Текст книги "Любовь незнакомца"

Автор книги: Колин Фолкнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

26

– Нет, я не могу понять, почему Монти решился на такое смертельное безрассудство! – повторял Кинкейд.

Он стоял в спальне около камина и печально глядел на яркие язычки пламени.

– Зачем он прискакал туда? Почему следовал за охраной кареты? Мэг, ты можешь мне объяснить?

– Не знаю, дорогой, почему он так поступил, – Мэг отвела взгляд. – Накануне он был здесь, но не собирался ехать к тебе. Я сказала, что сама предупрежу тебя об опасности.

Она старалась тщательно подбирать слова, чтобы не вызвать у Кинкейда подозрения в своей осведомленности.

– Может быть, он выпил лишнего в каком-нибудь трактире, хмель ударил в голову, и он помчался ко мне?

Мэг пожала плечами.

– Не знаю, дорогой.

– Но как иначе объяснить его поступок? – горячился Кинкейд. – Почему он оказался там?

Мэг подошла к Кинкейду и обняла его.

– Теперь мы уже никогда не узнаем правды, – тихо произнесла она. – Не мучь себя, дорогой, пытаясь найти правильный ответ.

– Но ты-то сама как думаешь, Мэг?

– Думаю, Монти приехал помочь тебе. Он… любил тебя, Кинкейд. Я уверена, ты на его месте поступил бы так же.

Пока они возвращались в Лондон, Мэг приняла твердое решение не рассказывать Кинкейду правду. Монти мертв, и его уже не вернешь. Мэг была убеждена, что, осознав глубину своего предательства, Монти не мог поступить иначе. Он сознательно появился на дороге в одежде капитана Скарлета и своей смертью искупил вину перед ним. Теперь лорд главный судья будет считать, что знаменитый разбойник капитан Скарлет убит, и никому в голову не придет искать его.

– Да, Мэг, я тоже сделал бы все возможное, чтобы спасти лучшего друга! – взволнованно воскликнул Кинкейд. – Теперь нам надо как-то забрать его тело и привезти в Лондон.

– Кинкейд, тебе ни в коем случае нельзя показываться там, – возразила Мэг. – А вдруг кто-нибудь из людей лорда главного судьи опознает тебя? Нет, у Монти много друзей, и они достойно его похоронят. – Она подошла к столу. – Давай поужинаем. – Я заказала очень вкусного тушеного ягненка с луком и свежий хлеб.

Кинкейд вздохнул, отошел от камина. После всего случившегося у него пропал аппетит, и ел он машинально. Лицо Кинкейда было печальным и отрешенным.

«Мы последний раз ужинаем вместе, – вдруг пронзила ее мысль. – Последний раз…»

Она еще утром приняла решение покинуть сегодняшней ночью их дом на Чаринг-Кросс, а несколько странных фраз, брошенных Кинкейдом, пока они добирались до Лондона, лишь подтвердили правильность ее выбора. Мэг снова попыталась завести с Кинкейдом разговор о его недавнем посещении замка Ратледж, но он лишь уклончиво сказал, что замок произвел на него гнетущее впечатление и он многое понял, вернувшись в Лондон. Сердце Мэг сжималось от страха при мысли, что Кинкейд мог отыскать в замке следы ее преступления.

«Бежать, немедленно бежать, – твердила она. – Медлить нельзя».

Как только Кинкейд поужинает и ляжет спать, Мэг незаметно выскользнет из дома и направится в прачечную Сэйти. Она проведет там остаток сегодняшней ночи, а завтра на рассвете отправится в замок Ратледж навестить могилу сына. Она не сможет покинуть Англию, не попрощавшись с ним! Потом вернется к Сэйти и будет ждать отправления корабля, и никто никогда не увидит ее больше в Лондоне.

Ночью Мэг, лежа рядом с Кинкейдом, чутко прислушивалась к его ровному дыханию. Больше всего она боялась, что он проснется. Наконец Мэг решилась. Она тихо встала с постели, бесшумно и торопливо оделась. Несколько секунд она смотрела на спящего Кинкейда, мысленно прощаясь с ним, и уже направилась к двери, но вспомнила, что обещала не уходить, не предупредив его об этом. Она вернулась и подошла к столу. Схватив перо, Мэг обмакнула его в чернильницу и быстро написала несколько слов. Она не могла покинуть Кинкейда, не признавшись ему еще раз в своей любви!

