Текст книги "Беспощадный целитель. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

Стоило закончиться трансформации ядра, как я почувствовал, что моя рука сама отлипла от кристалла. Мой внутренний параноик сразу отреагировал на эту странность. Создавалось ощущение, что разломы трансформируют одарённых, делая их сильнее. И самый главный вопрос – зачем? А следом идут тысячи других, и первый из них – почему так происходит? Почему в моём мире у нас была лишь вражда, а тут идёт процесс изменения одарённых, и даже с учётом смертности общий ранг одарённых серьёзно выше?

Следом я почувствовал, что осколок Алистера в моём ядре стал тяжелее и гораздо плотнее. Для него первая клятва была выполнена больше чем наполовину: трое из пяти мертвы. То, что я подозреваю о заказчике сверху, – это лишь мои мысли, мальчишка, чьё тело я занял, никогда не мыслил такими категориями.

Судя по плотности его осколка и улучшению моего общего энергетического состояния, уверен, что в ближайшие дни меня ждёт увлекательный сон, в котором с большой вероятностью я увижу ответ на то, какая клятва у этого парня была следующей. Хотелось выпить кувшин-другой хорошего вина, но такой роскоши мне пока не светит.

Я медленно снял ладонь с грани кристалла, окончательно разрывая связь, и сделал шаг назад, проверяя, держат ли меня ноги. Меня чуть штормило, но в целом было терпимо. Небо, да кому я вру? Я бы был готов быть и в два раза более плохом состоянии ради такого подарка судьбы, как изменение моего ядра в нечто пристойное.

Нужно сделать замеры по восстановлению энергии, но ощущения подсказывали мне, что у меня сейчас где-то одна пятая, может, одна четвёртая от нормы. И, честно говоря, это настоящий подарок богов, за который нужно бы зайти в храм и зажечь благовония. Где только найти подходящий храм?

Интереснее было другое: я продолжал поглощать энергию разлома, но не с такой жуткой скоростью, как раньше. Получается, в отличие от большинства одарённых, для которых разлом – это вредная среда, мне она идёт лишь на пользу. Переток энергии направляется на усиление тела, и я практически не испытываю дискомфорта. А тот, что есть, легко сбрасывается парой техник.

Тряхнув головой, я отогнал лишние мысли и увидел, как на меня смотрят Дэмион и Хант. Рука второго всё ещё слегка сочилась кровью от пропущенной атаки гончей. А вот однорукий внимательно на меня смотрел.

– Судя по тому, что ты ещё жив и на ногах, – Хант перекатил сигарету из угла в угол рта, – всё прошло успешно. Завтра в школе нужно будет сделать официальный замер. Но что по ощущениям?

– Не знаю как, но кажется, сработало. – Я прокашлялся, судя по привкусу железа на языке, при инициации у меня опять лопнули сосуды. Не самое приятное ощущение, но в целом терпимо. – Думаю, на замерах будет не меньше полноценного D-ранга.

– А ты уверен, что он тебе нужен? С большой силой приходит и большая ответственность, правда, Кросс? А ты, Доу, подумай пока над ответом. – Он смотрел на Дэмиона с лёгкой усмешкой, но тот держал идеальную маску и даже не повёл бровью на его вопрос.

– О чём вы, мистер Хант?

– О том, что ты уже несколько раз прокололся в сокрытии своей истинной силы. Это теоретики могут поверить, что ты С или там С+, но ты совершенно по-другому реагируешь на разлом, чем должен. К тому же ты пробил защиту Йенсена, а это, знаешь ли, совершенно нетривиальная задачка. Какой у тебя настоящий ранг – В– или полноценный В?

– Если честно, то не знаю, но думаю, что ближе к В, чем к В-. Я давно не делал полноценный замер, как вы понимаете, в моей ситуации лучше было не светить всё, на что я способен.

– С одной стороны да, а с другой – Кайзер был бы рад получить себе в команду В-рангового бойца. С деньгами у него всё очень хорошо. – Я ощущал в этой фразе Ханта некий двойной смысл, но не мог быть уверен, что правильно понимаю, что творится в голове охотника.

– Вопрос не в деньгах. Мне не нравится, чем он занимается и как обращается со своими людьми. И да, он мне уже предлагал работать на него. – Взгляд Дэмиона сам собой наполнился тьмой, парню стоит поработать над своим управлением гневом, или у него будут проблемы.

