Текст книги "Чужак. Последний конклав (СИ)"

Автор книги: Константин Нормаер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

– Покидать стены монастыря, призывать на помощь посторонних, открывать двери перед чужаками – запрещено! – продолжил повторять правила гигант.

Карлик нахмурился:

– Стало быть, ты не знаешь.

– Не ведаю.

– А что на счет гостей?

– Не ведаю.

– Кто-нибудь просился на постой?

– Не ведаю.

– Ты разговаривал с доставщиками еды?

– Я попадаю в хранилище изнутри монастыря, выбирая время их отсутствия, – пояснил Руфино.

Пока карлик разговаривал с аколитом, я подошел к пустому пролету окна и обнаружил, что отсюда хорошо виден заброшенный колодец и конь, принадлежащий распятому на дубе тамплиеру.

– Скажи, как погиб рыцарь, что прибыл к стенам монастыря прошлой ночью? – обратился я к гиганту.

Руфино открыл было рот, но так и не успел ответить. Изнутри алтаря послышался глухой стук, словно кто-то пытался выбраться наружу.

Глава 11

Глава 11. Засада

Началось все с того, что послышался монотонный раздражающий стук. Он был похож на удары в дверь, когда не прошеный гость проявляет излишнее упрямство, желая попасть в дом к лишенному слуха хозяину. Но самое удивительное, что поблизости не было какого-либо жилища, и уж тем более двери. Илария вышла из палатки, подошла к дорожной сумке, висевшей на ветке. Ткань дергалась, напоминая маятник. Бум-бум-бум! А еще послышалось недовольное бурчание. На лице демона возникла задумчивая улыбка. Она подхватила сумку и, вернувшись обратно в палатку, извлекла из сумы голову двуликого Януса, которую забрала с собой из Вольтерры.

– Ну, здравствуй, приятель! А я уж решил, что ушная сера застряла в твоих ушах! – тут же выжала голова.

– Странно, что ты все еще существуешь? Честно признаться, я забыла о тебе, как и весь людской род, – съязвила Илария.

Янус улыбнулся:

– Именно по этой причине я и решил напомнить о себе.

– Напомнил?

– Да.

– Вот и прекрасно, а теперь я, пожалуй, засуну тебя обратно, – решила Илария.

– Стой!

Раскрыв мешок, Ами остановился:

– Ну что еще⁈

– Ты думаешь, я просто так решил поговорить с тобой? Если так, то сочувствую тебе, бесполый.

– Тогда говори.

– Скажи, как ты относишься к пням? – поинтересовалась голова.

Илария нахмурилась. А двуликий продолжил говорить:

– В общем, не отвечай. Я итак все знаю, что тебе плевать на всех кто тебя окружает. Только вот беда, без друида вам уж точно не получится остановить приближенную.

– Говори, – потребовала Илария.

– А ты слушай! И не перебивай! – потребовал Янус. – В ближайшие часы ведьма покинет поселок. И попробуй, догадайся, откуда она черпает силы? Стой, не отгадывай. Слишком долго ждать. Я тебе подскажу: ты когда-нибудь слышала про березовый сок?

Илария нахмурилась:

– Значит, она схватила Спирито.

– Молодец, правильный ответ.

– Икуда же они направляются?

– Прямо так сразу: с места в карьер, – улыбка мраморной головы стала еще шире. – А что если я скажу, что не знаю?

– Тогда я разобью тебя и дело с концом, – ответила Илария.

– Значит такова твоя благодарность?

Взгляд Иларии сделался задумчивым:

– Скажи, а с какой стати ты вообще нам помогаешь? Насколько я помню, ты специально удерживал нас в комнате правосудия, пожирая наше время.

– Ну как говорят в таких случаях: кто старое помянет тому глаз вон.

– Такой ответ меня не устраивает!

