Текст книги "Паладин II (СИ)"

Автор книги: Константин Вайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Глава 16

Я прошёлся по комнате в задумчивости. Зазвонил телефон – это был Грищенко, который сообщил, что через десять минут уже приедет: удалось вырваться пораньше. Yаправил его к чёрному входу особняка. Выглянув из кабинета, попросил Ураза, чтобы Ивана встретили.

Усилив работу мозга с помощью магии, вернулся в кабинет и стал высказывать мысли, что образовывались в огромном количестве:

– В целом, схема мне понятна. Шешковский на меня зол из-за смерти людей из Геникона. Ему нужен паладин, желательно – ручной и послушный. Наверняка у бывшего главы ИСБ есть данные по ритуалу продления жизни. С таким козырем он быстро вернёт себе влияние.

– Ритуал похож на то, что я сделала, – согласно кивнула Афродита, указав рукой на застывших сотрудников ИСБ, – создаётся кокон, и в нём отматывается назад время – на год или два. Но на это требуется много энергии… Слишком много…

– Подожди, – прервал её я, – это сейчас неважно. Шешковский в Москве не имеет влияния. Там его людей в первую очередь убрали, а вот в других местах наверняка не всё подчистили. Думаю, он попытался отправить Грищенко куда-нибудь с заданием, чтобы тот не мешался под ногами, а тем временем планировал арестовать меня под любым выдуманным предлогом. Наверняка бывший глава ИСБ понимает, насколько шатко моё положение среди высшей аристократии. Эти зажравшиеся старики с радостью меня сдадут, если выдвинуть серьёзные обвинения. Я для них точно не являюсь «своим». Да они даже имидж себе подобным делом подправят. Для обычных людей это будет удивительно: княжеский совет сдал зарвавшегося князя на суд Императора!

– Согласен, – кивнул Павел, – из этого могут раздуть хорошую кампанию, а среди высшей аристократии дураков нет.

– И вот я сижу в тюрьме, и тут приходит ко мне Шешковский, заявляя, что может решить все мои проблемы. Но… – Я повернулся к Павлу, – я же князь и не могу принести ему вассальную клятву. Как он планирует меня контролировать?

– Думаю, схема давно отработана, – пожал плечами Павел, – он введёт в твой род своих людей, перехватывая основные рычаги управления.

Павел поморщился: до него только сейчас начало доходить, что не только я под ударом, но и он, и весь его бизнес который строился годами.

– Вот ведь тварь! – хлопнул рукой по столу Богданов.

– Афродита, – повернулся я к девушке, – ты можешь достать артефакты, что они применили на нас, и телефон у Карпина?

– Могу, – Афродита напитала свою руку алтарной магией и проникла сквозь кокон. Бойцы ИСБ всё ещё держали в руках артефакты, так что девушка просто вынула их, один за другим, и положила на стол, после чего похлопала по пиджаку Карпина и достала из внутреннего кармана мобильный телефон. – Что дальше?

– Дальше наш ход, – я зловеще улыбнулся. – Тихого ареста не получилось, думаю, Шешковский готовил операцию в спешке и имел глупость недооценить меня. Как приедет Иван Грищенко, позвоним этому деятелю и побеседуем с ним.

– Мне это не нравится, – покачал головой Павел, – слишком шаткая позиция. Ты сейчас удерживаешь в заложниках трёх сотрудников ИСБ. Тут никаких обвинений больше не надо! – Павел, несмотря на весь свой опыт, всё-таки больше бизнесмен. Было очевидно, что играть на грани фола для него не просто непривычно: сама мысль пойти против ИСБ страшно пугает Богданова. Павлу есть что терять, он привык договариваться. Ну так и я собираюсь договариваться, но только на своих условиях, с позиции силы!

