошёл во флигель и принёс с собой запах табака и сырого вечера, оглядел нижний зал флигеля и хмыкнул, увидев тренажёр, который я сделал для Алисы.

– А ты тут неплохо устроился, Доу, – он кивнул на мой импровизированный зал. – Пошли пообщаемся в более удобном месте.

Я кивнул ему и направился к лестнице. Однорукий поднялся за мной на второй этаж, сел на табурет в комнате, а я сел на кровать.

– Тихо тут у тебя, прямо благодать. Удобно не отсвечивать, когда не надо.

Он был прав и знал, что прав. Я молчал. С Хантом правило простое: кто заговорит первым, тот первым и откроется. А открываться я не люблю, на мне и так долг перед этим человеком.

Он достал свою любимую зажигалку и крутанул её на пальцах, а потом спросил:

– Не против, если я закурю?

– В отличие от вас, я здесь лишь гость на птичьих правах. Как я могу вам что-то запретить? – усмехнулся я в ответ на вопрос.

– Я отдал ключи тебе и, пока их не забрал, хозяин этого места – ты, а я привык договариваться, когда есть такая возможность, – он внимательно смотрел на мою реакцию.

– Тогда курите в окно, не очень люблю запах сигарет.

– Твоё право, – он открыл окно и, сев на подоконник, закурил. – Я тоже не курил, пока ходил в разломы. Твари чуют резкие запахи, а сигареты, кроме людишек, в том мире никто не курит, – Хант выпустил струю дыма в окно и продолжил: – Да ты не дёргайся так сильно, Алекс, – сказал он без перехода. – Жилы тянуть не буду. Я пришёл подтвердить наши договорённости на инициации.

Я кивнул и спросил:

– Вы наконец-то решили, что я буду должен?

Он добродушно рассмеялся и покачал головой.

– Нет, Мертвец, но кое-что я тебе расскажу. Твою историю и манок я отдал братьям по ордену. Деталей про орден ты не получишь, но, зная твою голову, ты уже и так понимаешь, что он состоит из ветеранов разлома. Если дорастёшь, то, возможно, тебя туда и позовут.

– И почему они будут помогать безродному парню? – в ответ на этот вопрос лицо Ханта превратилось в маску, полную жестокости и злобы.

– Потому что ты не бил в спину в разломе тому, кто вошёл вместе с тобой. Мы не кружок благородных девиц. Среди моих братьев полно редкостных ублюдков с руками по локоть в крови, но мы никогда не трогаем детей. Вы – будущие империи, а Кайзер посягнул на это будущее, – его голос был холодным и острым, как заточенный нож, сверкающий под луной в зимнюю ночь.

– Вы хотите сказать, что помогают не мне, а просто защищают свои принципы?

– Вот за это ты мне и нравишься, Доу, – Хант выпустил новую порцию дыма. – Умён не по годам. Всё несколько сложнее, но общую суть ты уловил. Кайзером занялись те, кто может объяснить ему, что так поступать нехорошо, а ещё очень нехорошо запускать свою наглую лапу в имперские арсеналы. Так что выдохни. В ближайшее время за тобой никто не придёт, по крайней мере от Германа Айронфеста. Тому, кто тебя заказал, сейчас будет не до тебя. У него своих забот полон рот.

– А у ордена есть имя? Я слышал, как тот пузатый, когда отчитывал регистратора, сказал что-то в духе: «Я не буду ссориться с седыми».

– Не только умный, но ещё и умеешь греть уши, – Хант перекинул сигарету в другой уголок рта и произнёс: – Нас называют Седые Львы. Большего тебе не стоит знать, захочешь – сам накопаешь.

– Спасибо и на этом.

– Кушай с булочкой и не подавись.

В моём мире такие назывались тайными стражами секты. Те, кого ставят сторожить молодняк, а на деле они доносят старейшинам, кто из учеников прорастёт во что-то опасное. Я таких видел. Я таких хоронил. И вот один сидел напротив меня на скрипучем табурете и крутил зажигалку культёй несуществующей руки.

Я повторил главный вопрос, который был абсолютно логичен в устах парня из детского дома:

– Так всё-таки что я буду должен?

Хант усмехнулся. Той усмешкой, от которой у людей с более слабой волей подгибаются колени.

– Сначала выиграйте турнир, а потом разберёмся.

Вот так. Ни цифры, ни срока, ни бумаги. «Потом разберёмся». Самая дорогая фраза из всех, что я слышал в этой жизни. В неё помещается что угодно. В Небесной Империи так говорили те, кто давал тебе жизнь взаймы и не торопился назвать процент. Процент всегда оказывался выше, чем ты ждал.

