Текст книги "Чужак. Последний конклав (СИ)"

Автор книги: Константин Нормаер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 21

Глава 21. Вестник

Тьма. В ней нет света. Но если долго вглядываться в непроницаемый мрак, ты способен уловить призрачные очертание того, что скрыто в пустоте. Конечно, там может таиться обман. Потому что только свет способен показать человеку истинную природу вещей. Но и тьма способна приоткрыть завесу тайны. Главное – верить, и приложить определенный усилия.

Голос монотонно звучал в голове, словно нравоучение. Анастасия могла его слышать, но не могла ответить. Впрочем, она и не пыталась. Лишившись последних сил, женщина пребывала в странном забытье, которое исцеляло, не хуже чудодейственных мазей.

Миру лучше знать, что да как выстроить. А мы все тешим себя надеждой мы на земле главные. И Господь Бог наш великий покровитель. Нет так это все, ох не так. Земля она как почва – и все что на ней происходит направлено на созидание, а не разрушение. Всходы произрастают, плоды зреют, отжившее – вянет, давай место чему-то новому. Такого единое правило и обойти его никак не можно. Сколько не пытайся, все равно не получится.

Мерный голос растворился в протяжно скрипе колес. Эсмеральда открыла глаза и посмотрела на странную плетеную вещицу, что покачивалась над потолком. Сквозь рваный полог было видно безоблачное небо, яркие лучи солнца играли на внутренней части повозки.

– Очнулась? – поинтересовался Пес. Он сидел напротив, держа в руках глиняный кувшин.

Смочив тряпку, он протер её лоб Эсмеральды, и устало улыбнулся. На его лице и руках виднелись свежие раны и огромные синяки.

– Где мы? – разлепив спекшиеся губы, поинтересовалась женщина.

– В безопасности.

– Что произошло?

– Гнев Божий! Он обрушился на поместье обратив его в руины.

– Руины?

– Гнев Божий, страшное наказание. Стены ордена Ткачей разрушились, услышав голос Иерихонской трубы. Могу поклясться чем угодно, что я слышал её. Правда звучала она, словно голос десятка Ангелов.

– Ты слышал голоса? – нисколько не удивившись, спросил женщина.

– Мы все их слышали.

Тяжело вздохнув, Пес опустил голову – его лицо казалось бледным отражением грязного покрытого пылью полога. Он долго думал, а потом продолжил:

– Знаешь, когда-то кардинал Верона сказал мне: Наши грехи обязательно нас догонят, я воспринял его слова слишком легкомысленно. Но сейчас я понимаю, что никому не избежать прошлого.

– Прости, но я не верю в неотвратимость всего сущего, – устало улыбнулась Эсмеральда.

Пес не пытался её в чем-то убедить. Он лишь хотел облегчить душу. И его голос вновь наполнил повозку:

– В моей жизни было много хозяев. Они отдавали мне приказы и требовали их неукоснительного исполнения. И я подчинялся, даже не пытаясь снять ярмо, которое на меня нацепили еще в детстве. Понимаешь? Я не сопротивлялся. Потому что мне было удобно. Хомут не натирал, и я с упорством вола тащил свой нелегкий груз. Мне легче было подчиниться, чем рассуждать о глупости очередного господина. Я брел по тракту в полной темноте, потому как мои глаза скрывали шоры. И лишь кардинал Верона не только избавил меня от пелены, но и указал дорогу даровав мне Веру.

Недолгая пауза позволила Эсмеральде задать один важный для нее вопрос:

– Как ты стал его слугой?

На лице Пса появилась грустный улыбка. И он покачал головой:

– Я никогда не называл его господином. То было особое услужение. Начинал я с конгрегации особым заместителем префекта. Окруженный церковной братией, я внимал каждом сказанному слову. А в исповедальне делился этим с доверенным лицом кардинала.

Эсмеральда нахмурилась, уточнив:

– Так ты шпионил?

