Текст книги "Салли Шеппард, демонолог и другие (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

Столица манит молодых девушек – это непреложный факт. И неважно, будет ли это столица страны, моды или кинематографа: в любом случае ежедневно, ежечасно, постоянно сотни и тысячи юных путешественниц прибывают в столицу для того, чтобы ухватить за хвост птицу удачи. Казалось бы, на что они рассчитывают, ведь понятно, что воплотить в жизнь свои мечты, стать известной певицей, актрисой, модельером, поступить в университет или академию, найти богатого, молодого и красивого жениха сможет в лучшем случае одна из тысячи. И тем не менее, надежда в юных сердцах не умирает. Ведь они знают только об историях успеха, о том, как стала известной та самая одна из тысячи, и не знают ничего о том, что остальные девятьсот девяносто девять пополнили ряды непоступивших. И именно поэтому искательницы приключений считают, что каждой прибывшей в столицу непременнейшим образом повезет.

Ничем от этих сотен не отличалась молодая девушка, только сегодня оказавшаяся в столице. Среднего роста, стройная фигура, на вид – лет восемнадцати, смуглая кожа, черные волосы, карие глаза, искрящиеся любопытством. Ветхое серое платье, застиранное почти до прозрачности, так, что вышитое на груди имя «Салли» почти вытерлось и еле читалось, а также босые ноги только подтверждали первое впечатление.

Салли стояла у лотка, заставленного фарфоровыми фигурками. Ей чем-то приглянулась маленькая статуэтка пастушки: туфли с пряжками, пышные юбки, чулки с бантиками, фигурно заплетенные косы, бегущие следом овечки в забавных шерстяных завитках… Все мелкие детали были выполнены тщательно и с большой любовью. Девушка осторожно дотронулась пальцем до пастушеского посоха…

– А ну убери руки, нищенка! Это стоит дороже, чем вся твоя никчемная жизнь!

Салли вздрогнула и отдернула руку. Толстая торговка с покрасневшим от злости лицом уперла руки в бока:

– Что смотришь⁈ Думаешь, я не вижу, что у тебя в карманах нет ни сикля?

Крикливая тетка была права. В карманах Салли не было ни единой монетки. Да и карманов – тоже…

– Убирайся! – провизжала тетка.

Девушка побрела дальше. Остановилась у лотка со старыми, потрепанными книгами шагах в десяти…

– Ай! Светлые силы!!!

Торговка фарфором – ну или того, что она называла «настоящим фарфором» – неловко повернулась и ее лоток, качнувшись, упал набок. Множество фигурок посыпались на мостовую, рассыпаясь мелкими осколками. Тетка заголосила.

– Позвольте вам помочь? – подошла к пострадавшей Салли.

– Убирайся! Убирайся! Прочь! Все из-за тебя!

Девушка низко поклонилась и убежала вприпрыжку, тихонько улыбаясь. Рукав оттягивала подхваченная с мостовой фигурка маленькой пастушки.

Рынок Тенебрума носил также прозвище Торговый город и полностью это прозвище оправдывал. Здесь были городские стены и городские ворота, узкие улочки, населенные магазинами, магазинчиками, лавками и лавчонками, были огромные дворцы, наполненные самими разнообразными товарами, которые волнами лились с прилавков. Здесь была своя рыночная полиция, свои банк и свои церкви, и любому, кто впервые видел Торговый город, становилось понятно: легенда о том, что были люди, всю жизни прожившие на этом рынке никогда не выходя за его пределы – никакая не выдумка.

Как и в каждом крупном городе, на рынке присутствовали трущобы: блошиный рынок, где на лотках, перевернутых ящика и бочках, а то и просто на тряпицах, расстеленных на земле, продавалось все, что только можно представить: от яичной скорлупы до дорогих фруктов и от дорожной пыли до мечей времен первых королей.

Салли остановилась у огромной сковородки, стоявшей на костре. В ней шипели и плевались жиром бугристые сосиски.

– Без соуса два сикля с соусом три сикля, – протараторил продавец

В животе Салли заурчало, напоминая о том, что каждый человек, даже если он худенькая девушка, должен питаться, желательно часто, по возможности – регулярно. Последний раз она что-то ела еще до прибытия в столицу – если этот быстрый перехват на бегу можно назвать едой – так что к настоящему моменту в ее желудке было пусто, как винной бочке после студенческой гулянки.