Но деваться было некуда, и мы оба это знали. Я кивнул.

– Турнир так турнир. Понял и приложу все усилия, чтобы выиграть.

– Вот и славно, Доу. И спасибо тебе за то, что подсветил Алису. Она действительно нечто.

– Она моя подруга, и любой, кто протянет к ней руки, лишится их.

– Я прекрасно тебя понимаю, а ещё вижу, что к ней неровно дышит Дэмион. Так что малышка под хорошей защитой, а тебе стоит немного по просвещаться.

Он сунул руку за пазуху, бросил мне на кровать книгу, которую я поймал в воздухе. Старая, в потёртой коже, на корешке тиснёный герб империи и название: «Дуэльный кодекс».

– Это тебе стоит изучить до турнира, – Хант кивнул на неё. – Алисе и Лине без надобности, они в личные поединки не полезут. Эйра этот кодекс неплохо знает и сама, хоть и не дворянка, но старые цинланские семьи мало чем от них отличаются. Дэмион знает необходимую базу. А вот тебе, – он ткнул в меня зажигалкой, – с твоим талантом влипать на ровном месте надо вызубрить от корки до корки. Турнир – это турнир, но кроме него есть ещё и мир вокруг, который может привести тебя на дуэльную арену, где есть свои правила. Кто их не знает, того в лучшем случае попросту опозорят. А в худшем – вызовут и убьют по всем законам. И ты ничего не сделаешь. Потому что сам под эти законы подписался, когда вышел в круг.

Я взвесил книгу на ладони и кивнул. Хант был прав, мне действительно стоит знать правила, как один благородный может безнаказанно убить другого. Я оценил его жест и ответил:

– Спасибо.

– Не за что, – он помолчал, глядя на меня так, как смотрел всегда. Этот взгляд работал сканером. – А теперь скажу одну вещь. И больше к ней не вернёмся.

Я внутренне подобрался.

– Я думаю, ты бастард, – сказал просто, как о решённом. – Чей-то нагулянный, из родовитых. И кто-то из старших тебя ведёт. Может, ты сам про это не знаешь. Может, знаешь. Мне без разницы. Но за тобой кто-то стоит, и этот кто-то помогает тебе выжить.

От его слов на моём лице не дрогнул ни единый мускул.

– Почему вы так решили?

Хант улыбнулся, и в этой улыбке было двадцать лет разломов и человек, которого нечем удивить.

– Сегодня ты окончательно прокололся. Технике владык духов не учат в школах. И в академиях не учат. А ты подчинил себе духа, пусть слабого, но духа, а не просто мелочь с изнанки мира. Это семейное знание, что передают лишь кровным родственникам, из рук в руки. За порог рода такое не выносят, – он развёл единственной рукой. – Не бывает так. Либо у тебя род есть, который тебя прячет, либо кто-то это в тебя вложил. И так, и эдак – за спиной у тебя кто-то стоит. Вот и вся арифметика. Если ты действительно не знаешь, чьей ты крови, то рекомендую ещё раз проштудировать список Меча и Чаши, а там внимательно поискать рода владык духа.

Небо, а он умён. Сложил два и два и почти попал. Да мимо, но кто же будет предполагать, что перед тобой не бастард, а чужак из другого мира, попавший в тело мальчишки из приюта.

Бастард с покровителем. Чистая версия. Логичная. Выведена из того, что он видел своими глазами: дух за плечом, труп C-ранга в разломе, мальчишка, который знает и умеет больше положенного. Хант – охотник. Охотник идёт по следу и не выдумывает зверя, которого не видел. Он шёл по моему следу и вышел к бастарду. Потому что бастард объяснял всё, а в перерождение двухсотлетнего мастера ему верить не пришлось. В такое он бы и не поверил.

И мне это было на руку. Кто думает, что тебя разгадал, тот копать перестаёт. Хант разгадал. Пусть.

– Допустим, – я смотрел ему в глаза. – Допустим, вы правы. Что тогда?

– Тогда ничего, – он слез с подоконника, и в комнате сразу стало тесно. – Я тебе на инициации сказал и сейчас повторю. Плевать мне, чей ты бастард и кто тебя ведёт. Меня это не касается, покуда не касается моей команды. Дерись. Побеждай, дальше будем разговаривать и решать, как будем жить дальше, а пока просто живи и постарайся не впутать в свои проблемы остальную команду.

