Текст книги "Чужак. Последний конклав (СИ)"

Автор книги: Константин Нормаер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 13

Глава 13. Колдун

Венера ударила несколько раз в закрытые двери и отошла в сторону. Засов был черным, покрытым паутиной, а старый замок испещренный ржавчиной застыл в неудобной позе. По всем признакам служитель базилики святого Андрея уже давно покинул свою обитель в неизвестном направление.

– Вы уверены, что он должен был нас встретить? – уточнил Медичи.

Венера задумчиво покачала головой:

– Мы получили письмо.

– Голубем?

– Нет, к нам прилетел черный ворон, – ответила воительница.

Плутон приблизился к замку. Присел на ступенях, приложил ладонь к дереву, опустил голову и затих. Медичи не видел лица монаха-воителя, но заметил, как быстро зашевелились его губы быстро-быстро. Выглядело это неестественно, словно Плутон находился не в себе. А затем послышался протяжный скрип, и удар закрывающиеся двери. На древесине возникли черные пятна. Отшатнувшись, магистр увидел, как тень возникла у стен базилики. Старик был сгорблен и неповоротлив. Опираясь на клюку, он сделал несколько шагов, обернулся – лица видно не было, лишь призрачные очертания.

Не успел Медичи привыкнуть к появлению черных теней из прошлого, а в образ старца устремился черный болид. Еще один, и еще. Под воздействием ударов, старик прикрыл лицо и стал медленно оседать на землю.

– Его закидали камнями, прямо здесь! – вскрикнул магистр.

Венера промолчала. А Плутон продолжал оживлять прошлое.

Вокруг образа старца возникли тени, от них исходило призрение и ненависть. Кольцо стало сжиматься, следом за камнями, пошли палки. Тьма густела, напоминая водоворот, из которого возникали озлобленные человеческие лица – мужчина, женщина и даже дети. Они избавили старца и не собирались останавливаться, даже когда он распластался на земле не пытаясь защищаться от ударов.

Магистр кинулся на помощь, но воительница остановила его:

– Это прошлое! Не лезь, оно того не стоит. Дай Плутону увидеть главное!

– Главное? – удивился магистр. – Ты разве не видишь, что они расправились со священником. И никто им не помешал.

– Смотри!

Темный круг постепенно развелся и опал на землю серым пеплом. Лишь тело старца продолжало лежать на земле, напоминая речной валун. Плутон продолжал прижимать ладонь к двери базилики. Призраки прошлого еще кружили неподалеку. И вскоре в круге, рядом с телом старца возник еще один образ. Невысокий, одутловатый мужчина осторожно приблизился к умершему, упал на колени. Именно упал, а не опустился на землю. Он был убит горем, и это читалось в его каждом движении.

– Ты его узнаешь? – спросила Венера.

Немного помедлив, магистр кивнул.

Видение истончилось и исчезло. Устало опустив голову, Плутон убрал руку, которая выглядела поврежденной, словно попала под молот на наковальне – разожжённые пальцы, неестественно вывернутые наружу. Прижав руку к себе, монах-воитель тяжело вздохнул.

– Ты как? – обратилась к нему Венера. – Все в порядке?

– Со мной да, но если ты спросишь про нас, то кажется, мы угодили в капкан, – ответил монах-воитель и указал на узкий пролет улицы, где появились горожане.

– А на ловца как говорится, и зверь бежит! – прорычал худощавый старик, в старом выцветшем берете. Одет он был в кожаный дуплет и бриджи. – Что вы здесь делаете, господа?

Площадь перед базиликой святого Андрея быстро заполнялось людьми. Выглядели они довольно воинственно: у каждого вилы или заточенные колья, у кого-то праща, на лицах явное недовольство, смешанное с ненавистью.

– Треклятые тамплиеры! – пронеслось по толпе.

– Вы ошибаетесь! – ответила Венера, но при этом не стала лезть в бутылку, а отступила назад, к закрытым стенам храма. Её рука продолжала обнимать рукоять длинного кинжала на поясе.

