Текст книги "Любовь незнакомца"
Автор книги: Колин Фолкнер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
– Зачем же ты тогда бегала ко мне чуть ли не каждый день? – холодно поинтересовался он. – Зачем? Просто потому, что ты развратная девка и тебе нужен мужчина?
– Нет! – в отчаянии выкрикнула Мэри. – Просто мне было скучно и хотелось досадить отцу! Он-то считает меня пай-девочкой! Прощай, Персиваль!
Граф Ратледж схватил ее за руку.
– Подожди, Мэри! Или ты останешься со мной, или… – в его глазах появился безумный блеск. – Или… ты горько пожалеешь, что не послушалась меня!
Мэри Мамфорд рванула на себя дверь, выбежала в холл и помчалась вниз по лестнице. Персиваль зловеще улыбался.
Кинкейд поднес тяжелую кружку с элем к губам и, залпом осушив ее, со стуком поставил на стол. Он был уже пьян, но не настолько, чтобы забыть обо всем, что узнал пару часов назад.
– Принесите еще эля!
Он сидел в одиночестве за столом в дешевой таверне, окна которой выходили на реку. В зале с низким потолком грязь, шум, духота, и лишь слабый ветерок с Темзы, проникавший сквозь разбитое окно, немного освежал затхлое помещение. Пол в таверне давно не мыли. Стекла окон наполовину разбиты и заткнуты дешевой материей, на грубо сколоченных столах грязная посуда, хлебные крошки и объедки.
Кинкейд уже не помнил, как очутился в этой таверне, очевидно, он где-то пил вино, а когда наскучило, забрел сюда.
– Эй, ну где мой эль!
К его столу подошла девица с бесцветными волосами и ярко накрашенными губами. Ее лицо было изрыто оспинами. Поверх дешевого платья с глубоким вырезом она нацепила грязный фартук. Девица поставила перед Кинкейдом новую порцию эля, забрала пустую кружку и, кокетливо улыбнувшись, спросила:
– Желаешь что-нибудь еще, красавчик? – Она весело подмигнула Кинкейду. – По-моему, ты скучаешь в одиночестве, приятель! Если заплатишь несколько монет, я составлю тебе компанию. У нас наверху есть маленькая комнатушка, там мы можем с тобой позабавиться!
Кинкейд пьяно ухмыльнулся.
– Нет, мне ничего не нужно. Оставь эль и уходи! Я хочу побыть один.
Девица безразлично пожала плечами и отошла к другому столу, где ее внимания добивались несколько подвыпивших молодых парней.
Кинкейд отхлебнул эля из кружки, вытер влажные губы. Наверное, Мэг ждет его, волнуется, а он в грязной дешевой таверне пьет эль. Но как он вернется домой в таком виде, как предстанет перед Мэг?
Мысленно он снова вернулся к разговору с графом Ратледжом. Итак, его отец, которого он ненавидел, боялся и презирал всю жизнь, убит. Убит собственной женой в спальне… Кинкейд ткнулся головой в стол. А он, его сын, ничего не зная об этом страшном событии, продолжал ненавидеть его и презирать. Смерть отца расставила все по своим местам. Кинкейд больше не испытывал к нему злобы, а лишь сожалел об утрате и о том, что перед вечной разлукой им так и не удалось встретиться и переговорить. Как знать, может, отец и сын нашли бы общий язык и стали терпимее относиться друг у другу.
Нет, конечно, Филип был плохим человеком: жестоким, расчетливым, двуличным, и Кинкейд не собирался даже сейчас – после смерти – оправдывать его. Никогда в жизни отец не сказал сыну доброго слова, всегда разговаривал раздраженным тоном, постоянно ругал и насмехался над ним – тогда еще маленьким мальчиком.
Кинкейд в детстве очень боялся отца и всегда старался ему угодить, чтобы избежать очередной насмешки, грубого окрика или пощечины. Почему Филип никогда не проявлял к нему отцовских чувств?
Кинкейд поморщился. Волна гнева с новой силой накатила на него.
