Текст книги "Чужак. Последний конклав (СИ)"

Автор книги: Константин Нормаер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 23

Глава 23. Рассвет

Предрассветная пелена, шелестя листьями и криком потревоженных птиц вскоре успокоилась, зевнув сонной тишиной. Время тянулось столь медленно, что казалось будто новый день затерялся где-то за горизонтом отдав сумеркам на откуп бескрайние просторы Италии близ городка Трино.

Женщина молча поднялась со своего аскетского ложа – две доски, что покоились на кованных сундуках. Облачилась в холщевую рубаху, сюрко с длинными рукавами темно-фиолетового цвета и чепчик с полями. Ничего помпезного или определявшего в даме признаки знати. Внешние отличия ей были ни к чему. Она прекрасно осознавала, что нет сейчас на земле живой или мертвой души, кто мог бы потягаться с ней силой.

И все было бы прекрасно, если бы не одно «но» – её нынешнее тело было истощено донельзя. Еще день или два, и вновь придется подыскивать себе временное пристанище, а для этого необходимо провести ритуал Возрождения.

Оказавшись на улице, возле огромного матерчатого шатра Жрица подошла к бочке полной воды и совершил омовения лица. Заранее прошептав нужное заклятие взяв взаймы еще немного часов у неумолимого времени.

Склонив ниже голову, ведьма поморщилась. Ей был неприятен нынешний образ. Еще седьмицу назад она была прекрасной девой с шикарными каштановыми волосами, тонкими чертами лица и ростом, достигавшим плеча среднего мужчины. Несколько дней она любовалась собственным ликом пока не наступил очередной солнечный день, и она начала меркнуть. Вначале кожа побледнела, возникла серость и усталость. Дальше – хуже, процесс пошел быстрее: поредели еще вчера пышные волосы, обвисла грудь, нос раздулся и покрылся язвами.

Обычно старение длилось три-пять дней. А к рассвету восьмого дня темный цвет волос сменяла седина, и ведьма хищным лунем взирала на окружающий мир в поисках нового пристанища. Но подобрать подходящее тело оказалось не так просто. Необходимо было соблюсти множество обстоятельств. В первую очередь – веру. Сильная духом женщина могла с легкостью отвергнуть темную душу. Либо потерять молодость сразу! Этот вариант казался ведьме истинной насмешкой судьбы. Пройдя этап переселения и взглянув на свое отражение, она видела, как чернеет прямо на глазах, словно свежий фрукт с червоточиной.

Именно поэтому Арадия взяла за правило вставать до первых петухов и совершать омовения пока солнце еще не пронзила своими палящим лучами изумрудный просторы Италии.

– Еще есть время, достаточно времени, – прошептала ведьма.

Приблизившись к обрыву, она устремила свой взор в сторону аббатства Санта Мария ди Лючедио. Густые леса что окружали проклятую обители напоминали волны, что волнуются под мощным морским бризом. А сам монастырь утопал в странном утреннем тумане, который будто магнит кружил вокруг серых стен и высокой часовни.

От высокой каменной стены отделилась тень и направилась прямо к ведьме. Широкая, плечистая с огромным крыльями и вытянутой мордой. Гаргулья несла своей повелительнице деревянную трость, напоминающую переплетенные ветви. Было она небольшой – размерами от плеча до запястья, и предназначалась не для того, чтобы опираться и помогать себе, вовсе нет, было у этой вещи иное предназначение.

Вытянув руку, ведьма приняла дар и бросив на горгулью строгий взгляд, заставила создание удалиться. Раздвинув ноги, ведьма подобрала юбку и присела прямо в пыль, очертив клюкой место для колдовства. Первыми в круге появились простые символы – точки, линии и кресты, затем более сложные геометрические фигуры, последними возникли рунические знаки, целые предложения. Окончив работу, ведьма отложила клюку в сторону, закрыла глаза и принялась ждать.

Её мерное дыхание напоминало рык зверя – шипение смешалось с протяжным вздохом и хрипами. В теле молодой девушки была старуха, что доживает свой век в ожидании скорого избавления.

