Текст книги "Люди с платформы № 5"

Автор книги: Клэр Пули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Пирс

17:30. Ватерлоо – Сербитон

Пирс находился в приподнятом состоянии духа.

Это чем-то напоминало те времена, когда он еще только-только начал работать на бирже: предельная сосредоточенность на изучении совершенно новой сферы деятельности и чувство глубочайшего удовлетворения, когда у тебя получается. Правда, сейчас его не терзали подозрения, что он притворщик, которому пока удается играть несвойственную ему роль. Как не было и постоянно саднящего страха оказаться разоблаченным.

Чего уж греха таить, в тот момент, когда два банковских охранника подошли к его столу с пустой картонной коробкой, Пирс испытал облегчение. То, чего он так долго опасался, наконец-то случилось, и теперь уже бояться больше нечего. Пирс всегда знал, что однажды такой момент настанет. Просто разоблачение затянулось на пятнадцать лет.

Его нынешняя работа вызывала совсем другие ощущения. Чтобы преподавать, ему вовсе не нужно сооружать очередное «второе я». Ему не понадобятся щекочущие самолюбие возгласы коллег: «Мидас! Мидас! Мидас!» Он обойдется без ритуалов задабривания Вселенной и бонусов, которые лишь тешили эго. Здесь ему достаточно быть собой: человеком, любящим цифры и искренне желающим сделать что-то бескорыстное, за что не платят деньги. Он подал заявление на участие в официальной программе профессиональной переподготовки. Занятия по этой программе начнутся в сентябре. Пирс надеялся, что бесплатная работа в школе повысит его шансы.

Он с удивлением обнаружил, как сильно скучает по прежним поездкам вместе с Айоной. Без нее все ощущалось не так. Айона была магнитом для маленькой кучки вагонных друзей. Пирс хмыкнул: перемена профессии явно сделала его сентиментальным.

Войдя в вагон, Пирс взглянул на любимый столик Айоны. Рядом сидела Эмми. Он не знал, о чем говорить с девушкой после ее внезапного исчезновения в прошлую субботу. Эмми не видела его, поскольку читала. Пирс прошел в конец вагона. Не хотелось портить торжество дня разговором, оба участника которого будут чувствовать себя неловко.

Выйдя в Сербитоне, Пирс направился к цветочному киоску и приобрел букет белых роз, большой и роскошный. Кандида обожала белые розы. Дороговато, конечно, для учительского жалованья, особенно когда тебе еще ничего не заплатили, но меньшего Кандида не заслуживала. Завернув в местный гастрономический магазин, Пирс купил домашнюю говядину по-бургундски и бутылку хорошего красного вина, поскольку его коллекцию вин жена продала.

Как же он недооценивал Кандиду! Эта мысль и сейчас наполняла Пирса чувством стыда. Он ведь думал, что их брак, подобно всему в его жизни, превратился в ширму, в благопристойный фасад, за которым скрывалась пустота. Оказалось, что нет. Их союз оказался гораздо прочнее и устойчивее, чем он полагал. Равно как и сама Кандида.

Пока длился его кризис, жена оставалась спокойной, сосредоточенной и сильной. Она не давала ему упасть и держала за руку, пока Пирс возвращался к нормальной жизни. Она провела реструктуризацию их финансов, обеспечив скромную, но прочную основу для будущего. Сегодня Кандида убедится в том, что муж искренне благодарен ей за это.

Они ужинали на кухне, при свечах.

– Я просто хотел выразить тебе горячую признательность за все, что ты сделала. Честное слово, даже не представляю, как бы я сумел выкарабкаться без тебя.

– Не надо меня за это благодарить, – ответила Кандида. – Разве я могла бросить тебя на платформе, когда от тебя оставалась одна оболочка? Ты же сейчас чувствуешь себя лучше, правда? Тебе помогают сеансы у психотерапевта?

– Да. Я чувствую себя совершенно другим человеком, – сказал Пирс. – Даже не верится, что я был таким. Новая профессия кардинально изменит мою жизнь. Нашу жизнь и жизнь наших детей. Конечно, придется урезать свои запросы. Меньше поездок на отдых, государственные школы вместо частных и так далее. Но я всерьез думаю, что более скромный и честный образ жизни пойдет на пользу всем нам, включая детей. Они будут расти менее избалованными и требовательными. Их детство станет чем-то средним между твоим элитным и моим нищенским. В общем, золотая середина.