– Ой, ну какие все привередливые, – скривился Янус. – Ладно, предположим меня обвели вокруг пальца. Пообещали одно – а по факту ничего. Так что я решил выбрать для себя другого союзника.

– Тебя обманула ведьма? – поразилась Илария.

– А хоть бы и она. Тебе, не все ли равно? – если предположить, что мраморная голова могла изобразить на лице недовольство, то сейчас это было именно оно. – Так что считай, с моей стороны это жест доброй воли.

– Ищешь свою выгоду? – догадалась собеседница.

– А что в этом плохого? – не понял Янус. – Не только люди ищут, где лучше, но и Боги. Иначе не было бы Падших, и этого вечного противостояние в борьбе за внимание смертных.

– И тебе есть, что нам предложить?

– Безусловно. Так что давай, собирай ваш военный совет, а я так уж и быть поведаю вам, где вам искать Приближенную. И поторопись, у вас не так много времени.

– А что попросишь взамен?

– Уж попрошу, не сомневайся. Но не сейчас. Пока нужно сделать делать дело, а то и спрашивать будет не с кого, – здраво рассудила голова.

Собравшиеся члены особого магистрата с недоверием взирали на карту, что начертила Илария по указке мраморной головы.

– У вас есть единственный шанс помешать ведьме добраться до Бари, – молвил Янус.

– А если она изберет другой путь? – поинтересовался Липо.

– Какую бы дорогу она не выбрала, ей придется переправиться через реку по мосту Марки[1], – произнесла голова.

– Дьявольской мост, – произнес Вико, и нервно поежился.

– Дьявольский? – насторожилась Катерина. – Но почему?

Вико насупился, словно не хотел вспоминать историю, которую услышал на одной из субботних месс, на которую его приводили родители. Но умолчать он тоже не мог.

– В этом месте всегда очень сильное течение. А мост был нужен как воздух. Потерпев очередную неудачу, строители обратились к местным властям, но получили отказ в помощи. И тогда они пообещали дьяволу жертву, первого кто пройдет по мосту, если, тот поможет им с постройкой. Уж не знаю, прислушался к ним Рогатый или нет, но год выдался жарким, и река сделалась мелководной, позволив строителям завершить дело. Но страх, что первый кто вступил на мост остался. Правда, люди решили обмануть дьявола. Местный священник предложил пустить первой свинью и тем самым исполнить просьбу, не допустив смертоубийства.

Тишину нарушил странный скрип. Это смеялась мраморная голова. Вскоре послышался душераздирающий хохот. Янус начал кататься по земле, даже не пытаясь унять собственных эмоций.

– Ой, не могу. Ну какие же вы наивные, людишки.

– Мне рассказали эту историю, и я не могу ручаться за её подлинность, – смущенно ответил Вико.

– Конечно, не можешь, – успокоившись, ответила голова.

– А как же было на самом деле? – уточнил Липо Дарди у древнего божества.

– Да как бы не было, только знайте – мост этот самый обычный. И ничего проклятого в нем нет! И уж поверьте, если бы дьявол решил забрать одну никчемную душу и понял, что его обвели вокруг пальца, он бы умножил это число на сто, а ко всему прочему и разрушил этот ваш мост не оставив на нем ни одного камушка.

– Значит мост Марки, – подытожил Липо Дарди и посмотрел на присутствующих.

Сложный выбор – учитывая тот факт, что план предложило древнее божество славившееся своим умением угождать всем подряд. Впрочем, Янус не настаивал. Пока принималось решение, мраморная голова насвистывала веселую мелодию, а когда каждый решение было принято, божество улыбнулось и не став прощаться, просто раскололось на части.

– А что если это все-таки обман? – осторожно предположила Катерина.

– Мы можем только предполагать, а знать наверняка позволено только богам, – ответила Илария.

Липо Дарди коротко кивнул:

– Его план неплох. И я согласен, если ведьма действительно направляется в Бари, Марки единственное место, где мы сможем напасать на обоз и дать им бой. Но я бы немного скорректировал наши действия. Это убережет нас от провала, если ведьма знает, где мы её встретим.