– Звала? – раздался вкрадчивый мужской голос.

Жрица кивнула.

– Ты ведь знаешь, что тебе сулит мой гнев?

И вновь знак согласия.

– Впрочем, я не против уделить тебе немного своих слов.

Опустив голову, Жрица досчитала до десяти и вернулась в исходной положение. Это был знак благодарности.

– Можешь открыть глаза, – разрешил голос.

До того, как ведьма взглянула на гостя её лицо озарила улыбка, которую легко можно было спутать со звериным оскалом. Она смущенно сжала голову в плечи, смущенно прищурившись.

– Так вот ты какой Несущий свет.

– Ты удивлена? – равнодушно поинтересовался мужчина.

– Я представляла…

– И в том твоя ошибка, – прервал её Люцифер. – Рисуя мысленные образы ты доверяешь собственному разуму. Но разве в том истины?

– Тебя часто изображают…

Люцифер поднял вверх указательный палец:

– Не злоупотребляй моим великодушием, иначе наш разговор прекратиться быстро мне наскучив.

Во взгляде ведьмы промелькнуло недовольство, но она сдержала свои эмоции. Она прекрасно осознавала границы дозволенного, и понимала, что переступать их не стоит. Люцифер не потерпит того, чтобы простой смертный спорил с Падшим.

– Тебе нужен один из моих фонарей? – спросил собеседник, словно стараясь как можно быстрее закончить разговор.

– Именно так, Дарующий свет, – ответила ведьма, вложив в своим слова всю любезность, на которую она была способна.

Люцифер кивнул.

– Причина мне известна. Но я хочу услышать её от тебя.

– От меня?

– Не пререкайся, – напомнил Люцифер.

Сложив руки на колени, ведьма покорно кивнула, притворившись послушной и покладистой. Также, либо почти также, она реагировала во время допроса на слова инквизитора. Первый из тех, с кем свела её судьба был наиболее рьян в своем деле. Не говорил, а кричал во всю глотку, отчего хотелось запихать ему туда тыкву или баклажан, чтобы он не просто давился, а выхаркивал собственные внутренности пытаясь получить хотя бы глоток воздуха.

– Мне необходимо обрести свое тело, – ответила Арадия, ощутив, как неуютно она ощущает себя в чужом теле. Внезапно возникла ломота в костях, и ноющая боль пронзила её от плеча до пят.

– Но зачем светоч?

– Проход. Пока там коротыш, мне не проникнуть в монастырь прямым путем. И не взять приступом!

– Недооцениваешь свои силы? – удивился Люцифер.

– Я оцениваю силы противника.

Кивнув, Падший прошел вдоль шатров и присев рядом с ведьмой опасно свесил ноги с обрыва. Его взгляд устремился в сторону тумана, что скрывал проклятую обитель.

– Много ли ты знаешь про место, на котором стоит аббатство Лючедио?

– Я лишь знаю, что это ловушка, силки в которые меня хотят затащить горстка тупых фанатиков, – прорычала ведьма. Она была недовольна, но не хотела обсуждать это с Люцифером. Однако разговор неуклонно катился к предстоящему противостоянию.

– Желаешь послушать? – уточнил Падший.

– Просвети меня, коль желаешь.

– Таково мое предназначение.

Люцифер сорвал высохшую на солнце травинку и указал её на левый предел границ аббатства.

– Видишь, вон ту часть. Там не так давно располагались рисовые поля, которые возводили местные монахи.

– Поля? И что с того⁈

– Слушай, и не перебивай! Так вот, земля в то время не несла на себе печать святости. Это место выбрано скорее случайно, чем несло под собой особую значимость. На месте аббатства располагалась мельница одинокого монаха, а прямо за стенами монастыря было небольшой погост забытого народа.

– Забытого народа?

– Именно так. До греков, карфагенян и италов здесь жили этруски – те, кто умел общаться с лишенными душ лемурами.

– К чем ты ведешь свой рассказ? – устало спросила ведьма.

