Текст книги "Люди с платформы № 5"

Автор книги: Клэр Пули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Санджей

Санджей побывал на трех встречах больничной группы поддержки. И почему он раньше не узнал о существовании этой группы? Его панические атаки не исчезли совсем, но их число заметно уменьшилось. Нужно не бояться посмотреть своим страхам в лицо, и тогда ты отнимешь у них часть силы.

Но самой значительной переменой было то, что он перестал стыдиться этой своей особенности и думать, будто он один такой. Оказалось, схожие проблемы имелись и у других его коллег: от старших консультантов до медсестер. И они свободно рассказывали об этом. Слушая их, Санджей испытывал неимоверное облегчение и чувствовал себя увереннее.

Не далее как на прошлой неделе ведущий хирург-кардиолог, который всегда ходил по больничным коридорам в сопровождении многочисленных учеников, признался, что его до сих пор выворачивает перед каждой крупной операцией. Но теперь он больше не пытался бороться с повышенной тревожностью. Наоборот, он видел в этом признак неравнодушного отношения к больным. Этот человек сказал, что не хочет привыкать к зрелищу пациента, лежащего без сознания на операционном столе.

Санджей стоял в комнате ожидания при отделении химиотерапии. Посередине помещения находилась колонна с большим колоколом, к которому сейчас подошла Джулия. На отделении существовала традиция: когда пациенты заканчивали курс химиотерапии, они звонили в колокол. Здесь, где болезнь и отчаяние ощущались почти физически, триумфальный звон означал короткий, но такой желанный всплеск радости и надежды.

Джулия обеими руками взялась за веревку, привязанную к языку колокола, и трижды дернула ее, заставив колокол качнуться из стороны в сторону. Звон эхом отозвался из всех углов помещения, сопровождаемый аплодисментами и приветствиями собравшихся пациентов. Потом Джулия подошла к Санджею и обняла его. За эти месяцы она стала совсем щуплой; химиотерапия полностью лишила ее фигуру женственных очертаний. Но объятие Джулии оказалось на удивление крепким.

– С тех пор как я впервые услышала звон этого колокола, мне не терпелось позвонить самой, – сказала она. – Даже не верится, что настал мой черед.

– При всей моей симпатии к вам, Джулия, я не хочу, чтобы вы снова появились у нас в больнице. Вы обещаете больше не попадать сюда? – спросил Санджей.

– Приложу все старания.

– Адам отвезет вас домой?

– Да, но сначала ему нужно забрать детей из школы и садика. Думаю, здесь муж появится только через полчаса, если не позже.

– У меня сейчас обеденный перерыв. Обычно я забываю поесть, но мне настойчиво посоветовали расстаться с этой привычкой. Давайте пройдем в кафетерий и выпьем на прощание по чашке чая. Сделайте мне одолжение.

– Это не одолжение. Это приглашение на свидание, от которого я не могу отказаться.

– Джулия, вы замечательно выглядите, – сказал Санджей, опуская на стол пластиковый поднос с чаем и печеньем.

Женщина изогнула неумело подведенные брови.

– Ах, Санджей, вы большой мастер говорить комплименты. Но я-то знаю, что на самом деле выгляжу ужасно. – Она сняла разноцветную шапочку и почесала блестящую кожу лысой головы.

– Я говорю не о ваших волосах, а том, что сейчас вы выглядите гораздо счастливее. Всего месяц назад вы мне признавались, что вам не хочется выбираться из постели. Вы не видели в этом смысла.

– Да, помню, – ответила Джулия. – Но потом на меня снизошло… называйте это откровением. Я вдруг поняла, что все свое время тратила на беспокойство о будущем, до которого, может, дело вовсе еще и не дойдет. Я жила в постоянном страхе. Он вгрызался в мои внутренности, как стая крыс.

– Круто! – вырвалось у Санджея.