– Поганые крысы, сколько вас не выводишь, а вы все ползете и ползете! – рявкнул старик в берете.

– Кто вы такой, назовите себя? – потребовал магистр.

Старик хмыкнул, сплюнул себе под ноги и утерся седой бородой. Был он худощав и внешне отвратителен во всех отношениях. Его лицо удивительным образом отразило на себе все человеческие изъяны: начиная от оспенных рытвин, заканчивая гнойными чериями. Даже глубокие морщины, казалось вырублены топором.

– Тебе ли тявкать в окружении волков⁈

Горожан не смущал воинственный вид представителей ордена Привратников. Они чувствовали себя хозяевами в своем городе. Плутон оказался рядом с Венерой и тихо шепнул:

– У нас здесь нет власти. Лучше будет убраться отсюда и побыстрей.

Но старик вскинул топор и указал им на монаха-воителя.

– Заткни свою пасть, тамплиер. Вам никто не давал права говорить!

– Мы не ваши пленники! – вступился за монахов Медичи. – Стражники Верчелли пустили нас беспрепятственно. Мы не нарушили ваших законов и не оскорбили своим присутствием никого из знати. Объясните, чем вызвано ваше недовольство?

– Недовольство? – старик рассмеялся. Лезвие топора указало на красный крест на одеждах представителей ордена Привратников. – Я, капитан от народа, Франческо из Новара и мне решать: несете вы нам опасность или нет.

– А как же приор? – удивился Медичи.

– Уже лет пять, как покинул город.

– Покинул?

– Ага, правда, по частям! – хихикнул старик. – Так решил цех и тощий народ. Так что скажу прямо: защиты вам просить не у кого.

– Тогда мы просим справедливого решения именно у вас, – невозмутимо ответил Медичи.

Из толпы вырвались ругательства и предостережения: судя по всему, никто не собирался решать вопрос миром.

– Тихо! – произнес капитан. Люди послушались, и голоса быстро стихли. – Если вы желаете сохранить ваши никчемные жизни, отрекитесь!

Магистра заметил, как вспыхнули гневом глаза Венеры. Она извлекла из ножен кинжал, второй ладонь сжалась в кулак.

– Вопрос нашей веры не обсуждается! Иначе я обвиню вас в ереси!

– В ереси? – Франческо рассмеялся, заскрипев гнилыми зубами. – Забавно! Да если хотите знать, для нас ересь так же естественна, как справить нужду посреди дороги! А знаете почему? Плевать мы хотели на Ватикан и его бесчисленное воинство олухов, что бессовестно врут нам о силе Всевышнего. Истинная сила – она там! – Капитан указал куда-то на Восток. – А не здесь! – Он описал рукой круг.

– Богохульник! – прорычала монахиня.

Капитан нервно дернул головой. Его кивки напомнили судороги – и было не понятно, согласился он с ней или просто забавляется.

– Повторишь это еще раз, и я вырву твой длинный язык! – предупредил он.

Чаша терпения переполнилась, и представительница ордена Привратников извлекла из ножен слегка искривленный квилон[1]. Острие уперлось капитану чуть выше гортани, в нижнюю часть подбородка.

– Вы настоящий сброд, а ваши угрозы сродни поросячьему визгу! – прошипела Венера.– Я не потерплю самоуправство в городе. Отвечай, живо: что вы сделали с приором и представителями совета⁈

– Да, прекрасно, – процедил в ответ капитан. – Ты показала свое истинное лицо. Мы впустили вас в наш город, дали временный приют, пищу, а вместо благодарности получили мерзкие угрозы? Только ведь всем известно, что со своим уставам да в чужой монастырь не захаживают.

– Веди меня к приору!

Лезвие пронзило кожу, слегка погрузилось внутрь, наружу вырвалась тонкая струйка крови. Но Франческо данная ситуация лишь позабавила. Осклабившись, он подался вперед, его глаза округлились, улыбка стала еще шире и безумнее. Кровавые линии, словно распущенные нити, покрыли его шею.