Пирс улыбнулся Кандиде и вспомнил день их свадьбы. Какой неотразимо красивой была она, идя к алтарю, где стоял он, замирая от счастья. А теперь в их жизни начиналась новая глава. Совершенно иная, но во многом куда более счастливая, чем прежде. Эти перемены их сблизят.

– Пирс, – произнесла жена, и ее гладкий от ботокса лоб едва заметно нахмурился. – Прости, если ввела тебя в заблуждение, но ты совершенно неправильно понял нашу ситуацию.

– Что?! – пробормотал он.

– Я очень рада благотворным переменам в твоей жизни. – Кандида аккуратно положила нож и вилку на тарелку, рядом с куском говядины, явно недотягивавшим до ее утонченных гастрономических стандартов. – Я хотела убедиться, что ты снова твердо стоишь на ногах. Ты отец моих детей. Через них мы связаны друг с другом до конца жизни, нравится нам это или нет. В некотором смысле я по-прежнему тебя люблю. – Кандида сделала паузу.

«В некотором смысле»?

Пирсу вдруг показалось, что он снова сидит в салоне своего «порше» и машину несет прямо на бетонную стену. Сколько ни дави на тормоз, столкновения уже не избежать.

– По-моему, я достаточно ясно высказалась, объяснив, что такая жизнь не по мне, – продолжала Кандида. Она говорила спокойно, словно речь шла о том, на какой греческий остров они поедут отдыхать будущим летом. – Меня на такое не купишь. Я тебе не «миссис Сандерс, жена преподавателя математики». Я не желаю жить скромной учительской жизнью и на скромную учительскую зарплату. И то, про что ты сейчас толковал, вовсе не считаю золотой серединой. Ну вот скажи: я хоть когда-нибудь вообще стремилась к чему-то среднему? Я хочу, чтобы наши дети получили образование, которое гораздо выше среднего. Буду с тобой откровенна: я не собираюсь быть супругой какого-то Кевина. Мужчине, за которого я выходила замуж, когда-то хватило ума оставить все свое прошлое позади.

– Я знал, что ты это скажешь. Но даже если бы мне удалось найти в Сити другую работу, я бы на нее не пошел. Я всерьез считаю, что возвращение в тот мир свело бы меня с ума.

– Дорогой, а я и не прошу тебя об этом, – сказала Кандида. – Я просто сообщаю тебе, что дальше наши пути расходятся. Потому я и стала тщательно разбираться с состоянием наших финансов. Мы купим тебе квартиру где-нибудь неподалеку отсюда, чтобы совместно воспитывать детей. Мы же можем подойти ко всему цивилизованно, как взрослые люди? Последовать примеру Гвиннет Пэлтроу и Криса Мартина. Незачем тратить твое выходное пособие на дорогих адвокатов и судебные баталии, а уж тем более использовать детей как пешек во взрослой игре.

Пирсу вспомнился мертвый голубь. Знак судьбы, брошенный разлагаться в контейнер для компоста. Он почувствовал себя этим голубем, счастливо летевшим навстречу будущему, которое виделось ему в розовых тонах. Он летел, не подозревая о стене из толстого, непроницаемого стекла. И теперь, врезавшись в стену, он падал вниз, недоумевая и истекая кровью. Но почему Кандида так спокойно говорила обо всем этом? Сомнительно, чтобы в ее дальнейшие планы входило стать матерью-одиночкой, живущей исключительно на скромные алименты.

Туманный образ, мелькнувший в мозгу Пирса, постепенно сложился в четкую, цельную картину.

– Значит, ты уже подготовила себе пути отхода? – спросил он, ощущая почему-то не злость, а усталость, хотя позже наверняка появится и злость. – И кто же он?

– Ты его не знаешь, – ответила Кандида, разглядывая свои ногти с безупречным маникюром.

Это были ногти жены преуспевающего банковского служащего. И теперь они впивались в спину тому, кто пришел на смену преуспевающему банковскому служащему. Вернее, человеку, некогда бывшему таковым.

– Этот мужчина появился еще до того, как все произошло? Я почти уверен.