– Что значит скорректировать? – не понял Вико.

– Сейчас расскажу, – ответил Липо и, покосившись на мраморные осколки, добавил: – Только давайте для начала избавимся от посторонних ушей.

* * *

Мост выглядел ассиметричным. Одна часть находилась ниже, а вторая выше на несколько уровней и разделена на три арки. На противоположной стороне располагалась полуразрушенная сторожевая башня. В ней расположилась Илария, вооружившись луком. Вико и Катерина, устроившись в засаде, ждали обоз у самой первой арки.

Из-за бугра показалось две повозки – низкие, замшелые. Дерево, из которого они были сколочены, имело гнилой вид дополненный следами плесени. Именно поэтому вырезанные украшения на боку казались последствиями естественного старения и возникшей черноты, а никак не рисунком. Добравшись до Марки, повозки остановились. Смоляные кони недовольно заржали и принялись бить копытом землю. В предрассветный час казалось, что глаза у животных неявственного багряного цвета. Впрочем, могло статься – это не было никаким обманом, а являло собой истинную природу тех, кто тянул повозки вперед. Но это было еще не все. Отдельное внимание занимали черные кошки, что тянулись за обозом. Было их пару дюжин или чуть больше. Правда, шли они не по своей воле, а на аркане. Грубые веревки связывали их с повозкой.

Утренний туман тянулся от реки, и медленно поднимаясь над водой, обволакивал темный камень проклятого моста. В густой пелене возник яркий свет, напоминавший летящий над землей огненный шар. Затем послышались размеренные шаги.

Сидевший на облучке возница в темном дорожном плаще с высоким воротом слегка привстал, наблюдая за незнакомцем, что медленно двигался по мосту в его направлении.

Незнакомец, в руках которого виднелся обычный стеклянный фонарь, выплыл из тумана и, перегородив повозке путь, остановился в шагах десяти.

– Прочь! – прорычал возница, голосом глубоким и дребезжащим.

Незнакомец не ответил. Вместо ненужных разговоров, он поставил фонарь перед собой на каменную поверхность моста, поправил перчатки и извлек из ножен скьявону.

– Какого дьявола⁈ – возмутился возница и занес над головой хлыст. – Кому говорят: уйди с дороги!

Ответа не последовало.

Возница скривился. Его руки вывернулись, голова склонилась на бок, словно его пронзила неведомая боль. Громко охнув, он выпустил из рук хлыст и медленно встал на ноги. Взгляд возницы сделался внимательным и надменным.

– Как ты смеешь вставать на моем пути? – послышался женский голос. Исходил он из уст того, кто восседал на козлах.

– Предлагаю тебе сдаться по доброй воле! – ответил Липо.

– Меня? И по какому праву⁈

– По праву принадлежности к ордену Привратников!

Возница осклабился, обнажив почерневшие гнилые зубы.

– Орден Привратников? Напомнил мне: а разве не ты расправился с одним из членов Совета Десяти? Скажи, что я ошибаюсь?

Оружие в руке маэстро дрогнуло. И это движение было красноречивее всяких ответов.

– Вот видишь. Не у одной меня рыльце в пуху! – ответил возница. – Тогда, ты такой же клятвопреступник, как и я. Какое же ты тогда имеешь право вставать у меня на пути и требовать сдаться?

Маэстро не ответил. Глаза возницы блеснули в предрассветном сумраке.

– Но разве это единственный проступок? Нет, я так не думаю. Давай, как немного покопаемся в прошлом. А что на счет твоего союзника? Решил довериться бездушному? Так чем же тогда твой грех праведнее моего⁈ Доверился потомку шести…

Договорить возница не успел. Стрела угодила ему аккурат прямо в шею. На дерево брызнула кровь. Выпучив глаза, мужчина, что сидел на козлах, жадно хватая ртом воздух, медленно завалился на бок и затих. Смерть была стремительной.