Задумчивый взгляд слуги наполнился некой осознанностью, и он покачал головой:

– Шпионил? Вовсе нет. Я выкорчёвывал. Вернее, помогал это делать. Кардинал называл меня садовником, и это самое верное определение моих трудов. Знаешь, я ведь поначалу тоже не верил. Да и как можно уверовать, когда ты видел сотни бессмысленных смертей. И не мог найти никакого разумного объяснения. Я отвергал саму мысль, что Господь действительно совершал все те чудеса, что ему приписывает молва. Но служение у кардинала Вероны раз и навсегда избавило меня от заблуждений.

– Он показал тебе чудо?

– Конечно, нет, – Пес улыбнулся. – Хотя людей, наделенных стигматами, я повидал на своем веку предостаточно. Именно наша конгрегация решала: что считать «чудом», а что подвергнуть сомнению. Случилось это в городе Ланчано в монастыре святого Лонгина. Во время мессы, один из монахов, который по всей видимости, также как и я усомнился в житие Христа, произнеся слова освещения: «Это мое тело. Моя кровь», обнаружил, что хлеб и вино, лежавшие подле алтаря, превратились в кровь и плоть. Я присутствовал на той литургии, и могу покляться, что не было ни одного подозрения подмены даров. Но когда преломили хлеб, внутри оказалось человеческое сердце. Великое чудо произошло прямо на наших глазах! И казалось бы, что может быть правдивее чем глаза сотни прихожан, что находились тогда внутри базилики. Но Ватикан оказался выше всяких чудес и назвал данные события: Ложью черных сил! Представляешь? Они отвергли божественное явление, как нечто чужеродное. А те, кто пытался доказать обратное – подверглись гонениям, остальные были схвачены и обвинены в ереси. Я чудом избежал подобных наказаний, кардинал Верона поспособствовал моему освобождению. И тогда я поклялся ему дважды: первый раз в том, что никому больше не расскажу о чуде, что узрел в Ланчано, а второй – в преданности Его Высокопреосвященству, – немного помедлив, слуга докончил: – Он объяснил мне, что бороться необходимо не с Дьяволом и его последователями, а с теми, кто находится возле Святого престола, а то и вовсе восседает на нём, потому как именно они и чернят имя Господне, лишая истинных прихожан истины.

Слегка приподняв голову, Эсмеральда внимательно посмотрела на Пса, словно хотела дотянуться до его мыслей. Впрочем, это было ни к чему. Сегодня он был предельно откровенен с ней.

– Хочешь знать, для чего я рассказал тебе об этом? – поинтересовался слуга. – Вчера я видел еще одно чудо, которому не могу найти никакого рационального объяснения. И ты живой тому свидетель. Поэтому так важно, чтобы ты рассказала об этом моему покровителю, кардиналу Вероне.

– Но что именно я видела? – уточнила Эсмеральда, вызвав у слуги недоумение.

Он приблизился к ней и заглянул в глаза, так словно пытался разглядеть там недавние воспоминания. Некоторое время он молчал, а потом отвел взгляд, его скулы заострились, и он сказал:

– Ты ничего не помнишь.

– Не совсем так, – ответила Эсмеральда. – Я помню, как нас вывели из кабинета. Помню призрачные облики монахинь. Мне кажется их призрачный образ давал некое свечение, хотя конечно я могу ошибаться. Когда мы встретились взглядом с той, что приняла смерть от механических «игрушек» господина Леонардо, я поняла, что она не отпустит их живых.

– Что-то еще? – воодушился Пес.

– Еще пение. Мне кажется, так или похоже должны петь Ангелы. Очень красивые голоса – мужские, женские, даже детские. Они казались такими умиротворенными. Но все изменилось, когда нас выводили в сад. Я услышала оглушающий визг, который наполнился тяжестью, будто грянул гром. И тут же мир скрылся во тьме.Земля содрогнулась. Стены заходили ходуном. И я упала на землю, прикрыв голову руками. Никакого чуда я не видела, извини.

