Текст книги "Любовь незнакомца"
Автор книги: Колин Фолкнер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
23
– Мэг, может, ты передумаешь и поедешь со мной в замок Ратледж? – с надеждой в голосе спросил Кинкейд.
Они стояли на тротуаре, Кинкейд сжимал в руках поводья лошади и глядел на провожавшую его Мэг. В такое раннее утро на Чаринг-Кросс стояла непривычная тишина, изредка нарушаемая шагами прохожих и уличных торговцев, раскладывающих в витринах свой товар.
– Нет, дорогой, – Мэг куталась в шерстяную накидку, наброшенную на плечи. – Я не смогу поехать с тобой, мы же обо всем договорились. – Она слабо улыбнулась. – Я уверена, твоя поездка пройдет удачно, ты осмотришь замок, в котором не был столько лет, поговоришь с его обитателями, возможно, выяснишь какие-то важные для тебя подробности…
Последние слова Мэг заставила себя произнести легким тоном. В глубине души у нее все сжималось от страха и нехорошего предчувствия, хотя она убеждала себя, что Кинкейд не отыщет в замке ничего, чтобы указывало на нее как на жену его отца. Какой «ключ» к разгадке смерти Филипа он надеется обнаружить? По счастью, там нет даже ее портрета. Маргарет отказывалась позировать художнику, сама не зная почему. Слуги Филипа? Но что они могут рассказать? За время жизни в замке Маргарет практически не общалась с ними, а горничная, обслуживавшая ее, давно исчезла. И все же Мэг не могла совладать с ужасом, проникавшим, казалось, в каждую ее клеточку.
– Надеюсь, что портрет моей покойной матери висит в замке, если, конечно, отец не выбросил его, – сказал Кинкейд. – Его я заберу с собой.
Мэг рассеянно кивнула и опустила голову. Она боялась расплакаться. Сегодня ночью она уйдет из дома. Пока Кинкейд будет в замке Ратледж, купит билет на корабль, отправляющийся в американские колонии, и навсегда исчезнет из Англии и из его жизни.
– Мэг, не волнуйся за меня. Я скоро вернусь, и мы снова будем вместе. Теперь уже навсегда.
– Береги себя, любимый, – прошептала она. – Я буду за тебя молиться.
Что-то в ее голосе насторожило Кинкейда.
– Мэг, что с тобой? Ты здорова?
Она кивнула.
– Тогда не переживай так остро нашу разлуку. Уверяю тебя, она будет недолгой – всего несколько дней! – Он нежно провел ладонью по ее щеке. – Ну, хочешь, я отложу поездку в замок?
– Нет, нет, поезжай и не беспокойся обо мне.
Он ласково поцеловал ее, вскочил в седло и помахал на прощание рукой.
– Да, Мэг, чуть не забыл: пока меня не будет, пройдись по магазинам и присмотри себе свадебное платье! Я хочу, чтобы мы поженились в Англии, а не в незнакомых нам с тобой американских колониях!
У Мэг больно сжалось сердце.
– Хорошо, я постараюсь…
Мэг проводила своего любимого капитана Скарлета долгим, печальным взглядом, и, когда он скрылся за поворотом, отчетливо поняла, что Кинкейд навсегда ушел из ее жизни.
Мэг приподняла тонкую вуаль, созвучную ее элегантному зеленому платью, и оживленно предложила:
– Монти, давай еще немного походим по бирже!
Они уже час ходили между торговыми рядами королевской биржи, и за это время Мэг сделала много полезных покупок, которые могли бы ей понадобиться в американских колониях. Королевская биржа была одним из самых популярных мест в Лондоне, куда ежедневно стекалось множество людей. Они покупали товары, доставляемые сюда из разных стран, обменивались последними новостями, делились сплетнями и заводили знакомства.
– Мэг, взгляни, какое тонкое кружево! – Монти показал рукой на прилавок. – Оно будет прекрасно смотреться на твоем свадебном платье. Давай купим его?
Мэг улыбнулась.
– Нет, Монти, мне не нужно кружево. Если хочешь, купи его для своей новой сорочки.
– А что? Оно действительно подойдет к моему новому наряду. И цвет подходящий.
Мэг отошла от прилавка и уже хотела опустить на лицо вуаль, как вдруг обратила внимание на стоявшего почти рядом мужчину. Их взгляды встретились. На нее пристально смотрел граф Ратледж, зловещая ухмылка играла на его уродливых губах.