Глубоко вздохнув, Липо Дарди поблагодарил проведение, прервавшее этого болтуна. Еще бы минута, и ему бы пришлось держать ответ, за собственные поступки перед Вико и Катериной, которые могли услышать того, что было не предназначено для их ушей. Но Илария метким выстрелом заткнула говорливую ведьму. Вернее будет сказать: её araldo[2].

Заметив движение у правой кромки моста, Липо Дарди вскинул ладонь и сжал её в кулак. Сигнал, предназначенный для двух его учеников – нынешнего и прошлого, был воспринят правильно. Они остались на месте, не выдав своего присутствия раньше времени.

Впрочем, и тратить время на ожидание было бессмысленно. Ведьма еще недостаточно сильна, чтобы демонстрировать свои силы, а значит, будет выжидать, и пытаться жалить, как змея.

Подняв фонарь, Липо Дарди осторожным шагом направился к первой повозке. Лошади косили на него недовольный взгляд, но голоса не подавали. По бокам повозки висели черные птицы – только вороны. Связанные клювы, белые глаза, будто у жареной рыбы. По всей видимости: они были мертвы, но маэстро решился держаться от них подальше. Просто на всякий случай. И не прогадал! Сделав три шага, он резко обернулся.

Птицы, словно очнувшись ото сна, внезапно захлопали крыльями, взметнувшись ввысь. Глухие удары крыльев о деревянную стенку, вынудили маэстро взмахнуть мечом наотмашь. Лезвие срубило голову одной из птиц. Но даже в таком виде, она умудрилась взмыть ввысь и улететь восвояси, исчезнув в свинцовых небесах.

Следом завыли кошки. Вели они себя довольно спокойно, если не считать оглушающего протяжного мяуканья, которое отдаленно напоминало детский плач.

Приблизившись к пологу, маэстро поднял фонарь выше и кончиком меча коснулся старой, рваной ткани и отодвинул её в сторону. Внутри было темно. Липо Дарди приблизился вплотную к пологу, рассек мечом пустоту. И не встретил никакого сопротивления. Внутри было пусто.

Скудный свет фонаря заглянул в темноту, открыв взору деревянные стенки, пол и что-то небольшое, лежащее на этом самом полу. Маэстро бесстрашно забрался внутрь, сделал шаг и присел на одно колено.

В его руке оказался корень мандрагоры, совсем свежий. Внешне он сильно напоминал человека: глаза, нос и рот, а сверху зеленая челка ботвы. Ведьма не просто так оставила это здесь – лучшего намека на то, что ей удалось пленить Духа леса, было не придумать. Только стоило ли затягивать эту игру? – Липо раздраженно откинул корень в сторону и выбрался наружу. Необходимо было переходить к осмотру второй повозки.

Другого возницы нигде не было. И было не понятно, как он успел незамеченным скрыться на открытом пространстве. Впрочем, этот вопрос Липо Дарди решил оставить на потом.

Начал маэстро с кошек, срезав веревку, что обвивала железный крюк возле оси, он махнул рукой, отгоняя блохастых тварей. Но те и не думали уходить, переместившись на небольшую возвышенность, они словно по команде уселись на задние лапы и уставились на своего спасителя.