«Мерзкий ублюдок, – яростно бормотал он себе под нос. – Подлый, двуличный негодяй…»
Мать его, к которой он часто в детстве прибегал с жалобами на отца, всегда утешала его, гладила по голове, ласкала и целовала. Она уверяла сына, что тот ни в чем не виноват, а отец просто вымещает на нем свою злобу. Такой уж у него характер. Сейчас Кинкейд уже почти забыл лицо матери: сохранились в памяти лишь нежный аромат ее волос и мягкий голос.
Мать умерла вскоре после рождения второго ребенка, его брата. Тот родился с физическим недостатком – с таким же уродливо искривленным ртом. Брата не стало, но когда и от чего он умер, Кинкейд уже не помнил.
Он сделал еще несколько глотков эля и попытался сопоставить известные ему факты. Все дети отца рождались с физическими отклонениями, и лишь ему одному удалось избежать «проклятия замка Ратледж», так эту порчу называли местные жители. Если он женится на Мэг, то не передастся ли по наследству уродство их будущим детям? И как он должен поступить в дальнейшем: честно во всем признаться ей или же утаить правду о своей дурной наследственности?
Новая волна ярости накатила на Кинкейда при мысли, что отцовское «проклятие» может передаться и его будущим детям. Он стукнул кулаком по столу и развязно крикнул:
– Мерзкий ублюдок! Отвратительный урод!
Неожиданно из-за соседнего стола поднялся высокий, крепкий моряк с красными пьяными глазами, мощной челюстью и грязными волосами, заплетенными в косичку, и решительно направился к Кинкейду.
– Ты к кому это так обращаешься, парень? Уж не ко мне ли? – Моряк резко наклонился к Кинкейду и грубо схватил его за воротник белой льняной рубашки. – Ты кого обзываешь? – и он ударил кулаком на столу.
Кинкейд вскочил на ноги и гневно крикнул:
– Пошел прочь, ублюдок!
Моряк пьяно ухмыльнулся и с силой ударил Кинкейда по лицу. От мощного удара тот отшатнулся, но тут же ринулся к моряку и резко схватил его за плечи. Они оба рухнули на грязный пол. В какой-то момент моряк оказался сверху, он мощно навалился на Кинкейда и стал молотить его кулаками. Но Кинкейду удалось нанести ему резкий удар в грудь. Моряк охнул и резко толкнул его к стене. Ударившись со всей силой о деревянную стену, Кинкейд на несколько секунд потерял сознание, но, придя в себя, снова бросился на моряка. Тот врезал ему кулаком по лицу, кровь хлынула из носа Кинкейда, окрашивая белую рубашку в темно-красный цвет.
Бешенство захлестнуло Кинкейда. Они оба наносили друг другу сокрушительные удары, перевернули стол, кружки загремели и раскатились по полу.
– Эй, полегче! – возмущенно закричали посетители таверны. – Катитесь-ка выяснять отношения на улицу!
Несколько молодых парней грубо схватили их за шиворот и поволокли к выходу. Распахнув дверь, они вышвырнули Кинкейда и моряка на мостовую.
– Продолжайте разбираться на улице, а не то вы разнесете всю таверну!
Какое-то время Кинкейд молча лежал на булыжной мостовой, пытаясь справиться с бушевавшей в нем яростью. Наконец он поднялся на колени и услышал хриплый голос своего недавнего противника:
– Эй, приятель, ты жив? Все в порядке?
Кинкейд, пошатываясь, встал на ноги, отряхнулся и побрел прочь.
18
– Как ты думаешь, где он может быть? – взволнованно спросила Мэг и, услышав скрип колес подъезжающего экипажа, подбежала к окну и отдернула занавеску.
За окном было темно, но ей удалось различить, что из экипажа вышли двое – мужчина и женщина и направились в соседний дом. Мэг задернула занавеску и отошла от окна.
– А вдруг он собрался, ну… как капитан Скарлет и просто не поставил нас в известность? – высказала предположение Мэг, с надеждой взглянув на Монти.
Монти покачал головой.
– Не думаю. Кинкейд обязательно предупредил бы нас. – Монти ободряюще улыбнулся, – Мэг, не переживай, я уверен, с ним ничего не случилось. Просто засиделся в какой-нибудь таверне, встретил знакомых…
Мэг взволнованно ходила взад и вперед по комнате.
– Знаешь, его что-то сильно взволновало. Какой-то человек приехал за ним в экипаже и увез с собой. Я даже не видела его!