Мэг резко опустила вуаль, схватила Монти под руку и прерывающимся шепотом взмолилась:
– Монти, скорее… бежим!
Граф Ратледж не сводил с Мэг насмешливого взгляда. Он не опасался, что его жертве удастся скрыться. Нет, на сей раз прелестная Маргарет не убежит от него!
– Мэг, что случилось? – Монти оторвали от созерцания белого кружева, и он не скрывал своего недовольства.
– Умоляю тебя, бежим! Там… он…
– Он?
Мгновенно Монти все понял. Он быстро обернулся и взглянул на незнакомого мужчину с заячьей губой, который уже преследовал их в театре. Монти крепко схватил Мэг за руку, и они понеслись между рядами к выходу.
– Господи… Господи, – бормотала Мэг. – Он догонит нас, он схватит меня!
Монти на секунду остановился и заговорил с молодой продавщицей:
– Лотти, малышка, покажи запасной выход. Мы с дамой хотим избежать нежелательной встречи.
Девушка повела беглецов за собой к большим тяжелым портьерам, слегка раздвинув их, она указала путь.
– Идите по коридору до конца, там лестница и запасной выход.
– Лотти, ты прелесть! Спасибо! – воскликнул Монти, и они с Мэг помчались по длинному темному коридору.
– Маргарет! Остановись! – раздался позади разъяренный голос графа Ратледжа. – Тебе все равно не удастся сбежать от меня!
Мэг, стиснув зубы, неслась рядом с Монти. Деревянная лестница в конце коридора вела к запасному выходу из здания Королевской биржи. Перепрыгивая через ступени, Мэг мгновенно одолела ее и рывком распахнула дверь. Она резко обернулась, но, кроме Монти, никого на лестнице не увидела. Прохладный вечерний воздух немного подбодрил ее, и, облегченно вздохнув, Мэг крикнула:
– Монти! Скорее! Нам надо найти экипаж!
Монти схватил ее за руку, и они побежали по темному переулку, здесь свободные экипажи дожидались посетителей биржи. Распахнув дверцу первого, Мэг вскочила в него, Монти следом за ней. Они поехали. Несколько секунд Мэг сидела в оцепенении, а затем с опаской отодвинула занавеску и выглянула в окно. Темная улица была пустынна, их никто не преследовал.
«Маргарет! Тебе все равно не удастся сбежать от меня» – бился в ушах Мэг гневный голос графа Ратледжа.
Она закрыла глаза и обессиленно прислонилась к спинке сиденья.
– Мэг, с тобой все в порядке?
– Да, все обошлось.
– Вот, черт! – воскликнул Монти. – Я, оказывается, сломал каблук! Мэг, мы с тобой уже не первый раз убегаем от этого мужчины с заячьей губой. В прошлый раз ты обещала рассказать, почему он тебя преследует, но я так и не дождался объяснения.
Мэг опустила голову.
– Как-нибудь потом, Монти.
– Нет, моя дорогая, так дело не пойдет. Сейчас мы поедем с тобой ужинать в таверну, и ты обо всем мне поведаешь.
– Ужинать в таверну? – повторила Мэг.
– Да. Мы пробудем там до позднего вечера, чтобы твой преследователь не смог случайно встретить нас на улице, а потом я отвезу тебя домой. А пока мы доберемся до таверны, ты успеешь отрепетировать свой рассказ!
Монти и Мэг сидели в отдельной комнате маленькой таверны – Мэг только что рассказала Монти историю своей жизни. Он сосредоточенно грыз грецкие орехи и молчал.
– Да, Мэг, – наконец вымолвил Монти. – Признаюсь тебе честно: услышь я от кого-нибудь другого подобную историю, я бы в нее ни за что не поверил и принял бы за зловещую сказку! Какие же в жизни случаются невероятные совпадения… Или это судьба вела вас с Кинкейдом друг к другу?
Мэг, подперев рукой подбородок, тихо произнесла:
– Монти, какая теперь разница, что это: судьба или совпадение? Главное в другом! Все это время граф Ратледж разыскивает меня, чтобы отомстить за смерть брата. Он не успокоится, пока я не окажусь у него в руках.