Но Пес не сдавался. Он быстро закивал и стал прерывисто объяснять:

– Ты неправа! То, что ты видела, а главное – слышала, и есть настоящее проявление Божьего промысла! Образы мучеников, которые вернулись к своим истинным убийцам, голоса ангелов, певших псалмы, скорбя о скорой смерти. И в конце – гнев Божий. Именно его тебе посчастливилось наблюдать!

– И зачем эти сведенья твоему покровителю? – поинтересовалась Эсмеральда, не став спорить с попутчиков.

– Это уже третье знаменье, ждать бессмысленно! Настала пора действовать!

* * *

Зодиак услышала, звонкие трубы цитадели, возмещающие о прибытие обозов с Севера. На этот раз они вернулись раньше положенного на два дня. Но зная пунктуальность сеньора Белоне Рофа найти причину подобной спешки было сложно.

Неспешным шагом глава ордена Привратников стал медленно спускаться вниз по винтовой лестнице, шаркая плечами о каменные стены. С каждым голом он все больше времени, чтобы, покинув свои покои оказаться в небольшом дворе, где проходили тренировки новых адептов ордена. А ведь раньше он мог легкой рысцой сбежать вниз, даже не сбив дыхание. Теперь же Зодиак останавливался трижды. Первый раз на восьмидесятой ступени, а затем на двухсотой и двести сороковой.

Снаружи было шумно. Но не от треска деревянных мечей и щитов, слышалось многоголосье учеников и нескольких маэстро, что обучали их премудростям фехтования. Причем учителя не пытались утихомирить учеников. Судя по всему, все были слишком взволнованны.

Остановившись возле ворот Зодиак внимательно осмотрел площадку, чтобы сделать хоть какие-то выводы. Несколько крытых телег замерли у самого въезда, а ученики сгрудились рядом, образовав полукруг. При этом расстояние между людьми и повозками было слишком большим, словно адепты чего-то боялись и выбрали безопасное для себя расстояние. Возницы стояли, рядом не пытаясь что-либо объяснять.

Предчувствие – странная вещь. Она, словно черный вестник, который заставляет тебя поверить в ужасную правду, которую ты всячески отрицаешь. Тяжело вздохнув, Зодиак ощутил неприятный укол в области сердца. Он уже знал, что его ждет, когда он подойдет к обозу.

Ученики расступились. На юных лицах застыла тревога, но у большинства уже проступили первые признаки страха – напряженный взгляд, общая растерянность. Ближе всех к повозке стоял маэстро Недо и Луиджи. Завидев главу ордена, они обозначили короткое приветствие и отошли в сторону. Им нечего было сказать.

Полог повозки был поднят. Семь тел завернутые в кровавый саван лежало на одной повозке, еще столько же на второй. Было видно, что воины сильно изувечены. У всех отсечены головы.

– Кто это сделал? – обратился Зодиак к одному из возниц.

Старик с седой бородой недовольно насупился, теребя в руках потрепанный тюрбан. Его левый навыкате глаз нервно дрогнул. Заблеяв, словно баран, он не смог сказать ничего вразумительного, поэтому Зодиаку пришлось перевести требовательный взгляд на второго возницу. Местный сторожила, носивший имя Нуэве устало кивнул, понимая, что ему придется держать ответ сразу за всех.

Возница вышел чуть-чуть вперед. Слегка припадая на правую ногу, он не так и не посмел взглянуть главе ордена в глаза. Зодиак ждал. А Нуэве все не решался начать рассказ.

– Кто⁈ – не выдержав, строго произнес Зодиак.

– Его Святейшество.