– Мэг, а разве Кинкейд не сообщил тебе, куда едет?
Она покачала головой.
– Нет, он нервничал, и, как мне показалось, был чем-то очень расстроен. Видя его состояние, я не решилась расспрашивать.
Монти слегка сжал ее плечо.
– Все в порядке, Мэг, он скоро вернется!
– Уже ночь, а его все нет! – воскликнула она. – Монти, а вдруг его схватили королевские солдаты?
Неожиданно в холле раздался шум, и Мэг, услышав, как в замочной скважине поворачивается ключ, бросилась в холл.
Монти вслед за Мэг поспешил туда же. Кинкейд, едва отворив дверь, рухнул на пол, попутно зацепил невысокий столик с новой фарфоровой вазой. Столик с грохотом опрокинулся, а ваза разбилась на мелкие части.
– Монти, принеси лампу, а то здесь темно! – крикнула Мэг и наклонилась над лежащим на полу Кинкейдом. – Что с ним? В него стреляли или ранили шпагой?
– Кинкейд? – она легонько потрясла его за плечо. – Что с тобой?
Сильный запах перегара ударил ей в нос. Мэг поморщилась и вскочила на ноги.
– Кинкейд, так ты напился? – возмущенно воскликнула она. – Господи, в каком же ты состоянии!
В холл вошел Монти, держа в руках масляную лампу. Он отдал ее Мэг, а сам наклонился над своим приятелем и попытался посадить его, прислонив спиной к стене.
– Монти, посмотри, может быть, он ранен? – Мэг подняла над Кинкейдом лампу.
Монти тщательно осмотрел грязную одежду Кинкейда, пощупал его, усмехнулся и сообщил:
– Жив и здоров, только сильно пьян!
Он повернулся к Мэг и заулыбался.
– Вот видишь, я же говорил тебе, что все будет нормально! Пока мы тут за него переживали, он спокойно сидел в какой-нибудь таверне и накачивался вином!
Кинкейд приподнял голову, забормотал что-то невнятное, а потом его глаза закрылись, и он захрапел.
Мэг в отчаянии повернулась к Монти.
– Надо его разбудить!
Монти громко рассмеялся.
– Каким образом? Ты же видишь, он напился до бесчувственного состояния! – он немного помолчал, а затем удивленно протянул: – Да… давненько я не видел его таким пьяным. Пожалуй, с Франции!
Мэг потрясла Кинкейда за плечо.
– Просыпайся! Не будешь же ты спать здесь до утра!
Он открыл глаза, обвел бессмысленным взглядом холл и пробормотал:
– Друзья… пойдемте…
Монти захохотал и сказал Мэг:
– Видишь, с ним все в порядке! Он даже готов опять идти куда-то!
Но Мэг не разделяла веселья Монти. Она не сдержала своего возмущения.
– Я так волновалась за тебя, думала, с тобой что-то случилось, а ты, оказывается, забыв обо всем на свете, пьянствовал!
– Мэг… Мэг… Я тебя люблю… – пробормотал Кинкейд.
– Я думала, тебя схватили королевские солдаты, – не могла остановиться она. – Как ты мог так поступить? Тебя не было дома больше десяти часов!
Монти обхватил Кинкейда, помог ему подняться на ноги и повел в комнату.
– Мэг… Мэг… Я совсем забыл о времени, – бормотал Кинкейд. – Так получилось…
Наконец Монти привел Кинкейда в спальню и, посадив, стал снимать с него одежду и обувь. Мэг подбежала к постели и торопливо начала ее разбирать. Тревожные вопросы проносились в ее голове, но ни на один она не могла подыскать подходящего ответа.
Что же случилось с Кинкейдом? Кто приехал за ним в экипаже и увез его? О чем они говорили? Мэг понимала, что незнакомец, должно быть, сообщил что-то очень серьезное, иначе Кинкейд не повел бы себя так…
Наконец Монти раздел его, уложил в постель, а Мэг укрыла теплым одеялом. Он еще что-то тихо пробормотал и скоро заснул.
«Спи, мой дорогой, спи, – вглядывалась в лицо Кинкейда Мэг. – А завтра утром я послушаю твои объяснения».