Он затушил окурок о стену снаружи окна и убрав его в карман, пошёл к лестнице, но у двери резко обернулся.

– И вот ещё, – зажигалка крутанулась и легла в кулак. – Ребята Снега тебе передают привет.

Я тут же насторожился. Неужели Бюро что-то пронюхало, и я не отследил какие-то хитрые чары на той рухляди, на которой проводился замер?

– Помнишь, я говорил – Снег просил твои замеры после инициации? – Хант смотрел на меня, и я кивнул. – Так вот, Стоун своё дело сделал, как и ты своё. Раз ты дорос до D-плюс, как он и хотел, то тебе помогут. Завтра придёт человек, принесёт бумаги на повышенную стипендию от Бюро. Официально, конечно, она будет от какого-то мецената, но я считаю, что ты должен знать правду.

Моя паранойя медленно успокаивалась, а внутри головы медленно укладывалась логика происходящего.

– В чём подвох?

– Умный мальчик, – Хант усмехнулся. – Подвоха в обычном смысле нет. Деньги настоящие. А вот зачем это Бюро – слушай, тут есть кое-что куда важнее денег, – он понизил голос, хотя поблизости точно никого не было. – Бюро не хватает интересных людей, Доу. Появляется кто-то странный. Слишком сильный для ранга. Слишком везучий. Непонятный или делающий что-то нестандартное, например лезет в одиночку чистить разломы. И у системы появляется всего два пути. Первый – прийти, заломить руки, утащить в подвал и разбирать, пока не сломается. Дорого. Грязно. Половина ломается раньше, чем из них вытрясут что-нибудь стоящее. А это невыгодно, и именно это слово принц Кассиан ненавидит больше всего на свете, – он сделал паузу. – Второй же куда проще: дать денег. Стипендию, статус, перспективу. Привязать золотом, посадить на виду и смотреть годами, что из тебя вырастет. Дёшево. Чисто. И объект сам приходит отчитываться раз в квартал. Снег выбрал второе. Это не подачка, скорее поводок, только мягкий.

Вот, значит, как.

Я ждал и опасался наручников. Мне же протянули кошелёк. Бюро не собиралось меня хватать. Бюро собиралось меня кормить и смотреть, как я ем. И отвертеться я толком не мог. Сирота-отброс, которому суют стипендию, и вдруг отказывается? Кто бежит от денег, кроме того, кому есть что прятать. Снег вязал меня одним росчерком, пальцем не тронув. В Небесной Империи так работали лучшие из дворцовых крыс. Не сажали в клетку. Делали так, что ты входил в неё сам. Снаружи-то холоднее.

– Понял, – сказал я. – Меня берут под колпак, и мне же за это платят.

– Соображаешь, – Хант почти одобрительно кивнул. – Другой на твоём месте обрадовался бы деньгам и не задумался. Ты задумался. В этом и беда твоя, Доу. Ты слишком умный для восемнадцатилетнего щенка из приюта без покровителей. Рано или поздно кто-нибудь это приметит, так что рекомендую к этому моменту иметь хорошую непротиворечивую легенду.

Он толкнул дверь.

– А бумагу подпиши, – бросил напоследок. – Глупо отказываться от денег, которые тебе и так навяжут. Бери золото и пускай его в дело. Снаряжение стоит денег, как и жизнь в столице графства. Снег, а точнее его люди, будут смотреть за тобой в любом случае. Так пусть хоть платят за просмотр.

– Спасибо за совет, мистер Хант.

– Всегда пожалуйста, а книжку начни читать как можно раньше, – дверь за ним закрылась с лёгким стуком, а я остался сидеть на кровати с книгой в потёртой коже…

Глава 19

Мне снился мой брат. Мой прекрасный и жестокий брат-тигр. Он был таким же, каким я запомнил его в последний день своей жизни. Могучий, покрытый кровью врагов, с оскаленными клыками, с которых стекала слюна, смешанная с кровью. Но вместо демонических пустошей он был в своей родной стихии, в древнем царстве духовных зверей. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся и громогласно рыкнул.

Я проснулся от того, что в открытое окно летели громогласные звуки прямотока какого-то придурка, думающего лишь о себе. В другой момент мне бы хотелось его убить, но сейчас на моих губах блуждала улыбка. Пусть во сне, но я увидел брата и слышал его последний рык, который говорил, что пусть пройдут века, но он меня найдёт.

