Текст книги "Укрощение воровки (СИ)"
Автор книги: Климм Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
– Привет, Диана.
– О, Лешик, привет! – вскликнула Диана, готовая зацеловать парня. Хоть кто-то знакомый, который избавит ее от неловкого подпирания стены. – Ты тут откуда?
– В этом году меня отправили с нашего отдела, – горделиво сказал парень.
– Да ты что? Молодец! – искренне похвалила Диана. – А ты…один? Я имею ввиду, может с Антоном Ивановичем, или с девушкой.
– Ох, поверь, я бы лучше был тут с Антоном Ивановичем, чем с девушкой. Еле уговорил ее оставить прабабку дома.
– Надо было взять с собой, – со смехом ответила она. – Нашла бы себе кавалера.
– Девушка или прабабка? Хотя, я был бы рад любому варианту.
– Уверена, все не так плохо, – снова засмеялась Диана.
– Намного лучше, чем остаться без глазных яблок за то, что я беседую с такой очаровательной девушкой.
Ну и чего она опять ищет глазами Романа?! Словно боится, что он увидит ее в компании Лешика и… И что? Да ничего! Плевать ему теперь и на Диану, и на Лешика. Не плевать ему только на Татьяну, с которой он так мило беседует, склонив голову!
– Прости, кажется, я увидела в руках моей благоверной скальпель, – прошептал Леша, глядя куда-то в сторону. – Увидимся чуть позже.
– Да, конечно.
Диана откашлялась. Не хватало только разреветься! Прям тут, в середине душного зала, с сотней веселящихся людей! Под завывание группы на сцене, взять и разреветься! От желания уйти отсюда, уехать домой, в тишину и уют своей комнаты!
Все, хватит. Этот фарс бессмыслен! Достаточно Диана тут простояла одинокой осиной, достаточно засветилась, чтобы Романа не терзали угрызения совести. Совести, ха! Наверняка, он и не заметит, если Диана уедет домой, что она сделает прямо сейчас!
При входе в зал Диана передала свой жакет встречающему, который объяснил, где находится гардеробная. Но из-за волнения и нервного мандража, Диана не обратила внимания на слова паренька. Она-то думала, что вечер пройдет вполне сносно, они с Ромой смогут поговорить, а может и уйдут вместе… Все, хватит предаваться влажным мечтам, несбыточным и очень-очень вредным! Надо забрать жакет и уехать домой на такси. Вряд ли Роман сильно опечалится из-за ее отсутствия.
– Извините, не подскажете, где тут гардеробная? – спросила Диана бармена, и он кивнул куда-то в сторону. – Туда? – переспросила, но тот уже был занят другими гостями.
Примерно ориентируясь на туманный кивок, Диана пошла в указанную сторону. Вроде эта дверь. Или эта? Переспросить? Да ладно, терять уже нечего.
Диана толкнула дверь и вышла в коридор, подсвеченный настенными бра. Прошла глубже, но ничего похожего на гардеробную не нашла. Значит, все же не туда она забрела. Только хотела пойти обратно, как услышала тихие голоса, а затем увидела силуэт склоненных друг к другу фигур на другом конце коридора. Оу, не хватало стать невольным свидетелем любовной сцены.
– Роман, пожалуйста…
Послышался шорох, и Диана замерла у двери.
– Таня…
Это…Это ведь Рома… ее Рома… То есть, Роман Алексеевич…
Диана попятилась назад, пытаясь не шлепнуться в обморок прямо тут.
Вышла в зал и тут же зажмурилась от яркого света прожекторов. Они били в глаза, вспыхивали, проникая сквозь глазное яблоко, доставали тонкими острыми лучами до мозга. Этот яркий свет рябил даже под зажмуренными веками. Диане казалось, что ее слепит сотни вспышек фотокамер. Не видя перед собой почти ничего, она пробиралась к выходу, стараясь держаться у стены. Вдруг в ушах бахнул грохот взрыва. Диана испуганно вскрикнула, но ее голос утонул в звуках мелодии. Это барабаны, отбивающие бесперебойный оглушающий ритм по металлическим дискам. Лязг отдавался в голове невообразимой и дезориентирующей канонадой.
…Теперь нам с тобой не нужны новые помады, мы обойдемся чужой, так ведь?…
Тошнота и головокружение, смешение голосов и цветов в невыносимый калейдоскоп.