К сожалению. Точно так же было пусто в отсутствующих карманах. И Салли очень сильно сомневалась, что продавец захочет отдать ей одну сосиску за фарфоровую статуэтку. Даже если бы она захотела с ней расстаться.

Девушка задумчиво посмотрела на сосиску, прикидывая вероятность успешной кражи горячей сосиски из сковородки с кипящим жиром.

– Из чего сосиски? – спросила она.

– Из мяса с чесноком.

Судя по зеленому цвету, чеснока там было гораздо больше. Если, конечно, зеленью отдавало не мясо.

– Из мяса?

– Из мяса, красавица, – заулыбался продавец, низенький кривоногий мужчина с пышными усами, в мятой фетровой шляпе, похожей по форме и цвету на свернутый половик.

– А какие звуки издавало мясо, до того как стать мясом?

– «Помогите! Нет! Куда вы меня тащите!»… – писклявым голосом озвучил продавец профессиональную шутку торговцев колбасой. И осекся.

Из-за спины Салли по узкому проходу как будто катилась волна шороха. Смолкали разговоры, крики, начинали звучать шепотки, шуршали и прятались в тайниках и за пазухами вещи…

Продавец побледнел и нервно сглотнул. Салли медленно обернулась.

По проходу шел демонолог. В черной кожаной куртке, широкополой шляпе, трость глухо постукивала по заляпанным грязью булыжникам.

Да, в Тенебруме все-таки не очень любили демонологов…

Молодой, чуть старше самой Салли, он по странной случайности походил на нее, как родственник. Такой же смуглый, такой же черноволосый, разве что глаза отливали тусклой сталью.

Такая внешность, кстати, была отличительным признаком демонологов: они все обладали темными волосами и загорелой кожей, что и послужило основанием для расхожей байки о том, что их обугливает излучение Нижних планов. Доля правды в этом была, но только доля. К тому же байка меняла местами причину и следствие: светлокожие блондины не могли стать демонологами, просто потому, что у них отсутствовали необходимые для этого способности. Причину такого явления демонология пока установить не могла.

Салли, успевшая на всякий случай скрыться в узкой щели между двумя палатками, услышала, как неторопливые шаги остановили у торговца сосисками.

– Сколько?

– Ну… э… Э…

– Э, – подытожил демонолог, – так сколько стоят твои сосиски?

– Два сикля – без соуса… – обреченно произнес продавец, – Три сикля – с соусом… Только господин не захочет их пробовать.

– Это почему? – демонолог то ли искренне не понимал, почему ему не стоит есть сосиски, купленные на улице – хотя наивные демонологи не встречаются даже в сказках – то ли просто решил поиздеваться.

Неприятные люди встречаются везде.

– Ну… э…

Трудно объяснить человеку, который при желании может устроить тебе кучу неприятностей – при чем многие из них не сходя с места – почему ты продаешь товар, который нельзя даже попробовать. Трудно. Но можно.

Салли решилась.

– Прошу прощения, почтенный господин, это моя вина.

Демонолог был удивлен даже меньше продавца.

– В чем же твоя вина, девушка?

– В эту порцию я по ошибке вместо листьев сладколука добавила нарианский лист…

Одно из самых сильных слабительных.

Демонолог с видимым отвращением посмотрел на сковороду. Сосиски уже начинали подгорать. Пальцы стиснули темный набалдашник трости.

– Мдтиино, млэот!

Вырвавшийся на свободу мелкий демон-пожиратель в мгновение ока очистил сковороду от сосисок, от жира, даже от старого нагара и скрылся обратно в накопителе.

Демонолог чуть заметной дернул щекой и зашагал дальше.

– Вот мерзавец, – прошептал продавец, убедившись, что демонолог ушел далеко и скрылся из глаз, – на целую мину товара пропало, не считая жира. Чего они сегодня злые, как осы?

– Так час назад же… – выглянула из своей драной палатки торговка сломанными амулетами и талисманами.

– А, ну да. Дочка, – обратился продавец к собравшейся уже уходить Салли, – Подожди минутку, я тебе сосиску пожарю.

– У меня нет двух сиклей.