« Я люблю тебя и буду любить всю оставшуюся жизнь. Прости меня, но нам не суждено быть вместе«.

Мэг тихо вышла из спальни, взяла в холле приготовленную накануне сумку с вещами и поспешила к входной двери. Распахнув ее, она выбежала на улицу, и через несколько минут ее одинокая фигура растворилась в ночи.

– Мэг, вы в своем уме? – в ужасе воскликнула Сэйти, услышав, что та собирается отправиться в замок Ратледж. – Это же опасно, разве вы не понимаете?

Они сидели на маленькой кухне в прачечной и пили чай с бисквитами, которые накануне испекла Сэйти.

– Да, я в своем уме, и я твердо решила перед отплытием навестить могилу сына.

– Но Мэг! – Сэйти всплеснула руками. – Вы не должны рисковать! А если этот граф уже вернулся в замок, что тогда?

– Я должна попрощаться с сыном, – твердо повторила Мэг. – Не волнуйся за меня, Сэйти. Кинкейд говорил, что граф Ратледж пробудет в Лондоне еще несколько дней, так что я не столкнусь с ним.

Сэйти с сомнением покачала головой.

– А если он вздумает вернуться раньше времени?

– Вряд ли он сразу поспешит на кладбище.

– Нет, Мэг, оставайтесь здесь и ждите отправления корабля!

Мэг поднялась из-за стола и нервно прошлась по маленькой кухне.

– Пойми, Сэйти, я ведь навсегда покидаю Англию, – заговорила она. – Никогда больше сюда не вернусь! Нет, я должна съездить в замок и положить цветы на его могилу! – В глазах Мэг блеснули слезы.

– Вижу, вас не переубедить! – воскликнула Сэйти. – Главное, не опоздайте к отправлению корабля, Мэг!

– Не волнуйся, у меня еще много времени!

– Когда вы намерены ехать?

– Прямо сейчас!

Сэйти засуетилась.

– Мэг, тогда я соберу вам в дорогу поесть. Возьмите эти бисквиты, они очень вкусные!

Мэг подошла к ней и обняла за плечи.

– Спасибо, Сэйти! Если бы ты только знала, как я тебе благодарна! Ты так поддерживаешь меня…

Сэйти махнула рукой.

– Да что вы, Мэг! Это я благодарна вам и Кинкейду за то, что вы помогли мне покинуть публичный дом и наладить собственное дело! – она немного помолчала, а потом спросила: – Кстати, а если он придет ко мне в прачечную и начнет расспрашивать про вас, что мне отвечать?

– Ты скажешь ему, что ничего не знаешь обо мне, Сэйти. Прошу тебя, не поддавайся его уговорам и не говори, где я!

– Мэг, боюсь, Кинкейд не поверит мне, – вздохнула Сэйти. – Он будет настаивать, требовать, чтобы я сказала, куда вы уехали.

– Но ведь ты не предашь меня?

– Нет, конечно, нет! Обещаю, Мэг, что я ничего не скажу Кинкейду! – в голосе Сэйти прозвучала решимость.

Мэг улыбнулась.

– Я верю тебе, дорогая. Ты – мой самый надежный друг!

На лице Сэйти появилось озабоченное выражение.

– Мэг, а если вы не управитесь за один день, то где будете ночевать? – спросила она. – Не в замке же?

– Я постараюсь вернуться поздно вечером, – ответила Мэг. – Ну а если не успею, то… переночую в лесу.

– Да что вы? – ахнула Сэйти. – Это же опасно!

– Ничего, все будет хорошо, – заверила ее Мэг. – Это так, на крайний случай. Но я постараюсь не задерживаться. Вот только не хотелось бы мешать тебе, Сэйти, ведь вечером к тебе придет приятель!

– Мэг, о чем вы говорите? Вы нам абсолютно не помешаете! – воскликнула Сэйти, и на ее лице проступил румянец. – Я уже говорила, у нас нет никаких отношений… Просто он ходит ко мне, вот и все.

Мэг понимала, как Сэйти хочется иметь любимого человека и устроить свою жизнь. Мэг искренне желала ей счастья.

Она взяла пакет с бисквитами и направилась к двери. Сэйти вышла ее провожать.

– Мэг, будьте осторожны! Возвращайтесь поскорее! Я буду ждать вас!

Мэг обернулась, крепко обняла ее и поцеловала.