– Однажды, в предрассветный час сюда упала яркая звезда. Она была низвергнута с небес, но возникла из глубин. И мир вздрогнул! Река, что огибала густой лес ушла под землю, а каменная твердь содрогнулась, образовав широкий разлом.

– Я тебе не верю, – дрожащим голосом прошептала Арадия.

– Мои роды прошли здесь. Сюда меня низверг Бог. Он знал, что это место особенное. Он знал, что я буду просить его о прощении. Но я не стал этого делать. Вместо этого, я решил создать себе в этом месте новый храм. Ты не задавалась вопросом: почему у аббатство такое странное имя? Лучи ди Дио – Свет Божий. Нет, не этого я желал, когда очнулся среди тех, кого так возлюбил наш небесный отец.

Приоткрыв рот, ведьма слушала, не смея больше перебивать рассказчика. Люцифер продолжал:

– Знаешь, что начертано на вратах монастыря? Уверен, что нет. Principato di Lucedio. Княжество Люцифера. Эта моя вотчина. Поле, куда ты пытаешься вторгнуться, имя свои интересы Жрица.

– Но у них мои кости! – вскрикнула ведьма и тут же пожалела, что повысила голос в присутствии Падшего.

Почувствовав ужасный хруст, она не сразу поняла, что ломаются её собственные кости. Меняя оболочки, словно надоевшие платья, Арадия не ощущала боли. Но Люцифер вернул её с небес на землю, как это когда-то сделал с ним Бог. Правда, в отличие от Падшего ведьма ощутила боль телесную, но не душевную. Нога ведьмы вывернулась – резкий хруст сменился стоном. Затем сломалась вторая стопа. Следом за нижними конечностями пришло время рук. Несколько пальцем, кисть и плечо. Упав навзничь, ведьма перекатилась на спину. На её лице застыла безумная улыбка, а потом послышался нарастающий смех.

И вновь в памяти всплыл образ плюгавого инквизитора, что пытался мучать её, молотя по суставам своей деревянной дубинкой. Он называл это: Божьим прозрением. Ведьма выводила его из себя своим безумным смехом. Это помогало её справиться с невыносимой болью. Сейчас все повторялось вновь. С одной лишь разницей – вместо инквизитора был Падший ангел, который был изгнан с небес силой, которой не было равных.

– Я все равно доберусь до костей! И тогда мы поговорим с тобой по-другому, – не переставая смеяться, сказала Арадия.

– Наивная душа, – покачал головой Люцифер. – Силу, что ты получила ослепила тебя. И я уверен, что ни мой рассказ, ни мои наставления не вразумят тебя.

– Я с детства была упряма, – прошипела ведьма.

– Или наивна?

– Называй как хочешь!

– Ты уверена, что грехи открывают тебе все дороги. Пути, по которым не пройти праведнику или иному страждущему. Но ты глубоко ошибаешься – грязь и пыль сбивают тебя с наезженного тракта уводя в бурелом. Ты избрала не те ориентиры. Также как и я.

– Стало быть, отказываешь?

Боль внезапно исчезла. Покинув свое место, Люцифер повернулся к монастырю спиной и зашагал к каменной твердыне, где застыли немые гаргульи. Остановившись напротив ведьмы, он бросил на нее пренебрежительный взгляд, и произнес:

– Мой собрат по несчастью вновь поставил не на ту фигуру. Но партия может стать весьма интересной.

– Издеваешься? – выдала ведьма, сплюнув кровавой слюной.

Люцифер не счел нужным отвечать. Кто он такой, чтобы преподать урок Верховной Жрицы Самаэля. Вместо этого, фонарщик решил окончить наскучивший ему разговор, который зашел в тупик еще не успев начаться.

– Вечный круг противостояния. Черное, белое, белое, черное. Когда же им это наскучит? – все-таки сказал он, но его слова не были обращением. Странная привычка озвучивать собственные мысли появилась у Падшего за период пленения, когда его дух сдерживала печать Валефора.