– А я тебя угощу. Вовремя выглянула, черный как раз хотел на мне свою злость сорвать. Спасибо, выручила, – продолжая говорить, продавец сноровисто бросил на сковороду ложку желтоватого жира из щербатого кувшина и разложил очередную дюжину сосисок, которые достал из мешка под ногами.

– Так кому принадлежало мясо? – вернулась к интересующему ее вопросу девушка.

– Свинье и принадлежало.

Салли посмотрела на сосиски. В свежем виде они выглядели еще непригляднее, и создавалось полное впечатление, что если это мясо и принадлежало свинье, то только потому, что она его где-то нашла.

– Да не сомневайся, дочка. Не будет дядюшка Мимзи продавать тухлятину или кошатину. За этим тебе в Грязевую кухню надо, там гоблины и крыс на палочке пожарят и лягушек запекут в собственной икре… Вот держи.

Дядюшка Мимзи расщедрился настолько, что положил сосиску на ломоть хлеба. Черствого и пыльного.

– Так что не сомневайся – свинья. Сама настоящая.

Салли откусила кусок от угощения. Мда. Мало того, что чеснок был изрядно разбавлен посторонними травами, возможно, просто сорванными на пустыре, так и между смертью свиньи и изготовлением сосиски прошла хорошо если не неделя. Впрочем, чеснок успешно забивал все посторонние запахи.

Салли откусила еще раз:

– Спасибо за угощение, дядюшка Мимзи.

Глава 4

Она продолжала гулять по рынку, благо сосиска щедрого торговца залежалым товаром позволила заглушить грызущее изнутри чувство голода. Салли с неподдельным интересом рассматривала все происходящее: на первый раз была на столичном рынке.

Полупьяный наемник получил оглушительной пощечину от девушки, которую попытался приобнять…

Продавец расхваливает замки, «заговоренные от взлома на сто лет!»…

В плетеных клетках пищат и пытаются вылезти на свободу пушистые радужники…

Негромко подыгрывая себе на гитаре, напевает песню уличный музыкант…

Пахнет сушеными растениями от лавки травницы…

Салли обдумывала одну из стоящих перед ней проблем: где взять деньги на то, чтобы жить? Навряд ли дядюшка Мимзи продолжит кормить ее бесплатно, он и без того был чересчур щедр… Итак, где брать деньги?

Можно устроиться на работу. Но Салли не обладала навыками ни одной из профессий, поэтому сомневалась, что ее возьмут хоть куда-нибудь.

Можно воровать, но и таких навыков у девушки не было. Если не считать украденную недавно статуэтку.

Можно попрошайничать, Салли видела нищих, но среди них почему-то не было молодых девушек…

Три варианта были одинаково плохи, а значит одинаково вероятны. Салли неторопливо перебирала их, склоняясь в мысли о работе служанкой, когда случилось то, что случилось.

* * *

Салли обладала одной особенностью, крайне редко встречающейся у молодых девушек. Она не боялась. Никогда. Ничего.

И тем не менее…

То чувство, которое она ощутила, больше всего походило именно на страх: холодок, бегущий по спине, как будто множество крошечных зайчиков с мягкими холодными лапками побежали взапуски. На секунду девушке показалось, что за ее спиной стоит неясная черная фигура.

Салли резко обернулась. Никого.

Она стояла в узком проходе между двумя магазинами, фактически, щели, сжатой каменными стенами. Рядом стоял ящик с мусором, под ногами валялись очистки, но вокруг никого не было.

Абсолютно никого.

Стены качнулись и приблизились к девушке.

– Стены не двигаются, – произнесла Салли вслух, – Они каменные. Каменные стены не могут двигаться.

Стены качнулись и заколыхались, как белье на веревке. Постепенно начали стихать доносившиеся звуки шумного рынка…

Цвета окружающего мира, и без того неяркие, выцвели окончательно, став серыми. Даже низкое небо приобрело темно-серый цвет, почти черный, сквозь пелену светило угольно-черное солнце.

Солнце мигнуло, погрузив мир во мрак.

И вспыхнуло обратно, по-прежнему пробиваясь тусклыми лучами сквозь багровую пелену.

Стены стояли на своих местах, непоколебимо, как и последнюю пару сотен лет. Шум столичного рынка, несмолкающий никогда, все так же звенел в ушах, особенно громкий после неожиданной тишины.

Салли никогда не испытывала ничего подобного и могла с уверенностью сказать: она понятия не имеет, что это такое сейчас с ней произошло. Больше того: она даже не знает, у кого это можно спросить.