– Со мной все будет хорошо, не волнуйся.

Первые лучи восходящего солнца осветили улицу. Мэг села на лошадь и поскакала в ту сторону, где начиналась дорога, ведущая в Кент. Она торопилась в замок Ратледж.

Яркий луч солнца осветил лицо спящего Кинкейда, он заворочался, открыл глаза и сразу же посмотрел на часы. Был полдень, но Кинкейд не удивился, что проспал так долго. Вчера был тяжелый день, дело с ограблением кареты Гилберта не удалось, они с Мэг очень поздно вернулись домой, долго не ложились спать, снова и снова обсуждая гибель друга.

«Монти… Господи, его больше нет, – с горечью подумал он. – Монти убили, и, быть может, его тело все еще лежит на дороге…»

Он никогда больше не увидит своего лучшего друга, с которым они вместе так много пережили. Монти всегда был надежным, преданным товарищем, веселым, остроумным и чудаковатым. Почему вчера вечером он оказался на той дороге? Почему, видя, что карету сопровождает охрана, ехал за ними? Зачем он нарочно попался им на глаза, да еще в одежде разбойника Скарлета?

Вопросы, вопросы… Кинкейд прикрыл глаза. Две смерти, а точнее, два убийства близких ему людей просто потрясли его. Сначала Маргарет убила отца, а потом королевские солдаты убили Монти. Но в данный момент гибель Филипа не так занимала его мысли.

После поездки в замок Ратледж его ненависть к бывшей мачехе, как ни странно, почти угасла. Более того, теперь Кинкейд был склонен считать отца виновником трагедии. Гнетущая атмосфера замка, воспоминания о несчастливом детстве и о рано умершей матери приводили его к мысли о том, что убийство отца было закономерно и чем-то оправданно. Конечно, Кинкейд жалел отца, но забыть его грубый несдержанный нрав и необъяснимое презрение к маленькому сыну не мог.

«Пожалуй, мне не стоит больше продолжать поиски улик и помогать графу Ратледжу разыскивать Маргарет, – подумал он. – Если дядя твердо решил покарать ее, что ж, это его личное дело. Сейчас для меня самое важное – Мэг. Все, о чем я мечтаю, – покончить с прошлым, покинуть Англию и начать новую счастливую жизнь. А граф пусть ищет убийцу своего брата, пусть расправляется с ней… Я не хочу принимать в этом никакого участия, тем более что Маргарет, видимо, была вынуждена лишить отца жизни».

Кинкейд открыл глаза.

– Мэг!

Ответа не последовало. Он встал с постели, оделся и прошел в соседнюю комнату, где обычно ночевал Монти. Там тоже никого не было.

– Мэг? Ты где?

Наверное, вышла в магазин на соседней улице, чтобы купить продукты к обеду, догадался он. Но странно, почему она не попросила слуг?

– Мэг?

Кинкейд направился на кухню. Молодая служанка Аманда, жена кучера, пекла сладкие булочки. Увидев Кинкейда, она смутилась.

– Доброе утро, сэр, – пробормотала она.

– Ты не знаешь, где хозяйка?

– Нет, сэр, я не видела ее. Вам подавать завтрак? Я напекла очень вкусных булочек, сэр.

– Попозже, – буркнул Кинкейд и вышел из кухни.

Но где же Мэг? Неужели она все-таки решила отправиться за телом Монти? Но ведь вчера вечером они договорились, что попросят об этом их общих с Монти приятелей… Где же она?

Кинкейд вернулся в спальню и решил побриться, пока нет Мэг. Он окунул в небольшой кувшин с водой кисточку для бритья и принялся намыливать щеку. Взяв бритву, подошел к зеркалу, вгляделся в свое отражение. Осунувшееся лицо, усталые глаза, темные тени под ними…

Внезапно его взгляд упал на письменный стол, отражавшийся в зеркале. Около чернильницы лежал листок бумаги с несколькими строками. Предчувствие беды вдруг охватило Кинкейда. Он рванулся к столу, схватил листок и поднес его к глазам.

« Я люблю тебя и буду любить всю оставшуюся жизнь. Прости меня, но нам не суждено быть вместе».

Кинкейд снова и снова лихорадочно вчитывался в простые и понятные слова, но сердце отказывалось понимать их смысл. Некоторое время он стоял около стола в оцепенении, а затем бросил записку Мэг на стол.