Каждый должен вынести свой урок, именно для этих целей и был создал материальный мир. Только так и никак иначе – дух, сможет победить плоть. Впрочем, Люцифер был уверен, что его нравоучения не нужны простым смертным. Им они никогда не шли на пользу. Даже в те времена, когда он носил имя Прометей.

Остановившись возле пологого камня, напоминавшего гранитный столб, Люцифер присел и зачерпнул дорожную пыль, его руки стали влажными. Он словно искусный гончар стал совершать пасы, будто пытался подчинить себе кусок глины. Она кружилась видоизменяясь, а он лишь ускорял движение. Казалось, что где-то в ином мире скрыт гончарный круг, который заставляет пластичное сырье вращаться, постепенно обретая форму.

Ведьма следила за неуловимыми движениями Падшего, не сводя с него глаз.

Вскоре работы была окончена. Люцифер водрузил на каменный постамент причудливый черный фонарь – камеры в виде ромба, а внешняя оболочка каменных полос, что обхватывали колбу, имела еще три уродливых лица сверху и одно снизу. Безликие существа, открыв рот, замерев в ужасе взирали на куда-то вверх. А четвертое – что находилось в нижней части фонаря было слепо и немо.

– Твоя просьба исполнена. У каждого свой урок, Жрица. Свой, – равнодушно сказал Люцифер и отправился вниз по пыльной дороге. Одинокий путник бредущей от тьмы к свету и неспособный отыскать его нигде. Но он упрямо продолжал следовать за светом, что озарял его бесконечный путь.

Ведьма медленно встала на ноги. Посмотрела на висящую плетью руку. Ничего страшного в этом не было – совсем скоро кости срастутся, встав на место. Только еще один день, который она могла бы провести в старом теле, будет потрачен на восстановление. Впрочем, теперь об этом можно не печалиться. Теперь у нее есть светоч.

Опершись о короткую клюку, ведьма похромала к подарку, который оставил её на прощание Дарующий свет. Теперь она использовала свою начертательную палку по назначению, скривившись на один бок, словно ветхая старуха.

Приблизившись к светочу, она присела рядом, скрестив ноги. Голова легла на клюку, как на опору. Ведьмин взгляд впился в фонарь. Она знала, что у Люцифера существует множество источников – на каждый случай свой. Для нее он выбрал Источник душ. Почему? Арадия не знала. Но была уверена, что именно он поможет её проникнуть в проклятую обитель и отыскать собственные мощи.

Прошептав заклинание, ведьма приблизилась к светочу и вдохнула в него смерть. Крохотный огонек отражающий ярко-голубоватый свет, будто ледяной кристаллик проник внутрь стеклянной колбы и заметался по узкому пространству, как тигр в клетке. Внутренность Источника душ наполнилась призрачным светом. Три лица в верхней части фонаря изменились – пустые глазницы расширились, рты открылись сильнее.

Ведьма удовлетворенно кивнула. Взяла светоч в руки и направилась вниз по склону, где её ожидал Легион. Она готовилась пройти урок, который предрекал её Несущий свет.

Глава 24

Глава 24. Безликий

Рабочий кабинет Понтифика с заходом солнца медленно погрузился в тревожный полумрак. Массивные шкафы, стол и резные стулья накрыл занавес тьмы, превратив краски в серые полутона. Портьеры потемнели, впитав в себя тусклые солнечные лучи. Отложив перо и бумагу, Понтифик устало зевнул и хлопнув в ладоши, продолжил следить за тем, как служки вносят в его покои массивные канделябры – свечи тревожно заиграли светом, вернув кабинету былую яркость, а вместе с ней и величие.

– Благословляю вас, – произнес Понтифик, перекрестив вслед юных послушников.

Возвращаться к работе после короткого перерыва было тяжело и Его Святейшество решил повременить с важными делами. Покинув свое место, он приблизился к окну и уставился на мощеную гранитом площадь Петра. Ватикан спешно готовился к ночи. Зажигались факелы, сигнальные огни. Горожане постепенно сбавляли темп, словно гужевые лошади, которых скоро загонят в стоило, где они вкусят обещанную пищу.