– Я тоже скучаю, Лао Бай. Пусть они даже не думают, что какие-то сраные клятвы щенка удержат меня от того, чтобы я тебя нашёл. Любой, кто встанет на моём пути, сдохнет. Даже если мне снова придётся обновить императорскую династию…

Мысли плавно перешли от брата к текущей ситуации. В этот раз мой путь к вершинам выглядел куда быстрее, чем от раба-военнопленного до побратима второго принца. Здесь меня всеми силами тянут к вершинам. Вопрос только зачем? Ладно клятвы пацана, но Хант. Однорукий ветеран из ордена Седых Львов хотел, чтобы я стал звездой, но зачем ему это? В логичную историю, что он хочет стать значимым, мне уже не верится. Не после того, как одного лишь знака ордена хватило гильдейскому чиновнику, чтобы расторгнуть сделку с бароном. Нет, тут что-то ещё. В то, что он один из тех, кто будет до последнего защищать молодое поколение, я вполне верю. Видел таких, они были готовы сдохнуть, но дать шанс молодняку выжить.

Самое интересное, что мне куда больше понятны мотивы Снега. Там всё просто, система есть система. Сам виноват, что полез чистить разломы, пока был слаб, и теперь за мной приглядывают, но Хант прав: деньги не будут лишними, а ещё этот же пригляд можно использовать в восхождении на вершину. Клятвы пацана не дали мне вариантов, значит, буду лезть наверх, выполняя их одну за другой, и одновременно буду становиться сильнее, чтобы в один прекрасный момент разорвать этот дурацкий контракт. Услышь подобное любой нормальный одарённый, сказал бы, что это невозможно. Я же скажу, что нет ничего невозможного, весь вопрос в сложности этого мероприятия.

Люди Снега не стали заморачиваться и попросту вызвали меня с помощью СМС в кабинет Марты. Мы не успели толком даже пообщаться, как к ней без стука зашёл серый невзрачный человек с небольшим кейсом для документов. Вежливо поздоровавшись, он, не представившись, достал бумаги и ткнул, где мне необходимо расписаться. Отдал одну копию мне, вторую Марте и, забрав третий экземпляр, ушёл не прощаясь, сказав, что с завтрашнего дня моя стипендия увеличивается и кроме пятисот кредитов от социального фонда мне будет направлена ежемесячная поддержка в тысячу кредитов. На слова Марты, что тогда социалка должна будет отмениться, он усмехнулся и, застегнув кейс, вежливо сказал:

– Эта стипендия не учитывается ни одним фондом, так что молодой человек будет получать обе стипендии, а если возникнут сложности, то прошу вас лично связаться со мной, и наши юристы очень доходчиво объяснят ситуацию начальнику любого уровня. Надеюсь, вам это понятно? – В голосе этого невзрачного клерка внезапно прорезалась сила, когда он положил свою визитку на стол, и, судя по качеству исполнения, одна визитка стоила дороже туфель на ногах Марты.

– Прекрасно вас поняла.

– Тогда не буду задерживать вас. Молодому человеку нужно поставить посещения вашего учреждения за этот и следующий кварталы. А дальнейшее будет зависеть уже от него. – Он закрыл за собой дверь, и Марта вопросительно посмотрела на меня, словно ожидая ответа, но я пока не понимал, что ей сказать, поэтому просто спросил в ответ:

– Я сам не знаю, что это было.

– Это был чиновник из столицы графства. Судя по бумагам, которые он дал, тебя взялись курировать серьёзные люди. Алекс, ты просто не представляешь, как я счастлива, что у тебя получилось выбраться.

– Не без вашей помощи, Марта.

– Не смеши меня. Я лишь делала свою работу и немного помогла в рамках своих компетенций.

– Не скажи вы, что меня кто-то искал, то возможно, этой встречи уже и не было бы.

– Алекс. Ты всё-таки влез в криминал? – Эта милая женщина смотрела на меня и ждала ответа. Я ощущал её страх, но это был страх не меня, а за меня.

– Марта, я чист перед законом. – Сказал я с улыбкой. – Иначе этих бумаг я бы не увидел. Просто, ваше искреннее беспокойство помогло мне понять, что мир не без добрых людей.

– И это хорошо. Удачи на турнире, выложись на максимум и покажи всем этим зазнайкам, что даже сирота может быть среди лучших…

Выйдя из мэрии, я перечитал то, что подписал. Мне обещали повышенную стипендию, так как достиг необходимых показателей. Официально – от какого-то фонда поддержки одарённой молодёжи, имени которого я раньше не слышал и больше не услышу. Доступ на курсы по разломам, которые ведут гильдейцы. Всё это давало мне статус перспективного ученика, но куда важнее, что они давали мне деньги, которые я превращу в собственный ресурс для возвышения.