Вот оно что… Мэг ушла. Она все-таки сбежала от него ночью, тайком, подло бросив его в тяжелый момент жизни. Она… предала его – легко и просто. Теперь у него никого больше нет. Нет Монти. Нет Мэг.

Кинкейд до боли стиснул зубы и с силой швырнул бритву о стену. Отскочив, она ударилась о кувшин с водой, тот упал на пол и разбился на мелкие осколки. Струйки воды потекли по полу, образуя лужицы.

– Подлая, лживая тварь. Гадина, мерзавка…

Жизнь, настоящая жизнь, которая только начиналась, рухнула. Но почему, а главное, за что она так поступила с человеком, которому клялась в любви?

– Мэг, почему ты бросила меня? Ты даже заранее не сказала мне, что надумала уйти.

Кинкейд не замечал, что, меряя нервными шагами комнату, он разговаривает сам с собой.

– Мэг, но почему? – в который раз спрашивал он, и его взгляд рассеянно блуждал по стенам, мебели, полу.

Он снова подскочил к письменному столу, схватил записку с ее прощальными словами и стал пристально разглядывать их, словно надеясь разгадать заложенный в них тайный смысл. Ему почему-то стало казаться, что где-то он уже видел этот почерк, характерный наклон букв…

Внезапно Кинкейда пронзила чудовищная догадка. Мысль, пронесшаяся в его голове со скоростью мушкетного выстрела, была подобна удару молнии. Почерк, знакомый почерк…

Кинкейд рванулся к шкафу и стал лихорадочно искать в нем свою кожаную сумку, которую брал всегда в дорогу, привязывая к седлу. Дневник, дневник Маргарет… Он рывком выдвигал и закрывал ящики. Толстой коричневой тетради не было. Кинкейд помчался на кухню.

– Аманда! Аманда! – закричал он.

– Что вам угодно, сэр? – На лице служанки застыло испуганное выражение.

– Ты убирала в моей комнате? Вчера или сегодня?

– Да… да, сэр.

– Где моя кожаная сумка? Ты видела ее?

– Нет, сэр, не видела.

– А куда же она в таком случае делась?

– Не знаю, сэр…

Кинкейд снова помчался в спальню. Аманда, испуганно глядя ему в спину, последовала за ним. В спальне Кинкейд принялся вновь выдвигать ящики шкафа и обыскивать комод. Коричневой тетради не было. Наконец он догадался заглянуть под кровать и увидел там свою кожаную сумку. Вытащив ее, Кинкейд торопливо вынул коричневую тетрадь. Он присел на край кровати и принялся листать пожелтевшие от времени страницы. Дневник Маргарет…

« Вчера вечером я гуляла по саду, и снова граф выследил меня, пошел следом, заговаривал…»

Какой знакомый почерк… Кинкейд, держа в руках коричневую тетрадь, рывком поднялся с кровати и подбежал к письменному столу, на котором лежала прощальная записка Мэг.

– Нет, не может быть… – в отчаянии шептал он. – Не может быть…

Почерк Маргарет почти полностью совпадал с почерком Мэг. Только кое-какую разницу в написании отдельных букв можно было заметить. Ведь с годами почерк людей меняется, но сходство остается.

– Какой хитрой и лживой оказалась она, и каким дураком, не видящим дальше своего носа, был я! – в бессильной ярости корил себя Кинкейд. – Да, в детстве он помнил ее блондинкой, но ведь с годами волосы темнеют. Она говорила об умершем ребенке, а я даже не заподозрил, что Мэг – это и есть та самая Маргарет! Я нашел ее ночью на дороге, ведущей из Кента в Лондон в то самое время, когда, как оказалось, моего отца убила собственная жена.

Кинкейд обессиленно опустился на стул у письменного стола и закрыл лицо руками.

– Ты с самого начала играла со мной, Маргарет. Ты знала, кто я и откуда родом. Ты притворялась, что любишь меня, а сама в душе смеялась над моей доверчивостью и чувствами. Ты жила со мной, прячась от возмездия и спасая собственную шкуру. Лишь за этим я и нужен был тебе. Теперь ты смеешься, торжествуя победу.

Кинкейд вскочил со стула и отшвырнул его в угол комнаты.

– Ты дорого заплатишь мне за все, Маргарет! – гневно стукнул он кулаком по столу. – Я отыщу тебя, непременно отыщу, подлая убийца, и ты ответишь мне за все: и за смерть отца, и за то, что посмела растоптать мою любовь!