– Извините, этот образ появился, когда я смотрела отвратительную сцену пытки в «Игре престолов». Я тогда была настолько слаба, что не могла встать с дивана. А теперь об откровении. Я знаю: рак может в любое время вернуться и укусить меня за задницу, но я не собираюсь об этом думать. Жизнь коротка. Моя, быть может, еще короче, чем у большинства людей. И потому я отказываюсь тратить хотя бы один день на переживания по поводу того, над чем не властна.

– Вы знаете, я тоже очень много беспокоюсь, – произнес Санджей. – В любой ситуации я всегда представляю наихудший сценарий. Но вы правы. Жизнь слишком коротка, чтобы жить в страхе.

В этот момент Санджей тоже испытал нечто вроде откровения. Он знал, как ему поступить и что он должен сделать.

– Я обязательно попробую, – сказал он, прежде чем включится внутренний цензор.

– Что попробуете? – не поняла Джулия. – Попросить о повышении по работе? Нет, кажется, это касается девушки. Пожалуйста, скажите, что я угадала.

Медбрат молча кивнул, уставившись в чашку с чаем.

– Тогда задайте себе вопрос. Легко любить кого-то, когда вы оба молоды, счастливы и жизнь ваша полна радости. Но присмотритесь повнимательнее ко мне. Вы бы продолжали любить вашу девушку, если бы она вдруг лишилась волос, бровей и ресниц? Вы бы массировали ей спину, когда бы ее тошнило всю ночь? Вы бы отправились в три часа ночи колесить по магазинам в поисках мятного мороженого, потому что ничего другого она есть не может? – спрашивала Джулия, пристально глядя на собеседника.

– Да, я продолжал бы ее любить, – ответил Санджей. – Сейчас у нее потрясающие волосы и ресницы, но они занимают не главное место в списке качеств, которые мне в ней нравятся.

Джулия хотела было ему ответить, но посмотрела поверх плеча Санджея и вся засветилась от улыбки.

– Джулия! – крикнул Адам. – У тебя получилось! Я так горжусь тобой, малышка!

Адам поднял жену со стула и крепко прижал к себе, целуя в лысую макушку. Потом заботливо надел ей шапочку.

Перед тем как уйти вместе с мужем, Джулия повернулась к Санджею и сказала:

– Если вы твердо знаете, чего именно хотите, то идите навстречу своему желанию.

Санджей составил на поднос пустые чашки и тарелки и понес их к прилавку. Ему навстречу шли две медсестры-практикантки. Девушки заразительно смеялись, никого не замечая вокруг. Санджей не успел отойти, и медсестры налетели на него, едва не выбив из рук поднос.

С его губ уже готово было сорваться извинение, но он подавил прежнюю привычку и молча смотрел на практиканток. Смотрел и ждал.

– Ой, извините, – пробормотала одна.

– Да, простите нас, пожалуйста, – подхватила другая.

– Ничего страшного, – с улыбкой ответил им Санджей.

Марта

08:13. Сербитон – Ватерлоо

Поезд остановился на платформе Сербитон. Марта увидела в окне Айону, напротив которой сидел Санджей. Заметив девочку, Айона помахала ей и указала на Лулу, сидящую на отдельном месте. Это означало шифрованное сообщение: «Лулу заняла для тебя место». Марта почувствовала себя причастной к кругу избранных.

– Привет, Айона! Привет, Санджей! – подойдя к столику, поздоровалась она. – А Эмми сегодня не с вами?

– Нет, – ответила Айона. – Уехала пораньше. У нее деловой завтрак с производителями зубной пасты. Я как раз еду к ней в агентство. У нас сегодня очередная запись. Санджей любезно встретил меня в Хэмптон-Корте и помог разобраться с потоком электронных писем в адрес моей новой рубрики. Может, и ты присоединишься? Нам пишут старшеклассники, обеспокоенные результатами экзаменов. Возможно, ты подскажешь мне что-нибудь дельное…

– Конечно, – согласилась Марта. – Я стофунтово уверена, что сама все экзамены завалила. За исключением, пожалуй, математики.