– Других вариантов не вижу, – твёрдо произнёс я, глядя на Павла. Тот выдержал мой взгляд и устало кивнул. – Шешковский неплохо всё продумал. Ему надо было просто закрыть меня. Если бы не Афродита, у этих деятелей вполне получилось бы забрать меня в участок. Ты, Кирилл или Ураз – вы не сможете поднять нужный шум. Это мог бы сделать Пётр Корсаков. Он был вхож в сферу высшей аристократии и мог попытаться договориться с нужными людьми.

– Не буду спорить, глава. Здесь вы правы, – Павлу было неприятно это осознавать, но против фактов не попрёшь.

Взяв телефон, я открыл книгу вызовов. Последний номер был без имени.

– Кхх… – откашлялась Афродита, – думаю, начать разговор стоит мне, – во время этой фразы её голос менялся, пока не стал практически идентичен голосу следователя ИСБ.

Глаза Павла округлились. Афродита самодовольно улыбнулась. Я же особо не удивился, всё ещё находясь под действие мозгового разгона. Афродита может менять своё тело, в чём проблема поменять голос?

Резко распахнулась дверь, и в комнату шагнул Иван. От него несло спиртным, он был всклокоченным и растрёпанным. Увидев следователей, заключённых в полупрозрачный кокон, Грищенко широко улыбнулся.

– Я смотрю, вы время зря не теряете! – Подойдя к кокону, он осторожно потрогал его пальцем. – Слышал я о подобном умении паладинов, но не думал, что ты его уже освоил.

– Да я и не освоил, – слегка потупившись, признался я. Улыбка Грищенко стала ещё шире.

– Не сомневался даже. Твои таланты в обучении мне известны. Они, конечно, выше средних, но не настолько! – Он огляделся, взгляд остановился на Афродите. – Так кто же это сделал? И что за прекрасная девушка с вами?

– Афродита. Ответ на оба вопроса. Внучка Ураза.

– Любопытно. Жизнь не перестаёт меня удивлять, – Иван обошёл девушку кругом, – значит, в этой глуши скрывался сильнейший паладин?

Услышав его слова, Афродита гордо расправила плечи и задрала нос.

– До чего додумались, что решили? – повернулся Грищенко ко мне, резко перейдя на деловой тон.

Я выдал ему свою версию.

– Похвально, ученик, очень похвально. Думаю, ты прав процентов на девяносто. Это весьма достойно.

– Благодарю, – я скромно кивнул. Мне приятна была его похвала.

– Меня пытались отправить на Дальний Восток. Чего-то подобного я и сам ожидал. Припёрся курьер из ИСБ, чтобы выдать мне предписание немедленно отбыть. Но я был пьян и выгнал его, не пустив даже на порог, после чего скрылся из гостиницы. Похоже, в Барнауле верных Шешковскому людей не очень много, так что я сумел вырваться. Мне сообщили, что маголёт потерпел крушение, поэтому я сел на поезд, затем пересел в автомобиль. Пока вы шлялись по лесу, я ехал в Казань.

– Вы быстро добрались! Но сейчас надо действовать, пока сотрудники ИСБ не пошли на штурм или не вызвали подмогу. Афродита? – Я посмотрел на девушку.

– Я готова, – произнесла она очаровательным женским голосом.

– Ставьте телефон на громкую связь и на запись! – радостно потёр руки Иван.

– Кхх… – снова откашлялась Афродита, – можно звонить, – произнесла она голосом Карпина. Чем вызвала заинтересованный взгляд Грищенко.

Я нажал кнопку вызова. После первого же гудка послышался голос Шешковского:

– Ты что так долго⁈

– Захар Леонидович, – Афродита идеально скопировала следователя, – сейчас пакуем и едем. Куда везти мальчишку?

– Только не в центральный отдел! Грищенко, зараза, успел поднять людей, там Шувалова заметят. Лишний шум нам пока ни к чему. Пакуй его хорошенько и вези в Пензу. Путь неблизкий, но там его не найдут. Заодно в дороге подумает о своём поведении!

– Он тут грозился княжеским советом! – проявила инициативу Афродита под одобрительный кивок Ивана.