– Что⁈

– Мы не сразу поняли, что и стряслось-то. Когда наши повозки пересекли Некрополь и остановились подле площади, еще царили сумерки. Но было отчего-то многолюдно. Я давно такой суеты не припомню. Особенно были слышны молотки медников и позолотчиков. Рынок, что на самой окраине еще только колдовал над товаром, зато повара у служки базилики уже кружили у заднего двора. Мы как принято стали в сторонке, чтобы не смущать служивых, выбрав самое лучшее место в теньке. Тут то и началось. К площади стали съезжаться темные повозки. Инквизиторские. Их ни с чем не спутаешь! Я первый заметил лучников на крыше и гвардейцев, что кучковались у главных врат. Все они словно к чему-то готовились, чего-то ожидали. Мы по первой даже ничего дурного и помыслить не могли. Откупорили вина, хлеба с оливками на ранний прием пищи да приготовились ожидать утреннего представление. Это мы уж потом смекнули, что заговор тут. Поначалу, конечно, испугались! Это кто же на Святой престол покуситься решил! Что за ирод такой! Только кто ж нам, простым смертным-то ответ даст⁈ Вот и сели мы куковать. Сидим, ждем, а вооруженный люд все пребывает. Уж всю площадь заполонили, не протолкнуться. И все вокруг внезапно затихло. Мы невольно даже молиться стали, так боязливо стало. А солдаты стоят – наготове, стало быть. Видать приказа какого-то ждут. Нет, думаю тут дело другое. Не уж-то изменников каких извести хотят. И точно! Труба пропела три раза, и воины ринулись внутрь Собора. И тут началась такая пляска, похлеще чем у бесстыдных гадитанок. Крик и вопли стояли такие, что хоть уши затыкай. И ведь дураку понятно, что серьезное там твориться. Прямо хватай скарб и спасайся как можешь. Но страх тут такой напал, что мы с приятелем даже забыли, как слова изрекать. Смотрим друг на друга и мычим – а сказать и не знаем что. Лошади правда у нас смирно стояли, не брыкали и не голосили. – Облизнув губы Нуэве ненадолго замолчал. Перевел дух, обтер бородатый рот.

– Продолжай! – потребовал Зодиак.

Вознице достаточно было бросить взгляд на каменное лицо старика, чтобы понять, что медлить не стоит.

– Выводили Привратников по одному. Головы низко опущены, а руки, стало быть, вывернуты назад, да вытянуты так причудливо. Бабки потом возле триклиний кудахтали, это для того, чтобы адепты колдовские свои чары применить против святой веры не смогли. Вывели их, расставили рядком и зачитали личные слова Его Святейшество. Серьезно он так их обвинял – и в мракобесии и подстрекательстве, но в основном конечно в предательстве и поклонении темным силам. А в конце и вовсе злоязычниками их окрестили, о как!

– Где их казнили? – уточнил Зодиак.

– А прямо там, – без раздумий ответил Нуэве. – Нас то к тому времени уже заприметили и взяли в плотное кольцо, не улизнешь. Да мы собственно говоря и не пытались. Судили адептов скоро. Инквизиторы вместе с кардиналами подтвердили, что все признаки ереси и дьяволопоклонения на лицо. Так что палач не мешкал. Мешки на голову, бревно под шею и взмах топором. Ну а уж потом их наш товар весь на землю покидали, на корм крысам, а тела взамен ровненько так уложили.

Склонившись над одним из тел, Зодиак указал на окровавленные шеи и спросил:

– А куда они подевали головы?

– Так на пики водрузили и на пути к Авентинскому холму от дороги Circo Massimo до арки Тита. Как сообщил распорядитель: в знак назидания и напоминания, что Его Святейшество милосерден со своими врагами.

Сжав кулаки, Зодиак покосился на маэтро Недо.

– Сколько у нас сейчас людей?

– Несколько сотен в замке и в пригороде квартируются еще столько же. Можно отправить гонца в Неаполитанское королевство. Но вряд ли мы сможем собрать больше семи сотен. И это если учесть не прошедших посвящение и не имеющих скьявоны с первородным камнем.