…Посмотри на эти размалеванные лица, разукрашенные рты! Фу, какая пошлость!.. Но зато какие цвета-а-а…Ух, сколько помад в их маленьких уродливых сумочках! Никто из ни не будет плакать, если ты принесешь мне одну, обеща-а-аю! …
Коридор, стены, стеклянные двери.
…«Тут столовая»…
…«Задумайтесь о спорте»…
…«О, смотрите, Диана, тренажерный зал»…
…«А там бассейн. Посмотрим?»….
…«Вода очень хорошо снимает напряжение мышц»…
Глубокий вдох и…
Глава 23
Вечер пошел к херам, как только Диана вышла из дома, придерживая платье.
Роман цеплялся пальцами за руль, стараясь не промахнуться в педали, чтобы не затормозить и не сдернуть Диану с сидения к себе на колени. Обвести подушечкой стык между кружевной каемкой и нежной кожей. Перехватить вскрик глубоким поцелуем, заползая рукой под платье. И плевать на машины вокруг, светофоры, пешеходов. Отодвинуть трусики и прикоснуться к ней, размазывая влагу, надавить и ввести палец…
Это просто чудо, что они нормально доехали.
«Помни, это работа, и только. Никаких чувств и прочей хрени. Держи дистанцию, которая сама со временем будет нарастать, до тех пор, пока не отдалит вас друг от друга. И для Дианы так будет лучше. Она ищет…или уже нашла? нормального… кого? Хахаля? Партнера? Как ни назови, но этот другой даст ей стабильность, семью, постоянство. А ты? Ты ей это дать сможешь?»
Но весь контроль улетал в точку, стоило заметить чей-то заинтересованный взгляд на Диане.
Она была великолепна…
Намного красивее всех женщин в зале вместе взятых. Прелестна в своей простоте и естественности, не обвешанная блестками, не обмазанная штукатуркой, не втиснутая в откровенное платье. Ухоженная и живая, с ароматом корицы и яблок, который он знает наизусть.
Черт. Да, он вел себя, как последний паршивец. Рявкал на Диану без причины, игнорировал, и…сам себя ненавидел за это. Отдалялся от нее. Уходил в другой конец зала, но даже стоя спиной, он каждую минуту знал, в каком конце зала Диана находится, с кем говорит, что пьет.
Замечал ее поджатые губы, хмурые брови, переминание с ноги на ногу. Только хотел подойти к ней. И тут…Диана засмеялась. Впервые за вечер. Откинула голову, и улыбка, широкая и искренняя, совершенно преобразила ее.
А откуда тут взялся этот шпендик? С какого хера сюда пригласили Лешика? Неужели он настолько ценный сотрудник?
Роман глушил ощущения алкоголем. Хотя ему надо выжрать три бутылки вискаря, чтобы опьянеть. А что ему три бокала? Только подогрели ярость и злость. Злость на себя, что не он заставил Диану так смеяться. Ярость к Лешику, который скалит мелкие зубы в ответной улыбке. Ревность, которую приходилось признавать, потому что именно ревность сжирает нутро, съедает, разъедая все разумное, выставляя вперед лишь ощущения и чувства, которые сейчас были о-о-очень далеки от праведных.
– Роман Алексеевич, здравствуйте.
Татьяна стояла рядом в ярко-красном платье, с потупленными накрашенными глазами и смущенной улыбкой на пухлых губах.
Как же его воротит от всего этого…
Ему нужна Диана. С ее простотой и честностью, с искренностью и открытостью. Идеально заточенная под него, зажатая и неуверенная. Но он ее научит. Любить себя, любить его… Ахренеть, от одних только мыслей стояк рвет штаны.
К черту запреты.
Доводы разума.
Всех остальных.
До конца операции Диана принадлежит ему, на вполне законных, блядь, основаниях.
И он ими воспользуется в полной мере. Приучит, приручит, привяжет. И ее, и себя.
Это понимание накатило опьяняющей волной, накрывая с головой, вызывая немедленное желание забрать Диану отсюда и…
– Ой, – Татьяна схватилась рукой за его локоть, и Роман очнулся.
– Таня, вы как? – спросил растерянно.
– Просто…Что-то душно тут, – девушка еще сильнее навалилась на него. – Простите, можете проводить меня в один из кабинетов? Мне бы посидеть в тишине…
– Да, да, конечно, – забормотал Роман и, придерживая под руку, повел к двери.