Ощущая на себе несколько десятков внимательных взглядов, Липо Дарди приблизился к пологу второй повозки. Прислушался. Никаких посторонних звуков. Только недовольный кашель ворон, которые не так давно получили свободу. Перехватив поудобнее скъявону, маэстро попытался успокоиться, замедлив безумное биение сердца. Рука медленно вытянулась – острие меча коснулась ткани. Лезвие сверкнуло, и странные черные нити коснулись его, став быстро поглощать металл. Рукоять стала холодной. Одернув руку, Липо приблизил фонарь и внимательно изучил лезвие. На нем не было никаких следов. Неужели привиделось? Тогда Липо сместил свет фонаря и внимательно присмотрелся к льняной ткани – тьма, словно занавес скрывала правду лишь пару секунду, а потом открыла маэстро истину. Сотни жуков, многоножек, пауков и прочих насекомых заменяли собой полог. Они шуршали, стрекотали, жужжали. А Липо стоял в замешательстве, не в силах поверить своим глазам. Он никак не мог решиться проникнуть внутрь второй повозки. Но отступать было поздно. Ведьма слаба и другого такого шанса с ней расправиться, у него не будет.

В этот самый момент звук усилился и живой занавес пал!

[1] В нашей реальности данный мост находится в Тоскане.

[2] ( итл) глашатай, вестник.

Глава 12

Глава 12. Дар

Пес остановился в центре Пантеона и поднял вверх голову.

– Смотри, – указал он вверх. – Говорят, окулюс образовался в тот самый день, когда храм осветили в честь нового бога. Тогда злые духи, а точнее старые идолы, которым поклонялись римляне, не выдержав звуков литургии, вырвались наружу, проделав в храме эту дыру.

– Ты решил поведать мне все тайны Пантеона? – поинтересовалась Эсмеральда.

– Хотел, но на это нет времени. Жди меня здесь. Я скоро буду.

Пес мгновенно исчез в толпе, не дав своей помощнице возможности возразить или оспорить его решение.

Остановившись возле деревянной статуи, Эсмеральда вгляделась в образ скорбящей женщины, что трепетно прижимала к груди свое крохотное дитя. Мадонна дель Сассо. Римская тогда прикрывала лишь нижнюю часть её тела, обнажая грудь и живот. Кто-то из прихожан толкнул застывшую возле статуи женщину и, встав на освободившееся место, пал на колени перед святым образом. Послышались плач и надрывные мольбы о помощи. Эсмеральда не стала покидать своего места, хотя количество страждущих, кто хотел приложить голову к стопам святой становилось все больше.

Свет свечей стал ярче, осветил скорбное лицо девы Марии. Прищурившись, Эсмеральда заметила на щеках статуи темные слезы – и это было не изображение, а нечто реальное.

– Смотрите, она мироточит! – закричал один из прихожан.

Его голос подхватили восторженные голоса.

Эсмеральда почувствовала, как сзади начинает давить толпа. Секунда – и она оказалась возле статуи, упав на колени. Её взгляд устремился вверх. Отсюда было хорошо видно, что по щекам, к подбородку, тянуться тонкие струйки – только это были вовсе не слезы, а кровь. Но это было еще не все: тонкая шея девы Марии имела длинный шрам. Получается, голова деревянной статуи была приделана к чужому телу. Но почему? Задала себе вопрос Эсмиральда и тут же нашла ответ. Чуть ниже пьедестала было начертано чем-то острым: Богиня Тихе с младенцем Плутоном. Получается, языческие боги, что находились в Храме Всех Богов, лишились голов, а на их место были приделаны новые – принадлежащие другой вере.

– Ты абсолютно права! – Эсмеральда резко обернулась, услышав шепот.

В толпе среди многочисленных посетителей стояла монахиня. Та самая, что приняла мученическую смерть. Безумие или все-таки реальность? Эсмеральда решила разобраться с этим раз и навсегда. Она протиснулась сквозь толпу инаправилась навстречу призраку, несмотря на то, что Пес потребовал никуда не уходить и ждать его сигнала.

Казалось, что люди нарочно возникают на её пути. Кого-то Эсмеральда толкнула плечом, кого-то обошла стороной. Она боялась не успеть, потерять монахиню из виду. Но та продолжала стоять на месте, никуда не исчезая, как это было раньше.

Остановившись в шаге от призрака, Эсмеральда затаила дыхание. Её так хотелось выругаться, выплеснув свой гнев, а вместо этого растерянно замерла на месте.

