Текст книги "Любовь незнакомца"

Автор книги: Колин Фолкнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

29

Кинкейд скакал верхом по дороге к подножию высокого холма, на вершине которого раскинулся замок. Поравнявшись с крайним домом деревушки Ратледж, Кинкейд придержал поводья лошади. Картина, представшая его взгляду, была удручающей: старые, ветхие, покосившиеся домишки, которые, казалось, держались только чудом. Люди в лохмотьях, работающие на поле, и грязные, оборванные дети, играющие на провалившихся ступеньках домов.

«Как же граф мог допустить такую ужасающую бедность и разруху в своих владениях? – не мог понять Кинкейд. – Неужели ему, богатому человеку, не стыдно, что его подданные живут в такой нищете? Как только получу наследство, сразу же истрачу часть денег на восстановление деревушки Ратледж и помогу ее жителям. Но сейчас для меня самое важное – отыскать Мэг и вернуть ее! Господи, только бы мы с ней не разминулись, и она не вернулась бы в Лондон без меня!»

Кинкейд был так занят своими невеселыми мыслями, что не заметил, как к нему подошла маленькая девочка в голубом платье, а следом за ней – старая сгорбившаяся женщина.

– Милорд! – негромко позвала старуха. – Милорд!

Мевис, они несколько дней назад встретились на кладбище.

– Мевис, рад тебя видеть! – воскликнул он. – Ты живешь в этом доме?

– Да, сэр. Я надеялась, что вы приедете, и вот вы здесь.

– Ты… ты ждала меня? – удивленно произнес Кинкейд. – Но почему?

– Милорд, вы правильно поступили, снова вернувшись сюда, – скрипучим голосом сказала старуха.

– Мевис, перестань говорить загадками! Мне некогда, я приехал в Ратледж, чтобы повидаться с одним человеком, а ты отнимаешь у меня время!

– Вы, очевидно, ищете женщину? – в выцветших глазах старухи мелькнули хитрые огоньки. – Моя внучка может рассказать кое-что, если вам, конечно, интересно! – Мевис повернулась к девочке.

– Расскажи милорду, что ты видела сегодня утром, не бойся. Милорду следует поторопиться, ведь речь идет о жизни и смерти.

– О чем это ты, Мевис? – воскликнул Кинкейд, и смутное чувство надвигающейся беды сжало сердце.

Девочка подошла вплотную к лошади, на которой сидел Кинкейд, подняла голову и тоненьким голоском спросила:

– Милорд, вы ищете даму?

– Да, красивую молодую женщину с темными пышными волосами и зелеными глазами, – быстро проговорил Кинкейд.

– Это леди Суррей. Она приехала в деревню вчера вечером, был сильный дождь, и я пригласила ее переночевать у нас в доме. Мы пили чай и ели вкусные булочки.

– А куда она пошла, когда настало утро? – Тревога охватила душу Кинкейда.

Девочка ничего не ответила, и Кинкейд нетерпеливо обратился к старухе:

– Мевис, как зовут твою внучку?

– Энни, милорд.

– Энни, малышка, скажи, пожалуйста, куда утром пошла дама? Мне очень важно это знать.

– Утром леди Суррей вместе со мной пошла на кладбище, чтобы навестить могилу своего сына.

Значит, он не ошибся, предположив, куда могла отправиться Мэг. Но уже наступил полдень, где же сейчас она?

– Сколько зла таит в себе замок ваших родственников, – неожиданно вступила в разговор Мевис. – Сколько зла и жестокости, если бы вы только знали, милорд!

– Мевис, объясни толком, что произошло? Почему ты опять говоришь загадками?

– Он пригрозил, что вырвет мне язык, – продолжала старуха, не обращая внимания на реплику Кинкейда, – но я не боюсь этого дьявола.

Кинкейд быстро слез с лошади, подошел к Мевис.

– Ты скажешь мне, что случилось? Какой дьявол пригрозил вырвать тебе язык, и где сейчас находится леди Суррей?

Повивальная бабка наклонилась к девочке, погладила ее по пшеничного цвета волосам и невозмутимо произнесла:

– Расскажи милорду, что ты видела на кладбище, Энни.

– Я привела леди Суррей к могиле ее сына, оставила там, а сама пошла к старой церкви. Я начала собирать мед, как вдруг услышала его голос, а потом увидела и его самого.

– Кого?

– Господина с кривым ртом. Графа Ратледжа.