Вздохнув, Папа взглянул чуть выше, там куда простирались просторы Рима, который был погружен в развалины. Землетрясение, наводнения и городские войны истощили тело древнего города. Его Святейшество прекрасно помнил цифры, которые были отражены в отчетах по восстановлению церквей. Мраморщики нынче требовали баснословные деньги. Желтый Тибр был окружен разрешенными мостами и настоящими горами мусора. А еще словно проплешина зияла пустошь близ стен Аврелиана. И даже виноградники и огороды не скрашивали унылый вид. Термы и цирк заросли травой и были сильно заболочены.

Понтифик вновь вздохнул. На этот раз гораздо тяжелее. Печаль сдавила его сердце, усугубив и без того тяжелое положение старика. Он так много хотел сделать, но так мало успел. Удивительно, но сейчас даже Рим выглядел хуже него, словно дряхлый старик он плевался копотью недавних пожаров и кривил покрытые мхом башни, будто гнилые зубы. Бывший вельможа, ставший бродягой, потерявшим всякое уважение общества.

Именно в эту минуту отчего-то Понтифик припомнил слова Святого Бенедикта, епископ Канузии, который как-то изрек: «Рим не будет уничтожен народами, но будет потрясен бурями, молниями, ураганами и землетрясениями и истлеет сам собой».

Вернувшись к столу, Папа уставился на бумаги, содержащие план очистки сточных труб и приведения в Божеский вид моста Святой Марии. На лице старика возникла печальная улыбка. Борец за святость занимался тем, что разгребал мусор и белил стены. Пусть и на бумаге, но все же. А ведь когда-то, в юные годы он собирался изменить мир.

Вернувшись за стол, Понтифик уставился на широкую, подробную карту города. Вдоль извилистого городского берега тянулись кварталы Понте, Париони, Регола и Сант Анджело застроенных башнями, которые тянулись до самого Капитолия. А еще были Брнфилии, Аматески, Калицуки и многие другие. Каждый из них преклонил колено перед Святым престолом. Но будет ли их преданность доказана, когда того потребуют обстоятельства? Понтифик не был в этом так уверен.

– Управление паствой тяжкий труд, – внезапно раздался за спиной Папы донельзя знакомый голос.

Понтифик не стал оборачиваться. Он прекрасно знал того, кто пожаловал к нему в гости. И не ждал от этого визитера опасности. По крайне мере не здесь и не сейчас.

Кардинал Верона обошел огромное кресло Папы, которое напоминало трон. И скромно присел на соседнее, что стояло возле небольшого круглого стола красного дерева, инкрустированного медью и серебром.

– Дверь, через которую ты проник сюда используется исключительно для особых случаев, – напомнил Понтифик.

– Сейчас как раз такой, – ответил кардинал.

– Уверен?

– Иначе я бы никогда не посмел побеспокоить Его Святейшество в столь поздний час.

– Лживая любезность!

– Увы, другой для вас у меня нет.

Кажется, Понтифик не был удивлен подобному поведению кардинала. Он знал, что настанет день, когда Верона решит сыграть в открытую. Но не предполагал, что этот день придет так рано. Впрочем, у всего существует свой предел. Для одних эта точка является конечной, а для другого – всего лишь началом.

– Как говорят в таких случаях: вскрываем наши позиции, – произнес Понтифик.

– Откровенный разговор, – кивнул Верона. – Что ж, думаю мы можем говорить в этих стенах откровенно, не боясь сторонних ушей.

– А что насчет Господа? – поинтересовался Его Святейшество.

– Неужели ты и впрямь веришь в Создателя⁈

Понтифик обжог кардинала ненавистным взглядом. Но вместо того, чтобы обрушить на Верону весь своей гнев, устало пожевал губами и стал быстро качать головой, словно нищий с базарной площади.

– Вера. Именно она тебя заботит.

– Вовсе нет. Меня заботит твое истинное лицо. А заодно и родословная. Какая силы помогла тебе взобраться так высоко? Но не просто подняться, а удержаться на Святом престоле?