– Да будет тебе, – отмахнулась Кандида. – Девушка всегда должна иметь «план Б». Это была всего лишь глупая интрижка, которая такой бы и осталась, если бы твой эгоизм не разметал в клочья нашу прежнюю жизнь.

– Кандида, ты не можешь так со мной поступить. А как же клятвы, которые мы приносили? «В горе и в радости, в богатстве и в бедности»?

– Если ты собрался переместиться в плоскость высоких моральных принципов, что само по себе невыносимо скучно, не забывай, как ты месяцами врал мне, каждый день надевая костюм и «отправляясь на работу». Мало того, ты, словно азартный игрок, просадил деньги за школу и детский сад наших детей. Да если бы не я, мы бы лишились всего.

– А как же дети? – спросил Пирс. – Они ведь нуждаются во мне. И я тоже нуждаюсь в них.

– Знаю, – спокойно кивнула Кандида. – Но теперь ты будешь видеть их даже чаще, чем раньше. Сам помнишь, как ты прежде был загружен. Добавь к этому продолжительные учительские отпуска! И потом, помогай им с домашними заданиями сколько душе угодно. Ты же знаешь, я терпеть не могу этим заниматься. Раз уж ты подался в учителя, нам теперь не придется тратиться на репетиторов. А если ты получишь работу в достойной школе, тебе даже могут сделать скидку на оплате за обучение там Минти и Тео. Как видишь, во всем есть и позитивная сторона!.. Ладно, пойду-ка я спать. Утром обсудим дальнейшие шаги.

Кандида отодвинула стул и встала, оставив его в окружении грязных тарелок и остатков разрушенной жизни. В раковине вяли белые розы, которые Пирс забыл вынуть из целлофановой упаковки. Подойдя к двери, Кандида обернулась и со смехом проговорила:

– А знаешь, что сказал мой папа, когда я собралась за тебя замуж? «Ладно, для начала сойдет, а потом можно поискать себе вариант получше».

Оказывается, за красивой внешностью скрывалась жесткая, расчетливая женщина. Пирсу до сих пор не верилось, что это так. Сдери с нее человекоподобную оболочку, и обнаружишь Терминатора.

Ему снова вспомнился тот день, когда отец Кандиды вел ее к алтарю. Пирс уже тогда понимал, что взваливает на себя непосильную ношу. При всем своем положении он не стоил этой женщины. С тех пор Пирса не покидал страх, что однажды Кандида уйдет от него. Как и банковские охранники, явившиеся к нему с пустой картонной коробкой, это был лишь вопрос времени.

Айона

19:35. Хэмптон-Корт – Уимблдон

– Дорогая, стой спокойно, – велела Айона. – Мамочка не хочет, чтобы шампунь попал тебе в глазки!

Лулу, задыхавшаяся в аромате лаванды, смотрела на хозяйку. «Прошу поскорее избавить меня от этой унизительной процедуры», – говорил взгляд собаки.

Айона вытащила свою любимицу из ванны, завернула в светло-розовое махровое полотенце и понесла в спальню, где Лулу ожидала сушка шерсти феном.

Для женщины, официально считающейся безработной, Айона была предельно занята.

Она потратила столько времени, помогая Марте осваивать роль, что, если бы Ромео вдруг попал в какой-нибудь жуткий переплет и лишился голоса, а то и конечности, она легко смогла бы выступить вместо него. Хотя костюмерше в этом случае явно пришлось бы попотеть.

Пирс регулярно навещал Айону, не забывая, как ему было сказано, приносить цветы. Ее немного напрягало, что во время их бесед она больше говорила о себе, чем выслушивала Пирса, нарушая все правила психотерапевтических сеансов. Айона даже повесила для себя напоминание, написав крупными буквами: «АЙОНА, ЗАТКНИСЬ!» и разместив листок так, чтобы его было видно только ей самой. Она поклялась себе ограничиваться фразами типа «И какие чувства это у вас вызвало?» или «Расскажите о ваших отношениях с матерью».

Однако напоминание не особо помогло. У Айоны всегда плохо получалось следовать инструкциям. Даже своим собственным.