Я держал лист в руках и думал о том, что только что добровольно надел на себя ошейник. Красивый, мягкий, с деньгами вместо шипов. Бюро будет смотреть за мной, нет, не так. Бюро уже смотрит, а у меня впереди ещё два трупа, которые ещё не знают, что они трупы. А насчёт Бюро – да, я буду брать его золото и обращать в силу, которой они же потом испугаются.

В Небесной Империи я видел, как ломают людей мягко. Не пытками – милостями. Дворцовые мастера интриги знали: загнанный в угол человек дерётся, а осыпанный дарами засыпает. Дай врагу должность, дом, жалованье, и он сам обрастёт тем, что побоится потерять. А кто боится потерять, тем легко управлять. Снег играл ровно эту игру, и играл хорошо. Я узнавал почерк. Узнавал – и всё равно подписал, потому что выбора, по сути, не было. Отказ кричал бы громче любой подписи.

Деньги легли на счёт через два дня, и я тут же сделал то, что сделал бы любой одарённый, на которого свалились неожиданные деньги. Правильно, он бы стал усиливаться, и я поступил именно так, как и должен был.

Купил несколько очищенных ядер, далеко не самых лучших. Мне надо, чтобы в моём деле стояла строка «экономный». Важно, что они были достаточно чисты, чтобы кормить нормальное ядро без той дряни, что сидит в дешёвке и оседает в каналах ядом. Мне это не грозит, но зачем им это знать?

Скоро мы все вместе выдвигаемся в Вэйхолл, и всё время до самого старта мы прожили в звенящем напряжении. Так живут перед грозой, которую уже видать на горизонте.

Хант гонял нас злее обычного.

– Забудьте, как рубили туманников, – говорил он, меря зал шагами с незажжённой сигаретой в зубах. – Тварь прёт на тебя честно. Человек – нет. Человек улыбнётся и пырнёт в спину. Притворится, что выдохся, и подловит, когда расслабишься. На турнире вы деретесь против людей. А люди думают и используют свои мозги.

Я слушал и про себя кивал. Всё это я знал давным-давно. Такие вещи были написаны кровью в трактатах множества сект, но в отличие от книгочеев я прочувствовал всё это дерьмо на своей шкуре. И Хант был таким же практиком. Слушать, как однорукий охотник выводит те же законы бытия из своего личного опыта, было приятно. Он действительно был хорошим наставником, пусть и мутным, но кому-кому, а не мне на это жаловаться. Плевать, что я перерос его наставления на десятки лет, но вспомнить базу никогда не будет лишним. Заодно буду на одной волне с ребятами.

Книгу я прочитал буквально за вечер. Дуэльный кодекс оказался занятной штукой. Свод правил, по которым здешние дворяне резали друг друга веками и обставляли резню так, чтоб выглядела законом. Право вызова. Право отказа. Поединок до первой крови. Поединок до смерти. Секунданты, оружие, границы круга. Кто кого может вызвать, а кого не смеет. Когда отказ – это право, а когда – несмываемый позор, после которого тебя не пустят на порог ни в один приличный дом. Я читал и узнавал свой собственный мир. Те же законы. Те же лазейки. Та же кровь под красивыми словами. Дай человеку силу, и он сразу выдумает правила, по которым сильный убивает слабого и остаётся чистеньким.

В Небесной Империи это называлось ритуальным поединком, и я однажды убил так человека, которого не имел права трогать иначе. Загнал его в рамки им же чтимого обычая и зарезал по всем статьям, а его родня молча проглотила, потому что обычай был соблюдён. Кодекс – это не про честь. Кодекс – это про то, как убить и не запачкаться. Я это знал две жизни назад. Местная книжка просто напомнила.

Главы про то, чего нельзя, я выучил наизусть. Кодекс был картой минного поля, и каждую мину я запомнил. В целом, если всё максимально упростить, то выглядело так, что дворянин не может вызвать другого дворянина на два статуса выше. То есть барону не бросить вызов герцогу. Так и простой одарённый не может бросить вызов дворянину, зато если произошла обратная ситуация, то считается, что в момент вызова дворянин возвысил тебя до своего уровня, и это было крайне важным моментом. Ведь этот момент можно использовать, если знать как, а я знал.