– Ничего ты не поняла, глупая клятвопреступница! – просипел капитан. – Лишишь жизни одного, и на его места придут другие. Сотни тысяч других. Толпа, что окружала своего предводителя, стала рычать, будто злобный зверь. Деревянные черенки вил и грабель стали бить в мостовую. Бом-бом-бом, пилы и топоры забили по ладоням: Хлоп-хлоп-хлоп!

Медичи инстинктивно подался назад – его меч уже был наготове. Но он прекрасно понимал, что совладать с обезумевшей человеческой массой, каким острым не был клинок, невозможно.

Напряжение росло. Плутон приблизился к Венере и обхватил ладонью запястье её свободной руки.

– Мы не в том положении, чтобы диктовать свои условия, – спокойно произнес он.

Монахиня дернула головой:

– У нас достаточно полномочий!

Её ладонь сжалась в кулак. Послышался неприятный хруст костей. С уст монахини сорвались непонятные слова, напоминавшие плевки.

– Emesterus cvante rune…

А дальше голос монахини наполнился протяжным воем и звуками, которые могли принадлежать животному или птице, но только не человеку.

Проглотив ставший в горле ком, магистр ощутил, как страх пробежал по его спине. Он часто присутствовал на закрытых мессах, где из человеческого чрева, будто из старого соседа извлекали демонические сущности, оравшие так, что кровь стыла в жилах. И всех вокруг охватывал невероятный ужас. Но происходившее здесь и сейчас было для Медичи в новинку. От слов, которые он слышал, исходила настоящая мощь. Словно река по весне, что ломает лед и выходит из берегов, перемалывая деревья, приглаживая вспаханную землю.

Вокруг кулака монахини возникло бледно-голубое свечение. Оно искрило и увеличивалось прямо на глазах, заставляя всех присутствующих прикрывать лица, чтобы избежать внезапной слепоты.

– У меня достаточно полномочий! – рявкнула Венера.

Капитан попятился словно краб, но сделал он это лишь для того, чтобы остановиться и, перехватив топор поудобней, занести его над головой служительницы Господа. Лицо его стало зловещим, наполненным неподдельной ненависти к монахине.

Венера была само спокойствие. Мерцание усилилось. Убрав кинжал, она выставила вперед ладонь, вокруг которой рос световой кокон. Его границы быстро разрастались, достигнув первых рядов. Горожане растерянно следили за тем, как свет касается их, подчиняя себе.

– На колени, сучьи дети! – потребовала Венера. – Сложите оружие и проявите покорство, иначе узнаете истинную силу ордена Привратников.

Дальше стало происходить невероятное. Магистр много слышал про древнее колдовство и способы его применения церковной братией. Но вживую видел, пожалуй, впервые.

Те люди, что стояли первыми, ощутили слабость в ногах, а вскоре и во всем теле. Руки их задрожали, оружие стало медленно падать на землю.

Напряженный взгляд монахини с серебряными волосами оставался строгим – ни капли радости или восхищения. Она была уверенна в своих силах и ждала полной и безоговорочной победы.

Когда большая часть горожан, уже стояло на коленях, склонив голову перед монахиней-воительницей, дрогнул и предводитель. Капитан пытался довершить начатое: опустить топор, разрубив колдовские чары, но невидимый щит не давал ему этого сделать. Вся площадка перед базиликой святого Андрея находилось внутри мерцающего круга созданного Венерой.

– Твари! – прохрипел капитан.

– Именно так называют изменников, кто совершил преступление против власти! – спокойно ответила монахиня.

Ладонь разжалась, и топор выскользнул из рук. Прижав руку к груди, капитан осел на землю и уставился на монахиню снизу—верх. Поверженный, но непобежденный. Скривившись, он посмотрел на свое обездвиженное войско и медленно покачал головой.

– Вы подписали себе смертный приговор, тамплиеры, – просипел он. – Он не потерпит такого отношения к своим подданным.

– Он? Про кого ты говоришь? – вышел на первый план Плутон.