Однако их встречи приносили плоды, что было видно по Пирсу. С каждым разом он все более преображался, постепенно превращаясь из грустного ослика Иа-Иа в неунывающего Тигру. Отбросив бесплодные переживания по поводу своего несчастливого детства и стремления убежать от воспоминаний, он, с ее помощью, учился жить в мире с самим собой и гордиться тем, какой большой путь проделал. «Ваш прошлый опыт – это краеугольные камни, на которых вы строите свое будущее, – наставляла Пирса Айона. – Стройте его с гордостью, а не со стыдом. Отрицая свою жизненную историю, вы лишаете здание собственной жизни фундамента. Получается дом на песке, который в любой момент может рухнуть». Айоне очень нравилась эта аналогия. Ну чем не материал для ее колонки? Да вот только никакой колонки у нее больше не было.

Пирс рассказал ей о вчерашнем заявлении Кандиды, добавив историю о разбившемся голубе. Что касается голубя, Айона предпочла бы этого не знать. Но даже грядущий разрыв с женой не слишком выбил Пирса из колеи. Может, он еще не до конца осознал последствия? Сейчас его больше заботили дети, нежели супруга. Он был уверен, что теперь его роль в их жизни не только не уменьшится, а, напротив, лишь возрастет.

Будь Айона честна с собой, она бы признала, что метаморфоза, происходящая с Пирсом, в большей степени вызвана его новой карьерой, а не ее «психотерапевтическими» сеансами. Но с другой стороны, разве в этом не было и ее заслуги? Как-никак это ведь именно она предложила ему стать школьным учителем.

А вот ее сбережения таяли с пугающей быстротой, невзирая на все усилия экономить. Айона даже отменила ежемесячные поездки в фешенебельный лондонский универмаг «Фортнум энд Мейсон», где и так давно уже покупала только самое необходимое. Вскоре финансовая проблема встанет перед нею во весь рост и вынудит обратиться к агенту по недвижимости.

Айона обвела взглядом дом. Основу, на которой они с Би строили совместную жизнь. Ей стало невыразимо грустно. Лулу, наделенная даром телепатии, посмотрела хозяйке в глаза и лизнула ее в щеку.

Еще одной причиной для беспокойства было молчание Эмми. Девушка не ответила на сообщение в Instagram. После того странного утреннего исчезновения никто из вагонных друзей не общался с Эмми, хотя они видели ее в поезде. Значит, похищение и коматозное состояние отпадали. И все равно что-то здесь было не так. Айона обладала чутьем на подобные вещи.

Зазвонил мобильник. Айоне подумалось, что это Эмми, притянутая силой мысли, вышла на связь. Она потянулась к телефону, но на экране высветилось: «ДЭВИД».

– Привет, Дэвид! – весело произнесла Айона, подавляя досаду и симулируя прекрасное настроение.

– Добрый вечер, Айона. Я не отрываю вас ни от каких серьезных дел? Нет? Тогда не могли бы вы сейчас подъехать ко мне домой? Я живу, как вы помните, в Уимблдоне.

– Дорогой, никак вы приглашаете меня на перепихон? Я польщена, но вы же знаете, что интимные отношения с мужчинами меня не интересуют.

Возникло длительное, неловкое молчание. Может, Дэвида ошарашил такой ответ, а может, он мучительно соображал, что такое «перепихон». В отличие от Айоны, большинство людей «среднего возраста» не владело современным жаргоном. Надо вызволять беднягу Дэвида.

– Радость моя, я всего лишь пошутила. Ну конечно, я с удовольствием приеду, пообщаюсь с вами и взгляну на ваше жилище. Сбросьте мне адрес, и я прыгну в ближайший поезд.

Айоне даже не понадобилось сверяться с адресом – она сразу нашла дом Дэвида. Все остальные дома на этой улице, выражаясь языком компьютерщиков, прошли апгрейд и обзавелись сверкающими стеклянными пристройками и воротами, снабженными хитроумными охранными системами. К входным дверям (разумеется, тоже современным) вели дорожки, по обеим сторонам которых стояли совершенно одинаковые лавры, увешанные перемигивающимися гирляндами. И только один-единственный дом застыл во времени, как и его владелец, не меняя внешнего облика.

– Входите, входите, – радушно пригласил ее Дэвид. – Неужто это мне? Какая прелесть. Благодарю.

Айона протянула ему громадный букет белых роз, которые ей сегодня принес Пирс. К счастью, Дэвид позвонил раньше, чем она успела вынуть цветы из целлофановой упаковки. Передаривание подарков благотворно сказывается на экологии планеты. Пожалуй, неплохая тема для статьи… Черт, ей же теперь некуда писать статьи!