Кинкейд пошевелился, тихо замычал и открыл глаза. Мэг отложила книгу и подошла к постели.
– Ну, как? – насмешливо спросила она. – Ты жив?
Кинкейд сел в постели и обхватил голову руками.
– Господи, как мне плохо… – простонал он. – У меня раскалывается голова.
Мэг налила в большую кружку крепкого черного кофе и протянула ее Кинкейду.
– Выпей, тебе станет легче, – посоветовала она.
Он взял кружку и стал мелкими глотками пить.
– Господи, как я вчера напился, – пробормотал он. – Мэг…
Кинкейд виновато посмотрел на нее.
– Мэг, прости меня. Я знаю, что виноват перед тобой. Ты волновалась. Я должен был передать тебе записку и сообщить, что со мной все в порядке! Мэг… я негодяй…
Мэг судорожно сцепила руки.
– Почему ты ничего мне не объяснил, Кинкейд? – негодующе выговаривала она. – Я же слышала, как ты в холле разговаривал с каким-то мужчиной. Почему ты даже не сказал мне, куда он тебя позвал? Знаешь, я волновалась весь вечер и половину ночи, пока ты не заявился пьяный и в грязи!
Кинкейд отдал ей пустую кружку, тяжело вздохнул и провел рукой по спутанным волосам.
– Мэг… Я знаю, что виноват, но, поверь, вчерашний день был таким сложным, что я просто потерял голову и забыл обо всем на свете…
Мэг с тревогой взглянула на него.
– Кинкейд, что случилось?
– Я расскажу тебе обо всем, но сначала налей мне еще кофе.
Мэг тотчас исполнила его просьбу.
– А теперь я тебя слушаю. Кто был тот человек?
– Личный секретарь моего дяди.
– У тебя есть дядя? – удивилась Мэг.
Кинкейд смущенно отвел взгляд.
– Да, есть, но я никогда не рассказывал тебе о нем, потому что стыжусь его и не считаю родственником.
– Ты не несешь ответственности за неблаговидные поступки своих родных, – заметила она. – И… что же было дальше?
Кинкейд отвернулся к окну.
– Мой дядя сообщил мне о смерти отца, – тихо ответил он.
Мэг всплеснула руками. А она даже и не знала, что у Кинкейда был отец! Они почти никогда не рассказывали друг другу о прошлом, и в этом ее вина.
– Мне очень жаль, – искренне посочувствовала она.
– Не надо мне соболезновать, Мэг! – воскликнул он. – Мой отец не заслуживает сожаления! Так же, как и мой дядя!
– Кинкейд, зачем ты так говоришь о человеке, который умер, – упрекнула она. – Это же твой отец!
– Он был негодяй, и кому, как не мне, знать об этом!
Мэг давно не видела Кинкейда таким раздраженным. Ей даже не верилось, что человек, которого она так любит, может столь сильно кого-то ненавидеть!
– От чего умер твой отец?
– Он был убит! Одна потаскуха убила его!
– Какая… потаскуха?
– Собственная жена!
У Мэг внутри все оборвалось. Страшные картины недавнего прошлого замелькали перед глазами. Филип в луже крови на полу спальни… Она, Маргарет, судорожно сжимающая рукоятку ножа…
– А почему она убила его? – еле слышно спросила Мэг.
Кинкейд неопределенно пожал плечами.
– Не знаю! Не интересовался!
– Ну хоть что-нибудь дядя объяснил тебе? – Мэг старалась говорить спокойно.
– Что-то связанное с мертвым ребенком…
В широко раскрытых глазах Мэг застыл ужас. Почти забытая тень прошлого настигла ее и вот-вот разрушит новую, полную счастливых ожиданий, жизнь…
– С ребенком? – повторила она.
– Да, с ребенком, но я так ничего и не понял, Мэг! – в голосе Кинкейда прозвучали отчаянные ноты. – Единственное, что мне известно: моего отца убила его собственная жена, а потом сбежала из дома!
Мэг закрыла глаза. У нее страшно закружилась голова. Значит, Кинкейд – ее любимый, с которым она связывала надежды на будущую счастливую жизнь, оказался сыном Филипа… Чудовищное совпадение, в которое невозможно поверить!