– Думаю, что ты преувеличиваешь, но об этом потом, – ответила ей Айона. – Санджей, что там у нас в следующем письме?

Санджей порылся в распечатках электронных писем. Каждый лист был помечен разноцветными текстовыделителями и снабжен квадратиками стикеров для заметок. Один из таких листов он передал Айоне. Та выудила из сумки очки и принялась читать.

– А это и впрямь интересное письмо. Автор снова не указал своего имени, – сказала она, пробегая глазами строчки. – Ну, не важно. Итак, некий парень пишет, что давно любит девушку, но не признаётся ей в своих чувствах. Они встречаются почти каждый день и стали хорошими друзьями. Но девушка только-только выбралась из разрушительных отношений с другим мужчиной, а к нему относится как к брату. Он хочет быть для нее кем-то бóльшим, чем братом. Безнадежно ли его положение? Как ему достучаться до этой девушки, чтобы она увидела его в другом свете?

Айона положила распечатку письма на столик.

– И как вы намерены ответить этому парню? – поинтересовался Санджей, пристально глядя на нее.

– Очень просто, мой дорогой. Я скажу ему, что грань между лучшими платоническими друзьями и влюбленными необычайно тонка. Вы видели фильм «Когда Гарри встретил Салли»? – (Санджей покачал головой.) – Обязательно посмотрите. Легко вступить в бурные и страстные сексуальные отношения. А вот построить настоящую дружбу, такую, как между Гарри и Салли, очень даже трудно. Подобная дружба строится на доброте, взаимном уважении, схожих ценностях и одинаковом чувстве юмора. Сдается мне, у автора письма именно такая дружба с его девушкой. Но чтобы изменить дружеские отношения на что-то большее, нужны усилия с обеих сторон. А если все это сочетается с сексуальным влечением, вы становитесь стопроцентным кексом. Понимаете?

Санджей кивнул.

– Но это еще не все, – продолжала Айона. – Когда дерьмо попадает в вентилятор, а такое рано или поздно происходит абсолютно у любой пары, отношения спасает отнюдь не секс, а дружба. Вам ли этого не знать, Санджей? Вы ведь работаете на отделении онкологии и постоянно видите, как отношения пациентов проходят испытание на прочность.

– Так Гарри и Салли в том фильме все-таки объединились? – полюбопытствовал Санджей.

– Да! Но им для этого понадобилось двенадцать лет и три месяца.

– Звучит не слишком обнадеживающе для нашего анонима. – Молодой человек вздохнул.

– А я уверена, что ему и не понадобится ждать так долго, – возразила Айона. – Раз он обратился ко мне, я ему помогу.

– И как же он станет для девушки кем-то бóльшим, чем просто друг? – осведомился Санджей таким тоном, словно бы ответ на этот вопрос был важен для него не меньше, чем для неизвестного парня.

Марта решила, что Санджей – самый эмпатичный взрослый, какие ей только встречались.

– И вот здесь-то вам… то есть ему… нужно сделать широкий жест. Нечто такое, что заставит девушку изумленно ахнуть и обратить на него особое внимание, заставит ее пересмотреть свои прежние установки и увидеть его в совершенно ином свете, – сказала Айона.

– Можете привести пример? – попросил Санджей.

– Вернемся к голливудским фильмам. Вы помните, как Ричард Гир стоит в лимузине, держа букет цветов, и признается Джулии Робертс в любви? Или как Хью Грант и Энди Макдауэлл целуются на берегу Темзы, не замечая дождя? Но наш парень не может просто скопировать действия героев кинофильмов. Ему нужно найти что-то очень личное для них обоих… Приведу пример из своей жизни. Мы с Би встретились на сцене. Сцена была нашей общей страстью. И когда мне захотелось рассказать о своих чувствах к ней, я поступила следующим образом. Как-то после спектакля я сказала, что забыла в театре одну вещь. Мы вернулись. Внутри было темно и пусто. И вдруг заиграл настоящий оркестр и вспыхнул прожектор. Только представьте себе это, мои дорогие!