В коридоре было сумрачно и прохладно. Рома хотел открыть одну из дверей в кабинет, как Татьяна привалилась к ней спиной, схватила Рому за лацканы и притянула к себе.
– Роман, – выдохнула она ему в губы. Ее ладошка заползла ему под пиджак. – Я знаю…Понимаю, что вы возбуждены…Но для меня это не так просто, – зашептала девушка, прикасаясь губами к его шее.
Что, мать ее, она творит?!
Роман обхватил Татьяну за хрупкие предплечья и посмотрел глаза.
– Татьяна, вы меня с кем-то путаете, – прохрипел он, стараясь не встряхнуть девушку как следует, чтобы из светлой макушки высыпались все бестолково потраченные секунды, что он мог провести с Дианой.
– Роман, я видела ваше лицо в зале… И… Вы были возбуждены рядом со мной, – с придыханием сказала Татьяна, неловко прижимаясь к нему. – Я понимаю…Все это время я пыталась скрыть свою симпатию, но я вижу ваш отклик…
Он еще сильнее стиснул в пальцах тонкие кости и проговорил тихим голосом, чтобы не сорваться в крик:
– Вы меня не интересуете. Извините, но это так.
– Но там, в зале… – всхлипнула девушка. – Я же видела…Да слепой не увидит…
– Татьяна…
– Роман, пожалуйста…
За спиной послышались шаги.
Диана. Он узнал ее высокую фигуру. Заметил ошарашенный взгляд. Это точно она.
– Мне пора, – бросил Рома и кинулся прочь. Вылетел в зал и огляделся. Поймал взглядом высокую фигуру у выхода в служебные отсеки. Какого черта Диану туда понесло?
Выбежал вслед, прислушиваясь к нестройному стуку каблучков по кафелю. Пытаясь ориентироваться в зеркальных стенах и стеклянных дверях, Роман шарил взглядом в полутьме, пока не услышал…
На ходу стягивая галстук и пиджак, сбрасывая туфли, выкидывая из кармана брюк ключи и телефон, он молился, чтобы ему послышался этот всплеск.
Темная макушка уже уходила под воду, когда Рома бросился в бассейн. Разгребая воду, подплыл к Диане, которая барахталась в воде, беспорядочно водя руками и ногами. Обхватил напряженный торс и потянул к себе. Выплыл на поверхность, и Диана закашляла.
– Не бойся, я рядом, я тут, – шептал он, подплывая к бортику.
Вылез сам, потом вытащил Диану, и она упала на мокрый пол у бассейна. Помог ей сесть и постучал по спине, пока она выплевывала воду.
– Дышать можешь? – спросил Роман, восстанавливая дыхание, и Диана слабо кивнула.
– Я… Да… – хрипела она, но он не дал ей сказать больше ни слова. Подхватил на руки и понес по коридору, на ходу подбирая свои вещи.
У выхода столкнулся с охранником, который тут же отвел удивленный взгляд.
Осенние ночи были прохладны, и в мокрой одежде Диана мелко дрожала, а зубы отстукивали чечетку. Хотя, непонятно, стучат они от холода или пережитого стресса.
Роман усадил ее на переднее сидение и бросился к рулю. Включил печку на максимум и вдавил в педаль в пол.
Дорога, подъем на лифте, открытие двери прошли, как в тумане. Он очнулся только в ванной, куда прошел с Дианой на руках. Поставил дрожащее тело на пол, рывком стянул с плеч платье, снял туфли и чулки. Провернул в душе горячую воду и поставил дрожащее тело в одном белье под тугие струи.
Пока она отмокала под горячей водой, Роман понесся в свою комнату. Стянул мокрую одежду, которая липла к телу, и переоделся в сухие футболку и джинсы, схватил чистые вещи и помчался в ванну.
Диана стояла в том положении, в котором он ее оставил. Рома выключил воду, затем завернул ее в полотенце, подхватил на руки и понес в зал.
Достал из мини-бара виски, налил в бокал. Понес Диане, запрокинул ее голову, заставил выпить и она закашляла. Потом Рома растирал бледные руки и ноги, пока бледные губы Дианы не розовыми, зубы не перестали стучать, а взгляд карих глаз стал более осмысленным.