– И ты отказался?

– Именно, я решил, что лучше помогу Алексу выбраться из этого дерьма.

– Серьёзная заявка, Кросс. – Сигарета сама собой оказалась у Ханта во рту и тут же начала тлеть. Сделав глубокую затяжку, он посмотрел на меня и спросил:

– Ну что, Доу, так какой всё-таки ранг у нас будет на замерах? – Стоит мне сказать Е+, и какое-то время я буду свободен от бдительного ока Бюро в лице Снега. Да, это позволит мне ещё какое-то время скрывать свои возможности, но стоит ли это дополнительного долга Ханту? Что-то я в этом не уверен, и поэтому ответил:

– Настоящий. И уверен, он будет не ниже D.

– Уважаю твоё решение, как и твоё, Дэмион. Вы хорошие ребята, но пора вам двигаться на выход.

– И какие дальнейшие шаги будут с нашей стороны?

– Расскажу сегодня вечером в твоём флигеле. Но перед этим есть один вопрос, о котором я сразу не подумал. Кто ещё в курсе о ситуации? – Он перевёл свой взгляд с меня на Дэмиона и обратно.

– Как я понимаю, Эйра и Алиса, а вот Лина не в курсе?

– Вы как всегда правы.

– Это проблема, ребята. Я понимаю, что вы начинаете становиться командой, но сейчас у вас Лина – самое слабое звено. Нужно решить, что с ней делать, иначе вам хана на турнире, какими бы вы ни были способными. И как вы это будете решать, остаётся лишь на вас.

– Почему вы считаете это проблемой?

– Потому что, Дэмион, она не дура. Совсем не дура. Да, стервозная и наглая, но у неё высокий уровень интеллекта и природные инстинкты. Вы же отдаляетесь от неё, перед этим с трудом включив её в команду. Она это скоро увидит и сочтёт предательством, дальше мысль развивать? – сказал он со смешком.

– Не стоит. Думаю, мы всё поняли, правда, Кросс? – Тот кивнул, соглашаясь со мной.

– Ладно, теперь о важном, о, мать его, Германе Айронфесте, будь он неладен. Как выходишь из разлома, звони ему сразу же. Тебе важно показать лояльность.

– И рассказать о том, что Райса подрали твари?

– Подрали, Алекс? – На лице Ханта было очень злое выражение. – Конечно же нет. Они его утащили с собой. Подрав вас, так как вы шли впереди. Вот это дерьмо, – он достал манок, – время от времени работает превратно, превращаясь в главную цель.

– А если он вызовет меня сразу к себе? – Дэмион с сомнением смотрел на Ханта.

– То ты скажешь, что наставник собирает группу на разбор и без тебя на разборе место в команде уходит. Кайзер это проглотит, он не идиот. Он любит, когда у его людей есть вертикали наверху, через которые их можно дёргать. Тренер для него такая вертикаль, и ещё он знает, что если ты пропустишь разбор, то я начну копаться в причинах. А есть некоторые вещи, о которых он слышал, говорящие, что меня не стоит напрягать слишком сильно.

– Понял вас.

– Теперь пора мне немного прогуляться и чуток помочь вам с заметанием следов.

Хант успел докурить сигарету и, щелчком пальца отправив её в полёт, на лету сжёг, что говорило о его отличном управлении стихией.

Добравшись до бойни, посреди которой лежал Райс в окружении мёртвых гончих, Хант присел на корточки рядом с телом и начал осмотр.

– А хорошо же ты работаешь ножом, Доу. Я бы сказал, филигранно. Такие аккуратные удары. Парнишка испытал очень много боли перед смертью.

– Дэмион рассказал мне, что боль – это то, чего он боится, а значит, это был мой шанс выжить. Как-то не хотелось бы мне лежать тут вместо него. – Ответом мне был весёлый смех. Старый ветеран, похоже, был тем ещё циником.

– Удивительное желание, не правда ли?

– Ладно, Алекс, пора приводить тебя в порядок.

Он шагнул к ближайшей туше – к той гончей, что я снял первой ударом под челюсть, – присел и одним движением отломил с передней лапы коготь. Костяной, кривой, длиной в ладонь, с зазубренной внутренней кромкой. Обтёр о серую шкуру твари и вернулся ко мне.