– Граф Ратледж… – задумчиво повторил Монти. – Отвратительный. Странно, но Кинкейд никогда не говорил мне об его уродстве.
Мэг пододвинулась к небольшому очагу, в котором потрескивали сухие яблоневые дрова, и вперила взгляд в пляшущие язычки пламени. Огонь успокаивал ее, согревал и отвлекал от горестных мыслей.
– Из поколения в поколение мужчины замка Ратледж рождались с каким-нибудь физическим недостатком, – тихо промолвила она. – У Персиваля – заячья губа, а у Филипа одна нога короче другой.
– Значит, только наш капитан Скарлет счастливо избежал дурной наследственности, – усмехнулся Монти. – Что это? Тоже судьба?
Мэг повернулась к Монти, ее глаза молили о помощи.
– Помоги мне, прошу тебя! Я так нуждаюсь в твоем совете!
– Мэг, я внимательно слушаю тебя.
– Правильно ли я поступаю, оставляя Кинкейда, прежде чем он узнает жестокую правду? Я не знаю, как лучше… Сэйти говорит, что он поймет меня и простит, но я не очень-то в это верю. Да, он действительно любит меня, но узнав, что я убила его отца… – Мэг оборвала себя на полуслове.
Монти отхлебнул из кружки эля.
– Одного я только не пойму, Мэг, почему ты позволила зайти ситуации так далеко? Ведь ты сама завела ее в тупик!
– Монти, но мне и в голову не приходило, что Кинкейд – сын Филипа! – в отчаянии воскликнула она. – Я уже говорила тебе об этом!
– Ты не узнала человека, с которым в детстве жила в одном замке? – в голосе Монти прозвучало сомнение.
– В замке Ратледж я почти не видела Джеймса, – попыталась объяснить Мэг. – Я встречалась с ним всего несколько раз, мельком… Я жила в самом дальнем крыле, обедала отдельно от всей семьи. У меня просто не было возможности общаться с ним, поверь, Монти!
– И тем не менее… Ты не узнала в капитане Скарлете сына своего мужа ни ночью на дороге, когда он нашел тебя, ни в тюрьме, где вы вместе провели месяц?
– Клянусь тебе, Монти! Я и представить не могла, что Кинкейд и Джеймс Рэндел – одно и то же лицо! К тому же мы тщательно скрывали друг от друга свое прошлое.
– Невероятно!
– Когда бабушка отдала меня на воспитание в замок и Филип стал моим опекуном, предполагалось, что через несколько лет я выйду замуж за его старшего сына, Джеймса. Но жизнь распорядилась иначе, и Филип сам женился на мне, будь он проклят в аду! – Мэг умоляюще смотрела на Монти. – Так что мне теперь делать?
– Ты правильно решила сбежать от Кинкейда, не дожидаясь, когда откроется страшная правда. Если он узнает, что ты – по злому ли умыслу или защищаясь – убила его отца, он… Я не знаю, что с ним будет. Мы знакомы с Кинкейдом много лет, он добрый, хороший парень, но я сомневаюсь, что он простит тебе смерть отца.
У Мэг задрожали губы. Она понимала, что Монти прав, но в глубине души надеялась, что он станет отговоривать ее от побега и заставит поверить, что Кинкейд поймет ее и простит.
– Значит, мне следует сегодня или завтра покинуть дом на Чаринг-Кросс, не дожидаясь возвращения Кинкейда из замка, – горько подытожила она.
Монти придвинулся к Мэг. Он взял ее руку в свои.
– Да, тебе следует немедленно исчезнуть из Лондона. И он неожиданно предложил: – Хочешь, я позабочусь о тебе.
Мэг удивленно подняла голову. Интонация в голосе Монти немного насторожила ее. А впрочем, он – лучший друг Кинкейда и никогда не поведет себя недостойно по отношению к ней.
Монти провел ладонью по ее пышным вьющимся волосам.
– Мэг, я могу сопровождать тебя в американские колонии.
– Ты?
– Да, я уеду с тобой и помогу тебе начать новую жизнь.
– Но… ты же лучший друг Кинкейда, Монти! – Ей было страшно поверить услышанному. – Ты хочешь сказать, что предашь его, вашу многолетнюю дружбу?
Монти тяжело вздохнул.
– Да, я предам своего лучшего друга. Предам ради тебя.
Мэг отдернула руку.
– Что?