Вместо ответа капитан запрокинул голову и… Нет, не засмеялся, а застонал, словно вопрос вызвал у него приступ нестерпимой боли. Венера и Плутон молчали, продолжая ждать ответа. И он последовал.

– Вы не представляете, с кем связались! Таким как вы сюда нет ходу, и я уверен, что вы не раз слышали об этом. Но все равно приперлись. Вы не войны, а конченые чурбаны!

– Имя! – повторил Плутон. Его голос был тверже стали.

– Имя? – только сейчас на лице капитана возникла вымученная улыбка: – Вы считаете, у этого может быть имя? Но даже если и так, я его не знаю. Мы называем его Закладной!

– Кто? – нахмурилась Венера.

– Забавно, что вы ничего об этом не знаете.

Устало опустив голову, Франческо стянул с головы берет и отшвырнул его в сторону. Тяжело вздохнул, покосился на свое воинство – люди казались растерянными, но главное – обезоруженными. Кто-то косился по сторонам, кто-то причитал, остальные и вовсе обливались горючими слезами.

– Вы называете нас предателями. Но так ли это на самом деле? – продолжил рассуждать капитан. Его чиреи на лице побелели и набухли, желая прорваться наружу. – Мы просто выбрали силу, которая может нам помочь!

– Кто управляет вами? – поняв к чему клонит Франческо, поинтересовался монах-воитель.

– Колдун.

– Колдун? Хочешь сказать: в аббатстве Лучедио находится чернокнижник? – поразился Плутон.

Капитан тяжело вздохнул:

– Мне это не ведомо. Но он приходит оттуда, я в этом уверен. Но я бы назвал его Спасителем, а никак не служителем темных сил. Когда Ватикан признал наш город проклятым и стер нас со всех карт, запретив путникам и купцам посещать Верчелли, лишь колдун помог нам не дав сгинуть в изоляции.

– И как же ему это удалось? – засомневалась Венера.

– Не знаю. Но обозы пошли с Востока, и мы снова смогли торговать!

– А в обмен на это он запретил в вашем городе священников? – догадался магистр Медичи.

– Ваша правда, синьор, так все и было.

– Вы говорите про демона, что заточен в стенах аббатства? – поинтересовалась монахиня.

Капитан заиграл скулами. Его лицо сделалось багровым, словно что-то сдерживало его, не давая возможности сказать правду. Поэтому вместо ответа, он лишь покачал головой.

– На свете есть сущности куда страшнее порождений Ада, – произнес Плутон.

Казалось, что монах-воитель испугался собственных слов, которые ему вложила в уста некая сила. Нахмурившись, он нашел взглядом Венеру, прося у нее поддержки. Но та растерянно пожала плечами. У неё не было ответа. Слишком много сил было потрачено на Круг подчинения, чтобы она смогла учуять постороннее присутствие.

– Мы здесь не одни, – внезапно произнес Плутон.

Взгляд магистра наполнился тревогой. Он не видел опасности, но доверие к представителям ордена было слишком велико. Меч вновь взмыл вверх, лезвие уставилось на капитана и его многочисленную армию.

– Они в полном моём подчинении, – прошептала монахиня.

– Ты ошибаешься!

В толпе промелькнули странные очертания. Человек в темных одеждах: гарнаш с капюшоном, свободные штаны и кажется еще некий головной убор.

– Кто ты, назови себя! – потребовала Венера.

Но никто не ответил. Вместо этого, свечение которое опутывало площадку перед базиликой, внезапно вспыхнуло и исчезло, будто его и не было. Стоявшие на коленях люди оторопели. Их наполненные эмоциями лица сделались пустыми, как маски. Руки горожан потянулись обратно к оружию. Магистр внимательно следил за их движениями, ощущая внутри неподдельный ужас. Равнодушие сменяли ненависть и безумие. Скалясь словно дворовые псы, люди медленно поднимались с колен, готовясь довершить начатое.

– Сделай что-нибудь! – прорычал Плутон.

В отличие от своей сестры у него не было способности остановить толпу. Он мог заглянуть в прошлое, но мог изменить настоящее.