27

Кинкейд быстро поднялся по ступенькам, ведущим в прачечную, и нетерпеливо забарабанил в дверь.

– Сэйти, где она? Где она, черт возьми?

Хозяйка прачечной открыла дверь и вытерла мокрые руки о фартук.

– О ком это вы, сэр?

Оттолкнув Сэйти, он вошел в помещение.

– Где она сейчас? И не притворяйся, что не знаешь, о ком идет речь! – Голос Кинкейда звучал зло и раздраженно. – Говори, где она! Уверен, что ты с самого начала знала об обмане и помогала ей!

Сэйти нахмурилась.

– Сэр, вы врываетесь в мой дом, оскорбляете меня и после этого требуете, чтобы я давала вам объяснения! Пока вы не будете говорить со мной, не повышая голоса, вы ничего не услышите от меня!

Кинкейд презрительно усмехнулся.

– А как я должен говорить с тобой, когда знаю, что ты скрываешь эту негодяйку где-то здесь?

– О ком вы говорите, сэр?

– Ах, ты не понимаешь? Так вот, я говорю о Мэг!

Сэйти подошла к корыту с горячей водой и принялась стирать мужскую рубашку.

– Так ты ответишь мне или нет?

– Сэр, я еще раз прошу вас не говорить со мной в подобном тоне!

Кинкейд выдвинул из-под деревянного стола стул и сел на него, скрестив руки на груди. Стараясь сдержать душившую его ярость, он негромко спросил:

– Сэйти, прошу тебя, скажи мне, где сейчас Мэг.

– А зачем она вам, сэр?

– Я хочу поговорить с ней.

– Но вы так рассержены, так взвинчены, сэр… В таком состоянии трудно вести беседу с женщиной.

Кинкейд вскочил со стула и отшвырнул его в дальний угол комнаты.

– Не смей меня учить, как мне вести разговор и с кем! – гневно крикнул он. – Я сам знаю, что мне делать! Говори, где Мэг!

– Я не знаю, – твердо ответила Сэйти. – Не знаю.

– Если я найду ее у тебя в доме, то… – Кинкейд задохнулся от возмущения.

– То что?

– Я убью ее, вот что!

В глазах Сэйти мелькнул испуг.

– Что вы такое говорите, как вы можете… – начала она, но Кинкейд нетерпеливо перебил ее:

– Я все о ней знаю. Кто она такая, какое преступление совершила… Она ответит мне за все! Я потребую от нее объяснений!

– Если вам все известно, то чего же вы ждете от Мэг? – тихо произнесла Сэйти. – Что вы хотите от нее услышать? Что она была вынуждена убить вашего отца, потому что защищала свою жизнь? – В ее голосе послышалось возмущение. – Разве она знала, что вы его сын, когда влюбилась в вас?

– Она предала меня! Она никогда не любила меня, а лишь использовала в своих корыстных целях Она… посмеялась над моими чувствами к ней! Она… нарочно все подстроила!

На лице хозяйки прачечной появилось крайнее удивление.

– Сэр, о чем вы говорите? – воскликнула она. – Что Мэг подстроила обморок на той самой дороге, по которой должны были проезжать вы? Корыстно вместе с вами захотела, чтобы ее схватили королевские солдаты и бросили в тюрьму? А затем, отсидев там месяц, жила с вами, заботилась о вас, дарила вам свою любовь… Это тоже она подстроила? Как вы можете так плохо и несправедливо о ней думать? Она любила вас и горячо любит по сей день!

– Она обманула меня, посмеялась надо мной, а когда почувствовала опасность, сбежала! – Кинкейд слышал только себя. – Она скрывается у тебя в доме, Сэйти!

Хозяйка прачечной пожала плечами.

– Если хотите, обыщите весь дом, загляните в подвал, кладовку, обшарьте каждый угол! – презрительно бросила она. – Давайте, начинайте искать!

Кинкейд пересек комнату и подошел к входной двери.

– Пусть она катится ко всем чертям. Не хочу видеть эту лживую подлую тварь! Она предала меня. Она никогда не любила меня!

Сэйти поспешила за ним.

– Одну минуту, сэр. Я только хочу сказать вам, что вы не правы. Да, Мэг пришлось кое в чем не признаться вам, но она делала это не из корыстных побуждений. Неужели вы не понимаете, она любила вас так, как ни одна женщина на земле не любила мужчину!