– Я люблю тебя, Мэг, – тихо произнес Монти, глядя в пол. – Я всегда любил тебя. – Хочешь, я женюсь на тебе? Если вдруг окажется, что у тебя будет ребенок от Кинкейда, я усыновлю его! Мэг, мы уедем с тобой в американские колонии, вместе начнем новую жизнь, будем любить друг друга, – горячо заговорил он. – Мэг, я скопил достаточную сумму. Наша жизнь будет спокойной и безбедной. Мы купим землю, будем выращивать на ней табак или что-нибудь еще… Я буду любить тебя во много раз сильнее Кинкейда, и ты забудешь его, Мэг, уверяю тебя!
Она только удивленно смотрела на него.
«Как странно. Монти, веселый, добрый Монти, оказывается, любит меня… А я никогда этого не замечала. Я полностью поглощена Кинкейдом и своей любовью к нему».
Неожиданно она почувствовала к Монти жалость.
«А он был бы неплохим мужем, – мелькнула мысль – Деловитым, хозяйственным. Но разве я смогла бы когда-нибудь изведать с ним хотя бы малую толику тех чувств, которые испытываю к Кинкейду? Никогда».
– Мэг, дай мне шанс, – говорил тем временем Монти. – Не отказывай мне, пожалуйста. Да, я не так красив, как Кинкейд, но у меня есть много других достоинств, о которых ты пока не знаешь. Мэг, я люблю тебя, не отказывай мне!
Мэг покачала головой.
– Монти… прости меня, но я не смогу полюбить тебя, – тихо промолвила она. – Ты был и останешься моим лучшим другом, я всегда с теплотой буду вспоминать тебя, но принять твоего предложения я не могу.
Монти втянул голову в плечи.
– Твое решение окончательное?
– Да, но я очень благодарна тебе за все, Монти!
Он тряхнул головой, словно пытался сбросить с себя какое-то наваждение.
– Мэг, – произнес он уже другим тоном, – позволь мне хотя бы позаботиться о твоем отъезде.
– Что ты имеешь в виду?
– Я хочу дать тебе денег на дорогу и на первое время, пока ты не обзаведешься там хозяйством.
Мэг покачала головой.
– Спасибо, Монти, но я не могу принять от тебя такую помощь.
– Но почему?
– У меня есть деньги. Не Кинкейда, а свои личные. Последнее время мне везло, и я выигрывала в карты приличные суммы. Еще раз спасибо.
– Но позволь мне хотя бы оплатить билет на корабль!
– Нет, Монти, не надо.
Мэг поднялась из-за стола.
– Уже поздно, нам пора идти, – промолвила она. – Надеюсь, что граф Ратледж не попадется нам по пути.
– Знаешь, о чем я подумал? – вдруг сказал Монти. – Вот ты скептически относишься к моему увлечению астрологией, а ведь звезды действительно благоволят к тебе.
Мэг удивленно взглянула на Монти.
– О чем ты? Он снял с вешался накидку и помог Мэг надеть ее.
– Дважды ты сталкивалась с этим уродом, и оба раза была со мной, а не с Кинкейдом. Граф даже не подозревает, что ты живешь с его племянником; разыскивает тебя по всему Лондону, а ты у него под боком! Разве ты не усматриваешь во всем этом нечто большее, чем простое везение?
Мэг слабо улыбнулась и взяла Монти под руку. Она чувствовала себя такой опустошенной, что у нее не осталось сил спорить или возражать. Она опустила на лицо вуаль, Монти открыл дверь, и они вышли на темную ночную улицу.
Сегодня Мэг снова удалось убежать от графа Ратледжа, и это вселяло в нее некоторую надежду. Очень скоро, может быть, даже завтра она навсегда покинет Англию и никогда больше не увидит его уродливое, зловещее лицо.
24
Кинкейд вошел в главный холл замка Ратледж и огляделся. Был теплый, солнечный день, но от массивных каменных стен веяло холодом и сыростью.
Замок Ратледж. Дом…
Кинкейд усмехнулся. Дом? Едва ли. Слово «дом» – это Мэг, с ее прелестной улыбкой, искренней заботой о нем, сердечными беседами, пониманием и ночами испепеляющей страстной любви. Теперь «дом» для Кинкейда означал нежный, тонкий запах ее пышных волос, ее гладкую шелковистую кожу, легкие бесшумные шаги и мечты о скорой счастливой жизни вдвоем.