– Долго. У нас нет времени, – покачал головой Зодиак. – Обойдемся своими силами. Мы не станем биться. Противостоять в открытую Ватикану бессмысленно. У нас будет другой план. Запускай красную стрелу!

Глава 22

Глава 22. Кости

Пробуждение – это особый ритуал, ты словно рождаешься, осторожно вступая в новый день, в новую жизнь. Еще недавно ты был в мире, где нет света, и некто неведомый управлял твоими помыслами и поступками, а теперь ты вернулся из этого Ночного похода, в привычное для себя состояние.

Липо Дарди с трудом разлепил глаза и первым кого он увидел была его супруга. Илария склонилась над ним и медленно поглаживала его по лбу, радуясь тому, что её муж снова с ней.

– Ты снова с нами произнесла она. – И она улыбнулась, заставив маэстро в очередной раз усомниться в реальности происходящего.

Демон был изумительным лицедеем.

– Он тебя не слышит! – рядом с женщиной возникла воительница в белых одеждах, которые были изрядно запачканы кровью.

– Венера, – прошептал маэстро. – Наши грехи всегда нагоняют нас, где бы мы не оказались, – добавил он улыбаясь.

Но монахиня в отличии от Иларии не восприняла покаяния отступника всерьез.

– Где ведьма, куда она подевалась? – нетерпеливо поинтересовалась Венера.

– Не сейчас, – вмешалась Илария. Он еще слишком слаб. Оставим все вопросы на вечер.

Костер горел бодро с жадностью пожирая старый, сухие доски повозки. Медичи с легкостью разломал часть борта, на котором виднелись глубокие следы ведьминых рун. И вот теперь они шипели и пузырились под действиями священного огня, который превращал их в пепел.

– Все что я делаю приносит один вред, – внезапно произнес Липо, – Она забрала всех, всех кто был рядом.

Медичи задумчиво покосился на Венеру. Но монахиня смотрела в огонь, не сводя взгляда с танцующих над гнилыми корягами лепестков.

– Она всех обвела вокруг пальца, – ответил отец Гвидо. – Либо мы хотим так считать. Потому что нам так легче.

– Не люблю я этой вашей правоведческой мути. Говорите, вроде как красиво, да все бестолково. Но делаете это с таким умным видом, что простому люду, да и не простому тоже, просто стыдно признаться, что ни черта не понятно, – внезапно выдал магистр.

Отец Гвидо хитро прищурился, дернул головой, и решил ответь. Впрочем, он всегда отвечал не неудобные для него реплики. Уж такой характер.

– Искать причину в других, а не в себе, вот корень зла, что затаился в твоем неокрепшем духе, сын мой, – небольшая пауза была сделал специально, чтобы собеседник успел осознать ущербность собственного мышления. Заметив на лице магистра некую растерянность, отец Гвидо продолжил пускать стрелы призрения: – И нет, чтобы прозреть, вы продолжаете упорно шагать босым по греховному лесу заблуждения и отчаянья.

– Прекрати! – внезапно рявкнула воительница. – Говори – что тебе известно? Или заткни свою блеющее зево. Сеньор Медичи прав, мы больше не можем рассусоливаться. Ведьма становится сильнее. С каждым днем, с каждым нашим вздохом.

– Мне кажется, я понимаю, к чему ведет разговор греховник, – внезапно сказала Илария. Заставив священника встрепенуться.

– Как ты меня назвала?

– Как бы я тебе не назвала, сути это не изменит. Ты закончил свое земное существование. Но твой обожаемый Покровитель. Могу догадаться, что твои грехи цепями удерживают тебя в материальном, и не отпускают в райские кущи. Вот ты и мытаришься среди живых, продолжая ощущать себя человеком.

Вскочив со своего места, отец Гвидо сгорбился и неумело сжал кулаки, собираясь накинуться на обидчицу.