– Силы, они покинули меня, – прокричала Венера, принимая боевую стойку. – Кто-то разрушил круг!

Рука капитана обхватила топор. Он поднял его над головой, словно победоносный штандарт. В его глазах горела ярость. Сделав шаг вперед, он завыл, размахивая смертоносным оружием. Их хозяин находился вместе с войском. Он освободил горожан от пуд, которыми сковывал их монахиня. Теперь им ничего не мешало исполнить его волю.

[1] Квилон – средневековый европейский рыцарский кинжал, по сути, уменьшенная копия меча. Один из пяти основных видов боевых кинжалов Европы XIII–XVI веков.

Глава 14

Глава 14. Поводок

Держа под уздцы лошадь, рыжеволосый протянул стражу повод и коротко произнес:

– Вам пора, уходите.

– С какой это стати? – не понял Тилли.

– Уходите и вас постигнет участь более милостивая, чем та если вы соизволите остаться.

Стражи переглянулись.

– Чей приказ, неужто карлик нас выставляет? – поинтересовался Тилли.

Руфино не стал отвечать: пожал плечами, вложил в ладонь стража уздцы. Повернувшись к ним спиной, направился к аббатству. Лицо на затылке скривилось, крохотные глаза съехали к переносице.

– Эй, постой, а с конем-то, что прикажешь делать? – крикнул в след аколиту Тилли.

– Заберите в оплату услуг. Медяков для вас нету.

– Не многовато ли? – буркнул в ответ второй страж.

Резко обернувшись, рыжеволосый выставил перед собой руки и шевеля пальцами двинулся навстречу воинам, ко всем прочему издавая странный курлычущий звук, словно гнал со двора неразумную птицу.

– Эй, ты чего дуришь⁈ – возмутился Пики.

Рыжеволосый остановился от них в паре шагов задумчиво взглянул сначала на небо – солнце медленно карабкалось от горизонта на самую безоблачную вершину, а затем на мрачную кромку леса. И после недолгой паузы произнес:

– Курье неразумное. Чего раскудахтались? Уносите перья по добру по-здорову. Петухи и без вас сдюжат. Ну а может и не сдюжат. На все как говорится: воля Божья!

Стражи приняли дар рыжеволосого и ничего не ответив, направились к заброшенному колодцу, что стоял у самых границ аббатства.

– Чего будем делать? – не понял Пики. – Может и правда, возвратимся? Дело мы свое сделали, кроху доставили. Зачем нам чужие заботы?

– И то верно, – согласился напарник. – Место тут дурное, а подвиги пусть другие дураки совершают.

– Ха, скажешь тоже – подвиги. Коли понадобилось, я бы и живота не пожалел. А тут и делов-то, на сыром сене блох кормить. – И в качестве подтверждения хлопнул себя по плечу, ощутив болезненный укус.

Прощаться с Моргнате и его учеником, они не стали, взяли в дар коня, что отдал им рыжеволосый, и устремились в направлении к лесу, где не так давно обнаружили распятое тело тамплиера.

– Я вот что мыслю, – мимоходом завел разговор Пики. – Ежели святое место злом загадить, оно ведь не навсегда проклятым станет, а пока его кто из монахов отмыть не пожелает.

– Эко как у тебя легко получается, – хмыкнул напарник. – А ежели, к примеру, дерево черви проели, а ты их вывел, а гнилые ветки пообрубал дерево разве прежним станет?

– Так дерево, это ж совсем другое. Оно конечно измученным останется. А монастырь или базилика к примеру совсем иное. Его и покрасить и починить можно. Слесарное дело оно же нехитрое – пили да строгай, вот и вся премудрость.

– Ну ты сказанул: нехитрое! Это языком балаболить особого труда не надо. Да и стены ты покрасишь – не вспотеешь, а дальше что? Чернь как внутри засевшая была, так и осталась. Ей то что для твоих досок и гвоздей?

– Эко загнул, – почесал затылок Пики. – А я честно признаться и не скумекал, что злыдни всякие внутри таиться могут. Твоя правда: сложно дело монастырь обелить, не по зубам всякому. А что думаешь: сдюжит карл в рясе или сожрет его демон?