У Кинкейда сердце рухнуло вниз. Значит, Персиваль уже вернулся? Неужели кто-то прознал, что Мэг собирается в замок, и донес ему?

– Что было потом? – внезапно севшим голосом спросил Кинкейд у маленькой девочки.

– Они стали разговаривать громкими голосами, ругаться, но я не поняла о чем. А потом… потом леди Суррей попыталась убежать, граф замахнулся на нее своей тростью и ударил ее по голове.

– Что? – еле вымолвил Кинкейд. – Он ударил ее?

– Да, я очень испугалась, но не стала подходить, он ведь мог ударить и меня.

Кинкейд, помолчав, тихо спросил:

– Что же произошло дальше, Энни?

– Леди Суррей упала на землю и осталась там лежать.

– А граф?

– Он схватил ее и потащил по земле к дереву, у которого была привязана его лошадь. Затем он поднял ее и посадил в седло. Одной рукой он придерживал леди Суррей, а другой взял поводья лошади и повез ее в замок.

Кинкейд мгновенно вскочил в седло и крепко сжал поводья.

– Ты уверена, что он повез леди Суррей именно в замок, а не куда-нибудь еще?

– Да, сэр, я своими глазами видела, как граф вел лошадь, на которой сидела леди Суррей, по дороге, поднимавшейся к вершине холма. Я же знаю, что там находится его замок, – важным голосом сообщила Энни. – Как только он скрылся, я помчалась домой и обо всем рассказала бабушке, – добавила она.

– Энни, ты очень умная, хорошая девочка! – Кинкейд стегнул лошадь. – Благослови тебя Господь!

Кинкейд мчался во весь опор по дороге, ведущей в замок Ратледж, в то проклятое Богом место, куда он еще несколько дней назад поклялся себе никогда больше не возвращаться.

«Мэг, любимая, я скоро буду с тобой, – мысленно твердил он. – Потерпи, и я скоро приду тебе на помощь».

Кинкейд рывком распахнул входную дверь, вбежал в массивный полутемный главный холл замка и гневно крикнул:

– Ратледж! – и его громкий голос эхом прокатился по каменным стенам. – Ратледж! Где ты, старый дьявол?

В боковом проеме тотчас же возник слуга, на лице которого застыло встревоженное выражение.

– Милорд… вы… Рады видеть вас снова в замке, – испуганно пролепетал слуга – это был Сэм. – Мы не ожидали, что вы так скоро вернетесь…

– Где она? – грозно произнес Кинкейд.

– Кто? Кто она?

– Не притворяйся, что не понимаешь, о ком я спрашиваю! – негодующе крикнул Кинкейд. – Где леди Суррей?

– Леди Суррей? Она… она уехала, конечно, – пробормотал слуга.

Кинкейд нахмурился.

– Куда уехала, когда? Ты врешь мне, негодяй!

– Да… нет же… Она уехала давно, примерно полгода назад, милорд… После того, как… убила его. С тех пор ее никто не видел. Мы не знаем, где она и что с ней, честное слово, милорд!

Кинкейд попытался справиться со своим гневом. Он поверил Сэму, что тот ничего не знает о бывшей хозяйке.

– Ладно, Сэм. Успокойся, я тебе верю.

Слуга часто закивал головой.

– Но я располагаю абсолютно достоверными сведениями, что вчера вечером леди Суррей вернулась в Ратледж, а сегодня утром ее видели на церковном дворе.

– Не может быть, милорд! – воскликнул Сэм, поняв, что молодой хозяин не причинит ему вреда. – Наверное, за нее приняли другую женщину!

– Почему ты так думаешь?

– Вряд ли леди Суррей вернулась бы в Ратледж после того, что случилось… Насколько мне известно, граф и вы, милорд, разыскиваете ее. Она не стала бы рисковать.

– Сэм, на церковном дворе видели именно леди Суррей, – настойчиво повторил Кинкейд. – А сейчас она находится где-то здесь, в замке или его окрестностях. – Он немного помолчал. – Я уверен, что здесь! – горячо воскликнул он. – И я намерен отыскать ее!

– Милорд, я не видел ее в замке… Ее нет здесь!

– А где мой дядя? В библиотеке? – спросил Кинкейд и быстрым шагом направился туда.

Сэм побежал за ним, бормоча:

– Я думаю, он там, милорд. Только он…

Кинкейд резко обернулся.

– Что он?

– Он приказал, чтобы его никто не беспокоил, милорд!