– Прости.
Диана подняла усталый взгляд и вздохнула. Роман похлопал по сухим вещам.
– Тут чистая одежда. Сними белье и переоденься, пока я заварю чай. Не бойся, подглядывать не буду, – чуть улыбнулся он.
Роман заваривал чай, стоя к залу спиной, и слышал копошение. Оперся ладонями о столешницу и уперся лбом в верхние полки. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, восстанавливая контроль и успокаивая гулко стучащее сердце.
Затем разлил чай по кружкам и понес их к журнальному столику.
Диана слабыми руками пыталась вытереть волосы, но он отобрал полотенце и принялся промокать влажные пряди.
– Не больно?
– Расчески у тебя наверно нет, – слабо хмыкнула Диана
– Сто лет в руках не держал.
Он проводил пальцами по ее волосам. Мягкие, чуть влажные локоны оказались длиннее, чем он думал. Диана всегда собирала хвост или косичку и только сейчас он увидел, что волосы ее спускаются до середины спины.
В его худи и спортивных штанах, шерстяных носках, с распущенными волосами и бледным лицом, Диана была так красива, что Рома завис на несколько секунд, глядя на нее.
– Зря ты связался с психопаткой, – Диана шмыгнула носом.
– Не говори ерунды. Пей.
Она натянула рукава на ладони и взяла кружку обеими руками. Принюхалась.
– Ромашковый?
Роман кивнул. Сел на пол, взял Диану за лодыжки и положил себе на бедра. Она дернулась, но он удержал.
– Тебе надо согреться.
Свет горел только в коридоре, и слабые лучи залетали сквозь матовое стекло на дверях, а в окна били огни вывески и фонарики на фасаде дома.
Так они просидели около часа, а может и больше. Роман принес липовый мед и заставил Диану выпить еще одну кружку.
– У меня живот лопнет, – поморщилась она и он устало усмехнулся.
Диана подняла руку, и Рома замер. Она провела пальцами по его скулам и разгладила морщинку меж бровей.
– Прости.
Рома подвинулся ближе, обнимая ее за колени.
– Все нормально. Не думай сейчас об этом.
– Нет, – замотала головой и ее глаза, блестящие от слез, посмотрели на него с отчаянием и болью. – Если я не расскажу тебе все прямо сейчас, то потом мне не хватит смелости.
Роман молчал, пока Диана сделала несколько вдохов выдохов.
– Какая девушка не мечтает сыграть романтичную роль на сцене? – начала она тихим голосом, глядя в окно. – Вот и я мечтала…
Пока Диана говорила и рассказывала о своем детстве, о школе, о том самом спектакле, Роман выкурил пять сигарет. Диана не давила на жалость, где-то смеялась, вспоминая прошлое, иногда плакала, и ему оставалось лишь вытирать горячие слезы.
– В тот день, когда мы увиделись с тобой… То есть когда ты поймал меня…Я встретилась с Тамарой Александровной, это она ставила спектакль в школе. Она начала рассказывать мне об одноклассниках, о Пете, который…Ну, в общем, тот Ромео который…Говорила, как у всех удачно сложилась семейная жизнь. А потом… – Диана заплакала, скрывая лицо в ладонях.
Роман присел рядом с Дианой, крепко ее обнял и впервые готов был наплевать на принципы и расквасить нос не только этому Ромео, но и Тамаре, не посмотрев, что она женщина.
– Она…сказала, что все они с детьми, женились, семья у них. И спросила меня…А что это ты, Асланова, до сих пор в девках? – Диана еще сильнее заплакала. – Я…Дело не в этом, понимаешь, Ром? Замужество, дети… Просто… Так обидно…Что они до сих пор считают меня… над кем можно смеяться, или говорить высокомерным тоном, как будто я… самая ничтожная…
– Диана, – прошептал Роман ей в волосы. – Ты прекрасна. И как женщина, и как человек. Ответственная, красивая, бесстрашная, такая…правильная.
– Ага, – она подняла на него полные отчаяния глаза. – Особенно после того, как украла помаду у Марьяны в магазине.
– Диана…
– Я просто…Не смогла себя сдержать… Мне эти помады ни к чему, понимаешь?! Я ими даже не красилась, – горько усмехнулась. – Это невозможно объяснить… Я …теряю себя…
Роман усадил ее себе на колени. Гладил по спине, шептал успокаивающие слова, подбадривая и стараясь взять на себя хотя бы половину той боли, которая скручивала Диану и выплескивалась горячими слезами.