– Спрашивай! – произнесла сестра Пруденция.

Её голос исходил не от губ, а слышался прямо в голове Эсмеральды.

Стараясь перекричать гул толпы, женщина открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

– Не так! Говори мысленно! – предупредила её монахиня.

Это оказалось не так сложно. Эсмеральде достаточно было подумать и она услышала свой голос.

– Кто ты?

– Жертва твоих поступков.

– Но я тебя убила!

– Разве это что-то меняет? – Лицо Пруденции оставалось беспристрастным, словно она была одной из многочисленных статуй храма.

– Ты должна была умереть!

– Верно.

– Но призраков не существует!

– Все так.

– Тогда кто ты⁈ – гнев постепенно сошел на нет и Эсмеральда, наконец осознала, что ей необходим этот разговор, словно исповедь, через которую она прошла на механической сцене своего нанимателя по имени Микеланджело.

– Ты знаешь кто я, но не способна признаться самой себе. Для этого я здесь.

– Но ведь я убила… – Эсмеральда осеклась. Она вспомнила, как механические изобретения, что вырвались из браслета на её руке, впились в тело монахини. И крик отчаянья наполнил монастырь, куда Эсмеральда вторглась, словно захватчик. Словно богиня смерти, которой требовались жертвы. Множество жертв!

– Я тебя простила, – спокойно ответила Пруденция.

– Простила?

– Все так, – кивнула монахиня. – Ты – грешна. Но можешь измениться. Это сложно, но я уверена, что у тебя получиться. Пойдем, я все тебе покажу.

Развернувшись, монахиня направилась в центр храма. И в очередной раз Эсмеральда осознала – перед ней настоящий призрак.

Они прошли мимо двух колон к темному пролету, который охранялся двумя воинами – в темных дублетах и бриджах, а на рукаве белая повязка с красным крестом. Эсмеральда уже и раньше видели этот знак – младшие адепты ордена Привратников. Как объяснял Леонардо: они неплохие фехтовальщики, и отличаются от местных гвардейцев особым вниманием, так что с ними лучше не шутить и по возможности лишать их чувств, не используя смертоубийство.

Удивительно – но этого не потребовалось.

Монахиня приблизилась к одному из стражей. Тот что-то почувствовал: выступил вперед, убрал руку с массивной гарды и извлек тонкий кинжал. Подошел к широкому кругу, где толпились прихожане. Его внимательный взгляд заскользил по людям. Эсмеральда стала чуть правее, прикрыв голову платком, обратив свой взор к одной из статуй.

– Ты чего, Антонио? – обратился к стражу его напарник.

– Странное чувство, будто что-то не так.

Он чувствует присутствие духа, – поняла Эсмеральда. Монахиня замерла возле стража, словно изваяние. И было в этом нечто жуткое, нереальное.

– Брось, баламутить! Спокойно все, слава Господу, и на том спасибо.

– Может ты и прав, – выдохнул Антонио и вернулся обратно к кованой двери.

Эсмеральда приблизилась к колонне, так чтобы было слышно о чем говорят стражи.

– Знаешь, бывает у меня так: грудь, будто огнем жжет, а тело безволие охватывает, – продолжил Антонио.

– Может с тобой хворь какая приключилась. Я когда съем чего дурное тоже самое ощущаю. А еще так пучить начинает, что от вони у самого слезы из глаз, – откликнулся напарник. – И знаешь, как я борюсь с подобным недугом? – Напрягшись, страж дал петуха, да такого громкого и вонючего, что Антонио недовольно поморщился, зажав нос рукой. – Отличный способ! Попробуй, может, полегчает.

– Дурак ты, Энзо!