– Скажи… – голос Мэг дрожал, – Джеймс Кинкейд – твое ненастоящее имя?
– Нет, – Кинкейд не заметил ни растерянности Мэг, ни ужаса в ее глазах. – Когда монархия была восстановлена, я вернулся в Лондон и решил забыть о своем прошлом имени. Я не мог допустить, чтобы на меня легла тень позора отца и дяди!
Кинкейд продолжал что-то говорить, оживленно жестикулируя, но до Мэг плохо доходил смысл его слов. Ей казалось, что его голос звучит откуда-то издалека.
Человек, подобравший ее в январе на пустынной дороге, оказался Джеймсом Рэнделом. Почтенным сэром Джеймсом Рэнделом. Сыном ее мужа, много лет назад сбежавшим из замка Ратледж…
19
Мэг сидела на стуле, судорожно сцепив руки. Кинкейд не заметил ее состояния. Он мерил комнату большими шагами и, отчаянно жестикулируя, говорил:
– Я знаю… Я знаю, что мне надо получить отцовское наследство и покинуть Англию! Но, Мэг, пойми, это мой отец, и я не могу уехать, не отыскав его убийцу! – Он бросил на Мэг быстрый взгляд. – Я должен найти эту женщину и отомстить ей за смерть отца! Она заплатит мне за свое гнусное преступление!
Мэг поднялась со стула, подошла к Кинкейду.
– Ты… ты называл своего отца негодяем. Говорил, что он всегда был груб с тобой…
– Да, это правда! – воскликнул он.
– Тогда, может быть, он заслужил такую чудовищную смерть?
– Ни один человек на заслуживает смерти! – резко возразил Кинкейд. – Как она посмела поднять руку на своего мужа?
«А как твой отец посмел убить моего новорожденного? – с горечью подумала Мэг. – Как он мог лишить его жизни лишь за то, что ребенок родился с уродливой губой?»
– А ты не думаешь, что эта женщина убила твоего отца, защищаясь от него? – тихо спросила она.
– Нет, конечно! Отец был грубым и жестоким, но маловероятно, чтобы он поднял на нее руку! Он любил ее… Эта Маргарет с детства жила в нашем доме, выросла там, а потом отец женился на ней…
Услышав из уст Кинкейда свое настоящее имя, Мэг вздрогнула, по ее спине пробежал холодок страха. Она уже почти забыла, кем она была в прошлом и как ее звали…
«Господи, еще вчера я мечтала о новой, счастливой жизни с Кинкейдом, а сегодня… А сегодня выяснилось, что мой любимый оказался сыном человека, которого я убила… Что же теперь делать?»
– Итак, ты хочешь отомстить за смерть отца, Кинкейд?
– Да, это мой сыновний долг!
– Но ведь ты сам сказал, что ненавидел его и презирал! – повторила Мэг его слова.
Кинкейд закрыл лицо руками.
Некоторое время они молчали, а потом Кинкейд тихо произнес:
– Да, я ненавидел и презирал своего отца, но мне всегда хотелось, чтобы он любил меня. Я и сейчас этого хочу…
У Мэг затряслись руки. Она быстро подошла к своему спасителю шкафу и, открыв его, начала лихорадочно перебирать вещи.
Стоя спиной к Кинкейду, Мэг с видимым спокойствием сказала:
– Но твой отец умер, и он уже не сможет полюбить тебя, к сожалению.
Кинкейд порывисто подскочил к ней.
– Мэг, пойми, мне трудно объяснить, какие чувства мной владеют! – воскликнул он. – Я еще и сам в них не разобрался! Но кое-что я для себя решил.
Она обернулась и испуганно посмотрела на него.
– Что же? – еле слышно спросила она.
– Я не смогу принять деньги отца и его титул, пока не отомщу за его смерть этой твари Маргарет, этой убийце! А потом, когда выполню свой сыновний долг, мы заберем его наследство и уедем в американские колонии. Мэг, мы купим там землю, откроем какое-нибудь дело и заживем счастливой жизнью! – На взволнованном лице Кинкейда появилась улыбка. – Мэг, верь мне, у нас с тобой все будет хорошо!