– Я хожу к психотерапевту, я стараюсь исправиться. Честно, я не хочу воровать. Просто…какой-то скачок напряжения, и я уже бегу в магазин. Я читала, что это как зависимость от сигарет или игромания. Не так часто, конечно, может раз в год, или даже реже, но это…зависимость от краж, чтобы получить адреналин.
– А в воду зачем прыгнула? Тоже за адреналином? – тихо спросил Рома, и Диана горько засмеялась.
– Вчера мой психотерапевт посоветовал мне заниматься спортом. Сказал, что плавание снимает напряжение и…сегодня…Я почти готова была украсть помаду из сумки, ты представляешь?! Ром, я просто хотела сделать что-то, чтобы не сорваться… – закончила она шепотом и Роман покачал головой. – Ты не подумай, это не из-за тебя… Вся проблема во мне, я…
– Ты видела меня и Таню. Но она в моей жизни никто, – перебил ее Рома.
– Это не мое дело…
– Твое. Поэтому ты и должна это знать, – затем переменил тему: – А где принимает твой психотерапевт?
– Возле четвертой городской больницы. У него там в жилом доме кабинет.
Отлично. Вот еще одно подтверждение тому, какой он твердолобый идиот.
– Прости меня за этот ужасный вечер, – выдохнул Роман.
– Это я должна извиниться…
– Нет, я вел себя, как мудила, – хмыкнул Рома. – Ты ни в чем не виновата.
За временем они уже не следили.
Диана успокоилась и рассказывала о своем детстве, а Роман рассказывал о своем. Поделился тяготами службы, когда он безумно скучал по родному городу и по близким.
– Несколько раз я готов был сорваться, – признался он, задумчиво глядя в пустоту. – Ты не представляешь, какие были изнуряющие тренировки. Но вот засела у меня внутри какая-то заноза, которая не давала сдаваться, подпинывала в спину. Наверно, это и есть характер. Может, от бати передалось.
Роман поднялся с дивана и принёс маленький альбом.
– Мать тут оставила, а я его даже не пролистнул ни разу, – раскрыл альбом и на первой странице увидел фото отца. – Он был…классным, – выдохнул, не в силах найти слов, глядя на родные черты, которые он никогда больше не увидит, и вспоминая зычный голос, который больше не услышит.
– А откуда эти раны? – тихо спросила Диана, скользя пальцем по белесым полосам на сильной руке.
– Это…так, – Роман откинул голову на спинку дивана. – В воде… По своей глупости чуть не поплатился жизнью. И всего взвода. Это мне напоминание, что эмоции всегда надо держать под контролем, и думать холодной головой.
Они просидели еще несколько часов, разговаривая обо всем, словно все это время не могли найти собеседника, который выслушал бы и понял. Перебиваясь с грусти на хохот, с ностальгии на веселье, они выговаривали, высказывали все, что успели накопить.
Под утро, когда небо окрасилось в багряно-оранжевые цвета, а неоновые часы на стене показывали 05:33, Рома лег на диван и потянул за собой Диану. Крепко ее обнял, укрыл одеялом. И только услышав, как она засопела, уткнувшись ему в плечо, сам провалился в сон.
Глава 24
– Мне, пожалуйста, мартини.
– А мне аплитини!
Марьяна едва не закатила глаза. Краем глаза глянула на Эмилио. Втиснутый в модный костюм и белую рубашку, мужчина молодился и пытался выглядеть намно-о-ого моложе своих шестидесяти. Но ни распушенное воронье гнездо на голове, ни инъекции ботокса вокруг глаз и носогубках, ни узкие брюки не могли скрыть истинный возраст, а лишь выставляли мужчину глупым пижоном.
Музыка, отдающая басами по полу, и плотный воздух с примесью кальянного дыма и разнообразных духов, мешал мысли в голове. Выдалась очередная тяжёлая неделя. Но вместо того, чтобы вернуться домой, принять горячую ванну, с рюмочкой настойки, Марьяна сидит тут и натянуто улыбается в ответ на пошлые шутки престарелого итальянца, всячески отводя его шустрые пухлые пальцы от своих коленок. Но, что поделать, Эмилио партнер, от которого зависит будущее ее бутиков, с ним заключён договор, посредником выступает Дима, а еще, это соглашение – распахнутое окно в Европу для журнала. Полно плюсов, и только один горький минус. Острое, едва преодолимое желание послать всех и вся к черту, уехать отсюда, куда-нибудь, где тихо и уютно, где шуршащие прохладные простыни, где тусклый свет от торшера. Где есть он, рядом, кожа к коже, и ничего не надо.