Кинкейд презрительно ухмыльнулся.

– Ничего, придется побеспокоить.

Оказавшись около двери, ведущей в библиотеку, он распахнул ее и вошел. Граф Ратледж сидел за письменным столом и просматривал какие-то бумаги. Приход Кинкейда удивил его.

– Джеймс? Ты вернулся? – растерянно произнес он. – Я, признаться, не ожидал тебя, племянник! – Персиваль поднялся из-за стола и пошел навстречу Кинкейду. – Какой приятный сюрприз.

Кинкейд, не поздоровавшись, сразу перешел к делу.

– Где она? – быстро спросил он.

– Кто… она?

– Не делайте вид, что не понимаете, о ком я спрашиваю! – раздраженно воскликнул Кинкейд. – Итак, где вы ее прячете?

Глаза графа Ратледжа беспокойно забегали.

– Джеймс, дорогой, я действительно не понимаю, о ком идет речь!

– Где Мэг? Маргарет, жена моего отца?

Граф побледнел, а может, ему показалось.

– Ты говоришь о леди Суррей? – после минутной заминки спросил Персиваль. – Где же она, действительно? – Его голос вновь обрел твердость. – Я сам хотел бы это знать, Джеймс. Я уже несколько месяцев безуспешно пытаюсь отыскать ее в Лондоне!

Глядя в уродливое лицо графа, Кинкейд злобно процедил сквозь зубы:

– Не смейте мне лгать! Вы видели ее!

Персиваль вместо ответа подбежал к двери, за которой стоял Сэм, распахнул ее и крикнул:

– Не смей подслушивать! Пошел прочь!

Закрыв дверь, он постарался изобразить на своем лице улыбку.

– Джеймс, поверь, я не видел леди Суррей! Подумай сам, если бы мне удалось отыскать ее, я немедленно вызвал бы судебные власти.

– Сегодня утром вы встречались с ней на кладбище, я точно знаю это! Куда потом вы отвели леди Суррей?

– Джеймс, племянник, ты что-то путаешь!

Кинкейд подошел вплотную к графу и угрожающе произнес:

– Если вы причинили ей хоть малейший вред, клянусь Богом, я убью вас!

Затем он из библиотеки помчался к лестнице, ведущей на второй этаж. Он обыщет все комнаты, осмотрит каждый закоулок, перевернет в замке все вверх дном, наверняка граф запер Мэг в одной из них! Сейчас, самое главное, не терять ни минуты с графом, поскольку он все равно не признается, где спрятана Мэг!

На самой верхней ступеньке Кинкейд на секунду остановился, решая, откуда начать поиски, как вдруг услышал за своей спиной хриплый голос графа:

– Скажи мне, любезный племянничек, откуда вдруг у тебя появился такой пристальный интерес к Маргарет? Мне помнится, ты не очень-то горел желанием искать ее!

Ничего не ответив, Кинкейд стал рывком открывать все двери комнат, выходивших в коридор, и заходить в каждую. Он окидывал их беглым, пытливым взглядом, иногда распахивал шкафы, отдергивал портьеры на окнах, даже заглядывал под кровати. Ее нигде не было.

– Мэг, Мэг, где ты? – отчаянно звал он. – Мэг…

Граф Ратледж с искаженным от злобы лицом спешил за ним, вопрошая:

– Джеймс, почему ты называешь Маргарет Мэг? Я требую объяснений!

Кинкейд закрыл последнюю дверь и громко позвал:

– Мэг, любимая, отзовись!

Граф Ратледж схватился за сердце.

– Любимая? Ты… ты называешь любимой убийцу твоего отца? – выдохнул он.

Кинкейд побежал в западное крыло замка.

«Она не могла исчезнуть бесследно, – утешал он себя. – Она где-то здесь. Сейчас, главное, не поддаваться панике, а внимательно осмотреть весь дом, обшарить каждый закоулок».

Граф, тяжело дыша и держась за сердце, бежал вслед за Кинкейдом.

– Я требую объяснений, Джеймс, – бормотал он. – Я требую объяснений…

Кинкейд остановился перед дверью комнаты, в которой в детстве жила Мэг, и с ненавистью взглянул на графа. Как ему хотелось плюнуть в это уродливое, порочное лицо! Еле сдержавшись, он открыл дверь детской, вбежал туда и остановился на середине комнаты. Граф поспешил следом и схватил его за рукав.