Девушка никогда не боялась, но сейчас испытывала неприятное чувство, очень похожее на страх.

Она медленно и осторожно, ка будто опасаясь того, что земля в любую минуту может уйти из-под ног, вышла из проулка. Остановилась на мгновение и резко обернулась. Никого. Позади нее не было никого.

Совершенно никого.

* * *

– Уби-или! – нечастный на рынке крик. Хотя и не невозможный.

– Старую Молли уби-или!

Из дверей одной из длинного ряда лавок выскочила женщина. Руки заломлены перед грудью, глаза расширены в ужасе, чепчик сбит набок, рот раскрыт в крике:

– Убили!!!

Салли, в этот момент проходившая мимо, остановилась. Как и еще пара десятков продавцов, покупателей и праздношатающихся.

Это уже не блошиный рынок, это внутренние территории Торгового города. Здесь людей просто так не убивают.

Женщина жадно выхлебала протянутую ей кружку воды и наконец рассказала, что произошло.

* * *

– Я торговала пирогами вразнос: с мясом, с рыбой, с капустой, по пять сиклей за штуку, горячие, недорого… Так вот, торговала вразнос, всегда торгую и никто не жаловался и всегда обходила постоянных клиентов. В том числе и старьевщицу, старуху Молли. Вот и сегодня, как обычно, зашла в лавку – а там нет никого. А дверь открыта. А у старой Молли нет такой привычки – двери открытыми бросать. Вот, значит, решила я, что старуха забыла двери запереть, когда наверх поднялась – там же, как у всех лавок в этом ряду два этажа: внизу сама лавка, а вверху кладовая – и пошла я по лестнице вверх, ну, чтобы старуху предупредить, что лавка открытая брошена. Корзину с пирогами внизу оставила, тяжелая она, чтобы ее по лестнице тащить, лестница-то крутая, ступени узкие… Кстати, гляньте кто-нибудь, не пропала ли корзина-то… Так вот, поднялась по лестнице, а дверь на засов заперта. Изнутри, ага. Значит, подумала я, Молли там, внутри. Стучусь, стучусь, а она молчит, и не откликается… А дверь изнутри заперта, да… Мне мысль и закралась: уж не прихватило ли сердечко у старухи? Сходила за кузнецом Винсом, он рядом живет, всегда у меня два пирога с мясом берет, когда и монетку лишнюю подкинет… Так вот, сходила я за кузнецом, он мужчина крупный, сильный, дверь с петель в момент снял, а там… А там… А там…

В этом месте женщина решила упасть в обморок.

– Да что там такое⁈ – взвыл кто-то не в меру любопытный из собравшейся толпы.

– Молли там, – флегматично произнес огромный мужчина с толстыми руками, в кожаном фартуке, надо полагать, тот самый кузнец Винс.

– Убитая⁈ – охнули сразу несколько человек.

– Да живая. Вы бы, чем эту болтушку слушать, лучше за доктором послали. Подрали ее сильно…

– Чем⁈ – влез все тот же любопытный.

– Чем, чем… Когтями.

Любопытные не выдержали и полезли в лавку смотреть на то, что же там произошло со старухой.

Салли не хотела ничего смотреть, резонно полагая, что не увидит там ничего занимательного, но ее подхватила толпа, волей-неволей пришлось протиснуться по лестнице вверх.

Зрелище, открывшееся глазам, действительно, было неприглядным: тюки разорваны, одежда разбросана по всему полу, частично превратившись в лоскуты, перемешанные со щепками и кусками черепицы. Это месиво наполовину скрывает лежащее на полу тело Молли, на самом деле еще живой, но покрытой кровавыми ранами, похожими, если приглядеться, на следы когтей.

– Эй, а куда убийца делся, если дверь изнутри была закрыта? – послышался за спиной Салли голос все того же неуемного любопытного.

– Расступитесь, разойдитесь! – по лестнице, сжимая магические жезлы, споро поднимались двое полицейские в темно-синих мундирах, почти черных в полумраке лестницы, только пуговицы блестели. Следом спешил недовольный врач в сером плаще, с саквояжем в руках.