– Что⁈ – Кустистые брови Понтифика поползи вверх.

– Ты ведь не принадлежишь нашему миру! Чужаки, что приходят к нам оставляя огненные кольца на земле… ты ведь один из них, – неспешно сказал Верона. Немного помолчал и выдал следующую порцию: – Откровения за откровения. Мне известно, что так называемые Ткачи пытались тебя уничтожить. Именно поэтому ты окружил себя еретиками Привратниками, которые не стесняясь рисуют на своих доспехах созвездия и нарекают себя именами древних Богов.

– Бессмысленные предположения, – буркнул себе под нос Понтифик.

Верона кивнул:

– Скрывать не буду, это всего лишь домыслы. Но основаны не на слухах, а вполне реальных доказательствах. Моя конгрегация умеет собирать весомые доказательства, уж поверьте мне на слово.

– Если тебе известно так многое, чего же ты ждешь от меня? Что я покину Святой престол освободим тебе место?

– О нет, ни в коем случает, – Верона покачал указательным пальцем, – сидите пока сидится. Меня вполне устраивает мое нынешнее положение. Не высоко и не особо низко. Я лишь хочу подставить свое плечо в сложную минуту. А сейчас и впрямь положение сложное. Соратников у вас не осталось, а противников – хоть отбавляй. Без меня вам не обойтись. А если вы сомневаетесь на счет моей преданности, то спешу сообщить, что я уже справился с одной из ваших больших проблем. Если ваши голуби еще не принесли вам весточку с Юга, я сделаю это за них. Палаццио Дуко разрушен, полностью до самого основания. И это еще не все. Под руинами похоронены главные соратники ордена Ткачей, которые именовали себя…

– Хватит! – рявкнул Понтифик. – Мне известны их имена. Их имена, которые они носили в вашем мире.

Устало прижав руку к лицу, Его Святейшество прикоснулся к дряблой коже на щеке, сжал пальцы в кулак и резко дернул на себя. Внешность его изменилась столь неожиданно, что Верона дернулся и не в силах скрыть эмоции, резко изрек ужасное проклятие, после чего тут осенил себя крестным знамением.

На кардинала смотрело моложавое лицо – острый нос, близко посаженные глаза, тонкие брови и тонкие, словно бритва подбородок. Но волосы при этом продолжали оставаться седыми, что создавало двоякое впечатление некоего обмана.

– Поверишь ли ты, если я скажу, что существует множество времен? – обратился к Вероне мужчина. – Поверишь ли ты, что не существует время, а лишь множество вероятностей? И поверишь ли ты, в бессмысленность собственных потуг? Скажу так: тебе придется в это поверить, иначе я не доверюсь тебе.

Взгляд Вероны стал глубоким и слегка отрешенным. Он больше не говорил, а только слушал Чужака, который пришел к ним из другого мира. Прикоснувшись к ярёмной вене, Папа изменил свой голос, который стал более молодым и звонким.

– Я спрятался в вашем мире от преследования, и ты правильно определил моих врагов, за что тебе отдельная благодарность. Но эта лишь маленькая толика планов, которые нам предстоит осуществить.

Верона кивнул, в знак согласия, и осторожно спросил:

– Ответь, как вам удалось заполучить перстень Рыбака?

– А разве мало было Пап на престоле, кто не имел прямого отношения к вере? – откликнулся Чужак. – История помнит и дам в мужском одеянии и пирата, который внезапно обратился в праведника и оказался во главе Ватикана. Так что я, увы, не первый.

Рисовавший пальцами на инкрустированном столе знак рыбы – тайный символ христиан, – кардинал внезапно остановился. Замер. Его голос дрогнул, когда он задал следующий вопрос:

– Скажите, истинные цели, что вы преследуете оставят наш мир в первозданном виде?

– Ты верный поборник веры, – вздохнув, ответил Чужак. – И в этом наши взгляды расходятся. Но я также знаю, что человеку необходимо во что-то верить. Поэтому я дам этому миру нового Идола. Только так мы сможем удержать планету АВ45−13 от полного краха.