– Будь ты проклят, мерзкий демон! Я заставлю тебя забрать свои слова обратно, гнусный червь! – лицо его сморщилось, глаза сверкнули злом. Схватив одну из горящих головешек, он направил её в сторону спокойно сидящий на поваленном дереве женщину. Яркий свет вспыхнул, зашипел и вырвали из тьмы бледную, почти прозрачную руку священника. Стали видны прожилки, кости, никаких сосудов и вен.

– Осознание. Скоро ты осознаешь, кем ты сейчас являешься, – спокойно произнесла Илария.

Застыв на месте, отец Гвидо взирал на свою ладонь, которая держала головешку. Никакой боли, никаких ощущений. Его рука внезапно дрогнула. Но вместо того, чтобы положить свое огненное оружие обратно в костер, он приблизил его к лицо Иларии.

Женские черты, словно маска стали истощаться, граница между ложью и правдой стерлась. Лоб стал меньше, глаза и нос выросли в размерах, исчезли волосы на голове, но возникла крохотная бородка. Приоткрыв рот, мужчина, что скрывался под женской личиной, тихо попросил:

– Убери огонь! Он мне неприятен.

Кожа стала постепенно чернеть. А когда священник все-таки убрал головешку, женский облик стал прежним.

– Ты Падший? – поинтересовалась Венера. Потом покачала головой и поправила сама себя: – Нет, ты не отвергнутый.

Венера медленно подалась вперед. И вновь демон не стал мешать. Он принял игру воительницы, желая узнать угадает ли она его истинное происхождение.

Не спрашивая дозволения, Венера осторожно взяла женщину за руку, накрыла её своей ладонью. Воительницы закрыла глаза, а когда через секунду открыл их – они были белыми, наполненными словно сосуд туманом. С губ сорвался давно забытый язык. Демон улыбнулся. Ему было приятно слышать странный рубленные фразы, напоминающие воронье карканье.

Все застыли в ожидании. Лишь Липо Дарди, резко провалился в некое забытье. Но даже сквозь сон он слышал странное многоголосье. А видел он пустынные земли и старое сухое дерево, на котором сидели странные длиннокрылые птицы с черными смоляными перьями. Выглядели они неуклюже – широкое тело, крохотная шея и непропорционально большая голова.

Голос исходил именно от них – но рта они не открывали. Странные слова просто наполняли это странное место. Здесь небеса казались пустыней, а пустыня – наоборот, уходила из-под ног, словно гонимые ветром облака.

Приблизившись к дереву, маэстро спугнул неведомых птиц. Голоса тут же стихли. Но вместо клокотания послышалось нежное женское пение. Обернувшись – Липо увидел жену и дочь, что медленно спускались вниз по дюне ему навстречу.

– Что ты с ним сделала⁈ – возмущенно спросил Медичи, уставившись на безжизненное тело маэстро.

– Он сейчас видит грезы, которые успокоят его истерзанную душу, – ответила Илария. И повернувшись к воительнице, приказала: – Продолжай, мне нравится эта игра.

Но Венера не слышала никого вокруг. Использовав древнюю магию, она находилась где-то очень далеко. Возможно, там же, где и маэстро. Её рот продолжил извергать крикливые слова – но говорить она не перестала, просто перешла на шепот. Быстрый, стремительный, будто молитва.

А в какой-то момент наступила тишина. Воительница замолчала, глаза расширились, словно она смотрела куда-то вдаль и пыталась разглядеть что-то невероятно важное. Илария улыбнулась. Умиротворенно. Так как это происходит, когда человек завершил важное дело.

Тихо пощелкивал костер, пламя почти потухло, укрывшись среди побелевшего дерева и углей. Все молчали. Даже словоохотливый отец Гвидо, и тот раскрыв рот следил за прорицательницей в белых одеждах, ожидая услышать запретное имя.

– Я вижу, – внезапно произнес Венера. – Вижу все! Имя тебе – Эосфор. Зареносец!