– Лёша! Хватит трусить! Княжескому совету нет никакого дела до этого парня. Он никто!

– Всё-таки паладин… – подпустила в голос сомнения Афродита.

– И что? Он даже военным встал поперёк горла. Мы его прессанём и отпустим, как только он подпишет нужные бумаги. Пара часов общения со знающими сотрудниками – и он в штаны наделает! Будет, как послушная собачка, прислуживать мне, – прошипел Захар Леонидович. У него явно на меня зуб.

– А Николай Алексеевич… – Афродита произнесла имя Императора испуганным голосом.

– В ближайшие часы до него не добраться, а там уже Шувалов будет весь мой, с потрохами. Так что суй парня в багажник и езжай в Пензу!

– Будет сделано! – На этой фразу Шешковский повесил трубку.

– Вот такие дела! – Иван Грищенко хищно улыбнулся. – Эта запись развязывает нам руки. Сейчас прижму Захара к стенке!

– Стоп! – остановил я потянувшегося за телефоном Ивана. – Подождите. Надо сначала решить, чего мы хотим, и что нам за это будет!

– Не ожидал от тебя подобного благоразумия, – Грищенко удивлённо глянул на меня, – ты с каждым днём взрослеешь!

– Вы ещё слезу пустите, мол, «как дети быстро вырастают»… – спародировала его Афродита. – Виталий прав – звонить, скорее всего, надо ему. Это дело рода, а не ваше. Скажите спасибо, что мы вас позвали, – высокомерно закончила она. Такое впечатление, что Иван её раздражает. Тут же в моей голове раздался голос девушки:

– А чего он всюду лезет? Самый главный, что ли? Ты тут князь!

– Он мой наставник, – ответил я ей, – а ты выключи маленькую ревнивую девочку и говори по делу!

Грищенко слегка оторопел от заявления новоявленной командирши, но быстро взял себя в руки:

– Девочка, – снисходительно глядя на Афродиту, начал он, – не стоит лезть в разговоры взрослых людей, тем более, когда тебя о том не просят!

– Пф… – фыркнула Афродита, – и что бы вы делали, если бы не я? Виталий уже сидел бы за решёткой, а вы постучались бы в закрытые двери ИСБ и отправились на Дальний Восток!

– И что же ты предлагаешь? – заинтересованно спросил Иван пропустив её слова мимо ушей.

– Звонить должен Шувалов. Он должен решать вопросы с этим вашим Захаром. Виталий – князь, и это на его свободу покушались.

– Она права, – согласился Павел. Да и я, честно говоря, придерживался той же точки зрения.

– Хорошо, – чтобы прервать назревающий спор, я сразу достал свой телефон и вбил в него номер Шешковского, после чего нажал кнопку вызова.

– Слушаю, – раздался раздражённый голос Захара Леонидовича.

– Это князь Шувалов Виталий, – я сделал небольшую паузу, – у меня тут есть запись вашего разговора с Карпиным и слишком много вопросов. Главный из них – какого хрена⁈ – выкрикнул я, заводясь. – Что вы о себе возомнили? Думаете, можете безнаказанно творить всякую дичь? Вы же уже более десяти лет в отставке. Уверен, стоит этой записи оказаться в княжеском совете, как за вашу голову никто не даст и медяка! Вы на кого пасть посмели разинуть?

– Виталий Алексеевич… – попытался тот вклиниться, но я его перебил:

– Что, как почувствовали угрозу, сразу готовы договариваться? Так вот, сейчас я дам вам время. Ровно сутки. Подумайте, чем вы можете искупить свою вину. Если меня не устроит вира, запись разговора попадёт и в совет, и к Императору. Думайте!

Немного успокоившись, я добавил:

– Наберите через пять минут Карпину и отзовите своего пса! – После чего просто повесил трубку.

Прикрыв глаза, начал успокаивать свои расшалившиеся нервы. Хотел с ним поговорить нормально, но сорвался. Злость продолжала кипеть внутри меня, так что пришлось дышать как можно спокойнее, приводя своё состояние в норму.