– Хозяин замка пока не вернулся из Лондона, милорд.
Мысли Кинкейда прервал слуг Сэм. Он и Том стояли у стены, украшенной коллекцией старинного оружия, которую собирали несколько поколений мужчин замка Ратледж, и терпеливо ждали приказаний молодого хозяина.
– Милорд, может, нам послать кого-нибудь в город, к графу Ратледжу с сообщением о вашем приезде? – спросил Том.
– Нет, не стоит. Мы недавно виделись в Лондоне с графом. Я не задержусь надолго, поживу несколько дней и уеду. – Он пояснил: – Хочу побродить по замку, вспомнить детство. Я много лет не был здесь.
– Милорд, мы приготовим вашу старую комнату, в которой вы жили мальчиком, – предложил Сэм.
Кинкейд нахмурился. Перспектива провести даже ночь в своей детской не вызвала у него восторга. Слишком много неприятных воспоминаний было связано у него с этой комнатой.
– Ладно, готовьте, – тем не менее согласился он. – Только сначала позаботьтесь о моей лошади, накормите и отведите в конюшню.
– Слушаюсь, милорд! – дружно откликнулись слуги и заторопились выполнять его приказание.
Кинкейд еще раз обвел глазами полутемный холл замка и стал внимательно разглядывать коллекцию оружия. Сколько же поколений собирало его? И все они жили в замке Ратледж, ходили по каменным коридорам, холлам и комнатам. Были ли они счастливы здесь?
Кинкейд взглянул на стену, где висели портреты его предков. Строгие мужские лица. В их чертах угадывались надменность, жестокость, нетерпимость и высокомерие. Почти все были изображены в профиль, так художники пытались скрыть их физический недостаток – заячью губу. В одном из предков Кинкейд узнал своего деда, отца Филипа. То же чванливое выражение лица, зловещий взгляд, уродливо искривленный рот… Говорили, он был лунатиком.
«Как же судьба уберегла меня от проклятия замка Ратледж?» – мелькнула в голове Кинкейда мысль.
Мать много раз ласковым шепотом объясняла ему, что судьба наградила его прекрасной фигурой и привлекательным лицом за чистое сердце и добрые помыслы.
Женских портретов на стене тоже объединяло одно общее: покорный, смиренный взгляд, отстраненность и безысходность.
Кинкейд снова вспомнил о Мэг, оставшейся в Лондоне. Она опровергла жестокие слова отца, кричавшего в ярости, что он никому и никогда не будет нужен, что его никто не полюбит! Почему отец так упорно внушал ему – маленькому мальчику – эту странную, даже дикую мысль?
«Негодяй, – процедил сквозь зубы Кинкейд, чувствуя, как его охватывает ненависть к отцу. – Он просто завидовал мне!»
Постояв еще немного в холле, Кинкейд отправился на второй этаж. Поднимаясь по узкой винтовой лестнице, он вдруг вспомнил, как они вместе с матерью часто бегали здесь друг за другом, играли, разговаривали и смеялись. Кинкейд плохо помнил мать, ее лицо почти никогда не всплывало в его памяти, а вот нежный голос и тихий смех часто звучали у него в ушах. Мать умерла совсем молодой, и долгое время в замке не было слышно смеха.
Кинкейд мысленно возразил себе. А та девочка, Маргарет? Хорошенькая стройная блондинка с большими зелеными глазами и веселым подвижным личиком? Он много раз слышал ее смех, когда, торопясь на занятия с учителями, проходил мимо комнаты, где она жила с няней.
Кинкейд сел на ступеньку. Как же могло случиться, что из чудесного невинного ребенка, каким была Маргарет, выросла убийца? Отец взял ее в замок, стал опекуном, кормил, одевал, нанимал учителей, потом женился на ней. Почему и за что она убила своего мужа, который, несмотря на свой дурной нрав, сделал для нее в жизни столько хорошего? Впрочем, идеализировать отца не стоит, подумал Кинкейд. Никогда в жизни Филип не совершал благородных поступков от щедрости души. Он всегда точно просчитывал все варианты и твердо знал, какую выгоду получит от того или иного действия. Взяв Маргарет в замок и обеспечив ей достойную жизнь, он впоследствии сделал ее своей женой!