Айона взмахнула рукой, обводя воображаемую сцену и глядя в воображаемое пространство.

– Я подошла к микрофону и запела песню Коула Портера «Let’s Do It». И это стало началом наших отношений, которые длятся всю жизнь. К счастью, Би не оттолкнуло то, что пение не входит в число моих многочисленных талантов. А этому анониму я предложу вспомнить, при каких обстоятельствах они встретились и что является уникальным для их отношений. Пусть действует исходя из всего этого.

– А если они, к примеру, встретились в поезде… – сказал Санджей.

– В таком случае его широкий жест тоже должен быть связан с поездом, – заулыбалась Айона. – Почему бы и нет? Обязательно надо попробовать. Что он теряет?

– Но вдруг это не сработает? – не унимался Санджей.

– Дорогой мой, единственный способ гарантированно уберечься от провала – не предпринимать вообще никаких попыток, – парировала Айона. – Любовь – величайший из рисков, но без нее жизнь теряет смысл.

– Как поэтично, Айона, – восторженно произнесла Марта. – Кто это сказал?

– Я сказала, дорогая девочка. Не далее как сейчас.

Дальнейший разговор касался писем школьников с просьбами помочь им преодолеть стресс от экзаменов. Все трое не заметили, как доехали до вокзала Ватерлоо. Как только поезд остановился на платформе, Санджей вскочил и стрелой помчался на дежурство, оставив обеих попутчиц собирать бумаги.

– Айона, я не хотела встревать не в свое дело. Тем более что вы эксперт. Но вы всерьез уверены, что это хорошая затея – предлагать устроить широкий жест в поезде? Меня бы, например, это шокирнуло по полной.

– Черт возьми, возможно, ты и права, дорогое дитя, – вздохнула Айона. – Вся закавыка в том, что я отчаянно хочу это увидеть своими глазами. Поскольку я теснейшим образом вовлечена в эту историю с самого начала, то никак не могу пропустить развязку.

Марта ничего не поняла из объяснения собеседницы. Электронное письмо ведь было анонимным. Тогда как же, интересно, Айона собиралась попасть в первый ряд зрителей?

Эмми

08:05. Хэмптон-Корт – Ватерлоо

Эмми наконец-то возвращалась к себе прежней. Это было странно, поскольку, живя с Тоби, она не сознавала, что все дальше отходит от самой себя. Он разрушал ее так медленно и изощренно, что девушка не замечала перемен. Она чувствовала себя защищенной, когда на самом деле ее личность подавлялась. Обожание, проявляемое Тоби, в действительности вело к изоляции Эмми, а своей мнимой поддержкой он лишь разрушал ее самооценку.

Расставшись с ним, Эмми установила для себя твердое правило: отныне – никаких мужчин. По крайней мере, в обозримом будущем, до тех пор, пока она не залечит все душевные раны и не сможет вновь доверять собственным суждениям.

Эмми сидела вместе с Айоной, которая ехала в город для встречи с каким-то журналистом.

– Ну почему все они так удивляются, услышав, что женщина под шестьдесят начинает новую карьеру и умело пользуется соцсетями? – не без основания спрашивала Айона. – Ведь тут нет ничего сложного. Освоить стенографию по системе Питмана, научиться пользоваться телексом и работать на телефонном коммутаторе – вот это и впрямь было трудно!

Эмми подозревала, что журналистов интересовала главным образом сама Айона, которая имела обыкновение делать необычным все, к чему она только прикасалась. Для Айоны эта ее особенность была громадным плюсом. Наверняка ее каналу обеспечены высокие рейтинги.