– Ножом такое не делают, парень. – Он поймал мой взгляд. – Рана от клинка и рана от твари – это смертельно разный почерк. Твой нож даст гладкий рез, а когти гончей скорее рвут, чем режут. Поверь профи, а Андерсон и Билли – настоящие профи, увидят разницу с трёх шагов, их этим не купишь. Так что причёсывать тебя будем тем, что оставило бы настоящий след.

И он повёл когтём по куртке снаружи, наискось, через левую лопатку. Ткань не разрезалась – разошлась клочьями, нити повисли бахромой, край задрался внутрь. Так рвёт лапа на замахе, а не лезвие.

Плечо. Коготь вошёл в рукав поверх ожога и протащил вниз, до локтя, рваной бороздой. Под разорванной тканью открылась тёмная жжёная кожа.

– Дэмион, помогай. – Отдал он короткий приказ. Они вдвоём раскрыли пасть одной из гончих и, захватив куртку подмышкой справа, резко рванули, оставив четыре полосы, короткие, неровные, расходящиеся веером.

Низ куртки, ещё один укус, который превратил куртку в бахрому. Так гончая берёт за бедро на прыжке, сквозь ткань, а тут немного промахнулась.

Он словно опытный скульптор отсекал всё лишнее и превращал моё многострадальное тело в произведение искусства в плане маскировки.

– Билли не дурак, – сказал Хант, не поднимая глаз от куртки. – На выходе он тебя ощупает взглядом до костей. Если рукав не порван по верху, а ожог снизу – спросит, как стрела прошла. Гончие огнём не плюются, Доу. Думай заранее, что скажешь. Иначе тебя возьмут на первом же вопросе.

Я кивнул, соглашаясь с его словами. На мне ожоги от стрел Райса, значит, в легенде мне нужно добавить, что Райс пытался меня прикрыть и чуть промазал. Пусть на тоненького, но пойдёт.

– Спасибо за совет, мистер Хант.

– Вот и думай. – Он выпрямился, осмотрел работу, удовлетворённо хмыкнул и отшвырнул коготь обратно к туше. Потом выпрямился и протянул мне нож Кайзера, которым я ещё недавно забрал жизнь Райса.

Я убрал клинок.

– А манок, что ты мне отдал, остаётся у меня, – добавил он. – Тебе он ни к чему, только срок впаяют, а вот мне сгодится. Валите отсюда, а я пока за вами окончательно приберусь. И помните: Райса утащили твари.

– Но ребята видели его труп, когда шли назад.

– Или, скорее, не видели, так как бежали со всех ног. Пока вы занимались кристаллом, я успел отследить. К тому же, неужели ты думаешь, их будут допрашивать, когда три опытных охотника подтвердят его смерть?

– Стоп, но охотники же этого не видели.

– Поверь, я покажу им нужные следы, и они не станут разбираться. Двигайте уже.

– Сэр.

– Что ещё?

Я набрал воздуха. Спрашивать было слабостью, и я это знал. Но иначе вопрос остался бы висеть.

– Почему вы всё-таки решили помочь?

Хант не задумался. Он решал, сколько правды выдать.

– Раны у тебя спереди, парень. – Сигарета стояла ровно. – Этого мне достаточно.

Мы спокойно шли с Дэмионом, оставив за спиной Ханта, который решал вопрос с трупом ученика. Интересный человек этот однорукий, но пока мы делаем то, что ему выгодно, то и он будет нам помогать. А что будет потом – будет видно. Проблемы нужно решать по мере их возникновения, или рискуешь серьёзно облажаться.

– Что-то мне сомнительно про то, что у Анны с парнями не будут спрашивать про Райса. – Голос Дэмиона выбил меня из моих размышлений.

– Сейчас это всё на Ханте. Мы не можем повлиять на это, так что остаётся дышать ровнее и следовать плану.

– Согласен с тобой, хоть мне всё это и не нравится. – Как бы мы ни готовились к ситуации с Райсом, но жизнь всё равно сделала всё по-своему. И, судя по морщине на лбу Дэмиона, его это злило.

– Мне тоже, но выбор у нас небогатый. Вон уже Андерсон, так что лучше заткнуться.

Старый охотник сидел в той же позе, что и в момент нашего выхода, читая газету.

– Значит, всё-таки двое? – спросил он, не отрывая глаз от газеты.

– Двое.

Он медленно сложил газету. Один раз вдоль, потом ещё раз, и положил рядом со стулом.