– Перестань шарить в моем доме, – злобно прошипел он. – Здесь нет Маргарет и быть не может!

– Мэг! – громко позвал Кинкейд и выдернул руку из цепких пальцев графа.

Бегло осмотрев комнату, он выбежал в коридор и помчался к другой лестнице, ведущей в центральное крыло замка. Граф с искаженным от ярости лицом не поспевал за ним.

– Остановись, Джеймс, перестань рыскать в моем доме! – задыхаясь, кричал он.

Кинкейд резко остановился, и граф едва не налетел на него.

– Заткнись! Куда ты спрятал Маргарет, говори немедленно!

– Да… ты сумасшедший! Такой же… как и она! – граф Ратледж в испуге отшатнулся.

– Говори, где ты прячешь Маргарет! – яростно повторил Кинкейд.

Неожиданно снизу, у лестницы, проскрипел старческий голос:

– Милорд, милорд! Я знаю, где он прячет леди Суррей!

Кинкейд глянул вниз.

– Мевис?

Старуха одолела несколько ступенек, и в этот момент за ее спиной показался личный секретарь графа Хиггинс.

– Останови эту старую каргу, Хиггинс! – истошно завопил граф. – Заткни ей рот!

Хиггинс попытался схватить Мевис за подол юбки, но та, с ловкостью, удивительной для ее преклонного возраста, оттолкнула его и стала взбираться по ступенькам.

– Негодяй, он схватил ее… – бормотала она себе под нос, – он спрятал ее!

– Хиггинс, останови ее! – взвизгнул граф.

Кинкейд побежал вниз навстречу Мевис.

– Где леди Суррей, где она, Мевис?

– Она там, милорд, там…

Хиггинс, перепрыгивая через несколько ступенек, догнал старую женщину, грубо схватил ее за плечо, и Кинкейд, к своему ужасу, увидел, как в его руке блеснуло лезвие ножа. Мевис глухо вскрикнула, на ее руке расплылось красное пятно, но она вдруг резко бросилась на Хиггинса и ударила его в грудь. Он рухнул на каменные ступени и выпустил нож из рук. Мевис подхватила его и с силой ударила им Хиггинса в горло. Тот издал булькающий звук, захрипел, его голова бессильно откинулась, а мертвый взгляд устремился в высокий сводчатый потолок.

Все произошло в одно мгновение. Кинкейд бросился к Мевис, которая, все еще держа в руках окровавленный нож, стояла на ступенях лестницы, по которым стекали темно-красные струйки крови.

– Мевис, ты ранена? – крикнул он.

– Нет, милорд. Этот мерзавец успел лишь поцарапать мне руку. – Она презрительно взглянула на тело Хиггинса, лежавшего в луже крови.

Граф Ратледж с вытаращенными глазами и искаженным в гневе лицом подбежал к ним и истерически завопил:

– Тварь… старая тварь… ты убила моего личного секретаря!

Кинкейд оттолкнул графа и снова обратился к старой женщине:

– Мевис, где она?

– В темнице, милорд, – коротко бросила она.

– Где?

– В подвале замка, милорд.

Кинкейд повернулся к граф Ратледжу, схватил его за плечи и начал яростно трясти.

– Ты ответишь мне за все, мерзавец! Я убью тебя!

Он отпустил графа, тот едва удержался на ногах. Однако Персиваль еще попытался остановить племянника.

– Джеймс, я все тебе объясню… Не слушай эту старую каргу… Позволь мне объяснить тебе…

Кинкейд бежал к кухне, рядом с которой, как он помнил, находилась металлическая дверь, ведущая в огромный подвал замка. За ним, держась рукой за сердце, спешил граф Ратледж, а позади еле поспевала старая Мевис.

– Мэг, потерпи, любимая, потерпи, – в отчаянии твердил Кинкейд. – Я сейчас отыщу и спасу тебя, Мэг.

Он наконец достиг металлической двери, схватился за ее ручку и на секунду замер.

«Только бы она была жива!»

30

Мэг сидела с закрытыми глазами, прислонившись спиной к холодной каменной стене, и напряженно думала, как ей выбраться отсюда. Ни один лучик света не проникал в темный подвал, а время тянулось так медленно, что, казалось, оно остановилось совсем. Она не знала, что сейчас – день или вечер и сколько часов она томится здесь, прикованная цепями к стене.