– Да плевать я хотел на его тушку, главное чтобы эта тварь нас на зубок не попробовала! – ответил Тилли и остановился.

Рука его потянулась к ремню и застыла.

– Слышал?

– Чаво? – не понял Пики. Шрам, что пересекал глазницу, уменьшился. Страх тенью отразился на лице.

В отличие от напарника, Пики медлить не стал. В руке возник кинжал. В таких вещах промедление подобно смерти. Поморщившись, воин высморкался – прислушиваясь в тишине. А если бы по молодости был осмотрительнее, то не лишился бы глаза в пьяной драке, когда его поджидали возле таверны, как там её: «Вонючая-крысиная-яма»!

– Птицы чего-то примолкли, – прошептал Тилли.

– Так мы когда и сюда шли, ни особо они чаго-то горлопанили.

– Цыц! Заткни свой рот!

Пики не стал спорить или возмущаться, а тут же притих. И принялся быстро вращать своей косматой головой и нюхать воздух.

– Не чую ни чаво, – прошептал он.

Тилли скривился:

– Кончай петухов пускать!

– Да то не я, – обиделся напарник.

– А кто тогда?

В ближайшем перелеске зашевелились кусты. Затем все стихло. А кусты пришли в движение уже чуть левее. Стражи притихли, слегка пригнув головы. Было понятно, что кто-то там есть. И кто-то достаточно крупный. Ветки шевелились выше человеческого роста. Только что за зверь вместо того чтобы выбраться на Свет Божий или наоборот скрыться в чащи, будет ходить по кругу?

Кусты качнулись – и наступило затишье. Неведомый зверь зашел стражам за спину, и словно исчез.

Конь недовольно фыркнул. Но Тилли быстро зажал ему рот рукой и прижал к себе.

– Кажись, ушел, – прошептал напарник.

– Не, еще здесь. Чуешь запах?

Вонь, пропитанная кислятиной, и впрямь медленно тянулась от кустов. Поморщив нос, Тилли перехватил меч удобнее, выставил его перед собой. Стойку принимать не стал, просто не был обучен классическому фехтованию, а в драке действовал по наитию, – и до последнего дня не потерпел ни одного поражения. Только здесь противник вряд ли был двуногий и с таким же мечом наперевес.

Тилли тяжело вздохнул. Лезвие взмыло вверх. Страж старался представить, как из кустов на него вываливается огромный медведь или на худой конец вепрь, и ему приходится не защищаться, а беспощадно рубить и кромсать огромную тушу. Не сражение – драка. Причем такая, что забудешь про все на свете. Рука сильно вспотела. Тилли перехватил меч в левую, обтер ладонь о штаны и вернул оружие в правую.

– Никого? – шепнул Пики.

Заскрипев зубами, Тилли выругался, не громко, но достаточно, чтобы его услышал приятель. Потому как именно ему и предназначалось это сквернословие.

До кустов остались не больше трех шагов, когда что-то темное мелькнуло справа. Тилли резко повернулся, взмахнул мечом. В этот самый момент неистово заржал конь.

Дальше страж действовал инстинктами. Он узрел как нечто огромное, способное изменить свою форму накинулось на его приятеля. Тот не успел даже шелохнуться. Оно просто поглотило верхнюю часть человека, и сомкнуло несуществующие челюсти. Клац-клац! Нижняя часть Пики осталось стоять на месте, а чуть выше грудной клетки остался кровавый кусок плоти.

Обезумев от страха, конь рванул в сторону. Впрочем, жалеть об этом уже не имело никакого смысла. Тилли в несколько прыжков оказался возле безжизненного тела своего напарника. Неизвестно каким чудом, его тело продолжало держаться на ногах, медленно покачиваясь вперед-назад. Кровь брызгала фонтаном, – и не удивительно, страж лишился не только головы, но и части правой ключицы, а также плеча, руки и груди с противоположной стороны. Неведомое чудовище просто взяло и откусило треть человека, словно ломоть вяленого мяса. Или огурца. Да, именно огурца, потому что в этот момент раздался смачный хруст. Именно поэтому Тилли сравнил тело стража с огурцом.