Кинкейд поднялся со ступеньки и побрел по коридору, ведущему в восточное крыло замка. Около одной двери он в нерешительности остановился. Это была спальня его отца. Противоречивые чувства охватили Кинкейда. Ему хотелось заглянуть туда, попытаться хоть что-нибудь понять в причине трагедии, разыгравшейся там несколько месяцев назад, и вместе с тем он по-прежнему испытывал почти детский страх перед мертвым отцом.
Граф Ратледж говорил, что Маргарет убила отца почти сразу после смерти новорожденного сына. Она тогда в ярости набросилась на мужа и ударила его ножом… Персиваль предполагал, что у нее помутился рассудок и она не ведала, что творила. Но разве можно верить графу, человеку жестокому, коварному? Как все-таки странно, что Маргарет – воспитанная, образованная женщина – не смогла сдержать гнева и набросилась на мужа… За что? Кинкейд толкнул дверь и вошел в комнату.
В спальне отца было темно и пахло пылью. Кинкейд подошел к высоким массивным окнам, отдернул темно-малиновые тяжелые портьеры и приоткрыл створку окна. Свежий прохладный ветер ворвался в комнату, луч майского яркого солнца осветил ее, и на минуту Кинкейду показалось, что она выглядит не так мрачно.
Он обвел глазами спальню, и его взгляд упал на широкую застеленную покрывалом постель отца. Около нее на полу темнело небольшое пятно. Засохшая кровь? Кинкейд представил, как после всего случившегося слуги тщательно убирали спальню и мыли пол, но не заметили небольшого пятна. Теперь оно – единственное и последнее свидетельство разыгравшейся трагедии…
Кинкейд увидел на каминной полке два маленьких овальных портрета в золотых рамках. Легкая дрожь пробежала по его телу. Он жадно всматривался в изображенные на них женские лица. Мэри – первая жена отца, его мать, и Энн, вторая жена. А Маргарет? Ее портрета не было… Как мог отец держать в общей с Маргарет супружеской спальне портреты бывших жен? Что он хотел ей доказать? И как она сама терпела подобное неуважение с его стороны? Какая она была, эта Маргарет, третья и последняя жена отца? Вот если бы отыскать ее портрет… Кинкейд ни минуты не сомневался, что из той маленькой хорошенькой девочки выросла привлекательная молодая женщина.
Кинкейд взял портрет матери, бережно опустил его в карман и вышел из комнаты. Побродив еще немного по холлу, он решил отправиться к себе в детскую, но неожиданно передумал. Мысль о Маргарет не давала ему покоя. Может, в ее бывшей комнате, где она жила со своей няней, он найдет ее изображение? Или обнаружит какой-нибудь предмет, вещицу, которые помогут ему разгадать тайну этой трагедии? Кинкейд сознавал, что бессмысленно что-либо искать в комнате девочки, но какая-то неведомая сила неумолимо тянула его туда. Он миновал еще один коридор и оказался перед дверью комнаты, в которой когда-то жила маленькая Маргарет.
Войдя в комнату, Кинкейд в нерешительности остановился на пороге. Здесь так же, как и в спальне отца, было темно, пахло затхлостью и пылью. Сквозь темно-зеленые занавески на окнах едва пробивался дневной свет. Кинкейд отдернул пыльную занавеску и приоткрыл окно. Комната выглядела нежилой, но что-то в ней казалось Кинкейду неуловимо знакомым: зеленые занавески на окнах, в тон им покрывало на постели…
На ночном столике около кровати лежала старая фарфоровая кукла с потрескавшимся, облупившимся лицом…
«Почему Маргарет не забрала ее с собой? – Он усмехнулся своему глупому вопросу. – Потому что она стала взрослой женщиной и перестала играть в куклы. У нее началась другая жизнь».
Кинкейд положил старую куклу на место, присел на краешек кровати и задумался. Что же он надеется здесь отыскать? Неожиданно его взгляд упал на деревянный комод. Он рывком поднялся и, шагнув к комоду, стал торопливо выдвигать ящики. Постельное белье, детские платья, одежда… Вдруг Кинкейд нащупал под ворохом белья что-то твердое, потянул за один конец и вытащил из ящика толстую коричневую тетрадь. Он открыл первую страницу и прочитал написанное детским почерком:
«Дневник Маргарет Ганнибал. Начато 21 декабря 16… года».