Некоторое время назад к ней в подвал спустился личный секретарь графа Хиггинс – мерзкий, отвратительный карлик, которого Мэг всегда боялась и ненавидела даже больше, чем Ратледжа. Он принес ей кружку воды, но когда она попыталась узнать о женщине, страдающей поблизости, Хиггинс лишь рассмеялся в ответ. Затем он закрыл за собой дверь на несколько запоров. Мэг долго прислушивалась к его удаляющимся шагам, и когда они стихли, разрыдалась от отчаяния и бессильной злобы.

Она почему-то была уверена, что через некоторое время к ней в подвал пожалует сам граф Ратледж. Правда, Мэг плохо представляла себе, что он скажет ей и как события будут разворачиваться дальше, но слабая надежда на спасение не оставляла ее. Может быть, ей удастся уговорить Персиваля выпустить из темницы ее и ту, другую, неизвестную женщину?

– Вы меня слышите? – громко спросила Мэг и постучала по стене.

В ответ раздался один стук.

– Я уверена, он скоро придет сюда. Я поговорю с ним, постараюсь упросить его освободить нас! А если ничего не получится, мы сами что-нибудь придумаем! Вы слышите меня?

Один стук.

Внезапно заскрипела массивная дверь, кто-то торопливо спускался по каменной лестнице. «Ратледж?» – мелькнуло в голове Мэг. Свет от лампы ударил ей в лицо и на миг ослепил. Мэг зажмурилась и закрыла глаза рукой.

– Кто это? – испуганно спросила она. – Персиваль… Это вы?

– Тихо! Замолчите! – раздался в ответ мужской голос.

Чьи-то крепкие руки схватили ее за плечи.

– Тихо!

Человек поставил лампу на каменный пол, наклонился к Мэг, и она узнала одного из слуг Ратледжа – Сэма.

– Что вам нужно? – пробормотала Мэг.

Сэм молча освободил ее руки от цепей. Затем помог Мэг подняться на ноги, взял в руки лампу и поторопил ее:

– Пойдемте, пойдемте со мной!

– Сэм… но куда… куда ты собираешься вести меня? – растерянно спросила она.

Слуга подтолкнул ее в спину и со злостью заявил:

– Куда надо!

– Сэм, я не пойду, пока ты не освободишь ту, другую женщину! – крикнула Мэг. – Не пойду!

Тут ей в спину уперлось холодное дуло мушкета. В ужасе она вымолвила:

– Сэм… ты что?

– Идите вперед и не разговаривайте, иначе… Понятно?

Мгновенно Мэг все поняла. Сэм пришел не освобождать ее, а отвести куда-то дальше, спрятать… Но почему? Все кончено. Надежды на спасение больше нет… Холодное дуло мушкета упиралось ей в спину, подталкивая ее, и Мэг медленно брела по узкому коридору, тускло освещаемому лампой в руке Сэма.

– Сэм… – бормотала она. – Сэм… куда ты ведешь меня?

– Туда, куда приказал хозяин! – снизошел он до ответа.

– Мэг! – вдруг раздался вдалеке знакомый голос. – Мэг, ты где?

Кинкейд…

Мэг резко обернулась и с силой ударила Сэма по руке, в которой он держал мушкет. От неожиданности и боли он громко вскрикнул, разжал руку, и мушкет, выстрелив в каменную стену, упал на пол. Мэг бросилась на Сэма и принялась яростно колотить его.

– Кинкейд, я здесь! – кричала она. – Я здесь!

Сэму наконец удалось повалить ее на каменный пол. Мэг слышала, как Кинкейд бежал к ней навстречу.

– Кинкейд, на помощь! Я здесь! – кричала Мэг, отбиваясь от слуги, который пытался зажать ей рот рукой.

Его сильные руки отшвырнули Сэма на пол. Рывком он поднял Мэг и обнял ее за плечи.

– Я здесь, любимая, – ласково успокаивал он. – Мы вместе, родная.

Мэг крепко прижалась к нему и зарыдала.

– Кинкейд… Кинкейд… – бормотала она сквозь слезы. – Прости меня, прости, любимый…

– Все хорошо, Мэг, все хорошо, – говорил он, гладя ее спутанные волосы.

– Кинкейд, я прикончила его… твоего отца, защищаясь. Он убил моего новорожденного сына! Персиваль лгал, когда говорил, что мой сын родился мертвым! Это неправда! Мевис может подтвердить, что его убил Филип! Ребенок родился с заячьей губой, и он убил его!