– Тринадцать демонов! – прорычал страж, широко размахиваясь и занося меч над головой зверя.

Теперь он не был похож на кусок глины, а принял вполне ясные формы: плоская морда, высокая холка и выгнутые, как у кузнечика лапы. Нет, это точно не волк и не рысь.

Меч не нашел плоти. Адское существо сумело ускользнуть от разящего удара. Быстро развернувшись, страж уставился на хищника, что выгнув спину прижав свою морду с длинным раздвоенным языком.

Стиснув зубы, Тилли тяжело дышал, пытаясь собрать разрозненные мысли воедино. С чем они столкнулись⁈ Что за тварь сожрала его приятеля за один присест?

На стража смотрели шесть пар глаз, крохотные треугольные уши, с рваными кончиками, а еще огромная круглая пасть, в которой оказалось несколько рядов острых зубов.

– Чертов гатто! – выругался Тилли. Сказал – и осекся. Теперь он знал, что за тварь напала на Пики.

Гатто маммонте – существо, которое служит одному из герцогов ада. Вечно полупьяный монах, что в детстве рассказывал маленькому Тилли и его друзьям страшные истории, говорил, что гатто ревет как кот и стонет как обезьяна. Кто бы мог подумать, что детские страхи окажутся реальностью.

Хищник стал обходить стража по кругу. Точнее он двигался сначала в одну сторону, затем в другую, не решаясь атаковать. Утерев рукавом пот со лба, Тилли выставил вперед острие меча. Пересохшие губы разлепились – послышался тихие слова молитвы. Впрочем, это была скорее мольба о помощи. Неважно кому и зачем – Тилли цеплялся за призрачную надежду, что Божье слово, которое он произнесет вслух, сможет отпугнуть адское создание.

Но тварь никак не отреагировал на латынь и её хлесткие фразы. Вместо поражения, она продолжала кружить вокруг стража, выискивая его слабые места.

Почему не нападает? Чего ждет? – размышлял Тилли, пытаясь разгадать поведение гатто. – Играет как кот с мышом?

Но не успел страж мысленно задать себе еще один вопрос, как тварь оттолкнулась лапами, и, оказавшись рядом, ударила его чуть ниже колена. Ответный взмах меча – но пустой. Тилли опустил взгляд. Когти оставили на холщевых штанах глубокий порез – кровь сделала ткань темной и липкой.

– Чертово отродье! – прорычал страж.

И пускай рана была не такой серьезной – это лишь вопрос времени. Если схватка затянется и Тилли не удастся вспороть хищнику кишки в самое ближайшее время, он лишится как минимум половины сил.

Прижав голову к земле, гатто разразился протяжным звуком, напоминающим блеянье. Радовался он или наоборот показывал свое недовольство, понять было невозможно. Впрочем, Тилли решил больше не отвлекаться на бесполезные мысли и ринулся в атаку. Взмах – размашистый удар. Взмах – еще один. Но каждый раз, когда лезвие устремлялось в направление готто, тварь удивительным же образом ускользала от удара. Один раз Тилли показалось, что меч и вовсе прошел сквозь тело адского создания, не оставив на том и следа.

– Да что б тебя! – злился страж. Но, увы, ничего поделать с этим не мог. Его движения были слишком медленными. Кот-обезьяна двигался быстро и с легкостью уходил от меча, не забывая атаковать в ответ.

Через пару минут на плече и животе Тилли уже зияли новые раны. Все те же легкие надрезы, которые уже давали о себе знать. После очередной неудачной попытки расправиться с тварью, страж почувствовал онемение в ноге и при следующем шаге, спотыкнулся и едва не упал, опершись на колено.

– Ай, сучье племя! – выдал очередное ругательство Тилли.