Вызванный выбирает оружие, вызывающий – место. О времени договариваются секунданты, и ещё было смешное правило, что нельзя использовать техники, которые на ранг выше ранга слабейшего из дуэлянтов. Небо, ну сколько же тут условностей, но в целом это будет весело.

Перед выездом в Вэйхолл Эйра собрала всех в Погребальном Звоне, где мы заняли её любимый кабинет. Во вторник тут было тихо и спокойно, арена внизу пустовала – гладкий круг утоптанного песка под холодным светом, где по пятницам люди ломали друг другу кости за деньги толпы. И, глядя на него с высоты второго этажа, я понял, что соскучился по старому доброму мордобою. Мне нужны новые противники, чтобы я быстрее начал управляться с этим телом. По ощущениям, когда-то давным-давно, а на деле прошло не больше трёх месяцев, как я вышел на этот песок и конферансье выкрикнул надо мной имя «Мертвец», глянув на мои шрамы, и теперь это имя ко мне прилипло.

Здесь, наверху, было тихо и дорого. Тёмное дерево, мягкие кресла, тяжёлые шторы. Территория госпожи Чен, где никто не может оспорить её приказ. Это там, внизу, Эйра дралась за право отказать жениху. Наверху же она правила. Персонал кланялся ей, а охрана подчинялась без слов. В этих стенах она была не загнанной невестой с браслетом под рукавом, а полноправной хозяйкой. Ведь именно на её имя было зарегистрировано это заведение.

Мы расселись. Эйра во главе, как и положено хозяйке. Дэмион по правую руку, привычно, как тень, что давно научилась стоять на свету. Алиса рядом со мной, тихая, собранная. Лина развалилась в кресле, закинув ногу на подлокотник, и грызла яблоко с таким видом, будто кабинет принадлежал ей.

Пятеро. Команда, которая завтра отправляется сражаться каждый за своё и одновременно все вместе.

У меня было странное чувство. В прошлой жизни я работал один или вёл за собой тех, кто был мне инструментом. А эти четверо смотрели на меня не как на господина и не как на оружие. Как на своего. И я, к собственному недоумению, смотрел на них так же, почти как на моего тигриного брата.

Эйра разлила вино, идеально отмеряя его в бокалах. Лина потянулась было за бутылкой, чтобы долить бокал до краёв, но Эйра молча отодвинула её к себе, показывая, что в этом месте стоит соблюдать меру. Колючка фыркнула, но спорить не стала.

– Ну что, ребята, раз завтра мы выезжаем, то хочу немного поговорить. Во-первых, вы можете меня поздравить, – сказала Эйра.

– С чем? – Лина сделала глоток и поморщилась, для неё вино было кислым и терпким. Уличная девчонка не умела понимать всю прелесть вина.

– Ты разве не поняла? – Дэмион усмехнулся и, подняв бокал вверх, произнёс: – За твою свободу от судебного надзора, Ледышка. – Раздался звон бокалов, а Эйра скинула пиджак, оставшись в коротком топе, подчёркивающем её фигуру. На её руке больше не было ненавистного трекера, и от Эйры сквозило довольство.

– Спасибо, ребята. Знали бы вы, как меня достала эта мерзость. Теперь о более важном. Нас всех в столицу отвезёт дядя Вэй, Хант добирается сам. Мы обсудили с ним некоторые моменты, и он принял мои доводы. Простите, что решила всё без вашего согласия, но это будет более эффективно.

– Ты так и не сказала, о чём ты.

– Прости, Алиса. Суть в чём: нам предлагали общагу, но я отказалась. У моей семьи в столице есть дом, и предлагаю вам всем поселиться там. Это будет куда удобнее.

– И заодно позволит нам контролировать, где мы спим и что едим. – Я отсалютовал ей бокалом, абсолютно понимая её логику. Дочь криминального клана мыслила как тактик даже в таких делах.

– Ты прямо читаешь мои мысли, Алекс. Я решила начать с хорошего, но теперь пора поговорить и о плохом.

– А плохое будет, – протянула Лина, откусывая яблоко. – Плохое всегда есть.

– Ты права, Колючка. Напоминаю всем: за победу соревнуется двенадцать школ, – продолжила Эйра, не глядя на неё. – Все едут в Вэйхолл. Кто из них чего стоит, заранее никто точно не скажет. Но кое-какие из тех, кто едет, опасны нам всерьёз. О них и поговорим, пока есть время подготовиться. Лина, ты говорила, что тебе есть что рассказать?

Я молчал и слушал. Так и надо. Пусть говорит хозяйка, у себя в доме, своей команде. Я вставлю слово, когда оно понадобится.