Кинкейду было невыносимо слушать Сэйти. Он никому больше не верил.

– Ладно, прекрати свою пустую болтовню, – с негодованием отмахнулся он и вышел из прачечной, громко хлопнув дверью.

«Пусть они все катятся в ад, пусть провалятся в преисподнюю, – твердил он про себя. – Никого не хочу видеть!»

И он размашистым шагом направился в трактир, находившийся на противоположной стороне улицы. Единственное, что он сейчас хотел, – напиться и забыть обо всем на свете.

Мэг свернула на дорогу, по которой полгода назад в страхе бежала из замка Ратледж, и придержала поводья. Прежде чем снова увидеть этот огромный, зловещий замок, она должна привести в порядок свои тревожные мысли.

«Как странно и причудливо складывается человеческая жизнь. Сколько событий: трагических, печальных и радостных промелькнуло за шесть месяцев. Смерть новорожденного сына, убийство Филипа, бегство из замка, знакомство с Кинкейдом… Побег из Ньюгейта, любовь с Кинкейдом, мечты о новой счастливой жизни и страх… постоянный, ни на минуту не отпускающий страх разоблачения».

Кинкейд… Как они любили друг друга, какими нежными и страстными были их отношения! Все оставшуюся жизнь она будет с любовью вспоминать его. Он вернул ей веру в себя, в свои силы.

Мэг подняла голову. Над ней распростерлось чистое голубое небо. Светило теплое весеннее солнце. Его тонкие лучи скользили по верхушкам могучих вековых деревьев, освещали дорогу, ведущую к замку Ратледж, и их тепло немного успокаивало и согревало ее.

Дорога шла вдоль подножия холма, и вскоре показались старые покосившиеся от времени дома деревушки Ратледж, за которой фамильная церковь и старинное кладбище – последнее пристанище многих поколений обитателей замка. Мэг узнавала знакомые с юности места. Сколько лет она не была здесь! Филип не разрешал ей гулять по владениям Ратледжей одной, и лишь в первые годы их совместной жизни ей удалось несколько раз объехать на лошади окрестные места. До сих пор она помнила повороты дороги, вековые деревья по ее краям, ветвистые кусты, небольшие поляны и тропинки.

Неожиданно темные тучи закрыли солнце, и подул сильный ветер. Мэг поплотнее запахнула полы плаща. Тучи сгущались, предвещая грозу и проливной дождь.

«Господи, только бы не началась гроза! – с тревогой подумала Мэг. – Ведь еще минуту назад светило яркое солнце! Как погода могла так быстро испортиться? Что это, знак судьбы, как сказал бы Монти?»

Монти… У Мэг больно сжалось сердце. Как же так получилось, что он предал своего лучшего друга? Неужели деньги, жадность и зависть к успехам другого сильнее дружбы и преданности? Мэг вспомнила, что бабушка говорила ей в детстве: жадность губит людей, а зависть толкает даже самых сильных духом на путь бесчестья.

Первые крупные капли дождя упали на землю, Мэг стегнула лошадь, и та резво поскакала в сторону деревушки Ратледж. Когда до нее оставалось не больше мили, дождь хлынул водопадом.

– Скорее, скорее, – повторяла Мэг, наклонив голову к гриве лошади. – Осталось совсем немного!

Но где она будет ночевать, если к ночи ливень не прекратится? Где укроется от дождя и холода? Куда ей сейчас направиться: сразу на кладбище или переждать под раскидистыми ветвями старых деревьев, пока закончится дождь?

На тропинке, ведущей к крайнему дому деревушки, Мэг заметила маленькую фигурку, которая отчаянно махала ей рукой. Подъехав поближе, она увидела девочку восьми-девяти лет, худенькую, с пшеничного цвета волосами. Кто она? Мэг наклонилась и крикнула девочке:

– Что ты хочешь? Тебе нужна помощь?

Девочка накинула на голову капюшон плаща, подошла к лошади и взяла поводья.

– Бабушка сказала, чтобы я пригласила вас в дом, иначе вы промокнете, – ответила она. – Пойдемте со мной!

Несколько минут Мэг растерянно молчала, а потом взглянула на тускло освещенные окна дома.

– Пойдемте, – повторила девочка. – Бабушка вскипятила чай и испекла очень вкусные булочки.