Последние дни Марьяну преследовало ощущение, словно в какой-то момент ее дорога свернула не туда. В работе она также умело и ловко управляла штурвалом, но стоило остаться наедине с собой, в тиши своей спальни, как горечь подступала к горлу и выливалась слезами, горячими и быстрыми.
В один из таких дней, в попытке заглушить всхлипы в подушке, Марьяна не заметила, как открылась дверь спальни, и не услышала тихих шагов рядом с кроватью. Лишь поняла, что не одна, когда кровать чуть прогнулась под чьим-то весом. И только с одним человеком рядом Марьяна ощущала это умиротворение и абсолютную любовь.
– Алекса, что ты тут делаешь? – хриплым голосом спросила она, не отрывая лица от подушки. Тонкие пальцы дочери прошлись по ее волосам, а теплое дыхание коснулось макушки. И не было больше сил плакать тихо и в себя, заглушая боль и непонятное ощущение неправильности жизни, решении, ответа. Слезы полились на колени дочери, а Алекса успокаивающе гладила ее по волосам. Насколько же сильнее оказалась Алекса. Даже после смерти Адольфа, Марьяна находила утешение лишь рядом с дочерью. Этот стержень, который прогнулся внутри Марьяны, остался стойким внутри дочери.
– Ну, мам, хватит. Не будь такой Сэднесс.
– Кем? – хрипло спросила Марьяна, вытирая слезы.
– Это персонаж из мультика Головоломка. Сэднесс – эта эмоция грусти, она живет в каждом из нас. Грусть, конечно, важна, но сейчас ты слишком переполнилась синими шариками.
Марьяна приподнялась на локтях и недоуменно посмотрела на дочь.
– Что? Какие шарики, милая? О чем ты?
Алекса достала из кармана телефон, что-то вбила в поисковик, и показала картинку мультяшного героя – грустную толстушку, с синей кожей тела и синими волосами, и огромными круглыми очками на носу-пуговке.
– Ты хочешь сказать, что я похожа на это синее…недоразумение? – слабо улыбнулась Марьяна.
– Ну что ты, мам! – Алекса закатила глаза и усмехнулась. – Сэдди намного симпатичнее тебя, уж поверь. Тем более сейчас, с твоим красным носом и опухшими глазами.
– Прости, милая, – пробормотала Марьяна. Алекса приподняла край покрывала на кровати и вытерла слезы с лица Марьяны, осторожно и нежно. Затем прижала покрывало к ее носу, и приказала:
– Сморкайся!
– Что?! Это египетский хлопок…
– Я сказала, сморкайся!
Марьяна неловко высморкнулась в покрывало, но дышать действительно стало легче, да и голос стал нормальным.
– Это ты из-за Влада? – спросила Алекса, глядя на Марьяну. Возражения готовы были сорваться с губ, но Марьяна посмотрела на дочь, внимательно и долго. А ведь раньше и времени не было сделать это. Обменивалась улыбками, быстрыми поцелуями и крепкими объятиями, все бегом и мимоходом. И не повернулся язык соврать, что все хорошо, что это мелкие проблемы на работе, или подступает ПМС. Потому что на Марьяну смотрела взрослая девушка, с пока еще невинными глазами, но острым умом и открытой душой. Она без слов знает и понимает мать, видит ее боль в глазах, в ее резких движениях, считывает по долгому молчанию за столом.
– Да.
– Он тебя обидел?
Голос дочери дрогнул, а тонкие пальцы сжались в кулачки.
– Нет, Алекса, не в этом дело. Он бы никогда…не сделал этого намеренно. Просто…
Марьяна замолчала. Как глупо! Как глупо сидеть вот так в ночи, в своей спальне и делиться душевными ранами с несовершеннолетней дочерью!
– Ты его отшила?