Толпа расступилась и ответ на вопрос «Куда делся напавший?» стал ясен для любого, у кого были глаза: крыша над кладовой была проломлена, через огромное отверстие, оскалившееся свежими щепками досок и балок, мог выбраться не только человек, но и кто-нибудь покрупнее.

– Вызывайте демонологов, – сплюнул полицейский, – Это работа для них.

Любопытные посыпались вниз по лестнице, потащив за собой и Салли. Встречаться с демонологами лишний раз не хотелось никому. С демонами – тем более. Хотя кого из них боялись больше – вопрос…

– Непонятная история, правда? – раздался все тот же голос, который доставал всех вопросами. Салли обернулась.

На нее весело смотрела необычная для рынка, да, пожалуй и для всей столицы, девушка. Ярко-рыжие волосы, торчащие в стороны двумя пышными хвостами, загорелая кожа, задорный курносый нос, улыбающиеся изумрудно-зеленые глаза. Одежда была еще более необычной: обтягивающее темно-синее трико, короткая, выше колен пышная юбка белого цвета и черные плоские тапочки.

Так одевались разве что цирковые гимнастки.

– Я говорю, любопытная история, правда? – обратилась циркачка к Салли еще раз. Блеснули в улыбке белые зубы.

– Неправда, – отвернулась Салли, – Не вижу в этой истории ничего загадочного или любопытного.

Циркачка, все так же улыбаясь, посмотрела ей вслед. Потом перевела взгляд на пострадавшую лавку. В ее глазах не наблюдалось ничего, кроме неутолимого любопытства.

* * *

Салли ушла с рынка, отправившись бродить по улицам самой столицы. Она уже решила, что подходящей оказии ей в Торговом городе не подвернется. Ходила она долго, но в этот день ничего придумать не смогла. Пришлось ночевать в парке, свернувшись под кустом калачиком, а наутро завтракать украденной с телеги парой яблок.

Зато чуть позже в этот день ей повезло. И в трактире «Тисовый лук» появилась новая служанка.

Глава 5

Господин Сквоп не мог нарадоваться на свою новую служанку в «Тисовом луке»: работящая, встает до рассвета, ложится после заката, постоянно на ногах, ест, что дают, спит, где придется, при виде входящих в зал демонологов в обморок не падает, и самое главное – с благодарностью согласилась на те деньги, от которых с презрительной миной отказывались предыдущие. Золото, а не служанка.

Салли тоже понравилась неделя, проведенная на новой работе. Ничего трудного, ничего сложного: подай-забери, принеси-отнеси… Основная клиентура трактира, демонологи из расположенной по соседству Академии, тоже ее не смущали: она быстро поняла, что молодые парни и девушки в одинаковых черных кожаных куртках просто изо всех сил пытаются показать, какие они стр-рашные. Нарочито громкие рассказы о жутких демонах, которых они «вчера изловили и посадили вот в этот вот самый накопитель… Может, выпустить, посмотреть, сколько сил он сохранил?» по большей части не имеют ничего общего с реальностью, потому что студентов начальных курсов к таким сильным демонам просто не подпускают. Преподаватели, тоже иногда захаживающие в трактир, были гораздо более серьезными людьми, но и они по большей части ухитрялись смотреть на Салли сверху вниз даже сидя за столом. Исключением был пожалуй, лишь доктор Инген, мужчина лет сорока с ястребиным крючковатым носом, преподаватель механических методов демонологии. Тот всегда улыбался девушке, благодарил за принесенные блюда, даже один раз спросил, не хочет ли она пройти испытания для поступления в АД. Салли очень этого хотела, но, во-первых, Инген не объяснил, что это за испытания такие, в связи с чем существовал риск завалить их по полной, во-вторых, ей показалось, что доктор просто шутил, ну и в-третьих, были у девушки некоторые опасения, что улыбчивость демонолога вызвана не столько вежливостью, сколько неким интересом лично к ней. А с этим аспектом взаимоотношений мужчин и женщин Салли пока не была знакома и могла серьезно ошибиться…

Иногда, в редкие свободные минуты, она выходила из трактира, чтобы взглянуть на возвышающуюся через площадь Академию демонологии. Высоченные каменные стены окружали ее, надежно скрывая происходящее за ними от людских глаз. Только три высокие башни поднимались над стенами для того, чтобы тут же скрыться в багровой пелене. Ворота в стене, соответствующих размеров, почему-то были постоянно открыты, впрочем, никто не стремился в них входить: демонологи пользовались небольшими калитками, а прохожие торопились проскочить мимо и старательно делали вид, что им совершенно неинтересно, что происходит внутри. Они даже не смотрели в ворота. Впрочем, там ничего особо интересно рассмотреть было нельзя: широкая каменная дорога, ведущая к мрачному высокому зданию с узкими окнами. Вдоль дороги росли чахлые кривые деревца неизвестной породы.