Кинкейд снова сел на кровать и принялся лихорадочно листать пожелтевшие от времени страницы. Может, дневник Маргарет Ганнибал подскажет ему что-нибудь?
Папа болеет, день ото дня ему становится все хуже и хуже. Бабушка говорит, что скоро Господь заберет его к себе…
Читая эти бесхитростные строки, Кинкейд чувствовал себя неловко. Маленькая Маргарет писала их для себя, а не для посторонних глаз. Он перелистал еще несколько страниц.
Сегодня состоялись похороны. Весь день шел проливной дождь. Почему, когда умирают близкие люди, всегда идет дождь? Неужели бабушка тоже скоро умрет? А как же я? Что тогда будет со мной? С кем же я буду жить?
Кинкейд пробежал глазами еще несколько страниц, исписанных круглым детским почерком.
Сегодня я прибыла в замок Ратледж… Бабушка слишком больна, чтобы уделять мне внимание… Какой внушительный, даже пугающий замок. Настоящая крепость… Люди, живущие в замке, почти не разговаривают со мной… Я всех их боюсь…
Кинкейд закрыл тетрадь и задумался. Этот дневник он обязательно заберет с собой в Лондон. Он внимательно прочитает его от первой до последней страницы. Он покажет дневник Мэг, возможно, она подскажет что-нибудь. Кинкейд сунул тетрадь в карман и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
Куда теперь идти? Зловещая тишина замка и холод, исходящий от массивных каменных стен, угнетали его, он мечтал очутиться на свежем воздухе и подставить лицо теплым весенним лучам солнца. Он хотел в Лондон, домой, к Мэг!
Кинкейд быстрым шагом миновал коридор, спустился по винтовой лестнице и оказался во внутреннем каменном дворе, куда выходили двери кухни, помещения для слуг и подвала, куда он еще ребенком несколько раз спускался за вином по просьбе отца. Этот подвал всегда казался ему страшной темницей, где обитают привидения и злые духи. Внезапно ему захотелось взглянуть еще раз на этот длинный каменный лабиринт, прислушаться к шорохам и скрипам, постоянно доносившимся оттуда. Но что он там сможет увидеть?
Сознавая нелепость своих действий, Кинкейд все же толкнул маленькую металлическую дверь, за которой сразу начиналась узкая каменная лестница с высокими стертыми временем ступенями. Он сделал несколько шагов вниз, остановился и стал вслушиваться в мертвую зловещую тишину.
Тихое царапанье и легкий шелест послышались из глубины подвала. Кинкейд замер от неожиданности, мгновенный страх окатил его холодным потом. От его ног метнулась маленькая темная тень. Он отпрянул к стене, промчался большой полосатый кот, выскочил наружу и припустился по каменному внутреннему двору в сторону кухни.
Кинкейд глубоко вздохнул, вытер пот со лба и обессиленно прислонился к холодной стене. Кого, кроме кота и крыс, он надеялся увидеть в подвале?
– Милорд, – раздался голос за его спиной. – Милорд.
Кинкейд резко обернулся и увидел двух слуг, Тома и Сэма, робко заглядывавших в дверь.
– Милорд, вы хотите спуститься в подвал? Вам помочь?
Кинкейд немного смутился. Может быть, слуги видели, как он испугался сбежавшего кота?
– Нет… я, собственно, просто открыл дверь. Вспомнил, как в детстве несколько раз ходил туда.
– Вам показалось, что из подвала доносятся какие-то звуки? – осмелев, спросил Сэм.
– Крысы. Там полно крыс, – добавил Том.
– Нет, – слабо улыбнулся Кинкейд. – Я слышал лишь царапанье кошачьих когтей, а потом кот вылетел из подвала и рванул на кухню.
Кинкейд закрыл за собой дверь, прошел мимо слуг и медленно побрел через внутренний двор. Усталость давила ему на плечи, мысли его путались. Он не мог больше оставаться в замке Ратледж. Он хотел немедленно вернуться в Лондон. Если поторопится, то приедет домой, прежде чем Мэг ляжет спать.
– Я передумал и не останусь ночевать в замке, – сказал он слугам.
– Милорд? – На лицах Тома и Сэма одновременно появилось выражение тупого удивления.