– Троица перед вами сказала, что погиб Райс, всё так?

– Да, сэр. Райс. – Дэмион говорил ровно. – Напали костяные гончие.

– Хант на месте?

– Проверяет, что гончих в округе больше нет, и заодно ищет тело.

Андерсон задумчиво посмотрел мне в лицо.

– Значит, ещё и тело утащили. Печально, даже нечего отдать родителям. Остальные-то вон лежат. – Он кивнул на небольшой холм, накрытый брезентом, на который я не обратил внимание в начале. – Ладно, поставлю в журнале: «тело утрачено при нападении монстров». Стандартная формулировка, никто не цепляется. Гончих тут давненько не было видно, а сегодня с нами ещё и Хант. Ну да чего только в разломе не бывает. – Он взял фляжку, отсалютовал нам и сделал большой глоток. – Идите, парни, хватит тут торчать. Отметитесь у Билли – и в автобус. Доу – рекомендация моя в силе. Определишься со школой – заглядывай.

– Спасибо, сэр.

– Не благодари. Это всего лишь бумажка, они тебе теперь понадобятся, парень.

Кивнув ему, я шагнул в портал…

Глава 10

Когда портал выплюнул меня в обычный мир, то первое, что я почувствовал, – нестерпимый голод. Изменённое инициацией ядро требовало такой вкусной и дармовой жратвы. Там, за спиной, в чёрной кляксе разлома, энергия лезла в меня плотной струёй, и чёрное солнце жрало её, не разбирая.

Здесь же воздух был почти пустой. Чистый, прохладный, с привкусом болотной сырости и с тонкими нотками энергии разлома. Раньше такое содержание привело бы меня в полный восторг, но сейчас мне было мало. Будто я пил вкусный наваристый бульон, и он резко превратился в тёплую воду. Вроде из одного типа жидкость, а в целом совершенно другое. Ядро ещё помнило сытость и теперь недоумённо тянулось к тому, чего больше не было.

Моё ядро успело заполниться на тридцать процентов, но куда важнее было, что буквально за несколько дней я заполню его до максимума.

Всё это я прикинул на ходу, по тому, как ровно гудело чёрное солнце. Тридцать – это ещё хороший расклад, после того как я потратил всё до последней капли на захват Райса, а потом энергия уходила на перестройку организма после инициации.

С одной стороны, было здорово, когда разлом подкармливал меня всю дорогу к кристаллу, по три-пять процентов в минуту, а я с той же скоростью сливал запас на штопку собственного тела. Плечо. Сосуд под печенью. Ожог на боку. Лекарь, который латает себя на бегу, всегда платит вдвое – половина энергии уходит мимо, в пустоту, потому что нет времени делать аккуратно.

В прошлой жизни имперские наставники за такую расточительность посадили бы меня на рис и воду на месяц. А потом ещё читали бы нотации в духе того, что вода в колодце ценнее, когда её мало, а не когда её много. Урок я усвоил давно. Просто иногда у тебя нет месяца. Иногда есть полторы минуты до того, как откажет рука, и выбираешь между красотой работы и тем, останешься ли ты жив, чтобы её кто-то оценил.

Здесь некому было сажать меня на рис и воду. И некому хвалить за аккуратный шов. Зато никто не мешал тратить себя так, как считаю нужным. Хотя, достигнув ранга А в том мире, я уже ни перед кем не отчитывался, да и часть тех, кто меня учил, пали от моей руки. Мир их праху – они хорошо меня обучили, и их смерть лишь ещё одно тому доказательство.

Душа Райса дёрнулась у ядра, как рыба на остроге. Ничего, Виктор, у нас ещё полно времени, чтобы привыкнуть друг к другу. Пройдёт несколько дней, и твоё сознание окончательно погаснет, и ты станешь послушным рабом, как и те сонмы, что я когда-то подчинял.

Нужно будет обязательно его протестировать, но это всё позже, сейчас нужно просто отдохнуть. Я сделал шаг от мерцающей плёнки портала на чуть дрожащих ногах. Меня штормило, но в пределах приличия – человек, проведший час в желудке у разлома С-ранга, имеет право выглядеть как выжатая тряпка.

И мне сейчас полагалось выглядеть именно так, а то и хуже. Дэмион шёл рядом, не пытаясь мне помочь, – кто знает, сколько глаз у Кайзера среди наших одноклассников. И вот настал момент истины: к нам медленно и неспешно шёл тот самый охотник, который завёл нас в портал.