Монахиня медленно приблизилась к стражу, сложила руки лодочкой, словно собиралась молиться, а потом вытянула ладонь и коснулась его плеча. Это видела Эсмеральда, но не воины. Пошатнувшись, Антонио привалился к стене, закинув голову назад. Его пахучий приятель дернулся было к нему на помощь, но не успел. Монахиня строго посмотрела в его сторону – её взгляд оказался смертоноснее болта, пущенного арбалетом. Удар пришелся в грудь Энзо, он упал навзничь и затих. Приблизившись к стене, монахиня махнула Эсмеральде, приглашая её последовать за собой.

Это был не сон, и не наваждение – призрак был также реален, как и удивительные механизмы, изобретенные Микеланджело и его компаньоном. Проходя мимо застывшего у стены стража, Эсмеральда бросила в его сторону быстрый взгляд – бледное лицо, приоткрытый рот, закатившиеся глаза, – отсутствуют видимые признаки жизни. Этот факт скорее удивил, чем напугал убийцу. Эсмеральда прекрасно понимала, что рано или поздно подобная участь ждет и её. Не сейчас, возможно чуть позже. А пока она двигалась следом за призраком, стараясь не терзать себя вопросами, на которые у неё сейчас не было ответов.

Длинные коридоры петляли, погружая Эсмеральду во тьму. Монахиня, что вела её за собой, издавала бледно-голубой свет. Отражаясь от стен, он вырывал из мрака части мозаики, мраморные постаменты и прочие элементы былого убранства, которое представители Ватикана убрали подальше от посторонних глаз. Повернув направо, монахиня оказалась в небольшом помещении, где по кругу стояло семь древних скульптур – у которых отсутствовали головы. Полуобнаженные богини, мускулистые боги вооруженные элементами власти. Остановившись в центре, Пруденция обернулась и, скорбно опустив взгляд, произнесла:

– Я прощаю тебя, а дальше пусть они решают твою судьбу. – Она обвела рукой присутствующих здесь идолов. Дальше её образ вспыхнул и распался на множество мотыльков, которые закружили над потолком, исчезнув в темноте.

Эсмеральда осталась одна. Она приблизилась к одной из скульптур: бог сидел в нише – посох, орёл, держава с богиней Викторией и мантия были сделаны из бронзы с позолотой, Внизу имелась надпись: Юпитер. Обруч на руке женщины был неподвижен. А сейчас Эсмеральда ощутила не просто покалывание, а резкий укол, заставивший у неё жгучее желание поскорее покинуть это место. Но вместо этого она коснулась белого мрамора. Боль в запястье резко прекратилась.

– Здоровяк! И тоже без головы, – произнесла Эсмеральда в пустоту.

– Была бы его воля, он бы ни за что не простил людей за подобное обхождение, – послышался мужской голос.

Эсмеральда резко обернулась. Из-за статуи вышел худощавый мужчина. Невысокий, темноволосый, острые скулы, небольшой нос и глаза, скрытые широкими бровями – довольно странная внешность. Она не привлекала внимание, но и не отталкивала.

– Кто вы?

– Союзник.

– Что значит союзник? – не поняла Эсмеральда. Она ожидала, что браслет начнет действовать: возникнут механические жучки, которые набросятся на незнакомца пронзив того смертоносными иглами. Но механизм, будто никак не отреагировал на постороннее присутствие.

– Они вас не побеспокоят, – уверил женщину незнакомец.

Он вышел в середину комнаты и подвесил на крюк вытянутый фонарь с фигурой дракона в изголовье.

– Недолюбливаю тьму, – объяснил он и подбавил масло в огонь, чтобы стало ярче и тусклый свет, расширив круг, добрался до обезглавленных скульптур. Темная границы медленно поползла к стенам. Свет коснулся запястья – послышался отчетливый щелчок, и медные оковы механизма открылись. Браслет упал на землю, даровав женщине свободу.

– Кто вы? – повторила свой вопрос Эсмеральда.