Дэвид провел гостью в уютную, но старомодную гостиную. На паркетном полу лежали старинные ковры. Точкой притяжения гостиной служил большой камин, вокруг которого и группировалась мебель из темных пород дерева. Риелтор непременно охарактеризовал бы жилище Дэвида как «содержащее много характерных черт эпохи постройки и пригодное для модернизации».

Хозяин унес цветы на кухню. Оттуда розы вернулись уже в вазе. В другой руке Дэвид держал небольшую белую карточку.

– «Моя дорогая Кандида, – прочел он вслух. – Спасибо тебе за все. Я люблю тебя».

Похоже, Айона была не единственной, кто верил в пользу передаривания подарков.

– Как странно, – пробормотала она. Затем, не в силах сдержать любопытство и желая отвлечь Дэвида от записки Пирса, спросила: – Вы хотите, чтобы я вам в чем-то помогла?

– Вы и так уже мне очень и очень помогли, – ответил Дэвид.

– Серьезно? – удивилась Айона, стараясь припомнить, чем именно.

– Да. Вы и остальные наши вагонные друзья наглядно показали мне, что моя жизнь катится по унылой колее. И поэтому теперь я пытаюсь свернуть с накатанного пути. Я записался на несколько образовательных курсов для взрослых!

– Великолепно, – одобрила Айона. – И что же вы изучаете?

– По вторникам я хожу в вечернюю группу разговорного русского языка, а по четвергам учусь разбирать и ремонтировать автомобильный двигатель.

– Потрясающе. Так вы сможете получить место шофера у какого-нибудь сбежавшего русского олигарха.

Дэвид пропустил ее колкость мимо ушей, что, наверное, было лучше всего.

– Наши отношения с Оливией тоже улучшаются, хотя и медленно. Я начинаю думать, что у нас с ней еще не все потеряно.

– Вот это, Дэвид, действительно хорошая новость.

– И потому мне захотелось чем-то помочь вам. Вы знаете, что я солиситор?

Айона этого не знала, но решила не подавать виду. Честно говоря, до сих пор ее не интересовало, чем занимается Дэвид. Может, кто-то из ее вагонных друзей спрашивал о его профессии? Чувство вины заставило ее закивать энергичнее, чем требовалось. Одновременно Айона сражалась с охватившей ее завистью. Дэвид был минимум на десять лет ее старше и до сих пор востребован на своей работе. Ну почему мужчины с седыми волосами и морщинами достигали gravitas[22]22
  Авторитет, вес, солидность (лат.).


[Закрыть], тогда как хорошо сохранившиеся женщины вроде нее становились незаметными?

– Я специализируюсь по контрактному и имущественному праву, – продолжал Дэвид. – Так что сам я вряд ли смогу вам помочь, если только вы не подумываете о продаже дома.

– Увы, такие мысли очень скоро могут стать реальностью, – вздохнула Айона.

– Или не стать, – парировал Дэвид. В этот момент раздался звонок в дверь. – А вот и она, как всегда вовремя.

– Дэвид, неужели вы собрались уладить мои дела? – спросила Айона вдогонку, ибо хозяин дома пошел открывать дверь.

– Совершенно верно, – ответил Дэвид, вернувшись в сопровождении миловидной женщины сорока с лишним лет. – И в этом нам поможет юрист по трудовому законодательству. Познакомьтесь с Деборой Минкс. Она работает в нашей фирме. Я взял на себя смелость и обсудил с нею вашу ситуацию. Надеюсь, вы не станете возражать.

– Думаю, что нет, – с некоторой настороженностью произнесла Айона.

– Айона, вы позволите задать вам ряд вопросов? – начала Дебора.

Эта женщина явно не любила прелюдий вроде светских бесед. Наверное, при почасовой оплате привычка говорить о пустяках отпадает сама собой. Дебора села и достала из практичного, но неказистого портфеля тоненькую папку. Портфель неплохо гармонировал с ее туфлями: такими же практичными и совершенно немодными.

– Правильно ли я понимаю, что вы не получили компенсации? – спросила Дебора.