Лицо Иларии исказилось. Взгляд сделался острым. Демон вскочил на ноги, но тут же был сбит ударом, который ему нанес магистр. Оказавшись на земле, женщина не сопротивлялась. Обхватив шею, магистр, заскрипев зубами коротко произнес:

– Отправляйся обратно в ад, Люцифер!

* * *

Отдышавшись, магистр посмотрел на дрожащие руки. Он никак не мог прийти в себя, даже когда Венера кинулась ему на шею и оттащила в сторону, он продолжал пытаться вырваться и накинуться на демона с новыми силами. Но мощный удар в область живота заставил его прийти в себя.

– Прекрати! – рявкнула воительница. – Или вы не понимаете, что происходит⁈ Она же пытается нас всех рассорить, перемешать, словно игральные кости!

Медичи замер, и кажется, даже перестал дышать. Лицо сделалось пунцовым, словно у студиозуса, что дал неправильный ответ. Илария медленно встала на ноги, отряхнула пышную юбку. Она выглядела скорее озадаченной, чем недовольной.

– Имя, которое ты произнесла. Кто показал тебе его? – обратилась она к воительнице.

Но та не могла ответить. Все еще находясь в состоянии транса, она медленно повернула голову и уставилась слепыми глазами на демона.

– Разве я ошиблась?

– Ложь тебе к лицу, – произнесла Илария. Но голос её исказил итальянский, словно она использовала давно вымерший диалект, отдаленно напоминающий греческий.

– Я увидела именно это имя, – ответила Венера.

– Врешь!

– Падший, ты слишком много возомнил о себе. Примерь накидку, что я тебе приготовила и не ерепенься!

– Арадия, – внезапно прошипел демон.

– Значит мы поняли друг друга.

Вытянутое лицо воительницы стала шире, расплывшись в улыбке. Магистра уставился на Венеру и ужаснулся, заметив в ней некоторые изменения. Зубы её почернели, заострившись, будто у хищника. А под глазами возникли темные круги, словно от серьезного недуга.

– Заклинаю вас, бросьте вашу глупую затею. Более у меня нет желания вас предупреждать или пугать неизбежным исходом. Даже тот, кто глух – тот услышит! А кто слеп – увидит. Остальным я воздам по заслугам!

Голова Венеры резко дернулась назад, а потом в бок. Тело безвольной куклой упало на землю. Воительница была мертва, раскинув руки в стороны.

Магистр не мог поверить своим глазам. Он медленно приблизился к безжизненному телу, склонился и осторожно развернул голову к себе. Глаза воительницы были широко раскрыты – и смотрели куда-то ввысь, рот был искривлен. Взгляд Медичи скользнул ниже, к шее, где виднелись синюшные следы и имелось ярко выраженное искривление.

– Она убила её! – прошептал магистр.

Все молчали. Отец Гвидо перекрестился, но не стал читать молитву, а медленно попятился назад.

– Ведьма лишила нас глаз. У служительницы ордена Привратников был особый дар. Она могла найти дорогу даже среди кромешной тьмы, если вы понимаете про какую тьму я говорю, – сказала Илария.

– Её сила безгранична, – прошептал священник.

– Пока нет, но, если её не остановить, никакие Серафимы и Престолы не смогу помешать Жрице осуществить задуманное, – подтвердила Илария.

Послышалось протяжный вздох и рядом с Венерой возникла высокая фигура маэстро. Нахмурив брови, он посмотрел на тело воительницы и спокойно произнес:

– Её смерть не должна стать напрасной.

– Но как на теперь напасть на ведьмин след, без зорких глаз одной из совета Десяти? – поинтересовался Медичи.

Вместо ответа, Липо Дарди развернулся на месте и уставился на мерцающую фигура священника.

– Твой земной путь еще не закончился, святой отец.

– Что? Ты это о чем? – голос священника дрогнул.