– Да. Я ему отказала, – ответила осторожно Марьяна, наблюдая за реакцией, пытаясь ее предугадать. Может, получить одобрение решения, понять, что хотя бы одна веская причина для отказа у нее была. Ведь если Алекса против Влада, то…
– Ну и зря, – пожала плечом Алекса. – Влад классный. Стас его обожает, хотя и не признается, – закатила глаза. – Да и ваще, Влад когда на своей махине к школе подъезжает, даже старшаки трусят. А все девочки кипятком писаются.
– Алекса!
– Не, ну правда, мам. Потом меня достают. Кто это? Он женат? Откуда ты его знаешь? – дочь спародировала писклявые голоса. Марьяна прыснула от смеха, пряча глубже глупую ревность при мысли о том, скольких старшеклассниц Влад охмурил за свою жизнь… – А я говорю, что это муж моей мамы! – провозгласила Алекса, и Марьяна зависла. – А что? Влад сам сказал так его называть. Главное отчимом называться не хочет, а быть твоим мужем хочет, – хохотнула Алекса, – Ну и по фиг, он мне тоже как папаша никуда не уперся.
Сердце Марьяны застучало быстрее, но она воззвала голос разума.
– Я ему отказала, Алекса, так что никакой он мне не муж. И не отчим тебе, и уж точно не папаша!
– Хе, а он так не думает.
– Наверно, это было еще до…моего отказа.
– С чего бы это? Сегодня он приезжал, и вроде от статуса твоего мужа отказываться не собирается.
– Куда приезжал? Сюда? – с придыханием спросила Марьяна. Влад что, приходит сюда, когда самой Марьяны нет дома? Что он выведывает у Алексы? Он что, следит за Марьяной посредством дочери?! Что…
– Не, ты че, мам! Я б его домой не пустила, да он и не рвался. Он нас со Стасом повез пиццу жрать, возле своей работы. Там оказывается его приемная мама работает.
– Он тебе рассказал? – удивленно спросила Марьяна. Она и не заметила, что руки и ноги больше не ледяные, а в груди не пульсирует комок боли. В комнате, подсвеченной настенным светильником, рядом с дочерью, стало тепло и уютно.
– Ага, – кивнула Алекса. Достала телефон и ткнула Марьяне в лицо. – Гляди на своего суженого, – насмешливо добавила она, и Марьяна посмотрела на снимок. Влад и Алекса, сидят за столиком. Видимо, дочь сделала селфи, и на хмуром лице Влада явно написано, как он не любит это дело. Но разве ж Алексу это остановит?
Он что, похудел? Или не высыпается?… Может для других Влад остался прежним, но не для Марьяны, которая смотрела в черные глаза и видела в них отражение своей тоски, очерчивала пальцем сжатые губы, пыталась разгладить глубокую морщину меж темных бровей.
– Что… Что еще он тебе рассказала? – спросила тихо Марьяна, пытаясь не цепляться за телефон, когда Алекса его забрала.
– Да так. Про работу. Кстати, с Горкиным познакомил.
– С Игорем?
– Ага. Стас будет подрабатывать у него в гараже, Горкин будет его учить. Принеси-подай, короче.
– Не стоило ввязывать парня в это дело, Алекса, его родители могут быть против.
– Ой, его пахан свалил на острова с секретаршей, а матери до него нет дела. Чем вату катать, пусть лучше пашет, – отрезала Алекса, и Марьяна едва сдержала улыбку от уверенности дочери в своей правоте. – Ты знала, что Влад учился в Европе?
– Да.
– А я капец была в шоке. Еще Влад про дочь свою рассказал.
Оглушительный перестук заполнил уши, а сердце помчалось с такой скоростью и нездоровыми рывками, что Марьяна испугалась, а не инфаркт ли это.
– Дочь? У Влада есть дочь?
Алекса молчала несколько секунд, но они показались Марьяне растянутыми в часы.
– Была.
Одно слово, метко и точно попадающее в сердце острым копьем. Одно слово, которое дает ответ на все вопросы. Слово, такое простое в произношении, но такое сложное в понимании и принятии.
– А что случилось? – хриплым шепотом спросила Марьяна. Алекса смотрела на свои сцепленные пальцы, затем подняла глаза, полные слез и боли, которую она пронесла сквозь себя.
– Она умерла.