Мэг снова отвернулась к шкафу и принялась торопливо складывать в корзину вещи, предназначенные для стирки в маленькой прачечной, которую Кинкейд и Мэг помогли Сэйти взять в аренду. Что она могла ему сказать?
– Тебе надо принять ванну, Кинкейд. Скажу Аманде, чтобы согрела воды. А потом… мне надо будет ненадолго отлучиться в прачечную к Сэйти. – Мэг подняла с полу корзину. – Я скоро вернусь, а ты пока отдыхай.
Кинкейд подошел к ней и обнял ее за плечи.
– Мэг, еще раз прости меня за вчерашнее! – попросил он. – Я виноват перед тобой. Наверное, мне надо было сразу сказать тебе, куда я поехал… – Он вздохнул и положил голову ей на плечо. – Не сердись на меня, любимая.
У Мэг потемнело в глазах. Мысль, что она может потерять дорогого ей человека, была непереносимой. Жизнь, настоящая жизнь, с любимым, только начавшись, рушилась на глазах.
Она направилась к двери.
– Мэг! – окликнул он ее. – Я боялся раньше рассказать тебе об отце, я… боялся, что ты не будешь меня любить!
Она остановилась.
– Почему?
– Мой отец всегда внушал мне, что меня никто никогда не полюбит, – признался Кинкейд. – Он говорил, что я не заслуживаю любви!
Мэг только тихо вздохнула:
– И ты в это верил…
Мэг только что закончила рассказывать Сэйти печальную историю своей жизни. Она, работавшая прежде в доме мамаши Гудвин, была единственной знакомой Мэг, которой она доверяла.
– Ну и дела! – Сэйти покачала головой. – Какие же страдания выпали на вашу долю!
Она взяла льняную мужскую рубашку и опустила ее в корыто с горячей водой.
Из глаз Мэг полились слезы.
– Наверное, мне не следовало нагружать тебя своей историей. – У тебя ведь и своих забот хватает! Но мне было необходимо с кем-то поделиться, а кроме тебя, у меня никого нет.
Сэйти улыбнулась и ласково дотронулась до ее плеча.
– Мэг, вы все правильно сделали. Теперь вам будет легче! Знаете, – голос Сэйти стал жестким, – я тоже убила бы этого негодяя – вашего мужа! Я рада, что вы расправились с ним! Так ему и надо!
Мэг вытерла слезы.
– Знаешь, меня преследует злой рок! Ведь у нас с Кинкейдом все так прекрасно складывалось! Мы влюбились друг в друга с первого взгляда, он хотел жениться на мне, иметь детей… А что теперь? Все рушится.
Сэйти принялась за стирку льняной рубашки. Она энергично терла ее, взбивая в воде большую мыльную пену.
– Вы говорите, что Кинкейд любит вас…
Мэг кивнула.
– Если он любит вас… Так расскажите ему, что убили его отца, защищая себя и своего сына! Он поймет все правильно и простит! А потом, когда все уладится, вы получите деньги его отца и уедете в Америку.
Мэг тихо всхлипнула.
– Нет, Сэйти, ничего не выйдет. У меня не хватит мужества.
– Но почему? – воскликнула Сэйти. – Он все поймет, Мэг!
– Я не уверена в этом. Он возненавидит меня, будет презирать…
– Но вы же защищались!
Мэг покачала головой.
– Его дядя представил меня хладнокровной убийцей. Он не сказал, что его брат-негодяй лишил жизни своего новорожденного сына! – Она немного помолчала. – Граф – очень страшный человек. Я… боюсь его.
Сэйти принялась с ожесточением отжимать выстиранную рубашку.
– Мэг, вы должны доверять Кинкейду! – порывисто воскликнула она. – Вы же любите друг друга!
Мэг поднялась из-за стола и стала нервно прохаживаться по прачечной.
– Понимаешь, Кинкейд очень тяжело переживает смерть отца. Да, он называл Филипа негодяем, но теперь, когда тот умер, оставив ему наследство, он считает себя его должником! Кинкейд поклялся непременно отыскать убийцу… меня… и отомстить за смерть отца!
Сэйти задумчиво кивнула.
– Да… – протянула она. – Такое случается в жизни… Сначала ненавидел и презирал, а потом полюбил! – Она участливо взглянула на Мэг. – Да, уж и не знаю, как вам лучше поступить… – Сэйти! У меня язык не повернется признаться ему. Я разобью его сердце, ведь он так меня любит! Нет, это невозможно!