– Я уже говорил вам, что приехал сюда посмотреть, как у вас обстоят дела. Теперь я увидел, что в замке все в порядке, и мне незачем оставаться здесь дольше.
Ему показалось, что слуги вздохнули с облегчением. Ничего удивительного, пребывание в замке нового хозяина только прибавило бы им хлопот.
– Скажите конюху, пусть приведет мою лошадь! – попросил он. – Я подожду в саду!
Том и Сэм бросились к конюшне, а Кинкейд направился в сад.
«Скорее в Лондон, – думал он. – Пусть этот угрюмый замок продолжает жить своей мрачной странной жизнью. Каменные стены умеют хранить тайны. Скорее к Мэг!»
Конюх привел лошадь, и Кинкейд, достав из кармана маленький овальный портрет матери и дневник Маргарет, спрятал их в кожаную сумку, притороченную к седлу. Вскочив на лошадь, он поскакал по дороге, ведущей к подножию холма, на котором возвышался замок Ратледж. Там, внизу, у леса, где раскинулась небольшая деревня, находилась фамильная церковь Ратледж, куда Кинкейда в детстве водили на воскресную службу, а за ней – церковный двор, где похоронена его мать.
Кинкейд слез с лошади, привязал ее к дереву и направился на небольшой церковный двор. Вот они – старые могилы с потрескавшимися от времени надгробиями. Тихий скрипучий голос позвал его:
– Джеймс?
Кинкейд от неожиданности вздрогнул. Что за чертовщина? Сегодня весь день его преследуют тени прошлого…
Около могилы, держась рукой за металлическую ограду, стояла старая женщина с морщинистым лицом и усталыми, выцветшими глазами. Кинкейд торопливо подошел к ней и увидел у нее на шее на толстой нитке головку чеснока.
– Джеймс? – повторила старуха. – Ты ли это?
– Мевис! – воскликнул Кинкейд.
Старуха кивнула и улыбнулась, обнажив беззубый рот.
– Вот уже не думала, что когда-нибудь встречу тебя снова, Джеймс.
Мевис была повивальной бабкой замка Ратледж и помогала появиться на свет нескольким поколениям его обитателей, в том числе и Кинкейду.
«Сколько же ей лет? – подумал Кинкейд. – По-моему, она живет на свете столько же, сколько существует замок Ратледж!»
– Мевис, как я рад тебя видеть! – Он обнял старую женщину за худые сгорбленные плечи. – Как твое здоровье?
– Пока не жалуюсь, – усмехнулась она. – Заботы не отпускают на тот свет.
– А что ты делаешь на кладбище?
– Как что? Ухаживаю за могилами.
– Но ведь тебе, наверное, это тяжело, Мевис?
Старуха пожала плечами.
– Пока справляюсь.
Кинкейд, почувствовав неловкость, смущенно произнес:
– Я велю слугам замка приходить сюда и помогать тебе. Столько могил вокруг, а ты одна за ними ухаживаешь!
Он пошел от повивальной бабки по кладбищу, разглядывая надписи на надгробиях. За оградой он увидел маленький холмик, на котором лежали первые весенние полевые цветы.
– Мевис! – крикнул Кинкейд. – Чья эта маленькая могилка?
Повивальная бабка, кряхтя, подошла к Кинкейду.
– Это могилка последнего сына Филипа, – тихо ответила она.
Кинкейд почувствовал сильное волнение.
– Здесь похоронен… сын Маргарет? Но… почему могила находится за оградой церковного двора? – озадаченно спросил он.
На сморщенном лице Мевис появилось неодобрительное выражение.
– Ваш дядюшка, граф Ратледж, не разрешил похоронить его на кладбище, – процедила она. – Сказал, что он недостоин лежать рядом с другими членами семейства. Выкинь, говорит, Мевис, его на съедение волкам! Я сама выкопала эту могилку, похоронила его… Если бы ты знал, Джеймс, как долго мне пришлось уговаривать нашего викария, чтобы он втайне от графа прочел над могилой заупокойную молитву!
Кинкейд еще раз убедился, что поступил правильно, не задержавшись в замке даже на день. Он еще раз взглянул на маленький холмик со скромными весенними цветами и спросил повивальную бабку:
– Мевис, а почему на могилке нет таблички с именем ребенка?
Старуха замялась.
– Так получилось. Его мать не успела дать ему имя.