И тут вдруг Айона, просматривавшая электронную почту, фыркнула настолько громко, что Эмми настороженно посмотрела на спутницу.

– Взгляните-ка! – обратилась к ней Айона. – Вот он, труп моего врага! Помните мою любимую китайскую поговорку?

– «Если долго стоять на мосту, то однажды мимо тебя проплывет труп твоего врага»? – сказала Эмми, давно примерившая это мудрое изречение к Тоби. – И чей же это труп?

– Того, чье имя нельзя произносить, – ответила Айона, указав на Лулу. – Мой бывший главный редактор. Послушайте, что он пишет.

Айона прищурилась, глядя на экран айпада, где нарочно увеличила шрифт, чтобы не пришлось надевать очки.

– «Дорогая Айона, – начала читать она, подражая помпезным интонациям Эда. – Меня очень обрадовал и взволновал Ваш необычайный успех. – Еще бы ты не был взволнован, скользкий ты маленький сосунок! – Я рад, что нам удалось прийти к столь благоразумному соглашению и расстаться добрыми друзьями. Я надеюсь, что Вы и Ваш маленький канал на YouTube… – МАЛЕНЬКИЙ канал? Да у меня вдвое больше подписчиков, чем у тебя, придурок! – …рассмотрит предложение о платном партнерском сотрудничестве. Уверен, такое сотрудничество будет в высшей степени плодотворным для нас обоих. Готовы ли Вы встретиться со мной в „Савой-гриле“ и обсудить этот вопрос? Можете взять с собой свою очаровательную собачку. Ваш…» и так далее.

– Черт бы его побрал! – поморщилась Эмми. – И что вы ему ответите?

– Как насчет такого ответа: «Да пошел ты на…»? – спросила Айона. – По-моему, для Эда Ланкастера в самый раз.

Услышав знакомое имя, Лулу зарычала.

– А не слишком ли грубо?

– Вы, как всегда, правы, моя милая. Незачем опускаться до его уровня. Как говорит наша дорогая Мишель Обама: «Когда они опускаются, мы поднимаемся». Пожалуй, я немного смягчу ответ.

Подумав, Айона прикоснулась к виртуальной клавиатуре обоими указательными пальцами. Длинные ярко-красные ногти несколько замедляли скорость набора.

– А вот так лучше?

Она передала айпад Эмми, и та прочла уже отправленное сообщение.

Дорогой Эд!

ДА ПОШЕЛ ТЫ КУДА ПОДАЛЬШЕ!

С наилучшими пожеланиями,

Айона _

Поезд подъехал к Нью-Малдену. Эмми высматривала на платформе Санджея, но его там не было. Она почувствовала досаду, что, конечно же, было глупо. Они ведь не договаривались ездить в одном поезде. А вот лица двоих мужчин на платформе показались ей знакомыми.

– Айона, помните, как однажды мы встретили в вагоне друзей Санджея, вместе с которыми он снимает квартиру? – (Айона подняла голову и кивнула.) – Это не они там, случайно?

Обе пассажирки смотрели сквозь оконное стекло на знакомых молодых людей. Все вокруг них торопились сесть в поезд, но эти двое просто стояли около вагона и махали Эмми и Айоне. Потом одновременно нагнулись и подняли большой кусок картона, держа его с обеих сторон.

На картоне жирными черными буквами было крупно написано всего одно-единственное слово: «ЭММИ».

Девушка нахмурилась и встала, намереваясь выйти из вагона и узнать, в чем дело. Но поезд уже тронулся. Друзья Санджея сдвигались все левее и левее, пока не исчезли из виду.

– Айона, что происходит? – спросила Эмми, вновь садясь.

– Понятия не имею, радость моя, – ответила та, внимательно разглядывая свои ногти.

Эмми нахмурилась. Она хорошо усвоила одну особенность Айоны: чем невиннее выглядела ее старшая подруга, тем более виноватой та была на самом деле.