– Выпускай этих орлов, – кивнул я Афродите, и та сразу сняла поле с сотрудников ИСБ.

Они замерли, в недоумении оглядываясь. Карпин злобно посмотрел на Грищенко.

– Это что сейчас было? – Следователь потряс головой. – Нападение на сотрудников при исполнении? – злобно прошипел он, уставившись на меня.

– Исполнении чего? – рассмеялся я. – Воли Императора или…

– Мы выполняли приказ! – В этот момент зазвонил телефон Карпина, лежавший на столе. Он гневно посмотрел на меня и взял трубку.

Минуту молчал слушал, после чего произнёс коротко:

– Слушаюсь! – И нажал отбой.

– Можете быть свободны, – опять влезла Афродита, повелительно махнув рукой.

Следователь, не говоря ни слова, мотнул головой двум своим помощникам и направился к выходу. Стоило двери захлопнуться за ними, как я расслабился. Однако внезапно дверь снова распахнулась, и в комнату влетел Карпин с перекошенным от злости лицом.

– Верните негаторы! – прошипел он.

– Какие такие негаторы? – Я изобразил удивление, но улыбка меня выдавала. Понятно было, что речь шла об артефактах, которые заблокировали нашу магию. Явно редкая и ценная вещь, так что отдавать их я был не намерен.

– Это подотчётные артефакты! – продолжил сверлить меня взглядом следователь.

– М… и на основании чего они вам были выданы? А какое основание имелось для применения? – Иван Грищенко с любопытством посмотрел на Карпина. – Я жду! – твёрдо добавил он.

Карпин не стал ничего отвечать. Было видно, что он с трудом сдерживается. Развернувшись, следователь хлопнул дверью, и мы услышали его быстро удаляющиеся шаги.

– Негатор – большая ценность, и выдаётся только на спецоперации, – прокомментировал Иван, – не думаю, что они заполняли бумаги и прочее, так что, считайте, это ваш трофей!

– Инцидент исчерпан? – Я поднялся из-за стола. Хотелось поужинать и лечь спать. День выдался нелёгким.

– Думаю, да, – согласился со мной Грищенко, – вижу, что ты устал. Завтра всё обсудим. Мне найдётся комната переночевать?

– Конечно, – я вышел и позвал Ураза.

Тот пообещал устроить Ивана и повёл нас ужинать.

Ужин прошёл спокойно и практически в тишине. Афродита ела царственно, видать, всё ещё не избавилась от сознания великой княжны. Я же быстро набил живот и отправился в комнату спать.

Когда я уже засыпал, на телефон пришло сообщение от Алисии с одним-единственным словом: «Прости!»

Размахнувшись, я кинул телефон в стену. Тот, жалобно звякнув, упал на пол. Я встал и поднял его. На моё счастье, модель противоударная. Ничего отвечать целительнице я не стал, а просто, прикрыв глаза, практически сразу провалился в сон. Слишком много сегодня было переживаний. На Алисию уже не осталось никаких моральных сил.

Утром, после завтрака, мы с Афродитой спустились к Борею. И встреча эта меня удивила.

Сказать, что Борей был зол, – это не сказать ничего. Он был в ярости!

– Как ты посмела! – накинулся он на Афродиту. – Мелкая дрянь! – Борей ударил её рукой по лицу – так, что девушка отлетела к стене кабинета, в котором мы появились.

– Что случилось, отец? – зарыдала она. Я стоял в ступоре, пытаясь понять, что происходит.

– Ты думала, я не узнаю⁈ Ты, дура мелкая, дала клятву служить человеку! Человеку! Как ты додумалась до этого! Ты – дочь Аннулета! Мы никому никогда не служим!

– Отец! – Она сидела на полу, вся сжавшись. – Прости меня!

– Никогда Аннулет не будет служить! Никому!