– Успокойся, любимая, успокойся, – гладил ее по волосам Кинкейд. – Не надо ничего объяснять.

– Какая милая парочка! – раздался со стороны лестницы хриплый голос графа Ратледжа. – Итак, давно вы знакомы, голубки?

Он быстро спускался по лестнице, одной рукой держась за сердце, а другой опираясь о каменную стену. Лицо графа было мертвенно-бледным, на лбу выступили капли пота. Из-за его спины выглядывала Мевис.

– Значит, вы были знакомы раньше, – повторил граф и презрительно усмехнулся. – Уж не ты ли, любезный племянничек, помог этой подлой убийце сбежать из замка? – граф подошел к обнявшимся Мэг и Кинкейду.

– Ты негодяй, Ратледж! – испепелял его взглядом Кинкейд. – И ты заплатишь мне за все!

– Ты вздумал меня пугать, Джеймс? – злобно прошипел граф. – Как ты мог спутаться с убийцей твоего отца, с собственной мачехой? – Она ему не мачеха! – подала голос повивальная бабка Мевис.

Граф Ратледж мгновенно обернулся и заорал:

– Заткнись! Заткнись, старая ведьма! – Он попытался схватить ее за плечо, но Мевис увернулась и встала за широкой спиной Кинкейда.

– Она ему не мачеха! – повторила она. – Уж кому, как не мне, знать тайны семейной жизни Ратледжей! Он грозился вырвать мне язык, – продолжила Мевис, обращаясь к Мэг и Кинкейду, – но я не боюсь его угроз! Мне многое известно!

Кинкейд изумленно посмотрел на старуху.

– Мевис, о чем ты говоришь? – растерянно произнес он.

– Я запрещаю тебе! – взвизгнул Персиваль. – Не смей болтать своим ядовитым языком!

– Запрещаете? – усмехнулась Мевис. – Тогда сами скажите Джеймсу правду.

Резкая колющая боль пронзила графа Ратледжа. Он вскрикнул, попытался глубоко вдохнуть, рухнул на колени и стал медленно заваливаться на бок.

– Не смей, ведьма, не смей… – прохрипел он, и его голова бессильно опустилась на грудь.

Слуга Сэм, который уже пришел в себя после удара Кинкейда, подбежал к своему хозяину и попытался помочь ему встать на ноги.

– Милорд, вам плохо, милорд… – испуганно забормотал он.

– Не трогай меня, Сэм, – еле слышно произнес граф Ратледж. – Беги за врачом.

Сэм, топоча, помчался вверх по лестнице.

Кинкейд подошел к графу, наклонился над ним и спросил:

– Пока слуга пошел за доктором, признайтесь, какую тайну вы так отчаянно пытаетесь сохранить.

– Джеймс, – прохрипел Персиваль, – не слушай эту старую каргу. Она лжет, она ничего не знает… – и он глухо застонал.

– Мне хорошо известны все секреты вашего проклятого рода, – заявила Мевис, – и я хочу, чтобы молодой хозяин знал, почему его мать так внезапно ушла из жизни.

– Мой отец убил ее? – прерывающимся голосом спросил Кинкейд. – Это… правда?

– Да, Филип убил ее, но он вам не отец, Джеймс. – Мевис громко и хрипло рассмеялась. – К счастью, в ваших жилах не течет кровь этого негодяя и мерзавца. Дьявольское проклятие миновало вас!

Несколько минут в подвале тишину нарушали только тихие стоны графа Ратледжа. Наконец Кинкейд изумленно спросил:

– Мевис, о чем ты говоришь? Филип – не мой отец?

– Нет, милорд, слава Господу, нет!

– Но в таком случае чей же я сын? – он кивнул на лежавшего на каменном полу Персиваля. – Его?

– Нет, милорд! – воскликнула Мевис. – Вы не из этого дьявольского семейства Рэнделов! В вас течет голубая кровь.

– Что? – прошептала Мэг. – Значит, Кинкейд не родственник Филипа и Персиваля? Он… не Рэндел… Но кто же он?

На сморщенном, изрезанном глубокими морщинами лице повивальной бабки появилось торжественное выражение.

– Он – Стюарт, – медленно изрекла она. – Стюарт.

Кинкейд широко раскрыл глаза, а Мэг тихо охнула, зажав рот рукой.

– Да, в жилах молодого милорда течет королевская кровь, – важно продолжала Мевис. – Он – брат нашего короля Карла II. Его отец, Карл I, однажды согрешил с вашей матерью. Так что, вы, Джеймс, незаконнорожденный сын короля!