Продолжая оставаться на месте, он стал внезапно отдаляться, словно плыл по воздуху. Фигура его стала бледной, практически прозрачной. Но исчезнуть ему не дали. Липо схватил отца Гвидо за руку и притянул к себе.

– Знаешь почему ты до сих пор среди живых?

Во взгляде священника проскользнул страх. Глаза его расширились. И он покачал головой.

– Не бывает случайных встреч. А смертей тем более! – продолжил Липо Дарди. – Ты помог нам покинуть закрытый город. Но это лишь начало пути. Пути искупления!

– Я не понимаю…

– Наши цели определяют наши поступки. Когда меня объявили Отступником, казалось мир рухнул. Дело всей моей жизни стало прахом, который похоронил под собой все мои надежды. Тогда я не знал: это всего лишь распутье. Просто надо свернуть слегка с основой дороги. Не важно, как ты движешься, важно куда.

– Господь проклял меня, – голос священника дрогнул. Жиденькая бороденка затряслась. Он хотел что-то еще сказать, покаяться, но маэстро улыбнулся, положил руку на плечо священника.

– Не надо. Слова не помогу. Они рождены твоими отравленным мыслями. Присмотрись к своим руками.

Опустив взгляд, отец Гвидо уставился на цепи что опоясывали его запястья. Кованные кольца его грехов тянулись вниз и скрывались в огромных медных сундуках поверхность, которых были исполосованы глубокими следами – его безуспешные попытки справиться с собственными грехами.

– Видишь, – указал на призрачные путы маэстро. – Ты сам не отпускаешь себя. Твоя ненависть, твое недоверие, твои мысли. Но подумай, разве ты можешь что-то исправить?

Священник попытался поднять руку вверх. Цепь звякнула, натянулась. На лицо отца Гвидо исказила гримаса боли. Нет, он её не чувствовал. Она была в его голове, терзая душу.

– У тебя больше ничего не осталось. Больше нечего терять, некуда возвращаться. Все то, что ты с таким усердием копил долгие годы – теперь все тлен. Ни у тебя, ни у нас не осталось ничего за плечами. Поэтому мы здесь. И неважно кто стоит с нами плечом – простой смертный или иной дух, которому требуется прощения не меньше, чем нам, – сказал Липо Дарди и покосился на Иларию. Взгляд его оказался милосердным и всепрощающим. Он больше не думал о том, кто скрывается под личиной его мертвой супружницы. Он принимал её такой как видел. – Господь избрал нас на великой дело. Зло, которое стремительно поглощает наш мир оживляя легенды, которые долгие годы оставались лишь пустыми россказнями обрело лицо. Жрицу, способную принести в наш мир лишь хаос.

Священник внимательно слушал, а маэстро продолжал говорить спокойно и уверенно. А когда замолчал, отец Гвидо лишь коротко кивнул, и направился к пыльному тракту, возле которого стояли две брошенные повозки. Их смешали будто игральные кости – разные судьбы, вера, предназначение.

Перед отцом Гвидо возник призрачный образ человека. Он медленно взбирался в гору, ненадолго останавливался, чтобы слегка передохнуть, но не прекращал восхождение. На глазах священника выступили слезы. Жизнь Гвидо не отличалась святостью, но он верил, что однажды Господь явится к нему, чтобы указать его путь. И вот это наконец произошло.

– Если вы будете делать хорошее, то вас благословят люди и ангелы, и Бог прославится между народами ради вас, и дьявол убежит от вас, и звери будут бояться вас, и Господь возлюбит вас, и ангелы приблизятся к вам, – повторил слова Завета Неффалима, которые словно призрачный мираж возникли перед ним спасительным оазисом.

Остановившись у края дороги отец Гвидо указал на восток.

– Ведьма направляется к аббатству Лучедио.

– Но зачем? – тихо спросил Медичи.

– Её кости. Они скрыты внутри монастыря. Без них она не способна обрести силу. И нам стоит торопиться – это последний шанс остановить Жрицу.