Как же Салли мечтала попасть внутрь…

Единственным, что могло бы испортить жизнь бедной служанки: это жена господина Сквопа и его милые дочери, Анна и Анжела

– Эй ты, как там тебя, Шмалли, – кричали они, сидя за столом и болтая ногами, – Где это живут такие уродины?

– Не знаю, – ответила Салли. – Я никогда не была в вашем доме.

– Я же говорю, что она дура… Эй, что ты сказала⁈

На двенадцатилетних (одной почти тринадцать, другой – без месяца двенадцать) девицах была надета школьная форма: ярко-зеленые пиджаки, юбки в желто-красную полоску, черные чулки, оранжевые туфельки и круглые шляпки-котелки. Госпожа Сквоп всегда гордо говорила всем, кто интересовался, всем, кто хотел услышать, всем, кто был слишком вежлив, чтобы прекратить разговор… короче говоря, просто всем и каждому, что это – форма Эфемеридской школы для девочек-волшебниц. После чего пристально смотрела на человека и значительно добавляла «ТОЙ САМОЙ Эфемеридской школы», так что ни у кого не хватало бестактности спросить, что это за школа такая. Господин Сквоп утверждал, что его любимые девочки похожи на тянущиеся к свету знаний молоденькие цветочки. Салли про себя думала, что если этих милых девочек поставить на голову, то они будут больше похожи на цветы. На огромные такие ядовитые цветы.

Салли сноровисто собрала со столов грязную посуду, выстроила высокую башню из тарелок, забросила на макушку кувшин с грязными ложками и вилками и понесла на кухню. Анна или Анжела, кто-то из милых девочек, крикнул ей в спину «БУ!», в надежде, что служанка подпрыгнет от испуга и разобьет посуду, после чего можно будет сбегать и наябедничать мамочке. Салли и бровью не повела. С ней этот трюк никогда не срабатывал, но милые девочки с упорством, достойным вьючного животного, продолжали пытаться.

Салли вошла на кухню и прошла в посудомойное помещение. Тарелки медленно, с натугой начали подниматься в воздух и по одной нырять в мойку, наполненную грязновато-серой пеной

– Шелли, – подошла к ней госпожа Сквоп, – ты не должна…

Она поджала губы и повела носом, став похожей на акулу, которая вместо свежей крови уловила запах отравы.

– Чем это здесь воняет⁈

– Не знаю, – сделала книксен Салли, – еще секунду назад здесь ничем не воняло.

Тетушка Кэрри, кухарка, возившаяся у плиты, крепкая женщина лет сорока, тихо хихикнула.

Вообще-то в этом помещении так пахло постоянно: заклинание мытья посуды уже давно начало выдыхаться, тарелки, вместо того, чтобы весело плюхаться в воду и плескаться до искристой чистоты, вяло плавали в воздухе и выползали из мойки как больные тюлени, запах же, который должен был, если верить рекламе магической фирмы «Лентус», «напоминать легкий аромат весенних трав», теперь напоминал все те же травы, только высохшие, пропущенные через лошадиный пищеварительный тракт, после чего высушенных повторно.

– Не дерзи мне, Сэнди! – окрысилась госпожа Сквоп, – Запомни, не смей приставать к клиентам! У нас приличное заведение!

«И приставать к клиентам в нем позволено только приличным девушкам», – подумала Салли.

Госпожа Сквоп была из тех женщин, которые чуть ли не с самого рождения озабочены удачным замужеством: сначала своим, а потом – своих дочек. Из крайне неудачного расположения «Тисового лука» у Академии демонологии она сумела вывести для себя по крайней мере одну выгоду: кто-то из молодых и перспективных студентов мог обратить внимание на ее кровиночек и, чем Светлые силы не шутят, взять в жены. Конечно, до минимального возраста замужества им еще расти года четыре, но госпожа Сквоп не могла допустить, чтобы один из возможных женихов отвлекся на молодую и симпатичную девицу, снующую между столиками с тарелками.