Кинкейд глядел на старуху, пытаясь осознать смысл сказанных ею слов, а потом тихо произнес:

– Мой отец был королем Англии? Не может быть…

– Да, милорд, ваш отец – Карл I.

– А Филип знал, что…

– Разумеется, милорд! – перебила его Мевис. – Знал и ничего не мог с этим поделать. Король хорошо заплатил ему, чтобы он дал сыну свое имя. Теперь-то вы понимаете, почему лорд Суррей так вас ненавидел?

Кинкейд растерянно повернулся к Персивалю, ища подтверждения или опровержения слов повивальной бабки.

«Это какая-то нелепость, абсурд, – мелькнуло у него в голове. – У Мевис, очевидно, от старости помутился разум».

– Ратледж, это правда? – наконец обратился он к Персивалю. – Я – не Рэндел?

Персиваль хрипло прошептал:

– Ты – единственный, кто родился без физического уродства. Ты – красивый… в отличие от нас… Ты… не наш…

Мэг взглянула на лежавшего на каменном полу Персиваля, лицо которого исказили боль и страдание, и неожиданно для себя почувствовала жалость к этому жестокому, уже немолодому человеку, так и не узнавшему за свою долгую жизнь, что такое настоящее счастье.

Кинкейд встал на колени, склонился над Персивалем, тот еле слышно что-то пробормотал, затем его тело несколько раз конвульсивно дернулось, и он затих. Его широко раскрытые от боли и мучений глаза устремились куда-то вдаль. Кинкейд взял его за запястье. Пульса не было.

– Граф Ратледж мертв, – тихо сказал Кинкейд.

Он поднялся с колен и подошел к Мэг.

– Сердце остановилось?

– Да. Больное сердце – тоже наследственная болезнь обитателей замка, – пояснил Кинкейд. – Мой дед, то есть… не мой дед, а его отец так же умер.

Мэг крепко прижалась к Кинкейду и положила голову ему на плечо.

– Кинкейд… – прошептала она, – если бы ты знал, как я благодарна тебе! Ты спас меня…

Слабая улыбка тронула его губы.

– Мы обо всем поговорим с тобой позднее, любимая, – ласково сказал он. – А сейчас нам надо как можно скорее покинуть этот замок. Слишком много зла таится под его сводами. Пойдем, сердце мое.

Мэг задержала его руку.

– Подожди, мы не можем уйти отсюда сейчас! – воскликнула она.

– Почему?

– Здесь, в подвале, томится еще одна узница графа! Женщина!

Кинкейд переспросил:

– Что ты сказала? Еще одна узница? Господи… Где же она?

Он схватил лампу, поднял над головой.

– Она там! – указала Мэг. – Мы перестукивались с ней! Звук доносился с той стороны!

– Надо спасти ее, – забормотала Мевис. – Ах, старый дьявол…

Они пошли по коридору, освещая путь лампой, и уже через несколько шагов остановились перед маленькой дверью в стене. Кинкейд, отдав лампу Мэг, отошел на несколько шагов и с силой ударил ее плечом. Дверь распахнулась, и он влетел в темноту.

Мэг посветила лампой, и они с Мевис застыли на пороге. В дальнем углу узкой длинной каменной кельи сидело, скрючившись, какое-то существо, отдаленно напоминавшее человека. Перед ними – обнаженная молодая женщина, грязная, изможденная и напоминающая скелет. Глаза ее закрывала кожаная повязка.

Мэг подбежала к ней, сняла с ее глаз повязку и горячо заговорила:

– Сейчас мы освободим вас, потерпите немного.

Мевис наклонилась к узнице и легко подняла ее на руки, словно маленького ребенка.

– Все хорошо, деточка, – приговаривала она, неся женщину к выходу. – Все хорошо…

Кинкейд остолбенело глядел на женщину, бессильно лежавшую на руках повивальной бабки.

– Господи… – бормотал он. – Дьявол…

Опомнившись, он взял ее из рук Мевис и направился к лестнице, ведущей наверх. Мэг и Мевис молча пошли за ним. Преодолев все ступени, они очутились во дворе кухни, освещенной яркими лучами весеннего солнца. Кинкейд осторожно опустил узницу на зеленую, молодую траву и взглянул в ее изможденное, белое лицо.

– Кто это? – шепотом спросила Мэг.