– Мэг, не забывайте: ваш муж лишил жизни новорожденного! – крикнула Сэйти. – Вы правильно убили этого негодяя! Вы отомстили за сына и защищали свою жизнь!
– Да, Сэйти, это правда, но я все равно не смогу рассказать об этом Кинкейду! – возразила Мэг.
Сэйти швырнула в корыто с мыльной пеной другую рубашку и взволнованно сказала:
– В таком случае у вас один выход: бежать, бежать как можно скорее из Лондона! От графа и от Кинкейда!
– Да, ты права, – с отчаянием в голосе согласилась Мэг.
– Но где вы можете скрыться?
– Я хочу уехать в американские колонии.
– Куда? – удивилась Сэйти.
– В американские колонии.
– Где живут индейцы?
– Да, я всегда мечтала поехать туда. Неплохой климат, плодородная почва, и люди, поселившиеся там, заводят собственное дело и прилично живут.
– Значит, вам будут нужны деньги, чтобы купить билет на корабль…
– Да, только вначале узнать, как часто они туда отправляются и сколько стоит билет.
Сэйти с восхищением взглянула на Мэг.
– Вы смелая женщина! Храбрая и отчаянная! Я, наверное, никогда не решилась бы на столь серьезный поступок!
На заплаканном лице Мэг появилась слабая улыбка.
– Сэйти, ты тоже мужественная женщина. Ведь ты смогла уйти от мамаши Гудвин и завести прачечную.
Сэйти потупилась.
– Я так благодарна вам с Кинкейдом за помощь! – растроганно проговорила она. – Без вас я так бы и жила в публичном доме мамаши Гудвин и терпела побои пьяных клиентов!
– Сэйти, у тебя все будет хорошо. Твое новое дело наладится, ты подкопишь денег, а потом, возможно, подыщешь себе жениха.
– Ладно, Мэг, сейчас речь не обо мне, – улыбнулась Сэйти. – Давайте думать, что вам делать дальше.
– Я уже все для себя решила, – твердо сказала Мэг. – Куплю билет на корабль и поплыву в Америку! Вот только… не знаю, хватит ли у меня денег, ведь билет, наверное, очень дорого стоит.
– Возьмите деньги у Кинкейда, – предложила Сэйти.
– Но как? Что я ему скажу?
– Ну… не знаю, придумайте что-нибудь.
– Нет, это исключено, – возразила Мэг. – Мы иногда ходим играть в кости и в карты, мне часто везет, и я выигрываю.
– Прекрасно! – воскликнула Сэйти. – Значит, эту проблему вы скоро решите!
Мэг печально взглянула на Сэйти.
– Спасибо тебе за заботу и внимание. Сейчас я так нуждаюсь в дружеском участии.
Сэйти обняла Мэг.
– А теперь идите к своему любимому и постарайтесь все оставшееся до отъезда время быть рядом. – Она немного помолчала. – Знаете, Мэг, а вы, несмотря ни на что, счастливая женщина! – сделала она неожиданный вывод. – Редко кому в жизни выпадает счастье быть рядом с таким благородным человеком, как Кинкейд! Он очень любит вас, Мэг! Подумайте, может, вы все-таки решитесь во всем ему признаться?
Мэг молча вышла из прачечной. Сэйти права, многие бы женщины мечтали быть рядом с таким мужчиной, как Кинкейд. И как бы в дальнейшем ни сложилась ее судьба, она всегда будет вспоминать о нем с благодарностью и нежностью.
Экипаж остановился на Друри-Лейн, у королевского театра, Кинкейд и Монти помогли Мэг выйти из него.
– Мы немного опоздали, пьеса уже началась! – воскликнул Монти. – Мой астролог предупреждал, что сегодня я буду везде опаздывать!
Мэг и Кинкейд переглянулись.
– Не переживай, Монти, – сказала Мэг. – Ведь ты ходишь в театр не наслаждаться игрой актеров, а кокетничать с молодыми дамами!
– Да, Монти, уж мы-то тебя знаем, – со смехом добавил Кинкейд.