Мэг слезла с лошади.

– Спасибо. Я выпью вместе с вами чаю, немного согреюсь, отдохну, а потом продолжу свой путь.

Девочка повела лошадь к старому ветхому сараю, Мэг молча пошла за ней.

«Я немного побуду у них, отдохну и сразу же направлюсь на кладбище, – думала она. – Но кто эти люди, и почему они так любезно пригласили меня в дом?»

– Мой дядя даст воды и сена вашей лошади, – девочка остановилась около сарая. – Подождите меня немного, я сейчас вернусь.

– Я заплачу вам! – с благодарностью воскликнула Мэг.

Девочка обернулась, приподняла капюшон и улыбнулась.

– Это не обязательно. Бабушка говорит, что Господь велит нам делиться с людьми едой и кровом.

Мэг встала под навес сарая, ожидая возвращения девочки.

Девочка вышла из сарая и пригласила Мэг следовать за ней. В доме, состоявшем всего из одной маленькой комнаты и крошечной кухни, не отделенной даже перегородкой, было тепло, сухо и пахло сушеными травами, специями и чесноком. Травы лежали в плетеных корзинках на деревянных полках и висели, собранные в пучки, под низким потолком.

– Садитесь к огню и грейтесь, – предложила девочка. – Сейчас я налью вам чай.

Мэг сняла мокрый плащ и повесила его на стул у очага. Она села, и взгляд ее заскользил по комнате: старый деревянный стол, обшарпанные стулья и кровати в дальнем углу комнаты.

– Пейте чай и ешьте булочки, – девочка поставила перед ней дымящуюся кружку, тарелку с булочками и села рядом.

– Спасибо, – улыбнулась Мэг. – А где же твоя бабушка?

– Она ушла по делам, – важно ответила маленькая хозяйка. – Думаю, скоро вернется. Бабушка уже выходила из дома, когда вдруг заметила вас на лошади под проливным дождем. Она велела мне сбегать за вами и пригласить в дом.

– А кто твоя бабушка? – с любопытством спросила Мэг.

– Она повитуха. Ее зовут Мевис.

Мевис… Перед глазами Мэг мгновенно возникла картина недавнего прошлого: залитая кровью спальня, тело Филипа на полу и крошечный сверток, лежавший на постели. Старуха с морщинистым лицом, накидывающая на плечи Маргарет свою старую накидку и подталкивающая ее к двери…

«Вам нужно бежать, немедленно бежать!» – зазвучал в ушах Мэг старческий надтреснутый голос.

Если бы в ту страшную январскую ночь Мевис не уговорила Маргарет бежать из замка, граф Ратледж расправился бы с ней немедленно, не дожидаясь суда!

– Я знакома с твоей бабушкой! Она помогала моему сыну появиться на свет.

– Да, она всем помогает появиться на свет, – кивнула девочка. – И в замке, и в деревне.

«Знает ли эта девочка, кто я такая? – спросила себя Мэг. – И нужно ли признаться ей в том, что я много лет жила в замке?»

Решив, что ей не следует называть себя, Мэг снова обратилась к девочке:

– А как тебя зовут?

Энни Мевис, – сообщила маленькая хозяйка. – Второе имя мне дали в часть бабушки.

– Вы живете с бабушкой вдвоем?

– Да, моя мама давно умерла, а папа после ее смерти уехал в город и остался жить там.

Мэг улыбнулась и погладила девочку по пшеничного цвета волосам.

– Ты рассуждаешь как взрослая и правильно выговариваешь все слова, – похвалила она ее.

– Меня всему учит бабушка. Она говорит, что, когда я подрасту, она отдаст меня работать в большой дом.

– В замок Ратледж?

Девочка презрительно сморщила носик.

– Нет, в любой другой дом, но не в замок Ратледж!

– Почему?

– Бабушка говорит, что в стенах этого замка обитают злые духи, и над ним уже несколько столетий висит проклятие. – Она подняла голову, внимательно посмотрела на Мэг и неожиданно добавила: – Бабушка сказала, что вы правильно сделали, что сбежали из замка!

Мэг вздрогнула.

– Так… ты знаешь, кто я? – тихо спросила она.

– Знаю! Вы – жена одного из хозяев, леди Суррей. Бабушка мне рассказывала о вас. Я… хотела бы быть похожей на вас.

Мэг приложила палец к губам.