– Мэри Мамфорд, – тихо ответил он. – Дочь графа Мамфорда. Говорили, она исчезла несколько месяцев назад. Ее долго искали повсюду…

Мэг судорожно сжала руку Кинкейда.

– Чтоб он горел в аду. Пусть его душа на том свете никогда не найдет успокоения!

– Так оно и будет! – убежденно подтвердила Мевис.

Прозвучал заключительный аккорд веселой, бравурной мелодии, и Сэйти со счастливым, раскрасневшимся от танцев лицом села на колени к своему мужу. Он обнял ее за талию.

– Пойди, потанцуй еще, женушка!

– Ой, нет, я так устала… Пусть Мэг потанцует!

В красиво убранном зале первого этажа дома мамаши Гудвин играли веселую свадьбу Сэйти и Клэнси. Они поженились несколько часов назад, и теперь многочисленные гости пили за их здоровье вино, поздравляли, желали счастья, смеялись и танцевали.

Отпраздновать здесь свадьбу предложил Кинкейд. Ему хотелось, чтобы его обитательницы на примере их бывшей подруги убедились, что тоже сумеют начать новую жизнь, заняться более достойным делом, а если повезет, то и найти подходящих женихов. Мэг искренне радовалась, что у Сэйти все так удачно сложилось.

– Мэг, Мэг! – в один голос звали ее Мэри Тереза и Мария. – Идите к нам танцевать! Обе девицы были в розовых, с глубоким декольте пышных платьях с несколькими нижними юбками, а их распущенные длинные волосы украшали розовые, в тон платьям, ленточки.

– Мэг, идите танцевать! – щеки Марии горели от безудержного веселья и выпитого вина. – Прошу вас!

Мэг вопросительно взглянула на Кинкейда.

– Иди, дорогая, потанцуй с девушками. Составь им компанию!

Мэг засмеялась и, встав на цыпочки, обняла его за шею и поцеловала. Кинкейд крепко сжал ее талию.

– Хочешь потанцевать со мной? – спросила она.

В глазах Кинкейда мелькнули озорные огоньки.

– Я предпочел бы сейчас другое… Надеюсь, ты понимаешь?

Мэг шутливо погрозила ему пальцем.

– Я очень тебя люблю!

– Я тоже, Мэг! Как я рад видеть тебя счастливой!

Сэйти и ее муж Клэнси танцевали на середине зала, обнявшись, а гости громко хлопали им.

– Поедем домой? – предложила Мэг. – Я очень устала и хочу лечь в постель. Господи, какой сегодня был длинный, насыщенный событиями день, – задумчиво продолжала она. – Завтра вечером отплывает наш корабль, а я еще не собрала все необходимые вещи.

Кинкейд нежно поцеловал ее в губы.

– Мы сейчас уйдем отсюда, я отвезу тебя домой, и ты ляжешь спать.

На лице Мэг появилось лукавое выражение.

– Откуда ты взял, что я буду спать? Я сказала, что хочу лечь в постель.

– Мэг, какой же я недогадливый! – рассмеялся Кинкейд. – Да уж, капитан Скарлет мгновенно улавливал настроение женщины и угадывал ее желания!

Кинкейд с легкой грустью покачал головой.

– Да… капитана Скарлета больше нет, и из секретного списка вычеркнуты все имена, – задумчиво промолвил он.

– А Джеймс Кинкейд завершил свой последний сатирический памфлет, – продолжила Мэг.

– Джеймс Рэндел – а был ли он в действительности – продал свои владения, помог жителям деревушки Ратледж отстроить новые дома и позаботился о том, чтобы на их обеденных столах всегда были свежий хлеб и масло.

– Он был, конечно, был! – убежденно произнесла Мэг. – И он заслужил наследство, которое ему досталось от неродного по крови отца!

– Господи, сколько имен… Мэг, – в голосе Кинкейда снова зазвучали веселые ноты. – Так с кем же ты теперь живешь?

– Я живу с тобой, своим мужем, будущим табачным плантатором одной из американских колоний, – засмеялась Мэг. – А также… с отцом своего будущего сына!

Кинкейд нежно прижался лицом к ее щеке.

– Что еще нужно человеку для счастья? По-моему, ничего!

Мэг и Кинкейд обнялись, медленно прошли через зал, где танцевали и шумно веселились гости, и открыли дверь, за которой их ожидала новая жизнь, исполненная любви, радости и счастья.