Он истратил практически все силы. И теперь мог лишь склонить голову на милость победителя. Но какого было его удивление, когда гатто выбив из его рук меч, не стала добивать беспомощную жертву. Вместо этого, тварь отпрыгнула назад и, затаившись в траве, затихла.

– И кто тут у нас, – внезапно послышался тихий, похожий на шелест листвы голос.

Тилли перевернулся на спину и, отдышавшись, повернул голову. Потные волосы закрыли глаза, но он смог различить мелькнувшую возле правого плеча тень.

– Ты продержался дольше остальных.

Это была не похвала, а просто констатация факта. Шаги послышались уже слева. Человек остановился. Присел – Тилли чувствовал на себе его внимательный взгляд. А еще некий свистящий звук, который вырывался наружу с каждым его вздохом.

– Глупец! Чего ты ждал, поднимая меч на моего питомца?

– Да, пошел ты…

Незнакомец приблизился к стражу. Его все также не было видно. Зато ощущался тошнотворный запах гнили – слегка сладковатый и одновременно горький. Жадно втянув носом воздух, он рассмеялся. Послышался уже более громкий, свистящий звук.

– Гнилой огрызок! – прошептал незнакомец.

Страж вздрогнул, потому что сразу понял, о чем идет речь. Еще с прошлой весны у него почернела рана на ноге, которую Тилли получил при осаде крепости святого Антония. С тех прошло уж одиннадцать месяцев, а шрам все не затягивался. Ни травники, ни повитухи, что помогали не только роженицам, не смогли справиться с кошмарным недугом.

– Все равно бы умер, не сейчас так потом, очень скоро, – озвучил страшное предчувствие незнакомец.

– Тогда прикончи меня! – в отчаянье выкрикнул Тилли.

– О нет, у меня на тебя иные планы. Примерь для начала поводок.

И вновь пустоту наполнил странный шипящий звук, сквозь который пробивался протяжный свист.

* * *

– Ты проявил своеволие! – зло процедил карлик.

Но Руфино невозмутимо пожал плечами и ответил:

– Они здесь лишние.

– А что насчет меня? – поинтересовался я.

– На твой счет не было распоряжений.

– Что ты сказал⁈ – возмутился Морганте. – И кто же тебе их отдает?

– Пастырь Господа нашего всемогущего, – ответил рыжеволосый и, не прощаясь, направился к двери. На втором лице застыло скучающее выражение.

Покинув келью, Руфино зашагал по коридору, а эхо доносило его протяжные вздохи, словно он был отягощен мыслями, что не давали ему покоя.

– Интересно куда он отправился?

Морганте посмотрел на меня и, прищурив взгляд, коротко кивнул:

– Было неплохо узнать.

– Думаешь, он теперь служит демону? – спросил я у карлика.

– Уверен, что нет. Сегодня я спускался в зал. Слышал голоса, мелодию, и ни единого проявления того, кто запечатан в стенах монастыря. Скорее всего, он дремлет. Но когда он пробудиться и пробудиться ли вообще, я сказать не могу.

– Тогда что за Пастырь объявился в аббатстве?

– Не уверен, что он находится в стенах монастыря.

– А где же тогда?

– Взгляни в окно. – Морганте указал на узкую щель похожую на бойницу.

Я не стал противиться. Рыжеволосый двигался вдоль сухостоя к выжженному бугру. По дороге, он наклонялся, срывал цветок и, собирая букет, двигался дальше.

– Откуда ты взял этого чудика? – обратился я к карлику.

– Выкопал на кладбище.

Обернувшись, я уставился на Морганте удивленным взглядом.

– Шутишь?

– Нет.

– И что он там делал?

– Умирал. С уродцами, такими как я или он, люди не церемонятся. Мать Руфино забили камнями, посчитав ведьмой. А сына с дьявольским ликом на затылке решили утопить в реке. Но видимо передумали. Просто снесли на кладбище и закопали живым.

– Изверги!

– Все дело в страхе, – ответил карлик. – Когда человек боится, он способен совершить поступки далекие от добродетели. Они считали его дьявольским отродьем, а я увидел в нем просто человека.