Как сказал Хант, Билли видел сотни таких, как я, выходящих из этой дыры. Знал, как должен выглядеть прошедший, как – едва выживший, и как – тот, кто врёт.

Я заставил себя ссутулиться чуть сильнее, чем требовало тело. Тут главное – не переигрывать. Я подранок, а не почти труп. Моя задача – вызвать сочувствие, а не лишние вопросы, ведь сочувствие усыпляет внимание лучше любой лжи.

– Доу. – Он остановился в трёх шагах и прошёлся глазами по мне сверху вниз. Медленно, как таможенник по чужому багажу. – Как я вижу, ты выжил, Ешка, а вот твой С-ранговый товарищ – нет. Объяснишь почему?

– Честно? Потому что я из детдома и с самого детства знаю, что если хочешь выжить – готовься драться до конца, а он зассал. – Старик хмыкнул и начал смотреть на меня внимательнее. Его взгляд зацепился за плечо. За рваные борозды на куртке, за палёную кожу под ними. Я почти услышал, как в его голове щёлкает счёт: гончие рвут так, огонь палит этак, а вот это – почему ожог снизу, а рукав драный сверху? Гончие огнём не плюются. Хант предупреждал об этом вопросе прямо у трупа Райса. Думай заранее, что скажешь, иначе возьмут на первом же слове.

– Костяные гончие, – сказал я раньше, чем он спросил. – Стая. Слишком большая для разлома, который чистят каждый год. Райс шёл последним, а когда стая рванула – зассал и начал шмалять своими стрелами куда глаза глядят, ну вот и поджарил чуток. – Я качнул плечом и поморщился, мне даже не пришлось играть, плечо действительно болело. – К сожалению, своих не выбирают, сэр.

– Кросс?

– Доу сказал правду. Пока я убивал первую стаю, они там разбирались со второй.

– Троица сказала мне, что ты отдал приказ им сваливать, но Доу же Е ранг, почему отправил их, а его – нет?

– Сэр, они были обузой, а Алекс хоть и Е ранг, но отличный боец ближнего боя. С ним дополнительно занимался Хант.

– И как же ты справился с гончими? Эти твари далеко не подарок.

– Они были новорождёнными и тупыми. Я бы, конечно, не очень хотел раскрывать все карты, так как часть из них краплёные, но если вы так настаиваете. – Охотник скептически хмыкнул, когда я начал доставать нож с пояса, но через мгновение его смешок сменился на уважительный присвист.

– Хорошая штука, парень. Особенно для школьника. Таким новорождённую гончую вскрыть и вправду легко. Откуда он у тебя?

– Мы не на допросе, сэр. Давайте я не слышал этого вопроса и не буду врать вам, откуда он у меня. – Ответом мне был довольный смешок, и Билли протянул мне обратно нож.

– Договорились, парень. – Он смотрел на меня ещё секунду. Две. Я держал лицо вымотанного мальчишки и не отводил глаз – отвести значило бы признать, что есть что прятать. В груди ровно гудело чёрное солнце, и я очень не хотел, чтобы этот человек почувствовал, насколько оно не похоже на ядро только что инициированного D-ранга.

Я ощущал, что он не до конца верит в нашу историю, и поэтому внимательно изучает мою внешность, но Хант причесал меня хорошо.

Когтём настоящей гончей, наискось через лопатку, рваными бороздами, как берёт лапа на замахе. Билли смотрел на работу мастера и видел работу твари. В этом и был расчёт: рана от клинка и рана от когтя – разный почерк, и профи с лёгкостью их различит. Только если почерк подделал тот, кто двадцать лет читал такие раны сам, то чей профессионализм выиграет? Похоже, Ханта.

– Райс. – Билли не спрашивал, проговаривал. – Что с его телом?

– Не вынесли. Гончие утащили. Мистер Хант остался проверить, что в округе чисто, и поискать.

Что-то прошло по его лицу. Не подозрение – усталость. Человек, который слишком часто записывал в журнал «тело утрачено».

– Печально, – сказал он наконец. – Хоть бы родителям отдать.