– У меня много имен данных людьми, но еще больше имен дарованных богами. Мир откуда ты прибыла – не исключение. Если я представлюсь тебе Прометеем, то скорее удивлю тебя, а если назовусь Люцифером, то твой страх подогреет интерес к моей персоне.

– Ты бог? – произнесла Эсмеральда и сама удивилась той легкости, с которой она задала этот вопрос.

– Я не человек – это точно, – ответил он. – Впрочем, какая разница. Мой образ позволяет нам общаться на равных, поэтому не стоит больше топтаться на пустом месте и перейти к делу.

– Не стану возражать, – кивнула Эсмеральда.

Приблизившись к женщине, фонарщик скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на неё сверху вниз, как обычно взирает на свое произведение искусный скульптор.

– В моем мире привыкли измерять сотрудничество услугами, которые могут быть исполнены каждой из сторон договора.

– Пока звучит не понятно.

– Я постараюсь объяснить: твои наниматели заключили с тобой сделку выгодную для них, но не для тебя. И ты не вправе изменить условия своего услужения. Я же могу это исправить.

– Каким образом?

– Лишив тебя хозяев! – Огонь в фонаре резко вспыхнул, языки пламени с жадностью облизали тусклое стекло и вновь стали крохотными.

Выбор было очевиден. Но Эсмеральда не торопилась соглашаться. Она прекрасно понимала, что доверится человеку, который называет себя слугой Сатаны – это утопия. И даже демонстрация силы не произвела на неё впечатление. Кто знает, вполне возможно, призрак монахини и незнакомец в зале – это нечто вроде терапии, утроенной хитроумным Леонардом.

– Почему я должна тебе доверять? – поинтересовалась Эсмеральда.

– А разве у тебя есть выбор?

Женщина резко обернулась. За её спиной стоял Пес. Он был как всегда спокоен, и казалось, нисколько не удивлен встречей с Люцифером.

Эсмеральда нахмурилась:

– Ты все это подстроил?

– Нет, – невозмутимо ответил слуга. – Но не так давно я, так же как и ты, встал перед выбором. И нисколько не пожалел обретя долгожданную свободу.

– Что за ерунда?

– Я сопровождал Люцифера в Ватикан по приказу кардинала Вероны. Наша задача была убить Папу Иннокентия VIII. Но наши поступки изменили ход событий. И мы оба освободились от возложенных на нас обязательств.

– Хочешь сказать: Люцифер освободил тебя? – поразилась Эсмеральда.

– Да, но моя свобода была недолгой, а затем уже ты избавила меня от мучений инквизитора в пыточной.

– Свободная воля. Лишь наши поступки определяют нашу свободу, – поддержал Пса фонарщик. Оказавшись рядом со скульптурой. Его палец провел по шершавой поверхности шеи, где отсутствовала голова бога Плутона. – Но, учти, свобода может быть губительна. И может сыграть с тобой злую шутку. Именно это и произошло с античными божествами. Они дали людям свободу, несоизмеримую с их помыслами. Подобная вольность и привела к хаосу. Смертные забыли одних богов, заменив их другими. Свобода опасная штука.

– Тогда зачем вы хотите её даровать? – поинтересовалась Эсмеральда.

– Чтобы наступил баланс, – ответил фонарщик.

– Баланс в мире?

– В тебе! – Люцифер ткнул пальцем в женщину. – Мир это слишком сложная субстанция. Достаточно взять отдельно взятого человека. А уж как ты ей распорядишься – твоя забота!

Эсмеральда задумалась. Никто из присутствующих не проронил ни слова. Все терпеливо ждали решение, которое примет наемная убийца.

– И как же мне обрести эту вашу свободу, – произнесла Эсмеральда.

– Ты передашь ткачам мой дар. Свободу, которая достойна их поступков. – Подойдя к женщине, фонарщик протянул ей несколько свитков, обвязанных почерневшей от времени нитью. – Это письмена этрусков. Но учти – порой, знания сводят с ума.