– Да, поскольку меня уволили не по сокращению штатов. Я ведь ушла сама. Точнее, убежала, назвав главного редактора…

Дэвид поднял руку, давая понять, что эпитеты к делу не относятся.

– В нашем понимании это трактуется не как увольнение по собственному желанию, а как вынужденное, совершенное под давлением работодателя. Подтверждаете ли вы, что в сложившейся ситуации просто не могли оставаться на занимаемой должности?

Дебора посмотрела нее поверх очков. Айона снова кивнула.

– Можете ли вы подтвердить, что обстановка на работе стала совершенно невыносимой и что вы ощущали на себе дискриминацию по возрасту?

– Точняк, – вырвалось у Айоны.

Чем более серьезные и взрослые вопросы задавала ей Дебора, тем сильнее Айона ощущала себя подростком и отвечала, используя лексикон Марты.

Дэвид принес блюдо бисквитно-шоколадного печенья с начинкой из джема. Взяв печенюшку, Дебора аккуратно надкусила ее и тут же положила на блюдце. Айона восхищалась сверхъестественным самообладанием собеседницы и ее умением сосредоточиваться на деле. Черт с ними, с туфлями, такую женщину хорошо иметь в друзьях.

– Возможно, вы ощущали какие-либо манипуляции со стороны руководства, подталкивавшие вас к уходу?

Айона вспомнила, как швырнула в Эда свой шнурок с бейджем и как многозначительно главный редактор подмигнул кадровичке Бренде.

– Да, было такое. Но поймите, Дебора: я не хочу идти в суд. Мне невыносима сама мысль, что снова придется тратить свое драгоценное время на этого…

Дэвид опять поднял руку. Он явно отличался повышенной чувствительностью.

– Вряд ли понадобится доводить дело до суда, – сказала Дебора. – Подозреваю, они охотно пойдут на мировую, чтобы избежать нежелательной огласки. Мы всего лишь попросим, чтобы вам заплатили деньги, которые вы честно заслужили после… Сколько лет вы проработали в журнале?

– Тридцать.

– Прекрасно. – Дебора откинулась на спинку стула и улыбнулась. – У нас есть все шансы на успех. А теперь вы мне все подробно расскажете, а я буду делать записи.

И Айона начала рассказывать. Она поведала Деборе о разговоре, подслушанном в туалете, когда ее назвали динозаврихой, о язвительных замечаниях вроде «Айоне этого не понять» и «В те стародавние времена»; о том, как ее перестали приглашать на ланч и дружескую выпивку после работы; о том, как сотрудники умолкали, когда она подходила к кофемашине. На прошлое Рождество ей прислали в качестве поздравления групповую фотографию сотрудников редакции. Там были все, вплоть до охранника. Только ее «по чистой случайности» на снимке не оказалось.

Айона рассказывала, как от нее постепенно – одну за одной – отбирали все редакционные обязанности. В последние месяцы она лишь делала вид, что занята. Вся ее кипучая энергия уходила на наблюдение за медленно ползущими стрелками редакционных часов. Так она дошла до того дня, когда Эд заявил, что отныне все написанное ею будет проверять молодой парень. А тот словно бы нарочно прочитывал каждое слово вслух, перемежая их идиотскими аббревиатурами вроде OMG, IRL, BTW[23]23
  Сленг, принятый в англоязычной интернет-среде. Аббревиатуры расшифровываются следующим образом: OMG (Oh My God) – «Боже мой»; IRL (In Real Life) – «на самом деле, в реальности»; BTW (By The Way) – «кстати».


[Закрыть]. Да тридцать лет назад, когда журнал пригласил Айону на работу (а она находилась на вершине славы, и ее имя постоянно мелькало в прессе), этот юнец еще даже не родился. И теперь она должна была согласовывать с ним каждую фразу? Расчет Эда оправдался: такого унижения Айона не выдержала.

Айона рассказывала, и ей становилось легче, как будто с ее плеч исчезал многолетний груз обид и оскорблений. Они были менее заметными и более коварными, чем те, с которыми сражалась Марта, но обладали столь же разрушительным действием.

– Спасибо вам, Дебора и Дэвид, – сказала Айона, дойдя до конца своего болезненного и унизительного повествования.

– Будем рады вам помочь, – ответила Дебора, щелкая колпачком авторучки, словно кнопкой на клапане пистолетной кобуры. – Ну что, зададим им жару?