– И не смей дерзить моим дочкам!

– Ни в коем случае, – поклонилась Салли, – Ваши милые девочки напоминают мне о моем счастливом детстве.

Дочки как будто почувствовали, что здесь упомянули их и ворвались на кухню, с криками и гиканьем.

– А ну прочь! – взревела кухарка, которая терпеть не могла вторжения посторонних на кухню, делая исключения только для хозяина, с большой неохотой – для хозяйки и не делая исключения для двух шкодливых девчонок, которые постоянно порывались что-нибудь натворить: насыпать соли в джем или сахара – в фарш, устроить поединок магов на половниках и шумовках. Особенно их привлекала длинная стойка с сотнями волшебных ножей, отдельных для каждого продукта.

– Пошли вон! – кухарка, с неожиданной для довольно пухлой женщины проворностью отвернулась от стола, на котором с десяток ножей стучал по доскам, нарезая овощи для салатов. Подхватила половник – Раз! Два! – и шляпки девчонок налезли до самых ртов.

Девчонки взвыли, схватившись за поля шляпок и пытаясь их стащить, госпожа Сквоп подскочила к тетушке Кэрри, возмущенно вопя, та не осталась в долгу, не отказавшись завязать великолепную свару. Все это на фоне стучащих ножей, булькающих кастрюль, ворчащих сковородок.

В этот момент Салли, с удовольствием наблюдавшая за происходящим, что-то почувствовала.

Приступа Черноты, как она его назвала, после первого и единственного случая на рынке с ней больше не происходило, да и нынешнее ощущение на него не очень-то походило. Тем не менее, девушке казалось, что сейчас произойдет ЧТО-ТО.

Взгляд девушки заметался по кухне.

Кухарка размахивала оловянным половником перед носом хозяйки, которая ежесекундно рисковала перестать быть похожей на щуку и приобрести сходство с мопсом.

– И не надо мне здесь детей! – кричала тетушка Кэрри, – Не надо!

Чпок! Анжеле наконец удалось стащить шляпку с головы, она восторженно вскрикнула и тут же кухарка ловким взмахом вернула шляпку на место.

– И не надо на меня кричать! Найдите другую дуру трудится здесь за медные сикли!

Ножи стучали, кастрюли клокотали, сковородки шипели, как будто на них жарили живых змей…

К одной из кастрюль, с вулканически булькающим гороховым пюре, неторопливо подлетела солонка, в виде толстой розовой свинки с мелкими дырочками в пятачке и надписью «Соль» на боку. Вообще-то летающие под взмахами рук тетушки Кэрри солонки, перечницы, мельницы были вполне обычным на кухне делом, но вот эта свинья была подозрительной. Во-первых, кухарка увлеклась ссорой и своей утварью не командовала, а без команды та не действовала – даже ножи заканчивали нарезку и ложились рядом с аккуратными кучками овощей – во-вторых же…

Солонка наклонилась, как будто заглядывая в кастрюлю глиняными глазами, а затем с веселым «Плюх!» шлепнулась в пюре.

– А ну стой! – кухарка увидела непорядок и взмахнула руками. Бом! – в этот раз госпожа Сквоп не увернулась и половник звонко впечатался ей в лоб. Хозяйка отшатнулась назад и села на то, что было сзади. А сзади был табурет, на котором лежал горячий мясной пирог, только что вылетевший из духовки. Госпожа Сквоп трубно взвыла, как слониха, неудачно встретившаяся с ежом, ей в унисон заорали наконец-то сдернувшие свои шляпки дочки, и тут кухня сошла с ума.

Суп из самой большой кастрюли фонтаном ударил в потолок, сосиски спрыгнули со сковороды и, извиваясь змеей, поползли по плите, пока их не догнали и не искромсали три ножа: для говядины, для черешни и для готтендамского сыра. В продолжающие кипеть кастрюли начали запрыгивать ложки, вилки, стаканы и кружки. Вылезшее из чана тесто собралось в толстенького тестяного человечка, который, прилипая подошвами к полу, погнался за шлепающим мокрым хвостом карпом.

До кухарки, несколько секунд наблюдавшей за происходящим безобразием, наконец дошло, что происходит, и она, перекрывая весь шум, прокричала:

– Полтергейст!!!