– Борей, успокойтесь! – Мне было больно смотреть на Афродиту. Пусть лучше он срывает свою злость на мне. – Ничего страшного не произошло. Я готов отозвать клятву!

– Это невозможно! Вы теперь связаны.

– Чем это ей грозит? – Борей немного пришёл в себя, но его взгляд по-прежнему сверкал злобой. Афродита поднялась и устроилась за моим плечом, показывая, что готова встать на мою защиту.

– Какая же ты глупая! – Он печально покачал головой.

– Но Виталий – хороший человек, я верю ему и готова служить. Он дал мне тело!

– Ты же знаешь, что вы теперь связаны, и он может забирать твою силу?

– Да, но…

– Это сейчас он молод и полон сил. Добр и всё прочее. Но потом начнёт стареть… появятся болезни, немощь. Когда на пороге появится смерть, и станет выбор – твоя жизнь или его – что он выберет?

– Не знаю, – Афродита как-то сразу вся поникла, – мне это будет не важно. Я буду готова отдать свою жизненную энергию, чтобы продлить жизнь Виталия.

– Дура, – хлопнул ладонью по столу Борей.

– Суть я уловил, – как можно спокойнее произнёс я, положив руку девушке на плечо и пытаясь её успокоить, – вы считаете, что, умирая, я уподоблюсь всяким негодяям и буду продлевать свою жизнь за счёт жизненных сил Афродиты?

– Да, – рявкнул он, – и именно так и будет. Все боятся смерти, и ты не представляешь, на какие подлости готовы люди, чтобы прожить хотя бы на пару дней дольше!

– Не все, – я продолжать гнуть свою линию, – для многих честь важнее жизни. Неужели вы не встречали таких людей? – Уверен, у Борея достаточно много сознаний порядочных людей, для которых честь превыше всего.

– Встречал, – всё так же хмуро ответил тот. Было видно, что мои слова его не до конца убедили.

Борей посмотрел на плачущую Афродиту, потом на меня, обнимающего девушку, и устало покачал головой:

– Люди меняются. Сейчас ты такой, а через пятьдесят лет будешь совсем другим человеком. И все эти годы над моей дочерью будет висеть угроза. Не такой участи я ей желал.

– Понимаю ваши отцовские чувства, но не стоило бить девушку! – Он глянул на меня так, что я серьёзно начал опасаться за свою жизнь. Борей – диктатор, тиран, безумный бог, сидящий в каменном алтаре. Буквально на долю секунды он продемонстрировал свою силу, которой мне нечего противопоставить.

– За твою глупость я забираю у тебя энергию. Будет тебе уроком, – вынес свой вердикт Борей – и мы вывалились из алтаря.

Афродита сидела на полу и тихо всхлипывала. Я подошёл и обнял её за плечи, после чего заглянул в лицо.

– Ты… ты снова Настя! – Передо мной сидела стюардесса, похоже, отсутствие энергии вернуло её телу первоначальный вид.

– Мне нужно в прорыв. Или к Борису… может быть, брат поделится энергией.

– У него у самого пока с ней не слишком хорошо, – напомнил я девушке.

– Можно, я немого зачерпну из браслета? – Она жалобно посмотрела на меня. – Я не могу теперь без твоего спроса брать…

– Можно, – кивнул я, – если я выйду отсюда с Настей, у Грищенко может появиться слишком много вопросов.

Поднявшись, я первым делом нашёл Ивана. Тот сидел на веранде в компании Павла и Ураза и пил чай, закусывая его восточными сладостями.

– Нам надо в прорыв, – заявил ему я, – и не просто в прорыв, а желательно, чтобы я закрыл его.

– Так, – произнёс Иван, отставляя чашку в сторону, – интересно! И с чего вдруг?

Ну не объяснять же, что Афродита – дочь Борея, и отец лишил её энергии, без которой девушке существовать очень трудно! Энергия нужна, чтобы удерживать изменения тела, но это ещё не страшно, как-нибудь разобрались бы. Думаю, её можно было бы загримировать.