Верона не ответил. Он хотел согласиться, но боялся. Странно чувство, когда превосходство сменяется поражением. Партия с непредсказуемой концовкой.

Присмотревшись к новому лицу Понтифика, кардинал в очередной раз отругал себя за беспечность. Он был уверен, что Его Святейшество имеет не один скелет в шкафу, но даже предположить не мог, что эти скелеты будут принадлежать неведомому чудовищу, которому подвластно править не просто городами или государствами, а целыми мирами и планетами.

– Скажи, как тебе удалось расправиться с тем, кто именовал себя не иначе как Микеланджело? – внезапно спросил Чужак.

– Это долгая история.

– Мы теперь никуда не торопимся, – ответил собеседник и его неподвижные глаза грозно блеснули в вечернем сумраке.

Верона резко обернулся. Ему показалось, что за спиной возникла и резко исчезла чья-та тень. Подслеповатый взгляд пробежался по угловатой мебели и остановился на темном углу.

– Здесь есть кто-то еще? – поинтересовался Верона.

– После того, как я очистил свои покои от соглядатаев Совета Десяти не мог же я остаться без личной охраны, – улыбнулся Чужак.

Вскочив со своего места, Верона попятился словно краб и уперся в стену. Его рука коснулась льняной промасленной ткани на окне.

– Решил сбежать? – удивился Чужак. – А как же сотрудничество? Наш союз? Или ты считаешь, что я недостоин твоего внимания⁈

Покинув своем место, Понтифик возвысился над кардиналом, будто хищник над беспомощной жертвой. Владелец перстня Рыбака стал уже в плечах, но и выше на целую голову. Верона следил за его неспешными, лисьим передвижениям, и никак не мог взять в толк: каким образом тому удалось столь сильно видоизмениться?

– Нет, друг мой, теперь мы с тобой в одной лодке, – промурлыкал Чужак. – И уверяю тебя, наша с тобой партия сложится ничуть не хуже той, что ты разыграл с представителем Преисподней. Кстати, насчет Люцифера. Ты знаешь, что бывает, когда спускаешь с привязи стражного пса? Правильно – он не уходит со двора, и продолжает оставаться рядом с хозяином. Но в твоем случае на веревке оказался хищник. Который способен бунтовать и грызть глотки, лишь бы достичь необходимой цели. На мой взгляд, ты обхитрил сам себя монсеньор Верона, верховный инквизитор Неаполитанского королевства и двух провинций. И скоро пожары, болезни и деяния еретиков покажутся всем нам детской шалостью, по сравнению с тем, что сможет натворить Несущий Свет.

– Я могу объяснить, – замялся обескураженный Верона.

– Не стоит. Мы уже не в силах изменить день прошлый, но способны повлиять на день грядущий, – объяснил Чужак.

– И как же это сделать?

– Нам необходимо отыскать последний конклав, – последовал более чем странный ответ.

Нахмурив лоб, Верона повернул голову и уставился на быстро пустеющие улицы Рима. Тьма стремительно окутывала витиеватые улицы некогда великого города, который сейчас превратился в бледную тень самого себя. Но это была лишь часть той правды, что так рьяно скрывали власти заручившись поддержкой истинных католиков Ватикана. Рим был не просто немощен, он был поражен ужасной болезнью, гораздо хуже чумы и прочих её проявлений.

Верона заметил среди города мрачные тени монахов, но то были не живые, а мертвые слуги ордена.

– Cum clave, – слегка исказил слово конклав Понтифик. И его голос вновь сделался густым и дребезжащим, как у старика. – Запретная комната. Именно туда стремится тьма, которая наполнила наш мир. Именно через нее к нам проникает часть чужих миров. Cum clave – кто станет первым, тот получит полную власть над Экспериментом.

Верона кивнул совершенно не понимая смысл услышанного. Но Чужак довольно четко определил главную цель их совместной партии. Все фигуры на игровом столе и теперь оставалось лишь сделать первый ход.

(ноябрь 2025– март 2026)