– Идите в свой автобус, вам придётся дождаться последней группы. Первый автобус мы уже отправили домой, – сказал Билли. – Я сам поставлю вам отметку о прохождении. – Он ещё раз скользнул по мне взглядом, и я понял, что проверку прошёл. – Живучий ты, Доу. Это в нашем деле дороже силы.

Знал бы ты, старик, насколько я живучий.

– Спасибо, сэр.

Дэмион подхватил свой рюкзак с земли и, достав телефон, отошёл в сторону. Похоже, набирал Кайзеру, как мы и договаривались, а я спокойно зашёл в автобус, сел на пустое место возле окна и откинулся на спинку кресла с закрытыми глазами. Ещё один кусок моего плана оказался выполненным, и самое главное, что теперь у меня есть по-настоящему сильная защитная техника.

Да, это всё ещё базовая техника, доступная любому одарённому с момента, когда ядро дорастает до размера D-ранга, – раньше энергии просто не хватает, чтобы удерживать постоянный слой. Поэтому её знают почти все: это фундамент, без которого боец гибнет от первого же серьёзного попадания, но в опытных руках это настоящее сокровище.

Хотя суть его проще простого, но насколько же она полезна. Нужно всего-то прогонять энергию ядра тонким слоем под кожей и одновременно поверх неё, уплотняя её не хуже металла. Внешне не видно ничего: ни свечения, ни ауры, ни ряби в воздухе. Тело просто становится плотнее и тяжелее для чужой энергии и стали. Со стороны кажется, что человек принял удар голым телом и не поморщился, – а на деле клинок встретил невидимую преграду.

У большинства это статичный слой: залил энергию ровным куполом по всему телу, держишь, пока хватает резерва. Грубо, расточительно, зато надёжно.

Но я целитель, и мой доспех работает иначе. Я не держу ровный купол – я резервирую часть энергии ядра отдельным контуром и распределяю её по телу подвижно, точечно. Энергия течёт туда, куда сейчас идёт удар: сгущается там, где вот-вот нужно будет принять урон, и истончается там, где опасности нет. Адаптивная защита, которая позволяет создавать броню, умеющую перетекать быстрее, чем противник успевает ударить.

Но за всё хорошее в этом мире приходится платить. Чтобы тело само чувствовало, откуда идёт угроза, и гнало энергию в нужную точку, нужен тот самый контроль над потоками, на котором держится всё целительство. Обычному бойцу такое не даётся – у него либо есть купол, либо его нет. У меня же доспех живой: он реагирует, перетекает, экономит. Та же энергия, что у других уходит в глухой щит, у меня успевает прикрыть три удара подряд, потому что не растрачивается там, где не нужна.

Минус один, но существенный: пока я держу адаптивный контур, часть внимания всегда занята им. Зато резерв ядра расходуется втрое медленнее, чем у тех, кто давит сплошным куполом.

Я не заметил, как задремал от своих мыслей, и проснулся от того, как автобус подпрыгнул на кочке. Автобус трясло на разбитой дороге, и каждая колдобина отдавалась под печенью тупым толчком. Я привалился затылком к холодному стеклу и закрыл глаза. Залатал, но не до конца – там уже требовалась ювелирная работа, которая возможна только при ясном уме, а у меня сейчас голова была забита всякой фигнёй.

Дэмион сидел на соседнем ряду и молча смотрел в окно. В салоне пахло потом и страхом – те, кто прошёл инициацию, сидели оглушённые, кто-то баюкал обожжённые руки, девчонка через проход беззвучно плакала, уставившись в одну точку. Их ядра дёргались, перестроенные толчком разлома, чужие сами себе. По-хорошему, после такого детишкам нужен психолог, ну или хорошая пьянка. С моей точки зрения, второе даже более эффективно, но это для старых бойцов вроде меня.

К школе мы подъехали уже в сумерках. И они ждали нас у ворот.

Я понял это раньше, чем увидел, – по тому, как Дэмион рядом подобрался и сменил походку с усталой на ровную. Три фигуры под фонарём у проходной школы 47, там, где днём толпятся прогульщики. Эйра – прямая спина, руки сложены, лицо спокойное ровно настолько, чтобы я понял: внутри не спокойно. Алиса рядом, маленькая, бледная после собственной инициации, – их группа прошла первой, ещё утром. И Лина чуть в стороне. Не с ними и не от них. На своём вечном пороге.

Алиса увидела нас первой и сделала движение навстречу – короткое, оборванное на половине. Сдержалась. Молодец, девочка. Глаза у школьных ворот лишние, а её радость прочиталась бы за квартал.