Рядом, в обнимку, крепко и надежно, они пытались успокоить друг друга. Ведь боль одной горьким звуком отдавалась в другой. Мать, которая пережила потери и страдания, но ни одно из них не сравнится со страданием от потери ребенка. И дочь, только начинающая жизнь, которую всегда оберегали от невзгод и потерь, но она не стала ледяной принцессой в своем дворце, а так тонко прочувствовала чужую боль и страдала по ангелу, не нашедшему свое место на земле.
Потом, когда Марьяна уложила дочь спать и побрела к себе, на телефон пришло сообщение. Марьяна открыла его, и губы дернулись в улыбке при взгляде на фото. Приписка к фото была: «Мам, не реви. Вот тебе фото Владика, чтоб спалось спокойнее». И впервые за последние ночи, Марьяна спала крепко и спокойно, прижимая телефон к груди.
– Bella Mariano (Прекрасная Марьяно)! Вы ничего не пьете! Perché (Почему)?
Зычный голос Эмилио вырывал Марьяну из мыслей. Она все еще здесь, в шумном клубе, рядом с человеком, которого хочет видеть в последнюю очередь, а бокал мартини все еще стоит на столике нетронутым.
– Синьор Эмилио…
– Для вас Родриге, моя дорогая, – промурлыкал Эмилио, схватив Марьяну за руку.
– Все же, лучше синьор Эмилио, – настояла она и вырвала из пухлой ладошки свои пальцы. – Знаете, эта обстановка, да и время довольно позднее, не располагают к деловым разговорам…
– Это же прекрасно! – мужчина возвел руки к потолку, словно призывая силы небесные. Которые явно ему пригодятся, если он еще раз прикоснется к коленке Марьяны. – Марьяно, мы с вами страстные люди, признайте это! Мы…Мы словно родные души! Вы и я…мы…coppia perfetta (Идеальная пара)!
Марьяна еле сдержала смешок при взгляде на нескладную, изрядно заплывшую, фигуру мужчины. Сил злиться у нее не было, а этот театр одного актера в некоторой степени даже забавлял.
– Я уверена, синьора Эмилио по достоинству оценивает вашу натуру, – улыбнулась Марьяна. Рука Эмилио вновь легла на ее коленку, и в этот раз ей пришлось звонко и ощутимо шлепнуть по ней ладошкой. Повеселились и хватит. – Боюсь, вы неправильно поняли меня, уважаемый партнер. Если захотите обсудить вопросы бизнеса, свяжитесь с моей секретаршей и назначьте встречу. В дневное время. В людном месте.
Марьяна сдвинула брови, поджала губы, но в похмельном мозгу Эмилио не проснулось ни одной здравой мысли. И его рука вновь потянулась к ее коленке… но остановилась по пути. А потом Эмилио издал тонкий визг и выпучил глаза.
Черт, только приступа не хватало!
Марьяна подняла взор и встретилась взглядом с черными глазами, которые смотрели на нее, оставляя на ее теле огненные тавро.
– Влад.
Марьяна выдохнула, и не смогла снова вдохнуть воздух, тяжелый и плотный. Она видела, как губы Влада шевелятся, но смысл его слов до нее не дошел. Лишь звук его голоса, хриплого, негромкого и повелительного, отдавался в сердце.
– Собирайся, – повторил Влад, и до Марьяны дошло, что они в центре ночного клуба, и толпа зевак с ошарашенным видом глядят на Эмилио, скрюченного и скулящего от пальцев Влада на шее.
– Какого черта ты творишь! Отпусти его, – прошипела Марьяна, стараясь унять скачущее сердце.
– Я. сказал. собирайся.
Именно так. Тихо, ровно, спокойно.
Вот только под этим спокойствием Марьяна видела ярость, которая дребезжит и бурлит, и способна разнести в щепки и стереть в пыль все вокруг. Потому схватила пиджак и сумочку, встала на ноги. Склонилась к Эмилио и проговорила:
– Синьор Эмилио, прошу меня простить, но мне пора.
Конечно, такая заварушка не осталась без свидетелей, за спиной слышался визгливый голос Эмилио, и топот охранников.
Они шли, разрезая толпу, которая отступала перед темным лицом Влада и его выпрямленной фигурой.
Марьяна накинула на плечи пиджак и пригладила волосы. Мельком глянула на себя в отражении зеркала, проходя мимо бара. Поправила платье, чуть подтянула его вверх, затем вниз.