Главная же проблема в том, что полного слияния не произошло, и сознание Афродиты с трудом удерживается в человеческом теле. На адаптацию нужны примерно месяц времени и прорва энергии. Иначе сознание Афродиты просто рассеется. И вернуть её в браслет не получится по той же причине – нет нужного количества энергии.

Тело сейчас – просто сосуд, в который вцепилась Афродита. Сознания Насти в нём тоже больше нет. Она умерла ещё при падении. Кое-какие знания остались, но душа девушки, по словам Афродиты, покинула тело. Если Афродита не удержится, то и тело умрёт.

– Я как паладин имею некоторые обязательства перед Бореем… – начал я, но, увидев ухмылку Грищенко, остановился.

– Ты не умеешь врать, – хмыкнул он, – я договорюсь на ликвидацию прорыва. Но на следующих условиях – ты переходишь в моё кадетское училище и делаешь Тимура Сутинина паладином без вассальной клятвы твоему роду.

– Мне надо подумать, – вздохнул я в ответ. Иван, видя мою слабость, сразу пытается выкрутить мне руки. Неприятно. Я думал, у нас более дружественные отношения. Нет, не так, скорее, он как наставник не должен так поступать.

– Это пойдёт тебе на пользу, – видя моё смятение, серьёзно сказал Грищенко, – не думаю, что ты хочешь заканчивать колледж. В кадетском училище тебе будет удобнее и проще. Тем более, с выездами проблем не будет. Да и кажется мне, что ты слега зазнался, возомнив себя незаменимым.

– Хорошо, – кивнул я, признавая его правоту, – дайте мне неделю, чтобы уладить дела в Екатеринодаре, и я перееду в кадетку.

Обиду я быстро подавил, понимая, что наставник прав по всем пунктам. В колледж возвращаться мне не хочется от слова «совсем». Видеть каждый день Алисию? Нет. Да и Екатерина Игоревна мне теперь тоже весьма неприятна. Ездить из колледжа закрывать прорывы и решать свои дела тоже неудобно. Каждый раз отпрашиваться… выступать в роли просителя несколько унизительно. Правда, что поделать, если я всё ещё ученик? Да, в кадетском училище тоже будет не сахар, но армейские законы проще и понятней и… как бы честней.

Да и насчёт того, что я зазнался… тут тоже не возникает желания спорить. Правда, я считал, что правильнее сказать – возгордился! Да, было такое чувство внутри меня. Всё-таки закрыл прорыв и спас кучу людей. Победил в дуэли, пережил падение маголёта, разрулил ситуацию с Шешковским… С каждым днём, с каждым поступком я всё сильнее гордился собой, считая, что это правильно, и именно такие чувства и должен испытывать высший аристократ. Чувство уверенности в себе и в том, что ты делаешь. Чтобы я ни делал – это правильно!

Вроде, именно это мне и пытался привить Пётр Корсаков. Сам по себе я не очень решительный человек. Я – тот, кто сначала думает и тщательно всё взвешивает. Я был уверен, что в цивилизованном обществе именно так и следует поступать. Все поступки имеют последствия. И это не слабость и трусость, а уважение к другим людям.

Но в этом мире высшие аристократы живут по закону хищников. Как говорится: у бегемота плохое зрение, но это не его проблема. Я начал осваивать эту парадигму, но сейчас понимаю, что истина, скорее, посередине. Если ты прёшь, как танк, не видя преград, ты, скорее, глуп, хоть и силён. Но и если ты сидишь, опасаясь двигаться вперёд, дабы не оттоптать кому-то ноги, – это тоже признак глупости и слабости. Таким не место в высшей аристократии. Ты должен быть умён, силён и иметь много союзников, мнение которых нужно учитывать. Тогда ты войдёшь в круг «своих». А для меня теперь уже вопрос выживания – стать «своим» и завести серьёзных союзников.

– У тебя неделя, – кивнул с довольным лицом Иван Грищенко.