– Двое, – сказала Эйра, когда мы подошли. Не вопрос. Она уже знала, считала по нашим лицам. – Райс?

– Райс остался в разломе, – ответил Дэмион ровно. – Гончие.

Эйра выдержала паузу. Достаточную, чтобы понять, что под словом «гончие» лежит что-то ещё, и достаточно короткую, чтобы не спрашивать здесь. Чен умела молчать в нужных местах – порода.

– Ты ранен, – Алиса смотрела на плечо Дэмиона, на повязку под рубашкой. Голос тихий, но звенел натянутой струной. – Сильно?

– Кожу содрало. Заживёт.

– А ты? – Она перевела взгляд на меня, и я почувствовал, как её Зрение скользнуло по мне – не грубо, привычно, как рука проверяет, цела ли вещь. Она видела моё ядро. Видела, что оно не то, чем было утром. – Алекс, у тебя…

– Потом, – сказал я мягко, но так, чтобы она услышала точку. – Дома.

Она прикусила губу и кивнула. Умница. Она была единственной, кто видел меня настоящего без слов, и единственной, кому хватало ума не проговаривать увиденное вслух.

И всё это время Лина стояла в стороне и смотрела.

Я чувствовал её взгляд кожей. Острый, цепкий – взгляд того, кто привык вычитывать чужие секреты из обрывков, потому что иначе на дне не выжить. Она слышала «потом, дома». Слышала, как Эйра проглотила вопрос. Видела, как Алиса осеклась на полуслове. И складывала, складывала – у неё в голове щёлкал тот же счёт, что у Билли, только считала она не раны.

– Трогательно, – сказала Лина наконец. Голос ровный, с той самой колючкой, что у неё всегда наготове. – Прям семья. Один в кровище, второй еле на ногах, а вы всё «потом, дома». – Она склонила голову набок. – А мне, видимо, домой к этому «потом» приглашения не будет.

Вот оно. Хант не ошибся ни на день.

Эйра открыла рот – наверняка чтобы осадить, как она умела, аристократично и холодно. Я опередил.

– Райс пытался нас подставить в разломе, Торн. – Я сказал это устало, и усталость не сыграл. – Сейчас за нами могут смотреть. – Я кивнул чуть в сторону, на тёмные окна школы, на пустую улицу, где в любой тени мог сидеть чей угодно глаз. – Тебе оно надо – стоять с нами под фонарём, когда мы пахнем разломом и мертвецом? Если ты умная – а ты умная, – ты сейчас развернёшься и пойдёшь домой. И завтра будешь чиста, что бы ни всплыло.

Это была правда. Не вся, но правда – и в этом её сила. Лина искала ложь и наткнулась на честную заботу о её же шкуре, и это сбило её с шага. На секунду в остром лице мелькнуло что-то другое – не колючка, а голод. Желание быть среди тех, кого защищают, а не тех, кого вежливо отсылают подальше.

Я узнал этот голод. Видел его в зеркале достаточно жизней.

– Как благородно, – сказала она, но яда вышло меньше, чем она хотела. – Защищаешь меня от своих проблем. – Пауза. – А может, защищаешь свои проблемы от меня?

Умная. Небо, до чего же она умная. Я подошёл к ней вплотную и задал вопрос:

– Ты когда-нибудь убивала? – Мой вопрос сбил её с толку, она только задумалась над ответом, как я не дал ей ответить, продолжив: – Каждый из нас забрал минимум одну жизнь. Даже тихоня Алиса. Ты всё ещё уверена, что хочешь быть с нами в семье? С теми, чьи руки в крови? – Повисла неловкая пауза, после которой она тихонько задала свой вопрос:

– А если я отвечу – да? – Я видел в её глазах надежду и, как бы ни хотел её оттолкнуть, понимал, что у нас нет шансов выиграть без неё.

– Тогда добро пожаловать в семью, Колючка. Главное – не пожалей о своём решении.

– Это потому что я нужна тебе на турнире, да? – Великое Небо, до чего же ты умная.

– И поэтому тоже, но куда важнее, что ты неучтённый фактор, который может как всё исправить, так и сломать. И это будет серьёзнее уличной разборки.

– В какое же дерьмо ты влез? И кто ты такой на самом деле, Алекс Доу?