От Нью-Малдена до Рейнс-Парка поезд шел всего три минуты. Эмми не успела разгадать одну загадку, как столкнулась с новой.

На платформе с неподвижностью тумбы, окруженной со всех сторон движущимся транспортом, стоял Джейк. Едва поезд остановился, он помахал Эмми и Айоне. Затем нагнулся и поднял кусок картона такого же размера, как и в Нью-Малдене. Но написано там было нечто иное, два слова: «ТЫ СОГЛАСНА».

Три минуты поездки от Рейнс-Парка до Уимблдона показались Эмми вечностью. Но она совсем не удивилась, увидев на платформе Дэвида и какую-то женщину, которая, скорее всего, была его женой Оливией. Оба улыбнулись и подняли очередной лист картона, на котором значилось: «ПОЙТИ».

– Эмми, ты согласна пойти… – озадаченно пробормотала девушка. – Айона, да никак это послание для меня?

– Вы полагаете? – вопросом на вопрос ответила та, безуспешно пытаясь выглядеть удивленной.

«И как только я могла принять ее за актрису из Королевской шекспировской труппы?» – подумала Эмми.

До Эрлсфилда поезд шел четыре минуты. На тамошней платформе стояли Марта и ее школьный приятель Ааден. На их картонках красовались слова «НА» и «СВИДАНИЕ».

Расстояние между Эрлсфилдом и Клэпхем-Джанкшен было самым длинным. Поезд шел целых шесть минут. Эмми сидела на краешке сиденья, почти уткнувшись носом в окно. Его она заметила еще издали. Своего друга Санджея. Он тоже держал картонку со словами: «СО МНОЙ?»

Айона к этому времени уже лихорадочно рылась в своей необъятной сумке. Достав оттуда два куска картона, она выложила их на столик перед Эмми. На одном было написано «ДА», а на другом «НЕТ».

– Прошу прощения, но вариантов ответа вроде «Я не уверена» или «Можно мне немного подумать?» не предусмотрено. Вы должны довериться своей интуиции. Но поторопитесь, пока поезд не двинулся дальше. Решайте, моя милая. Ну же, давайте быстренько!

Эмми подумала о том, что рядом с Санджеем она всегда ощущала радость и покой. Могло ли это стать отправной точкой для чего-то большего? Девушка вспомнила, как огорчилась, не увидев его на платформе Нью-Малдена. Санджей был единственным, с кем ей по-настоящему хотелось проводить время. Следом понеслись другие мысли. О том, какой он симпатичный. Эмми пришло на память, как у нее внезапно перехватило дыхание, когда несколько недель тому назад она увидела полоску его загорелого мускулистого живота. Вспомнилась неоправданная ревность, когда она подумала, что Санджей с кем-то встречается. А как здорово он помог ей справиться с паникой, вызванной назойливыми звонками Тоби. Из всех ее знакомых только он один помнил наизусть все элементы таблицы Менделеева и любил романы Дафны Дюморье.

Возможно, в их отношениях уже было что-то большее, только сама Эмми этого не замечала. Она слишком много внимания уделяла тому, чтобы оглядываться назад, на свою разбитую жизнь, и не видела того, кто все это время находился рядом. Доброго, заботливого и такого неотразимо привлекательного Санджея.

Но могла ли Эмми доверять собственной интуиции, когда та не уберегла ее от отношений с Тоби, едва не окончившихся катастрофой? Вряд ли. Однако она вполне могла доверять Айоне, чей палец настойчиво подвигал ей одну из карточек, недвусмысленно требуя выбрать именно этот ответ.

Эмми потянулась было к картонке, но в этот момент вспомнила новое незыблемое правило своей жизни: «Отныне – никаких мужчин». Ну и как поступить?

Она многому научилась у Айоны, а потому сейчас воспользовалась девизом этой удивительной женщины: «Правила нужны для того, чтобы их нарушать».

Эмми наклонилась и взяла картонку с надписью «ДА».