Монти только хмыкнул. Кинкейд взял Мэг под руку, и они направились в королевский театр.
В фойе Монти разглядывал в зеркалах свой новый наряд и остался им очень доволен. Он был в ярко-желтой с фиолетовым оттенком накидке, высокую шляпу украшало длинное желтое перо, а фиолетовые чулки со стрелками были подвязаны желтыми бантами.
Они поднялись в ложу, которую Кинкейд арендовал на этот вечер. Мэг несколько раз уже видела пьесу, но все равно испытывала восторг, сопереживая прекрасной игре актеров. Театр открылся вновь после возвращения короля Карла из изгнания, и теперь в пьесах играли не только актеры-мужчины, но и женщины.
Мэг на некоторое время отвлеклась от шедшего на сцене действия и стала с интересом разглядывать зрителей – нарядно одетых мужчин и женщин. На днях, когда они с Кинкейдом в очередной раз смотрели какую-то пьесу, он рассказал ей, что публика, посещающая королевский театр, в основном приходит демонстрировать новые роскошные наряды, обмениваться последними сплетнями и заводить романы и интрижки. Мэг, к своему изумлению, узнала, что в поисках богатых клиентов театр также часто посещают проститутки.
На сцене шла легкая комедия, в которой актеры в ярких костюмах пели, танцевали и весело шутили. В ложах, расположенных ниже той, где сидели Мэг, Кинкейд и Монти, несколько дам и джентльменов оживленно переговаривались, шушукались и смеялись. Мэг недовольно поморщилась и попыталась сосредоточиться на пьесе.
Кинкейд взял Мэг за руку, и ей стало так горько. Очень скоро им придется расстаться навсегда.
«Как долго нам еще осталось быть вместе? – страдала Мэг. – День, два, неделю? Как мне пережить расставание с любимым?» Тревога и отчаяние ни на секунду не покидали ее.
Кинкейд повернулся к Монти и тихо спросил:
– Ты случайно не обратил внимания на мужчину, который только что вошел в ложу леди Саттер?
Монти проследил за взглядом Кинкейда и прошептал:
– По-моему, это Горацио!
– Мне тоже так показалось. Он располагает информацией об одном человеке из нашего списка.
Монти с пониманием кивнул, а Кинкейд, ласково приобняв Мэг, сказал, что ненадолго отойдет.
– Мне необходимо поговорить с одним человеком. Ты не обидишься?
– Нет, что ты, Кинкейд, – улыбнулась Мэг. – Рядом с таким галантным кавалером я не буду скучать! – И она показала на Монти. – Кстати, ты не забыл о своем обещании отвести меня куда-нибудь поужинать после театра?
Кинкейд вышел из ложи. Мэг снова попыталась сосредоточиться на игре актеров, но теперь ей мешал Монти, затеявший оживленную беседу с двумя молодыми дамами из соседней ложи. Взгляд Мэг снова заскользил по рядам и ложам, пока наконец ее внимание не привлекла молодая дама в роскошном светло-зеленом платье в ложе напротив. Она, как и многие зрители, увлеченно беседовала с мужчиной, сидевшим рядом. Он поднялся с места, и Мэг, к своему ужасу, узнала в нем графа Ратледжа.
Она замерла, не в силах отвести от него взгляда. Граф Ратледж тоже удивленно смотрел на нее, не веря в собственную удачу. Неужели наконец он отыскал эту дрянь, лишившую жизни его брата… Затем он перевел оценивающий взгляд на Монти, и у Мэг мелькнула мысль: хорошо, что Кинкейд несколько минут назад покинул ложу, и граф не знает, что она пришла в театр с его племянником…
Персиваль наклонился к своей спутнице, что-то сказал ей и быстро вышел из ложи. Мэг резко вскочила, дернула Монти за рукав и в отчаянии прошептала:
– Монти… Монти… Помоги мне! – и бросилась к выходу.
Монти извинился перед знакомыми дамами за прерванный приятный разговор и поспешил за ней. Догнав Мэг, он схватил ее за руку.
– Мэг, что с тобой?
– Я… плохо себя чувствую, – на ходу бросила она. – Быстро найди экипаж! – и, перепрыгивая через ступеньки лестницы, помчалась к выходу из театра.