– Тише, Энни, не называй меня по имени, – попросила она. – Теперь я – Мэг Драммонд, а та молодая женщина, леди Суррей, осталась в прошлой жизни. Больше ее нет.

– Хорошо. Я буду называть вас леди Мэг. А это правда, что вы убили своего мужа?

Мэг несколько минут молчала, пораженная осведомленностью девочки.

– Правда, но я убила его, защищаясь.

– Бабушка так и говорила: это была само… Не помню, как дальше…

– Самозащита, – подсказала Мэг.

Она решила на углубляться в подробности той страшной ночи. Мэг встала из-за стола, подошла к маленькому узкому окну. Дождь не прекращался, с неба лились потоки воды, и комья липкой земли летели во все стороны.

– Оставайтесь у нас ночевать, – раздался за ее спиной голос Энни. – А сходить на кладбище вы сможете завтра утром, когда кончится ливень.

Мэг резко обернулась.

– Почему ты думаешь, что я собираюсь на кладбище?

– Так сказала бабушка. Когда она увидела вас, то сразу же решила, что вы приехали на кладбище, чтобы поклониться могилке своего ребенка. Бабушка сказала, что вы собираетесь куда-то уехать, может быть, в дальние края.

Мэг покачала головой. Казалось, старуха Мевис читала на расстоянии ее сокровенные мысли!

– Оставайтесь у нас на ночь, – снова предложила Энни. – А завтра утром я могу проводить вас на кладбище. Бабушка разрешила мне.

Некоторое время Мэг обдумывала предложение девочки и ее бабушки. Если она сейчас пойдет на кладбище, то промокнет до нитки, а ночевать ей будет негде. Одной возвращаться ночью в Лондон рискованно. Даже если она благополучно доберется до Лондона, то на пороге прачечной Сэйти она рискует столкнуться с Кинкейдом.

– Спасибо, Энни, я останусь.

Девочка обрадовалась и захлопала в ладоши.

– Мне будет не страшно ночевать вместе с вами! – воскликнула она.

– А твоя бабушка разве не вернется сегодня? – спросила Мэг.

– Неизвестно. У нее много дел.

Мэг подошла к столу и села на стул.

– Налей мне, пожалуйста, еще немного чая, – попросила она. – А потом расскажи что-нибудь. Такая умная девочка, как ты, наверняка знает много интересных историй.

Граф Ратледж стоял около окна и мрачно глядел на стекающие по стеклу струйки дождя. В библиотеке был зажжен камин, но графу казалось, что холод пробирает его до костей. Персиваль пребывал в дурном расположении духа, был зол и обижен на весь свет. Больше всего его оскорбляло поведение племянника Джеймса – невоспитанного и неблагодарного молодого человека, который так некрасиво обошелся с ним. Зная, что его дядя в Лондоне, он тайком съездил в замок Ратледж, пробыл здесь всего несколько часов и вернулся в город! Почему он не сообщил заранее о своем желании посетить родной дом, почему сделал это в отсутствие хозяина?

Как только Джеймс прибыл в замок, Персивалю в Лондон сразу же послали гонца с донесением, и граф немедленно отправился домой. Каково же было его удивление, когда он не застал своего племянника! Как неучтиво Джеймс поступил по отношению к родному дяде!

Граф Ратледж яростно сжал кулаки. Он искренне полагал, что Джеймс должен быть благодарен ему за то, что тот сумел разыскать его, объявить о наследстве, и надеялся, что племянник, по крайней мере, устроит несколько роскошных приемов в его честь, на которые пригласит нужных Персивалю людей. Королевский двор наконец оценит великодушие и благородство графа Ратледжа! Джеймс, однако, не только не поблагодарил его, своего дядю, но счел для себя возможным приехать в замок в его отсутствие! Более того, он сбежал оттуда, не дождавшись возвращения Персиваля.

Прав был Филип, презирая и ненавидя сына. Он-то знал характер этого строптивого, самодовольного, неблагодарного парня… А глупая, ничем не оправданная преданность Джеймса королю? Он даже не смог оценить преимущества правления Кромвеля и тех выгод, которые сулила лояльность к нему! Сам-то Персиваль и его брат Филип сразу же сообразили, на чьей стороне им удобнее быть!

Граф Ратледж вздохнул, отвернулся от окна и подошел к письменному столу. Ему стало скучно, и он не знал, чем себя занять.